Евино искушение

Акка и его старшего брата отличала склонность к рефлексии — точнее, отсутствие её у Йока, привыкшего всё решать на эмоциях. Акк мог физически ощущать слабость и всякого рода недомогания от одних лишь мыслей — копаться в себе было довольно приятно, наверное, это было его эскапизмом. В голове стучала, царапала одна и та же мысль, и у Акка не получалось её отпустить, не надоедало. — О чём задумался? — спрашивает Айян, гладя по обнажённой спине Акка до мурашек. Просыпаешься, окружённый объятиями и теплом чужого тела — то позднее утро вместе. Утро, которому можно довериться и поговорить, не ожидая, что будет больно. А сердцебиение под ухом такое медленное и успокаивающее. Ай выглядел сонно и немного неряшливо. На шее разгорался, бросался в глаза, переливаясь всеми оттенками лилового, засос, и Акк никогда так не сделал — по́шло и неправильно, — если бы ему не было так хорошо, как вчера. — Хочу спросить у тебя кое-что. Возможно, тебе это глупым покажется, но всё же. Я не обижусь, если ответом будет «да» или что-то подобное. — Хорошо, — подчёркивая серьёзность и внимательность, с которой Айян подошёл к их разговору, он потёр глаза и приподнялся на локте, от чего голова Акка, покоившаяся на чужой груди, съехала на подушки. — Тебе понравился пи`Йок? Надеюсь, ты не будешь отнекиваться и говорить, что мне показалось, мне было бы не очень приятно, если ты солгал. Потому что… ну, я же вижу. Если я тебе правда нравлюсь и мы с ним выглядим почти одинаково… а ещё он старше и опытнее меня, смелее, может всякое, то, наверное, с ним будет гораздо интереснее? И нравится он больше? Айян лишь легко улыбнулся, прикоснувшись кончиками пальцев ко лбу Акка, чтобы убрать упавшие волосы. Его взгляд был настолько нежным, что сердце Акка таяло. Он влюблялся не раз, чаще невзаимно, но именно сейчас это ощущалось так особенно и трепетно, будто в первый. — Вроде, умник из нас ты, а понятия подменяешь. Тебя не так волнует, понравился ли твой брат мне, потому ответ знаешь. Он пиздец какой горячий, такой же ты, только в шмотках поблядушнее и свободнее. Это мой типаж, ты вообще мой типаж, поэтому такой парень не мог не показаться мне восхитительным. Тебя же волнует, предпочту ли я его вместо тебя. И тут ответ «нет». — Почему? — фыркнул Акк. Чувство было на грани доверия и неверия: когда поверить было бы приятно, но при этом не хочешь чувствовать себя одураченным. — Середина второго семестра. Лекция по философии. Я рисую в своих конспектах, пока преподаватель рассказывает о Сократе. «Недостаточно овладеть премудростью, нужно также уметь пользоваться ею», — говорит он, и совершенно невероятный парень, сидящий через место от меня, бурчит под нос, что это фраза Цицерона, а не Сократа. Я смотрю на него, не могу наглядеться, не понимаю, где он был раньше, что я не заметил. А он такой недоступный, разбивает моё сердце: то занят на выходных, то уже пообедал, то стыдит меня, что шляюсь не со своим факультетом. — К чему такая прелюдия? — голос Акка зазвучал предательски влажно. Айян всё ещё умел так подбирать слова, говоря о своей симпатии, что Акк не верил своему счастью — настолько они были хорошими. Возможно, это было связано с тем, что влюблённость в себя он впервые ощущал такой яркой и настоящей. — Моя симпатия обычно утихает из-за таких холодных, которые позволяют себя любить, мне этого было и так достаточно. Но ты просто остерегался меня, а не игнорировал. Моё счастье, что я сразу это понял. Ты очень мило реагировал на флирт, пытался обороняться, грубил, а меня это совершенно не отталкивало. Ты это ты, я влюбился в тебя. И несмотря на то, что внешность важна, она в этом процессе роли не играла. Твой брат — вау, но он другой. Не ты. Это ни хорошо, ни плохо, просто мне нравится парень, у которого ладони дрожали, когда я впервые за руку взял. Акк шмыгнул носом, отвернув голову в сторону. Пытался перебороть слёзы, но не получалось, они подступали комком невысказанных эмоций. Ай осторожно положил ладонь на щеку, так прося посмотреть на себя, и его губы прикоснулись ко лбу Акка и самому кончику носа. Так делал и Йок, пытаясь в нежность, пытаясь успокоить младшего брата. — Проблема, кажется, совсем не в ревности, да? Тебе кажется, что ты хуже пи`Йока? — Нет, я не завидую, его очень люблю. В Акке действительно не было злости или зависти, когда речь заходила о старшем брате. И ревности тоже. Акк чувствовал лишь восхищение, искреннее и светлое: Йока любить было несложно, чуть сложнее понимать — тот был тяжёлым человеком, имеющим на это с сотню-другую причин. Он мог быть вспыльчивым, взбалмошным и упрямым, не признающим собственных ошибок, но с этим у Акка проблем не было. Йок цеплялся в этот мир, порой получая от него горькую пилюлю — синяки, ссадины, ворох неприятных слов, разбитое сердце. И просто настолько, что плакать хочется, — чувствовать к нему обожание. Йок был разным: заботился об Акке, делал всё, что в его силах, чтобы защитить, а потом брал в руки коктейль Молотова и жёг несправедливость, которая оплетала тела незащищённых. Акк плохо знал, чем именно занимался Йок, почти не знал его друзей, но в общих чертах представлял и никогда не осуждал, хоть много ума и не нужно, чтобы понять, что всё было незаконным. Просто это Йок, его любимый старший брат — приди он в крови и скажи, что убил человека, Акк бы лишь спросил: ты поранился, хиа? Ребёнком Йок, поджав губы, общался с отцом сухо и холодно. Акку это не нравилось — не было ничего приятного чувствовать злость в адрес любимого отца, — но конфликтным он не был, потому старался просто избегать брата. Он и братом не был, просто мальчиком из другой семьи, который как-то связан с папой. Они иногда разговаривали, и Йок, начав было говорить что-то со злостью, едко, смотрел в широко распахнутые глаза четырёхлетки, затыкался, говоря что-то дальше уже спокойнее и намного нежнее. Акк чуть позже узнает, что такое развод и что такое, когда папа не рядом каждый день — Йок расскажет, вытирая пыль с лица Акка, упавшего с самоката. А ещё расскажет, что такое, когда мама с каждым днём слышит всё хуже и хуже. В шесть лет Акк попросит не разговаривать с ним так, как с папой, потому что он не папа и не бросит его, потому что дружить намного лучше, чем ссориться. Йок лишь усмехнётся, приобняв за шею, и скажет, что давно это знает. Извинениями будет купленное на его карманные деньги мороженое. В семь не умеющего плавать Акка Йок вытащит, как щенка, за плечо, сжав сильно, будто наказывая за излишнюю любопытность. Акк рано усвоит урок — друзей у него нет, они даже не заметили его отсутствия. Выплевывая морскую воду, содрогаясь в кашле, он беззвучно плакал, пока Йок обнимал и обещал, что родителям ничего не расскажет — и вообще, чего расклеился, нонг`? Йок становился всё ближе, роднее и прекраснее. Каждый год добавлял ему роста и жёсткости в голове, вылепляя из ребёнка красивого парня, на которого невозможно было не обращать внимания. Задиристый и совсем немного хулиган, он мог содрать кожу на костяшках, и Акк в телефонную трубку отчитывал, чтобы берёг руки, ведь рисовать нужно. Ведь если он не рисовал, то вымещал собственные чувства по-другому, в драке. Йок лишь смеялся и называл Акка занудой — заживёт же всё. В семнадцать Акку стала нравиться собственная внешность. Она и до этого было неплохой — нос, губы, щёки, волосы, — но теперь в отражение зеркал Акк видел Йока, и улыбка была точно его, и глаза, карие и красивые. Родство было приятным, ощущалось подарком — ещё ближе к нему. Акк не хотел становиться Йоком, просто гордился: и академически, и из-за сюжетов новостей о поджогах и налётах. — Акк, я ничего не сделаю, если ты это не одобришь, если тебе это не понравится. Мне не хочется тебя оттолкнуть или сделать больно, не оправдать твоё доверие, особенно зная, как поступали другие. Знаю, мы встречаемся совсем недолго, и всё это может звучать как пустой звук… — Нет-нет, всё в порядке. Я понял, — наконец улыбка тронула губы Акка, а глаза мерцали больше не от слёз. — Пи` мне сказал почти то же самое, знаешь? — Он говорил, что я ему нравлюсь? — Акк кивнул. — У вас семейная черта — иметь хороший вкус. Акк закатил глаза, цокнув. Он должен быть предугадать, что Айян начнётся дразниться, только почувствовав, что его парню стало легче. Он всегда так делал, и Акк всегда не принимал никаких превентивных мер. — Так, подожди, — ладонь, до этого неспешно скользившаяся по груди Акка, остановилась у грудины, и пальцы надавили сильнее, небольно, но ощутимо, будто в попытке прикоснуться к сердцу. — Ты говорил об этом с пи`, теперь со мной, будто ждёшь нашего согласия. О чём ты думаешь, хороший мальчик? Заняться сексом втроём? Акк ответил что-то неопределённое, явно не желая, чтобы тема развивалась дальше. Айя это особенно не устроило: сев сверху, захватил руки Акка, чтобы те были над головой. Чтобы был уязвимым, не мог спрятаться, и каждая эмоция была читаемой, явной. Акк пытался отвернуться, спрятать лицо, но Айян ловил его взгляд, заставляя посмотреть на себя, и Акку пришлось сдаться. — Думал о том, чтобы быть между нами? Или понравилось бы наблюдать, как что-то делают со мной? — Ладно, я думал об этом, счастлив? — Акк вновь попытался вырваться, но несерьёзно. — Какие мысли были? — Да никаких! Просто… просто вместе. Ничего конкретного. Айян давить не стал, почти добившись своего. Его улыбка перетекла в несколько поцелуев в щёки, губы и в свободу рукам. Акк подумал о вчерашнем сексе, об Айе, всё же мягком и растянутом, и что стоит лишь попросить. Лишь открыть рот и сказать, что хочешь его. Акк собирался с мыслями те минуты, что Айян потратил на поцелуи шеи и ключиц.

• • •

Йок оставался неподвижным, расслабленным, принимающим всё, что дают, но Акку этого было недостаточно, по-прежнему его руки крепко держали чужие. Ощущалось интимно, как акт повиновения — Йоку ничего не стоило выпутаться, он был физически сильнее, но даже не пытался, не хотел. Акку нравился его запах: водя кончиком носа по коже Йока, не мог надышаться. — Акк, солнце, настолько мне не доверяешь? Я не предпринимаю попыток к побегу, — Йок улыбался нагло и расслабленно, не совсем так, как обычно. Обратив голову в сторону Акка, одним лишь взглядом просил его поцеловать, сделать хоть что-то, пока бесстыжий мальчишка — Айян — оставлял его без одежды. Акк усмехнулся, вновь подарив вместо поцелуя укус, лёгкий, играючи, и крепче сжал пленённые руки, от чего лопатки съехались вместе. Йок выстонал на выдохе, будто это вышибло весь воздух из лёгких. Непонятно, из-за чего именно — из-за любви к несвободе или неторопливых поглаживающих движений по члену. Ай совсем не планировал давать ему кончить раньше положенного. — Ты слишком одет, — сказано было Айяну. Акк отпустил чужие руки, Ай поднял свои, будто сдаваясь. Йок потянул худи наверх, раздевая бережно, нежно: чтобы не задеть пирсинг в ухе или аккуратно уложенные волосы. Увиденное ему понравилось. Ладонь Йока плашмя медленно прошлась по телу Айяна, кончиками пальцев задевая ареолы сосков, и остановилась на мышцах пресса. — Акк уже трахал тебя? — Бывает такое. — Правильно делаешь, — уже Акку, приобернувшись. Тот ничего не ответил, лишь негромко цокнул, отводя взгляд. — Хиа, встань на колени на краю кровати и прогнись вперёд. Так будет удобнее. Йок медлил. Его взгляд вначале прошёлся по Акку, будто дразня, потом остановился на Айе — тот ждал, расстёгивая ремень на брюках. Йок был красивым всегда, сейчас особенно, Акк не мог отвести взгляда, настолько прекрасно, сильно и гибко было его тело, как напрягались мышцы рук под загоревшей кожей. — Акк, а где… — В шкафу, на второй полке. Я убирался, переложил, — Акку не хотелось говорить слишком много, он чувствовал, что голос его подводил и температура тела стала выше, изводяще горячая. Он расстегнул пару пуговиц на рубашке, чтобы вдохнуть глубже. Айян выглядел довольным. Его ладони прикасались к телу Йока исследующе, жадно, и поцелуи были такими же, стекающими от шеи к лопаткам и ниже. Йока по виду тоже всё устраивало — покачиваясь, опускался на пальцы и совсем не трогал себя. Акк наблюдал, ища в себе хоть толику других эмоций, кроме похоти, и не находил ничего — оба были его и для него. Выглядело красиво и маняще. — Только смотреть будешь? — усмехнувшись, произнёс Йок, тут же опустив голову в стоне — Айян, видимо, гладил как нужно и где нужно, и это было слышно, чавкающе-влажно. Акк и не думал только смотреть. Просто нравилось ненадолго остановиться и вглядеться, впитать вид: его парень выглядел дико и красиво, таким же был старший брат. Когда он раздевался, Йок не мог отвести взгляда и совсем не пытался это скрыть, открыто оценивая — Акк вновь видел в этом преимущество их сходства, родства. Они были разными, но Йок будто смотрел на самого себя чуть младше, и ему нравилось — он лапал тело, лёгшее под него. Трогал, скользил, целовал и кусал, Акк даже вздрагивал местами от боли, но не останавливал, не хотел. Йок отсасывал красиво — Айян даже остановился на пару мгновений, чтобы отдать их созерцанию. Йок больше игрался, дразнился: взяв полностью, тут же отстранялся, водил лишь рукой и смотрел прямо-нагло Акку в глаза. Тот терялся, отводил взгляд, тут же его возвращая, и руки не знал, куда деть. Гладил плечи, перебирал волосы своего пи`, иногда соприкаясь ладонями — он хотел, чтобы Йоку было хорошо, убеждался в этом вот так, невинно. — Хиа, немного подвинься ко мне, — произнёс Айян. Йок или не услышал, или не посчитал нужным слушать. — Хиа. Ай резким движением приподнял его бёдра — Йок сильнее прогнулся в спине и тихо, протяжно выстонал. Колени, скользнув по простыням, разъехались сильнее, обнажая сильнее и обостряя тот стыд, от которого Йока ведёт. Уже свободнее, но всё так же плотно, в нём двигались три пальца. Акк никогда не думал, что с помощью детской игры «цу-е-фа» они будут решать, кто первым трахнет его брата. Он, особо не задумываясь, выбросил ножницы, Айян — бумагу. Исход никого не огорчил: Ай по-своему нахально улыбнулся, протягивая Акку презерватив. В любом случае, все были бы в выигрыше, кто-то раньше, кто-то позже. — Не думал, что первым членом, оказавшимся во мне, — Йок тяжело дышал, упираясь в плечи Акка и медленно опускаясь. Его лицо покраснело, а зрачки были расширены почти неестественно, будто под препаратами, — будет твой. — Да? А Дэн? — Айян даже не язвил, интонация была спрашивающая. — Если хочешь, когда он будет в гостях, расспросишь о его предпочтениях. Между словами Йок делал паузы. Акк понимал — ему самому говорить или думать было сложно. Жгло теплом нутра, сжатием, и мысли совсем перестали существовать, когда Йок начал двигаться — поступательно, смещаясь вперёд и назад, — и целовать его. Спина больно упиралась в спинку кровати и впивалась всё сильнее, когда Йок напирал. Ощущение это создавало смешанное. — Готов, хиа? — по ладони Айяна стекала смазка. Голова Акка всё ещё немного кружилась от осознания, что он натворил и продолжает творить и что Йок на всё это согласился, не раздумывая. И принимал всё, что они делали, расслабленно и довольно. Они братья, и они точно оба не в себе. — Дерзай. Акк замер, не двигаясь. Он почувствовал, как внутри появились пальцы, по одному, но с небольшим временным промежутком, и как рефлекторно напряглось тело брата. — Не зажимайся, пи`, — Айян оставил пару поцелуев на плечах Йока, растягивая, подготавливая и под себя тоже. Было уже легче. От неприятного Йока отвлекали с обеих сторон — Ай с грязным ртом и прикосновениями где попало, но где нужно, Акк с его губами и нежными руками. Второй член внутри лишил Йока ощущения равновесия — Акк удерживал его, приобнимая, прижимая к себе. Айян двинулся на пробу пару раз: это было странно и крышесносно от разной стимуляции. Йок затих. Уткнувшись в плечо брата, поверхностно и часто дышал. — Всё в порядке? — шёпотом спросил Акк. — Да. Ты тоже… двигайся, но не торопись. — Хиа, ты так хорошо нас принимаешь, я не могу насмотреться. Кажется, ты занимаешься по жизни совсем не тем. Акк мог поклясться, что впервые видел, как Йок смущался. Он прикусил губу, кажется, думая, что ответить, но ничего не произнёс, лишь: — Акк, вымой этому мальчишке рот с мылом, как мы закончим. Общий темп был особенно приятен. Периодически они менялись — вдвоём активно двигаться было не столь удобно. Йок, зажатый между ними, дрожал, выстанывая на особенно глубоких толчках. Порой было до неприличия громко. Акку многого не было нужно. Толкнувшись несколько раз, дёрганно, несдержанно, он кончил. Йок смотрел неотрывно, впитывая каждую эмоцию, поцеловал, украдывая крупицы воздуха из выдоха Акка. — Такой милый, когда тебе хорошо. Акк лишь улыбнулся. В голове был полный бардак. — Позволишь? — Айян опустил взгляд вниз, где их тела соприкасались. Акк кивнул и вышел, немного отодвинувшись, чтобы Айю было удобнее. Крепче сжав бёдра Йока, Айян двигался уже не так осторожно — гораздо грубее и резче. Одному так сделать было намного проще. Йоку зашло, ещё сильнее, когда Ай слабо потянул за волосы, заставляя приподняться. Ладонь Акка легла на его член, заменяя Айяна — чтобы не отвлекался, — и крепко сжала, скользя довольно резко и быстро. Помешанный на чистоте Акк, конечно, выбросить куда попало всё грязное не дал — Айю пришлось дойти до мусорки. У Йока взгляд умиротворённый, немного усталый, и ему, кажется, совсем неплохо лежать на груди Айяна. Тот ласково перебирает его волосы, задевая краешек уха до мурашек. Акк чувствует себя будто в отдалении, заложенно, и внутри всё странно, неправильно. — Как ты себя чувствуешь, хиа? — спрашивает он, стараясь не смотреть на брата. Тому понять несложно, что что-то не так, вцепляется в ладошку Акка, переплетая пальцы. — Мне хорошо. А про тебя я такое не могу сказать. Всё в порядке? Айян смотрит обеспокоенно. Акк не знает, как объяснить, что именно его тревожит. — Да, да. — Акк, ты уже сейчас меня пытаешься избегать, а я не хочу этого. Жалеешь, что сейчас произошло? Мы с Айяном забудем и вспоминать не будем, если тебе так некомфортно. — Нет, — фыркает Акк, потому что очевидно — для него, — что дело совсем не в этом. Ревности и моральности в нём резко не появилось, неоткуда, да и сам всё это заварил. — Я беспокоюсь, если что-то изменится в худшую сторону, а мне этого не хочется. — Между нами? — Да. — Ничего не изменится, я по-прежнему твой старший брат и отношусь к тебе так же, как и раньше. И твой парень тоже здесь, любит тебя. И об этом всём никому не скажем, правда? — Разве что, твоему парню, ты же обещал похвастаться, — произнёс Ай, потянувшись. Йок рассмеялся. На лице Акка наконец появилась улыбка: все сомнения в раз стали ничтожными, ничего не значащими — это же они, самые близкие ему люди, которые не сделают ничего дурного. — Ладно, парни. Наверное, вам есть, что обсудить вместе, не хочу быть третьим лишним, — Йок оперся на руки, чтобы приподняться на колени. На правое запястье легла ладонь Акка, на левое — Айяна, дёргая на себя, к подушкам и простыням. — Торопишься куда, хиа? — ласковый голос Айя.

• • •

Айян был безумно красив, когда смеялся, ему шло быть счастливым. Акку просто не очень нравилось, что смеялись над ним — у лифта едва не упал, споткнувшись. Сначала, конечно, Ай убедился, что Акк не подвернул ногу или не впечатался лбом в зеркало, но секундой позже его было уже не унять: каламбуры про ноги от ушей, которые спотыкаются об эти сами уши. В своих издёвках Айян никогда не упускал возможности ещё и пофлиртовать. — Тсс, — шикнул Акк, закрывая за собой дверь. Ему тоже было смешно, но он старался давить приступы смеха и держать кислую мину. — Пи` всю ночь не спал из-за проекта, дай ему отдохнуть. — Ты под ноги, главное, смотри, и я успокоюсь, — таким же шёпотом ответил Айян, беззвучно содрогаясь. — Я не сплю, не щемитесь по углам. Голос Йока был каким-то не таким, уставшим и подавленным. Он сидел, упёршись в одну точку на потолке, и держал у щеки пакет со льдом. Губа была разбита и кое-где на лице подсохла коркой кровь. Акка пугало даже не это, пустыми были глаза. — Хиа, что с тобой произошло? Кто это сделал? — даже не пытался скрывать, что не в восторге видеть старшего брата в таком виде, Акк сел рядом. Положил руку на плечо — обнимать побоялся, вдруг что-то болит. — Ерунда, в тот раз в больничке было намного хуже. Шон немного переборщил. Скажи лучше, Айян забыл, как домой добраться? Его подвезти? — А что, хиа, не рад меня видеть? — Айян притворился расстроенным. Его ладонь легла на колено Йока, без намёка, просто как прикосновение. Как приветствие. — А я так скучал. — Рад, рад. Будь добр, не называй меня так, если не собираешься заняться со мной сексом. Губы Айяна растянулись в той самой нахальной улыбке: он улыбается так, когда побеждает, когда флиртует и когда просит сильнее прогнуться в спине, приподняв бёдра. Было понятно, что слова Йока силы не возымеют — на то Ай и нахальный мальчишка, — и «хиа» из его уст всегда будет с подтекстом другим, не как у Акка. Но не то что это могло бы расстроить Йока. — Это вообще нормально, что он сразу кулаки в ход пускает? — Акку же совсем не было весело. Кончики его пальцев прикасались к Йоку как можно легче, нежнее, проверяя, где больно, где нет, нет ли серьёзных повреждений. — Не, не парься, я сам это начал, — произнёс Йок, отсекая рефлекс Акка всегда оправдывать старшего брата — как есть, дышать и отдёргивать руку от горячего. — Почему? Йок тяжело выдохнул, настолько же тяжело вдохнув. Было видно, как ему не хотелось говорить об этом, и Акк бы не давил, но такое случалось уже не раз. И каждый раз брат уходил от разговора, будто ошпаренный. — Акк, я понимаю твоё стремление мне помочь, но я не хочу грузить тебя всем, что происходит в моей жизни. Я это исправить не могу, ты подавно, — он замолчал на добрые полминуты, прежде чем продолжить. — Извини, плохо прозвучало. Не хотел ни на что намекать. Не знаю, как сказать вообще. — Как есть! — обиженно выпалил Акк, сжав ладони в кулаки, доселе лежавшие на коленях расслабленными. — Пи`, ну почему ты что-то делаешь для меня, а о себе позаботиться не позволяешь? Ты мне не доверяешь? Я тоже хочу быть твоей опорой, как ты и для меня. — Акку это очень важно, расскажи, пи`. Я могу ушки прикрыть, если информация только для семьи, всё такое. Йок едва улыбнулся. Акка потрепал по макушке, легко и нежно, Айяна — за щёку, грубее, но небольно. — Мы устали. За кого ни возьмись, у каждого ворох каких-то проблем. У кого-то отношения не складываются, с деньгами проблемы, с матерью или отцом не вяжется. Блэк, блять, просто съебался в закат. У каждого из нас условный срок, а это повышенное внимание копов, что приводит к тому, что мы ничего не можем сделать. А недавно химзавод сгорел и никто не понёс наказание за погибших. Давит на психику, просто пиздец. Парни на взводе, часто ссорятся, Шон мне Дэна припомнил. Ему же нравится лелеять свои обиды, хотя я уже раз сто признал, что проебался тогда. Вот и ударил первым, он ответил. — Хиа, я бы всё это понял. Ты мог и раньше это сказать. Я бы выслушал тебя, постарался помочь, поддержать. — Прости, Акк. Я доверяю тебе. Просто иногда забываю, что ты ненамного младше и уже вырос. Не злись на меня, пожалуйста. В объятиях у брата, человека-шторма, было по-особенному спокойно. На его коленях лежала голова Айяна: ему нравилось тело Йока. Не в том смысле, хоть в том тоже — Акк не раз замечал, как расслаблялся Ай, стоило только откинуться на Йока или положить голову на его плечо. Дело было лишь в чувстве защищённости или влияния старшего брата, Акк не знал. Но совершенно точно ощущалось, виделось, что он их любил. Немного по-разному, по разным причинам и без них, и они отвечали тем же. Тоже по-разному.