Дай мне понять тебя

Холодный потный лоб, сбитое дыхание, часто вздымающая грудь, судорожно сжимающие пальцы одеяло. Таким выглядел Итэр ночью, когда не дрался с монстрами, не шел по бесконечным дорогам, не читал сотню тысяч бесполезных книг, которых у него было больше сотни. Так путешественник спал, но можно ли такой ужас называть сном? После пробуждения его часто трясёт, голос дрожит, а суженные зрачки бегают по собственным рукам, которые были неисчислимое количество раз запятнаны чей-то кровью. От нее не отмыться, она навсегда останется на руках путешественника, не смотря на толстые кожанные перчатки. — Люмин! — тихо звал во сне Итэр. Он несколько раз повернул головой, лицо скривилось в ужасе и непонимании. Его брови были сведены вместе, губы сжаты, он часто дышал носом. Кажется во сне он увидел ее, только там, они могут встретиться. Может быть, это была настоящая Люмин которая приходила и предупреждала его. Но о чем? Что она пыталась сказать такими болезненными приходами? — Люмин, пожалуйста, не оставляй меня… — брови были расслабленны, губы не так напряжены, но из глаз шли слезы, такие редкие и одинокие, горячие и солёные. Путешественник всхлипывал, он был слишком одинок. Нет никого в этом мире, кто бы смог помочь, закрыть эту утрату. Склеить части его разбитого сердца. Странник смотрел на него с неким сочувствуем и пониманием. Никто не увидит его таким сейчас, никто не поймет его чувства. Хотелось пожалеть Итэра, хотелось сказать, что он обязательно найдет Люмин и они смогут вздохнуть полной грудью, без тяжести проблем и невзгод. Но Странник не знает наверняка, он не будет давать ложных надежд, не будет говорить пустых никому не нужных слов. Да и если сказать ему что-то такое, Итэр будет чувствовать себя жалким. Он и без того потрепан жизнью, хотя можно ли назвать все это жизнью? Безликое божество, которое не может даже умереть в этом чертовом мире, каждая неудача, каждый проигрыш возвращает его к истокам. К статуям семи архонтов, которые величественно возвышаются над ним, смотрят свысока, а он лежит у их подножья, как подброшенный и никому не нужный котенок, который скоро умрет и погаснет в своем бесконечном одиночестве. Светлые ресницы пару раз дрогнули, а затем медовые глаза резко открылись, он вскочил с места, а Странник лишь тихо наблюдал за ним. Не смыкая глаз, не отводя взгляда от брошенного божества лишенного всех своих сил. Итэр опустил голову, он прекрасно понимал, что эти темные и загадочные синие глаза с фиолетовыми проблесками его прошлого все время наблюдали и молча, смиренно ждали ответов на немые вопросы. Странник не осуждал, совсем наоборот. Оглядывал путешественника и оценивал его состояние сейчас, лицо побледнело еще тогда, когда он звал ее. Дрожащие руки в черных перчатках, которые он никогда не снимал держались вместе в замке. Итэр метнул еще один взгляд на напарника, он был полон мольбы, страха и взволнованности. Чего хотел от него путешественник, Странник не знал, но был готов ему помочь, как когда-то помогал он. Немного посидев молча, один из них все де решился задать интересующие его вопросы. — Ты видел кошмар с ней? — тихо, полушёпотом спрашивал Странник, он не хотел спугнуть его, не хотел навредить, но чтобы помочь и отдать долг нужно знать с чем нужна эта самая помощь. Итэр безмолвно кивнул и опустил голову вниз, сжимая свое одеяло руками. — Хочешь поговорить? — Тем же тоном спрашивал Странник. Он должен, нет, он обязан помочь этому безликому божеству. Вновь кивок, путешественник поднялся с места, оглядел спящую Паймон тяжелым взглядом. Ей не повезло в том, что именно Итэр ее друг, не повезло в том, что он такой проблемный. Странник встал со своего места вслед за ним, молочный плащ остался лежать там, на месте их лагеря. Они шли по началу молча. Высокие величественные деревья сумеру вновь насмехались над падшим божеством, они были выше, а значит намного могущественней, стояли здесь несокрушимо. Им не страшен ветер, дождь, грозы все было нипочём, а Итэр был не таким. Скольких бы врагов он не побеждал, скольких бы жизней он не спас, ему никогда не стать таким же. Никогда. Потому что он не из этого мира, а чужеземцев не принимают нигде. Светлячки летали вокруг освещая путь, а луна слабым светом указывала путь, яркие звезды на небе совсем ничего не давали в отличии от матери-луны, что была сменщицей солнца, отражая свет сестрицы дальше на звезды, прогнившую землю и таких же прогнивших ее жителей. Земля здесь была мертвой, сколько жертв пало на ней было не известно. Сверчки пели свою вечную песнь, которая сопровождала двух путников в лесу. Итэр все никак не мог собраться с силами и начать свой рассказ, он действительно доверял Страннику. Он не станет лгать ему или рассказывать секреты, потому что некому. Потому что он не такой, коим был раньше. Вода смывает камень и оставляет чистейший бриллиант, так и Странник смыл с себя прошлое и отпустил. Отпустил далеко-далеко, чтобы точно не вспоминать, вздохнул новой жизнью, но помнил уроки прошлых времен, помнил свои деяния. — Она пришла ко мне. — шепнул Итэр, чтобы не разбудить дремучий лес и его обитателей, Странник навострил слух и приготовился к рассказу. Пространство, где не видно ничего дальше собственного носа. Бесконечная синева неба, а под ногами чистейшая пустота — это была бездна. Царство пустоты и страхом, что таятся в ней. Итэр шел по бескрайнем морям облаков, шел и оглядывался, потому что сердце его говорило, что он здесь не один. Ее присутствие нельзя не заметить, нельзя пропустить сквозь слух или зрение. Вдруг перед глазами появился знакомый силуэт, Итэр побежал к нему со всех ног, бежал и спотыкался об собственные мысы ботинок. Было страшно до безумия, сердце колотилось как бешеное, нужно ухватиться за нее, взять за руку, прижать к себе и больше никогда не отпускать. Но он не мог. Осталось меньше метра, как силуэт перед ним расплывается, он просто растворяется в пустоте, в синие облаков и пустоте бездны. Вновь купился на этот дешевый трюк его подсознания, опять. Люмин появилсась вновь, только теперь она не стояла спиной, а стояла лицом. Безразлично смотря на брата, с высока. Потому что она не была чужеземцем в этом мире, она была своей. Но вот кем был Итэр? Никем. Ничто не представляло его, он был пустым местом, опечаткой ирминсуля, который вскоре все заделает и он исчезнет. — Люмин! — вскрикнул Итэр и побежал к ней вновь, может быть эта окажется настоящей? Он тянул к ней руки, на глазах выступали слезы. Итэр устал бегать, устал все время что-то искать, устал быть путешественником. Устал быть тем, кто носит большую ответственность на своих плечах. Какими бы они не были сильными, они скоро устанут и сдадутся, сдадутся и слягут мертвым сном на эту гниющую землю. Растворятся в пустоте бездны и больше никто и никогда не вспомнит путешественника, потому что он в этом мире никто. Люмин вновь исчезла, а синева облаков перестала быть, она растворилась. Теперь Итэра ничего не окружало, была чистая тьма, которая постепенно поглощала его. Руки постепенно растворялись, как и ноги. Тело забилось в панике, он начал судорожно трясти руками, мотать головой и часто часто моргать, может ему все кажется? Или это правда конец? Вдруг, перед ним появилась Люмин, она так же стояла с безразличным лицом. И вот! Он может до нее дотянуться! Она так близка к нему! Но руки постепенно растворяется, он не может ее коснуться, черные перчатки проходят насквозь этого до боли родного тела. — Люмин, помоги мне! — в панике заговорил Итэр. Появилась еще одна его сестра, а потом еще и еще. И вот их уже около сотни. Они окружают Итэра и смотрят с безразличием, а он продолжает растворятся. — Люмин… Не оставляй меня, пожалуйста… — он растворился на совсем. Открыл глаза в чистейшем хранилище его воспоминаний. Все залито белой и светлой пустотой. Опять. Это то, что находится внутри него, то что нельзя никак перекрыть, он совершенно пуст внутри, потому что нет того, чтобы его заполняло. Хотелось заплакать и разорвать на себе плоть, но он еще не выполнил наказ сестры. Закончить свое путешествие, но ему кажется, что оно бесконечно. Бесконечно сжирает его полностью. Странник смотрел с сожалением, он не может ничем помочь, он не знает как закрыть Итэра от бед, которые так и валятся на его светлую голову. Они прошли какое-то время молча, пока Странник переваривал данную ему информацию, доверие путешественника — самое ценное, что было в его жизни после сердца бога. Это то, что он заслужил своим трудом и работой над собой. Итэр шел чуть дальше, вел Странника по неизвестным тропам этого леса куда-то, где его ничто не ждёт, а сама кукла следовала за ним, как за вечным маяком, что всегда показывал верный путь. — Итэр. — позвал на себя Странник, путешественник обернулся и с печалью посмотрел в его глаза, ища там ответы. Но их не будет, нет ответов на вопросы, которые его интересуют. Есть другое, что поможет закрыть его пустоту внутри, хотя бы немного. Схватив кисть в черных перчатках, Странник резко тянет его на себя и крепко-крепко обнимает. От его тела исходит слабое тепло, а руки с силой сжимают в объятиях, чтобы доказать Итэру то, что он не один, что у него есть кто-то на кого можно опереться в случае неудач. За кем можно спрятаться, когда силы уже на исходе. Будь здесь кто-то другой, кто так просто доверился Страннику, тот бы не стал его утешать какими-то жалкими объятиями. Но Итэр другой, к нему невозможно не тянуться, невозможно не добиваться. Нужно сделать все, чтобы стать кем-то в жизни этого божества, даже если оно никому не известно и давно потеряло все, что было. Итэр сначала очень удивился, но почувствовал некую поддержку, тепло со сторону напарника, он дал себе слабину и обнял в ответ, так же крепко и сильно. Хоть и плечи его были скованы, но никто не мешал просунуть руки под подмышки и обнять чужую спину. Они стояли так долго, но первые слова Странника совсем вывели из колеи Итэра. — Поплачь, тебе станет легче. Я никому ничего не скажу и никогда об этом не вспомню. Выплесни свою боль. Бог чужих небес. — последние слова вырвались откуда-то из глубин души Странника, но это то, что он действительно хотел сказать ему. Итэр зарылся носом в мягкие шелка цветных одежд напарника, решаясь с тем что же ему делать. — Откуда ты знаешь, что я когда-то был богом.? — тихо спросил Итэр, он никому не говорил об этом никогда. И никто не мог знать о том, что когда-то этот безликий путешественник имел божественную силу. — Это трудно не заметить, ты — воплощение всего, что есть и всего, чего нет. Ты — мой бог, Итэр — путешественник очень удивился, когда услышал эти слова. Он не может что-то для кого-то значить, ведь он не является кем-то и не будет являться. — Не лги мне. Пожалуйста… — шепот и дрожь выдавали накатывающие слезы, которые он не выпускал сотни лет, которые он хранил внутри и никому не показывал. — Я не могу лгать тебе. Ты изменил мою жизнь и я не дам тебе уйти, дай мне понять тебя и помочь. Странник прежде никогда не был таким разговорчивым или же откровенным перед кем-то, но Итэр был другим. Был его новым божеством, в которого он верил и никогла бы не перестал. Эти слова шли из глубинок его души, завтра утром он будет тем же Странником с колкими шутками и самодовольным видом, но сейчас можно побыть откровенным перед собственным божеством, что сейчас стоит перед ним, что сейчас доступно лишь ему. Странник постарается запомнить каждую его деталь, каждый миллиметр его тела, тепла, тон голоса и теплые прикосновения, чтобы надолго сохранить в своем механическом сердце, чтобы навечно быть преданным лишь ему. — Спасибо. — Странник почувствовал, как намокла его водолазка, и как горячие щеки прикоснулись к его плечу, как мягкие ладони прижились к лопаткам. — Я никогда не забуду твоих слов. — прошептав это, путешественник горько всхлипнул. На его плечах действительно лежала непосильная ноша его бессмертия и бесконечного, болезненного путешествия. Но он дал надежду на то, что кто-то будет с ним и после его путешествия, когда конец не будет так радужен и сладок, как грезет его сердце. Ведь он никогда не отрицал того, что положит жизнь за свою сестру, что если им нужно будет сражаться он сразу сдастся и воткнет свой же меч в сердце, с надеждой на то, что развеется по ветру и умрет вместе с его родным миром. Люмин должна победить его и идти к своей вечной цели, а другие должны его забыть, забыть все, что с ним связано, потому что безликое божество состоящие из пустоты и горечи не может быть в чьем-то сердце. Странник до самого утра стоял вместе с Итэром и лишь смиренно слушал его горькие всхлипы, его шуршание на собственном плече. Это были самые болезненные часы его жизни, но он запомнит их, запечатает в своем сердце и будет верить в Итэра до самого конца, до своей кончины. Он ляжет в могилу за него, представившись под любые пули, лишь бы его вера осталась жива, лишь бы божество одарило его теплым взглядом и похоронило где-то рядом с собой.