Грезы о любви

      Олег бодро перепрыгивает по несколько ступеней за раз, про лифт вспоминать как-то не хочется, да и что ему от маленькой пробежки?       Он успевает вовремя притормозить у нужной двери, достает ключи со смешным брелком из кармана джинсов, открывает замок и врывается в квартиру — Саша! Сашенька!       Кроссовки сбрасывает, забивает на ветровку на плечах и летит в гостиную, где развалился на мягком диване старший брат, от любопытства немного приподнявшийся на локтях.       Олегу в ответ достаточно лишь вопросительного мычания, как он тут же бросается в объятья — У меня пробник по русскому на восемьдесят три!       Саша улыбается ласково, брата по спине поглаживает и смеется от того, насколько тот сейчас похож на радостного щенка — Молодец мой, я так тобой горжусь, — и в щеки целует, не в силах сдержаться.       — Фу, гадость какая, — Олег показательно вытирает лицо рукавом, но все равно продолжает обнимать, успокаивает давно бурлившее в душе беспокойство и просто наслаждается моментом.       Саша лишь посмеивается с этого, ближе к себе прижимает — Ой все, иди отсюда, — отпихивает легко, потому что если сейчас не встанут — проваляются так до вечера — Закажем чего-нибудь по такому поводу?       — А давай, — и убегает к себе в комнату, оставляя брата по-доброму качать головой и искать все возможные номера доставки и ресторанов.       Олег хочет прыгать, хлопать в ладоши и радосто пищать, потому что его мучения на протяжении почти года оправдали себя!       Еще больше хочется поделиться этой новостью с Димой, но… он кидает взгляд на экран телефона, чуть больше четырех. С восьми можно будет написать, вот только они договорились максимально воздерживаться от такой связи друг с другом.       Так что лучше будет дождаться ночи и поговорить с глазу на глаз уже спокойно, без возможности ухудшения и так плохих отношений в чужой семье.       Лишний раз подставлять собственную родственную душу желания никакого, особенно зная, что последует за одним лишь звонком.       Вообще, Олег безумно рад тому, что его соулмейтом стал именно Дима. Он милый, добрый, умный, красивый и просто самый самый, часть его души, его половинка и его возлюбленный. От него пахнет ванилью, а кошачьи повадки так и соблазняют просто взять и затискать.       Дима это Дима — и этого достаточно.       Да, начало у них не особо задалось, они пытались доказать самим себе и всем окружающим что смогут игнорировать связь душ, отказывались принимать друг друга и настаивали на свободе выбора.       Олег пробовал себя в разных отношениях, и с парнями и с девушками, так стал встречаться с Катей, которая затащила его в плохую компанию, подсадила на никотин и алкоголь, не далеко было до иглы, но тут уже вмешался Дима, заставил одуматься и просто был рядом все время.       Сейчас даже вспоминать страшно все это.       И нет, он не поменял своего мнения. окажись на месте Матвеева какой нибудь недалекий мудак — Олег забил бы на него и жил с чистой душой.       Но все вышло так, как вышло, и можно поблагодарить старушку судьбу за, кажется, идеального соулмейта.       Осталось только Диму из того ада под названием семья вытащить и точно все отлично будет.       Ну и заобнимать конечно тоже не помешает.       Олег переодевается быстро, руки моет и к брату возвращается, только вместо него обнаруживается целая гора разных брошюр с рекламами — Эм, Саш? — зовет неуверенно, на пробу так.       Куча мычит и двигает на край стола все бумаги и почему-то коробки — Ты знаешь, что хочешь? Пицца, роллы, что-то из азиатской кухни? Шаурма, блины?       Парень моргает потеряно несколько раз — Это сколько жизней ты весь этот ужас собирал?       Саша показательно недовольно губы вытягивает и горбится весь, руки на груди складывает — Сколько надо, столько и собирал, я ж вампир, забыл? Щас твою кровушку выпью и все, и нет Олежи, — один из белоснежных клыков показывает, а в синих глазах чертята скачут.       — Осилишь, старичок вампирушка? — самый невинный вид делает, уж больно смахивающий на какого-нибудь кота — Давай шавуху, — облизывается и усаживается рядом на диван, опасливо косясь на стопку из бумажек и коробок.       Сашин опыт погребения повторять желания нет от слова совсем.       Он сильно молод, чтоб умирать.       — Шавуха так шавуха, давай помогай разгребать все это, — небрежно машет рукой в сторону, полностью игнорируя недовольный стон.

***

      — Дим? — Олег со своего места подскакивает и аккуратно обнимает только прибывшего — Ты как-то поздно, — произносит шепотом в макушку, вдыхая такой родной запах ванили.       — Прости, — шепчет потрескавшимися губами, впивается тонкими бледными пальцами в темный чужой свитер, прижимается как можно ближе.       — Ничего, — Олег выдыхает, хотя и сильно волнуется.       Сейчас уже примерно три часа ночи, может и четыре уже, а Дима только уснул получается. Бессонница у него то давно, но нагрузка одиннадцатого класса и нервы отнимают полностью всю энергию, которой и без того нет почти.       Олег тянет их в сторону мягкого кресла, усаживает худое тельце к себе на колени и даже не думает отпускать, наоборот накидывает взятый со спинки плед на узкие плечи, и поглаживает немного дрожащую спину. Привычно проходится пальцами по проступающим даже сквозь столько ткани позвонкам, хмурится слегка на такую худобу.       Он на ушко шепчет всякие милые глупости которые только могут прийти в голову, ждет пока все напряжение уйдет и наконец выдыхает.       — Как твои дела? Как Саша? — Дима куда-то в плечо бормочет, холодным носом в шею утыкается и довольно мычит.              Олег щекочет нежную кожу, волосы перебирает аккуратно — Ира наконец-то рассталась со своим козлом, а Влад Ленке предложение на матеше сделал, представляешь? Прям посреди урока к ее парте подходит, на одно колено падает, из рюкзака букет вытягивает и кольцо какое-то, — от Диминого смеха он и сам улыбается, фыркает, вспоминая весь этот цирк.       — Это тебе нужно было видеть лицо Николай Иваныча, там такое было!       Дима слегка отстраняется, смеется немного хрипловато и пытается представить, как все было — Даже от Владика такое неожиданно, — внезапно замолкает, отворачивается и заходится в каком-то адском приступе кашля, прикрывая рот рукой.       Олег, растерявшийся буквально на секунду, хватает парня и назад упасть не дает, к себе прижимает и гладит кажется везде — Эй, Дим? Ты как? — смотрит обеспокоенно в затуманенные карие глаза, спрашивает как только все заканчивается, а Дима воздух сухими губами хватает большими глотками.       — Порядок, — хрипит сильнее обычного, кривится от боли в горле и откашливается непроизвольно.       — Ты опять на сквознике сидел?       В ответ лишь неуверенный кивок получает, вздыхает и легко целует в уголок губ.       Ну что с Димой сделаешь, знает же, что окно закрывать нужно, так нет привычка и все тут, а потом ходит хрипит сопит еще три недели.       Они сидят в тишине некоторое время, наслаждаются моментом и друг другом, потому что встретится могут пока что только во снах.       Пока что.       — Как тот пробник, — Дима заходится в очередном приступе кашля, но уже более спокойного — По русскому?       Олег глаза задумчиво поднимает на потолок — Восемьдесят три, — думает как бы Димку полечить на расстоянии, потому что эта худоба и такие приступы кашля уже не то что опасения вызывают — ужас наводят.       Дима улыбается, целует его в шрам у губы и шепчет разные поздравления срывающимся голосом. Он рад, правда рад за Олега.       Олег любит учиться, пусть ему и не нравится система образования, Олег своими силами пишет все пробники на восемьдесят, а то и выше баллов, Олег не похоронил сам себя в тетрадях и учебниках.       Сам Дима не такой, ему просто не дали выбора.       Родители заставляли сидеть сутками за книгами в то время как дети его возраста звали друг друга гулять. Он ненавидит учебу, которая стала спасением до Олега, но в то же время врожденные любопытство и интерес только подстегивают и это повод ненавидеть все сильнее.       — Ты кажешься более бледным, — Олег немного отодвигается, чтоб можно было видеть глаза напротив.       Дима губы растягивает в чуть нервной улыбке и головой машет лениво в разные стороны, взгляд отводит, — Не-а, тебе кажется, солнце, — тянет уверенно ложь, потому что правду лучше скрыть за семью печатями. И так уже свою простуду выдал, а Олег себя накрутить может и тогда уже его будет не остановить от похищения его, Димы.       Не то чтобы он против, но лучше не портить никому аттестат.       Да и нужно морально к встрече подготовится.       Шепс выдыхает недовольно, но все же кивает, обратно утыкаясь носом в макушку.       Дима жмурится словно от боли. Врать Олегу не хочется совсем, но и правду говорить не стоит.       Становится мерзко от самого себя, за такую наглую ложь, пусть и во благо, стыдно за свой внешний вид, толстые пальцы, запястья которые с трудом можно обхватить двумя пальцами, полный живот, висячая кожа рук и пухлые щеки.       Что то внутри него шепчет, что это все игра разума и реальность совершенно другая, что весить меньше пятидесяти килограмм при его росте далеко не норма, но этот голосок достаточно тихий, чтобы его можно было заглушить.       Появляется желание прямо сейчас вскочить и выблевать зеленый чай и воду из своего желудка, потому что это все, что там есть уже черт знает сколько.       Если поднапрячь память то вроде ел он в последний раз в понедельник, если помятый вилкой банан можно считать едой, конечно.       Олег все это замечает, всеми силами старается отвлечь от таких мыслей — Немного осталось, лисенок мой, милый, совсем чуть-чуть, — и не врет, самую малость подождать нужно.       Они вместе уже полтора года ждут, что им всего несколько месяцев?       — Солнце, лучик мой, любимый, постарайся покушать днем, хорошо? Тебе понравилось пюре агуша, фрутоняню лучше как сок возьми, а то как в прошлый раз не поешь в итоге, — Олег сам знает, что Дима в состоянии запомнить свои предпочтения, но это просто забота.       Дима нехотя кивает, но знает, что пойдет в магазин как только сможет и купит себе это чертово детское питание, как минимум потому что Олега расстраивать не хочется от слова совсем, а врать он ему не может. Хоть и приходится иногда.       Все оставшееся время они разговаривают на обычные темы, шутят друг на другом и просто наслаждаются компанией.       На прощание нежно целуются, обнимаются, и Олег напоминает про обещание поесть.       А потом просыпается.

***

      — Саш, ну я так не могу, — выбегает к сонному брату сразу после сигнала будильника — Его забирать надо.       Саша смотрит на Олега поверх своей чашки с только сваренным кофе. Они говорили об этом уже не раз и не два, у Димы ужасная семья которой важны только оценки и репутация, но и до его совершеннолетия сделать ничего нельзя.       — Олеж, ненаглядному твоему в середине лета восемнадцать, мы же это обсуждали, — кивает на заполненную наполовину турку с кофе, встает с такого удобного кухонного стула (специально с мягкой обивкой искал!) и накладывает омлет с кусочками колбасы, достает из холодильника банку сметаны и ставит все это перед братом — Поживете со мной, там квартирку какую снимите и начнется у тебя розовый период с поцелуйчиками и обнимашками.       Олег кивает, сам все знает и помнит, но для исполнения этого плана нужно нормально поступить а для этого что? А для этого экзамены и гребаное ЕГЭ.       Можно было бы конечно забить на учебу и всякое такое, но Дима на это ни за что не пойдет, а своему соулмейту нужно соответствовать.       Ну и еще конечно уроки, лекции и подготовка к экзаменам помогают отвлечься и не думать постоянно о том, что Матвеев опять ничего не ест третий день и у него не напрягаясь можно пересчитать и ребра и позвонки.       Олег колупает бедный омлет, протыкает его вилкой во всевозможных местах и просто балуется, на что Саше смотреть больно — А ну-ка ешь давай, тебе в школу еще идти, мелкий.       — А если я есть не хочу? — бурчит, но отрезает немного и в рот сует.       — Захочешь, — Саша допивает кофе, ставит грязную чашку в раковину и наполняет ее водой. Потом помоет. Бросает напоследок: — Доедай давай и в школу бегом, нечего здесь сидеть и тоску наводить, — уходит собираться. У него работа, знаете ли.       Олег смотрит брату вслед — Нечего здесь сидеть и тоску наводить, — кривляется, но все съедает и оставляет тарелку рядом с раковиной.       Саша разберется.       На настенные часы смотрит, ужасается такому быстрому бегу стрелки и несется переодеваться. Рюкзак еще вчера собрал, зная сам себя.       Осталось только не опоздать как обычно.

***

      — И шо ты недовольный такой? — Влад подходит сзади, тыкает пальцем в лицо, заставляя морщиться — Мое вчерашнее предложение руки и сердца не устроило?       Олег руку чужую отталкивает, зыркает недовольно — Такое устроить можно разве что в детском саду, а, ну да, — оглядывает показательно парня напротив.       Влад усмехается по-доброму, за плечи обнимает и заставляет выложить все переживания во время этой большой перемены, они и на уроке продолжают разговаривать, вместо того, чтобы новую тему слушать. Один раз можно.       А Олег забивает на все и просто говорит.       Рассказывает, как волнуется за Диму, как больно видеть буквально торчащие кости, затрагивает участившиеся панические атаки и нервные срывы, ставшую вечной бессонницу и недосып. Олег все это видит каждую ночь, но и сделать ничего, кроме как обнять не может, хотя отдал бы все деньги мира для того, чтобы Дима был в порядке и счастлив. Он рассказывает о комфорте, наполненном болью своего соулмейта, из-за чего все из встречи во снах превращаются в невыполнимый квест, без начала, но есть надежда, что с концом.       Желательно счастливым.       Рассказывает про дальнейшие планы, мечты и желания, а Влад просто слушает, кивает временами и прожигает этими своими понимающими глазами.       Олег в своём друге уверен, они не разлей вода уже несколько лет, Череватый не предаст, это просто факт, доказанный временем.       От простого рассказа становится легче, ровно как и от поддержки друга.       Это все копилось в Олеге черт знает сколько, потому что самому Диме не скажешь так открыто, можно и хуже сделать, а Саша как бы ни был близок все равно не поймет в полной мере всех подростковых переживаний.       — Братан, ну это такая хуйня, шо просто, — Влад вердикт выносит, старается не шуметь и не привлекать внимания злющей учительницы русского.       — Да знаю я, в этом и беда, — Олег соглашается, голову опускает на скрещенные руки, наблюдая за ходящей туда сюда Ириной Николаевной.       — Беда в том шо знаешь шоль? — Влад ржет бесстыдно, по чужому плечу похлопывает пару раз и полностью убирает напряжение из воздуха, продолжает разговор, рассказывает как Ленка его отчитывала после предложения и предлагает Шепсу уже продумывать, как он руку и сердце свое отдаст.       Олег представляет Диму в каком-нибудь пышном белом платье, обшитом стразами и разными узорами, сам прыскает со смеху, кулак кусает, потому что всезнающая Ирина Николаевна не дремлет.       Вот что значит друзья, всегда знают в какой момент все лучше к шутке свести и отвлечь на какую-то херню.

***

      Дима тихо матерится на ушибленную отцом руку, прижимает ее к груди, пытается сжаться весь, как можно меньше и незаметней стать.       Учительнице все равно, она просто сидит, журнал заполняет, игнорируя все и вся.       И слава богу.       Потому что английский у класса, где почти все химбио как минимум никому не сдался. Кроме пары человек, чтоб их.       Дима на часы поглядывает, одноклассников слушает внимательно, на свое имя вздрагивает постоянно.       Его не буллят, нет, никому проблемы не нужны, поэтому игнорируют.       Иногда хочется даже физической расправы где-то за школой, хоть какое-то людское внимание и контакт.       Хотя этой самой расправы хватает и в домашних стенах, когда родители напиваются, начинают кидать в него пустые стеклянные бутылки (их лучше избегать, он на своем горьком опыте научился) проклинают и просто избивают. Могут временами и на трезвую голову схватить за руку, головой пару раз ударить о бетонную стену, а уже после пинать до черных гематом.       Одни лишь только мысли заставляют его поежится, обнять себя руками за плечи, в попытках унять легкую дрожь и успокоить противно ноющие ребра.       Хорошо хоть есть Олег, с которым тепло, комфортно и безопасно. Он не ударит, не станет намеренно оставлять кучу порезов от битого стекла и не попытается заставить проглотить две горсти таблеток, чтоб наверняка избавиться.       Олег похож на большого кота когда трется носом о Димину тонкую шею, в шутку может слегка куснуть нежную кожу, а после ухмыльнуться нагло, без намека на раскаяние в глазах извиниться для вида и аккуратно улечься на него сверху, заставляя смеяться до коликов в животе, легкой боли в легких и слез счастья.       Дима вздрагивает всем телом на только прозвеневший такой противный звонок, зевает в кулак, пока собирает вещи — А следующая химия вроде, — бормочет сам себе и кивает. Да, химия, последний урок.       Домой не хочется совсем, но и дольше положенного оставаться в школе не получится, мать сразу все поймет, если не получит от их старой соседки подтверждение его места положения. Такой контроль из себя выводит постоянно, но ничего не поделаешь.       К сожалению.       Он по шумному коридору идет медленно, ловко обходит всех людей не задевая и то и дело поправляет норовившую соскользнуть с худого плеча сумку.       Привычно останавливается у толпы переговаривающихся одноклассников, достает конспект прошлого урока и задумчиво проходится взглядом по написанным им же резким почерком терминам. Он все прекрасно помнит, не зря все свое свободное время тратит на домашку и подготовку, правда не по своему желанию, но все же.       Их запускают в просторный кабинет, Дима занимает привычное место у окна и прикрывает глаза на минутку, когда солнечный свет болью отдается в висках.       Надо бы поесть, Олегу же обещал — думает, прислушиваясь к одноклассникам и просящему тишины учителю.       Дима лениво смотрит в грязное окно, морщится на яркий свет и переводит взгляд на электронную доску. Она хоть более приемлимая по яркости.       Урок проходит как-то несправедливо быстро, желания возвращаться домой все еще нет, а данное родственной душе обещание тяжело сваливается на уставшие плечи.       Он раздумывает над планом действий пока идет по дорогим дворам, провожает взглядом круглосуточный магазин когда проходит мимо, останавливается лишь у своего подъезда, устало протирая лицо ладонью. Ничего.       Сейчас никого в квартире быть не должно, Миша уехал к бабушке, а родители на работе, Дима знает, но все равно есть нежелание возвращаться в эти мрачные стены, страх вновь быть запертым в одиночестве и ненависть вообще ко всему, что имеет отношение к этому дому.       Но выбора все равно нет, нужно идти.       Он заходит в подъезд, вздрагивает от громкого хлопка тяжелой двери и идет к лифту. Про лестницу даже думать страшно в его то физическом состоянии.       В маленькой кабинке лифта слава богу никого не оказывается, давая возможность спокойно попасть на свой этаж и открыть нужную дверь.       Дима скидывает кроссовки, сразу же умываться ледяной водой идет, чтоб избавиться от противного ощущения грязной кожи и помутнения в глазах.       Становится чуточку легче, так что можно сейчас немного поспать в спокойной обстановке, а потом уже и посуду помыть и пыль протереть и уроки сделать.       Он должен успеть, обязан просто.       Дима раздевается быстро, всю одежду на стуле оставляет, потом убирает, сейчас сил нет и на кровать заваливается, быстро прячась под теплым одеялом, в комнате окно открыто постоянно из-за чего часто холодно становится.       Вымотанное сознание сразу отключается, стоит голове коснуться мягкой подушки.              Дима с облегчением видит такую родную и уютную комнату, которую делит со своим соулмейтом во снах. Они с Олегом очень долго все продумывали и составляли, добавляли разные детали и подстраивали все под себя, не одна ночь прошла в шутливых спорах, от этих воспоминаний тепло на душе становится, а мягкая улыбка сама появляется.       Он разглядывает комнату словно впервые. Бежевые стены на которых куча различных плакатов, мягкий диван и кресло, окно с широким подоконником и видом на какую-то цветочную поляну.       Они с Олегом в этом мире могут создавать и менять все, что только вздумается, поскольку находятся во сне, но все же решили остановиться на маленькой комнатке в которой впервые и увидели друг друга. Сильно много воспоминаний с ней связано.       Дима присаживается на кресло, устало откидывая голову на спинку, рассматривает белоснежный потолок с золотистыми линиями и вспоминает как они с Олегом тогда заморачивались, чтоб самим нарисовать, а не просто создать. Намучались тогда знатно конечно, но это того стоило.       Пока Олега нет — делать в этом мире особо нечего, поэтому Дима просто сидит и думает о том, что вот в тот левый дальний угол очень хорошо вписалась бы его любимая гитара, но не будет же он играть даже во сне, да?       Хотя учитывая его любовь к музыке — все возможно.       Но все же хочется впервые сыграть Олегу в жизни, в какой-нибудь романтичной обстановке, прямо как в фильмах и розовых сопливых историях, которые он иногда посматривает.       Так что приходится задумчиво прищуриться и отказаться от идеи создания гитары, нет, не-а, точка.       Лучше подождать и увидеть реакцию Олега в живую.       Дима чувствует что его тело начинает постепенно просыпаться, успеет удивиться быстрому ходу времени и вот он уже лежит в своей кровати, сжавшись в маленький комочек.       Сразу же проверяет время на телефоне, недовольно кривится. Вместо планируемого часа он валялся аж целых два, да еще и не выспался толком.       Ну хоть в обморок свалиться при каждом шаге не норовит, уже неплохо.       Дима считает до трёх и быстро встаёт, не давая себе шанса поддаться такой манящей кровати и опять уснуть. Он медленно идет в ванную, смывает всю сонливость и направляется на кухню.       Окидывает недовольным взглядом всю гору посуды, но исправно берет и мылит губку, включает теплую, почти горячую воду.       Хоть бы успеть все сделать.       Дима моет всю посуду, игнорирует раздраженную чувствительную кожу рук и начинает протирает пыль, постоянно чихая и дергая носом в попытках избавится от противной щекотки.       У него час на все уроки и подготовку, то есть другими словами нет времени от слова совсем.       И даже меньше.       Уже можно потихоньку готовить себя к очередной истерике от родителей.       Он заваривает себе зеленый чай без сахара, зато с ложкой меда. Тоже неплохо, да и его больному горлу на пользу пойдет.       Все равно пытается успеть все сделать и вот на половине решения тригонометрии прерывается на скрежет ключа в двери.       Пришли.       — Блять. — матерится себе под нос, оглядывая гору учебников и тетрадей. С сожалением прикрывает глаза на секунду, уже готовясь к предстоящему.       Такое уже случалось пару раз и повезет, если он отделается обычным ушибом на тех же ребрах, но к сожалению все часто заканчивается переломами.       Дима внимательно прислушивается к шагам родителей, отец на удивление идет легко и свободно, в отличии от матери, которая мотается по всему коридору, так еще и впридачу хлопнула дверью в ванную комнату.       Главная опасность на сегодня найдена.       Он не выходит из комнаты, старается успеть сделать хотя бы что-то, используя все свои ресурсы на максимуму. Мать зайдет проверить подготовку к экзаменам и домашку примерно через час, после ужина, который Дима всегда пропускает, поэтому еще есть надежда.       Хоть и ничтожно маленькая.       — Ну давай, отродье, — слышится через тонкую дверь через сорок минут — Валяй. в комнату заходит мать, становится прямо за плечом, смотря только на тетради — Олимпиады, конкурсы новые?       Дима отрицательно машет головой — Нет, мам, — протягивает маленькую стопку толстых тетрадей.       — Почему так мало? — женщина сжимает канцелярию до побеления костяшек, подозрительно смотря на сына, требуя ответ.       — Я не успел, — Дима знает, что лучше сразу ответить честно, потому что иначе можно получить еще и за ложь, сжимается, пытаясь сделаться как можно меньше.       Она звучно бьет тетрадями по столу — Что значит «не успел», ты, щенок?!       Дима вздрагивает в ответ на громкий крик, рефлекторно тянется голову прикрыть руками, тут же отдергивая себя. Нельзя.       — Прости, — шепчет, испуганно смотря в пол.       Женщина хватает парня за волосы, несколько раз ударяет головой об стол, из-за чего некоторые вещи валятся куда-то вниз — Ты только и должен, что учиться! Так ты даже этого не можешь, зачем ты вообще рождался, а, ублюдок мелкий?! Мы с отцом работаем днями на пролет, а ты, чмо поганое, даже похудеть не можешь!       Она задирает чужую голову к потолку, насильно поворачивает парня корпусом к себе и сильно бьет по лицу, до звона в собственной ладони. Дима отшатывается от матери, слизывая кровь с нечаянно прокушенной губы.       Как же он это ненавидит. Ненавидит свой страх, свое бессилие, свои слезы. Ненавидит эти пустые глаза, казалось бы, близких людей, вечную боль и неоправданные ожидания.       Как же он ненавидит жизнь.       Женщина вытирает руку о платье, словно брезгуя тем, что дотронулась до сына и шипит не хуже любой змеи: — Лучше бы я тебя не рожала никогда или убила сразу же, так нет. — она отходит к двери, даже не оглядываясь — Сука, от тебя одни проблемы, лучше убейся после экзаменов, хоть что-то полезное сделаешь, нахлебник несчастный. Да и соулмейта своего этим обрадуешь как раз.       — Мам, — он тянет разбито, шепотом, не в силах сдержать слезы. Смотрит матери в спину, вздрагивая всем телом от громко закрытой двери.       Дима опускается на колени, судорожно прикрывает голову худыми руками, забиваясь в самый уголок, под стол, откуда видно дверь — Прости, мамочка, прости, пожалуйста, — шепчет неразборчиво, между всхлипами и неловкими завываниями.       Он даже сам не знает за что извиняется, то ли за свою вечную глупость, то ли лень, то ли жизнь. Да и не важно это, главное понимание — нужно сделать хоть что-то для облегчения жизни родителей, нужно перестать расстраивать Олега, который достоин лучшего, просто нужно умереть.       Это же так просто, неправда ли?       Дима машет головой из стороны в сторону. Нет, это не просто и думать об этом нельзя. Осталось всего несколько месяцев, а там его совершеннолетие и счастливая жизнь с Олегом.       Так что нет, нельзя даже думать о своей смерти.       Он всхлипывает в последний раз, слезы смахивает рукой и неуверенно выбирается из-под стола. Его слегка потряхивает, от неудобной позы все тело болеть начинает, но все равно.       Это лучше смерти, не так ли?

***

      Олег взволновано вскидывает голову, реагируя на посторонний шум, прекрасно зная, что во сне ему ничто не навредит.       Дело в другом.       Дима все еще не появился, хотя на часах почти четыре утра. Не то чтобы это было чем-то новым, так часто случается (что не радует) но все равно беспокойство унять не получается.       — Ну где же ты, золотце мое, — шепчет, сжимая губы в тонкую линию. Ночи без сна до добра не доведут и Дима это прекрасно понимает. Значит, что-то заставило его не уснуть.       Лучше бы сам засиделся, ну правда.       Остаётся надеяться, что все более менее в порядке и Дима правда просто готовится к какому-нибудь диктанту.       Он садится на кресло, откидываясь на спинку, сверля своими серыми глазами потолок.       Одному быть в этом мире снов скучно, но все еще уютно безумно.       Все же это их маленькое убежище от всего мира, буквально.       Он глаза прикрывает — Милый, солнце мое, я жду, — на выдохе произносит, ощущая давление в груди. Знает, что просто так Дима не пропадает никогда.

***

      Месяцы за подготовкой к экзаменам летят очень быстро, кажется, что буквально вчера был сентябрь, а пару месяцев назад они с Олегом вели открытую вражду, не желая идти на поводу судьбы.       Были ж времена.       Они уже написали все, что только можно, и пришло время узнать результат ЕГЭ по химии, которое сдавалось последним.       Дима настойчиво обновляет сайт, всеми силами игнорируя страх в груди, тошноту и ком в горле. Слегка подрагивающими пальцами хватается за край стола, сжимая до счесанной кожи и пытается увидеть результат еще раз.       И ох, лучше бы он этого не делал.       Паника накрывает с головой при виде всего лишь двух цифр. Девяносто шесть. Чертовы девяносто шесть баллов.       Хихикает нервно, хватаясь рукой за собственное горло, пытаясь заставить себя вновь дышать — Нет, нет, нет, нет, нет… — хрипит непроизвольно, смаргивая слезы с глаз.       Нет.       Только не это.       — Нет, пожалуйста, нет! — кричит так сильно как только может, сразу после задушенно выдыхая.       Он должен сделать хоть что-то, что нибудь.       Потому что если это увидят родители — его убьют.       И это было озвучено не раз.       — Нет, нет… — всхлипывает, уже не в силах сдержать слезы, что противно стекают по щекам и шее, впитываясь в ворот футболки.       Закрывает лицо руками, пытаясь стереть раздражающую влагу, кусает кончики пальцев, вновь смотря на экран. Все плывет от слез и от этого становится тошно, как и от самого себя, когда на ноутбуке все так же виднеется девяносто шесть.       Он вспоминает, как родители угрожали ему, представляет, как они отреагируют и как больно будет в конце. Если останется жив — тихонько шепчет разум, сразу же замолкая. Дима без сил скатывается на пол, больно ударяясь спиной о ножку стула, все так же задыхаясь в слезах.       Ему не хочется ничего.       Даже дышать.       Он бездумно сдавливает собственное горло, идя на поводу у своих мыслей. Надавливает большими пальцами на кадык, задирая голову к потолку, открывая больше нежной кожи, максимально перекрывая дыхание, слыша свист малого количества воздуха при рефлекторном дыхании.       Сжимает сильнее всего на секунду, сразу же сгибаясь в приступе неконтролируемого кашля и попытках отдышаться.       Ему не больно, нет, ничуть, ледяной страх в душе словно перекрыл все другие эмоции, оставляя лишь физическую оболочку.       Ему нельзя оставаться в этой квартире.       Нельзя, и все на этом.       Иначе он умрет наверняка.       Дима тяжело встает, опираясь о стол, когда понимает, что дрожащие ноги не держат.       Он должен уйти и как можно быстрее.       Сглатывает, окидывая размытым взглядом свою комнату, нецеремонясь захлопывает крышку ноутбука, сразу же хватая все свои наличные сбережения. Долго смотрит на полупустую упаковку таблеток для похудения, все же решая захватить и ее, хоть именно эти лекарства и считаются запрещенными из-за всех своих недостатков.       Он надеется на летнюю жару, потому не берет никакую дополнительную одежду, идет лишь в джинсах и тоненькой футболке, распихивает все по карманам, быстро выбегая из подъезда.       Нужно быть как можно дальше, потому что всего через пятнадцать минут придут родители.       Его не должны поймать.       Дима бежит по знакомым дорогам, игнорируя сильный ветер, бьющий прямо в лицо и застывшие на щеках противной пленкой слезы.       Максимально пытается потеряться в незнакомых районах и ни за что не выходит к дороге, перебираясь через грязные подворотни.       Он цепляется ногой за какой-то большой камень, чуть не падает но все же успевает сориентироваться, наконец останавливаясь, в попытках отдышаться. Рукой придерживает колющий бок, другой вытирает стекающий пот со лба, осматриваясь.       Район и впрямь незнакомый, маленькие старенькие домики, побитая жизнью заросшая детская площадка и темнорозовое закатное небо.       В любой другой момент он бы с удовольствием оценил всю эстетику и красоту этого места, но сейчас он панически ищет какой-нибудь маленький темненький уголок, где можно спрятаться.       Такой находится между какими-то гигантскими кустами, маленькая облезлая скамеечка не внушающая особо доверия, но выбирать не приходится. Аккуратно обходя все острые ветви он устало садиться на нее, низко опуская голову.       Старается максимально избегать ненужных мыслей, сосредоточившись на природе и таком ярком закате солнца.       Хочется есть, спать и к Олегу в объятия.       Но ничего из этого увы невозможно.       Он моргает, вспоминая, что успел захватить таблетки, убирающие чувство голода и со спокойной душой лезет за блистером, гипнотизируя его взглядом.       Много этой дряни пить нельзя, бог знает что случится может, но с другой стороны, разве не все ли равно?       Будет даже лучше, если он помрет сидя на этой старенькой лавке и смотря на прекрасный закат.       Хмыкает, принимая решение. Все оставшиеся таблетки выпьет, только за водой сходить нужно, на сухую проглотить все это невозможно.       Он устало встает, ещё раз протирает лицо ладонью, автоматически поправляя и волосы, боязно оглядывается постоянно, пока идет в поисках магазина.       Натыкается на него спустя пару минут, берет обычную бутылку воды, уже собираясь возвращаться, как вдруг замечает аптеку совсем рядом.       Может докупить таблеток, чтоб наверняка?       Согласно кивает сам себе, заходя в прохладное помещение и здоровается с уставшим продавцом, говорит быстро название, сразу же придумывая отмазку про забытый рецепт, показывая точно такую же упаковку.       Продавец смотрит на него в течении длительного времени, но все же пробивает лекарство, сразу же вручая.       Хоть в чем-то повезло.       Дима медленно плетётся обратно во двор, садится на скамейку, решаясь.       Сейчас или никогда.       Ритмичными движениями достает все таблетки из блистеров, нервно выдыхая, всеми силами пытаясь унять дрожь в руках и отогнать страх.       Если его не станет все будет хорошо и нечего будет бояться.       Это же простая истина, да?       Без него будет лучше, он знает.       Поэтому крепко зажмурившись запихивает в рот сразу половину таблеток, сразу же запивая водой и сглатывая. Прислушивается к своим ощущениям, но единственное что получается вычислить — нервное возбуждение и дикий ужас.       Ну и першение в горле.       Весёлый наборчик, что сказать.       Усмехается слегка, откашливается, глотает все остальные таблетки теперь уже маленькими порциями, наученный негативным опытом.       Перед глазами все ходуном идти начинает, но это же не от лекарств, да? Они не могут так быстро подействовать даже на его ослабленный организм, так что все дело скорее всего в истерике.       Если он немного вздремнет немного ничего же не будет, так?       Дима сворачивается клубочком прямо там, на скамейке, кидая последний взгляд на теперь уже оранжевое небо.       Он просто вздремнет.

***

      Олег нервно ходит из комнаты в комнату, начиная беспокоиться от этого только больше, так еще и брат переживает уже в открытую.       — Да успокойся ты! — Саша кидает в него подушкой, как только видит, все-таки останавливая. Ну сколько можно круги по квартире наматывать, ей-богу.              Олег растерянно стоит у двери в зал, потеряно смотря на подушку у своих ног.       — Ты пол нам сейчас сотрешь своими хождениями туда-сюда! — по дивану похлопывает мягко, призывая рядом сесть и поговорить уже нормально.       Олег губы сжимает, но все же устало падает рядом, тихо поскуливая — Я не могу, Саш, не могу!       Старший моргает, удостоверяется что это не он на старости лет какие-нибудь глюки словил, но легче от этого не становится — Что не можешь? — спрашивает осторожно.       — Диман не появляется уже четвёртый день! Я, — выдыхает с сожалением смотря перед собой — Я сначала думал, что это от нервов, вот и проигнорировал первую ночь, а потом вторая была… я подумал, что он днем поспал, а потом и третья и четвертая и он на связь никак не выходит, — пальцами в волосы зарывается, начиная оттягивать их — Я боюсь за него, безумно боюсь! Я даже звонил, а телефон выключен! — уже на крик срывается, не в силах сдержаться.       Саша брата обнимает, немного успокаивая, сам пытается скрыть свое беспокойство, чтоб еще хуже не сделать — Олеж, — внимание привлекает — Ты не хочешь к нему слетать? Дима не похож на того человека, кто не предупредит в случае чего, — произносит шепотом, говоря правду.       Что-то точно случилось и вот так оставить родную душу своего собственного брата он не может — Я б с тобой слетал, но работа, — зубы сжимает, сам не хочет Олега одного отправлять в незнакомый город, но или так или ждать.       И второго они сделать не могут.       Потому что просто не вынесут длительного ожидания. Если не вмешаться вовремя, то, возможно, вмешивать больше никогда не придется по не совсем хорошим причинам.       И это пугает, зная ситуацию в другой семье.       Олег сжимает кулаки, уверенно сверкая своими стальными глазами. Он на все пойдет, лишь бы Дима был в порядке и счастлив. Хоть весь мир с ног на голову перевернуть, хоть самого дьявола убить.       Все сделает для их общего счастья.       Это заставляет Сашу вздрогнуть, поскольку все тело брата буквально кричит обо всем. Прямая осанка, то, как напряжены плечи, сжатая челюсть и взгляд.       Обычно по мягкому серо-голубые глаза, похожие на туман у моря, сейчас сверкают сталью, что не в силах сломить никто.       На уже далеко недетском лице они выглядят… опасно и в тоже время завораживающие.       Саша сглатывает, но расслабляется, понимая, что с Олегом то точно все в порядке будет.       А значит, и с Димой тоже.       — Я куплю тебе билет на самый ранний рейс, — произносит, все еще потрясенно глядя на брата.       — Спасибо, — Олег обнимает крепко, благодарность искреннюю выражает и сразу в комнату быстрым шагом уходит, собирать все самое необходимое.       Саша головой качает, улыбаясь уголками губ.       Вот она, искренняя любовь.              Он чувствует себя достойным, лишь потому, что имеет честь наблюдать за этими чистейшими отношениями, которые даже от судьбы не зависят.       Саша уверен, что в других вселенных эти двое тоже вместе, потому что по-другому просто напросто невозможно.

***

      Олег быстро забирает свои вещи, сразу выбегая из душного аэропорта на улицу, наконец вдыхая полной грудью.       В Тольятти нет аэропорта, поэтому пришлось лететь в родную Самару, а там уже нужно добираться на автобусе.       Он кидает взгляд на время, отмечая, что у него еще пол часа до приезда машины и чтоб добраться до нужного района.       Успевает.       Олег выдыхает ночной воздух, сразу же срываясь на бег, не в силах сдержать весь адреналин в себе от скорой встречи с Димой.       У него в предвкушении сжимается сердце, волнение за жизнь родного человека точно не подходит под определение «счастливая встреча».       Но в то же время она не может быть не счастливой, как минимум потому, что это Дима, а рядом с ним весь мир начинает играть новыми красками, как бы слащаво и заезжено это ни было.       С Димой просто хочется остаться навсегда, обнимать, слушать, говорить, смеяться и просто жить.       Олег своим мыслям улыбается, вспоминая счастливый блеск таких родных карих глаз, ускоряется, потому что внезапную энергию просто некуда деть.       Так и работает любовь, да?       Он почти врезается в остановку, но успевает затормозить, смотрит на маленький автобус, сверяет номер с телефона и залазит внутрь, тяжело дыша.       — До Тольятти? — спрашивает немного хрипло, доставая из своего рюкзака бутылку воды.       — Да. — коротко отвечает водитель, прося показать паспорт и удовлетворенно кивает.       Олег Саше отписывается, что прилетел, живой, полный сил для подвигов и уже даже в нужной машине.       Ответ приходит в ту же минуту, и в груди так тепло становится от понимания того, что брат переживал, от сна своего отказался, ради этих ночных похождений.       Он улыбается легко, отвлекается на какую-то недавно скаченную игрушку, чтоб хоть чем-то себя занять в дороге и не замечает как проходят все два часа пути.       Выходит, потягиваясь, спину затекшую за два часа разминает, смотря на рассвет.       Сейчас начнется самое сложное.       Олег нашел Димин адрес еще дома, они обменялись на всякий случай, но легче от этого особо не стало.       Навигатор показывает на противоположный конец города, что не может не удручать.       Хочется как можно скорее увидеть Диму, дотронуться до его нежной кожи, вдохнуть родной запах ванили и никогда не отпускать.       В тоже время есть возможность успокоить нервы перед первой встречи в живую, не в их уютном мирке.       Так странно понимать, что вроде как они никогда и не виделись, но стали друг другу ближе чем кто бы то ни был.       Олег не спешит, идет размеренным шагом, наслаждаясь теплыми лучами солнца и прохладным утренним ветерком.       Торопиться сейчас кажется чуть ли не преступлением, хочется запомнить чужой город родного человека, осмотреть все улочки и послушать разные истории из жизни.       В груди уже похоже на постоянной основе поселились тревога и плохое предчувствие, замедляя шаг, не давая сорваться на бег.       Олегу страшно от того, что он может обнаружить, придя в чужой дом за своим человеком, своей родственной душой.       Страшно от того, что Димы может там не быть.       Он головой трясет, отгоняя все мысли и подставляется под ветер, нежно щекочущий щеки.       У них все будет хорошо, сердце подсказывает.       И этого достаточно.

***

      — Извините, не подскажите, — бабушку, выходящую из подъезда окликает — В этом доме мальчик подросток живет, вот такого роста примерно, — рукой рядом с собой нетерпеливо машет, показывая — Глаза карие, волосы русые, Дима Матвеев звать.       Старушка смотрит на него подозрительно, слегка кивая, давая понять, что знает о ком речь.       Олег вздыхает с облегчением, уже спокойнее продолжая — Я его соулмейт, решил сюрприз устроить, не подскажете подъезд и этаж?       Бабушка сразу на глазах оживает, светиться словно изнутри начинает — Да-да, внучок, Димочка славный мальчик! Ох вы, молодежь с подарочками своими то, — она улыбается ностальгически — Давай давай, пойдем, до самой квартиры доведу!       И начинает рассказывать про свою встречу с родственной душой, а Олег слушает внимательно, запоминает все, осматриваясь.       У него сердце в груди радостно сжимается на комментарии о том, что жена ее, другая старушка, Лена, сегодня дома готовит, а она вот котиков покормить вышла и на него наткнулась. Он в тайне мечтает о становлении таким же счастливым стариком в компании Димы, когда они будут вспоминать молодость со смехом и рассказывать свою историю влюбленным подросткам.       — Ну что же, милок, вот мы и пришли, а я пойду, мне еще в магазин нужно, — Олег прощается со старушкой, сердечно благодарит ее, на что она смеется только.       Он стоит нерешительно перед темной дверью, уверенности набирается, слыша бешенный стук своего сердца.       На звонок нажимает, удерживает несколько мгновений, сразу же отходя чуть в сторону.       Дверь открывает уже накрашенная женщина в домашнем халатике — Я могу чем-то помочь? — вежливо интересуется, окидывая его высокомерным взглядом, от которого в дрожь бросает, но Олег стоически стоит не двигаясь, лишь ухмыляется.       Что ему какие-то взгляды.       — Можете, — произносит нахально — Где Дима скажите, — не просит — приказывает, сильнее губы растягивая на отвращение в чужих глазах.       Она всего пару мгновений в себя приходит, лицо всеми силами держать пытается — С наркоманами не вожусь и тебе не советую, ублюдок мелкий, — выплевывает, не теряя свою легкую улыбку.       Олег моргает растерянно, голову на бок наклоняет слегка, не понимая откуда вообще все это взялось. Ладно. — И все же, — продолжает давить, желая получить ответ.       Лицо женщины за мгновение покрывается морщинами когда она брезгливо морщит нос — Вам рождаться не стоило в принципе, миру стало бы куда легче без лишних мразей, — переходит на какой-то сильно высокий тон, от которого хочется зажать уши и не слышать больше никогда — Иди скинься с грёбаный крыши, тварь малолетняя, хоть кому-то легче станет.       Олег в шоке от Диминой выдержки. Как он продержался почти восемнадцать лет в обществе этого? Она же даже говорить связно не может, постоянно какой то бред несет, словно в другом мире находится.       — Извините конечно, но где Дима? — спрашивает, все так же надеясь услышать хоть что-то нормальное.       Женщина глаза распахивает — Это ты меня оскорбляешь так?! — верещит на весь подъезд, захлопывая входную дверь прямо перед ним.       Олег в шоке стоит несколько минут, пытаясь переварить все это, но все же отходит, понимая, что снова ему никто не откроет.       Он поднимается на один пролет, откуда прекрасно видно квартиру и просто наблюдает. Может когда эта истеричка уйдет, появится возможность узнать где Дима? Или увидеть его, что еще лучше.       Через двадцать минут женщина быстро уходит, переругиваясь с каким-то мужчиной, скорее всего мужем, и дверь медленно открывается, заставляя его подпрыгнуть, прежде чем спуститься прямо к ней.       — Ты Олег? — перед ним показывается паренек, подросток лет пятнадцати.       Кивает уверенно, понимая, что это брат Димы — А ты Миша?       Паренек вздыхает вместо ответа, неловко отводя глаза в сторону — Думаю, я должен кое что сказать, — бормочет почти не слышно, сжимаясь весь — Ты же хотел узнать где Дима, да?       Олег чувствует как все тело застывает в ожидании, уже понимая, что хорошего он не услышит — Да, — подтверждает шепотом, потому что это все, на что способен его голос.       — Дима, — останавливается, сглатывает зажмурившись — Дима в больнице.       Олег чувствует как весь мир останавливается, сразу же ударяя по нему всем чем только можно и нельзя — В больнице? — переспрашивает неуверенно.       Миша кивает легко, диктует адрес и остается смотреть на быстро удаляющуюся крепкую спину — У тебя вон какой парень, а ты кинуть его хочешь, — шепчет сам себе, захлопывая дверь и скрываясь в квартире.

***

      Олег просто бежит послушно следуя за раздражающим голосом навигатора, ни о чем не думая.       Он не верит, надеется, что все это глупая шутка или хотя бы не достаточно серьёзно для волнений, но потому, как все сворачивается в животе как-то не похоже.       Останавливается перед новым зданием больницы, дышит глубоко, словно в любой момент задохнуться может и тянет на себя стеклянную дверь, сразу натыкаясь взглядом на стойку с медсестрами — Здравствуйте, — на выдохе хрипит, благодарно кивает на протянутый одноразовый стаканчик воды — Я соулмейт Димы Матвеева, он… здесь? — спрашивает растерянно, надеясь услышать отрицательный ответ.       Девушка перед ним невпечатленно просматривает что-то в компьютере, кивая — Дмитрий Андреевич Матвеев, семнадцать лет? — уточняет на всякий случай, хотя и так все видит в серых глазах парня напротив.       — В стабильном состоянии, двадцать первая палата, одиночная, — продолжает считывать информацию не замечая, как Олега трясти начинает.       — Вас проводить? — спрашивает по привычке, и так зная, что ответ будет положительным.       Олег кивает тупо — Да, пожалуйста, — произносит, ощущая как грудную клетку разносит собственное сердце в страхе. Хотя, стабильное состояние это же хорошо, да?       Да?       Он идет за девушкой, останавливаясь у невзрачной палаты, — Вы не местный? — она спрашивает с чем-то сверяясь.       — Из Москвы прилетел, — плечом ведёт неопределённо, желая как можно быстрее зайти в помещение и наконец убедиться что все хорошо.       Девушка оборачивается на него — Если вы соулмейты, еще и из разных городов мы можем разрешить остаться в палате до выписки пациента, — получает кивок и автоматические слова благодарности, оставляя парня одного.       Олег стоит под дверью несколько долгих минут, вслушивается в шумы, доносящиеся из других помещений и просто пытается набраться сил.       Руки резко вспотели, пальцы трястись начали, да и слюну постоянно сглатывать приходиться.       Незачем волноваться — пытается сам себя убедить, хватаясь за дверную ручку, слегка надавливая на нее и сразу же отпрыгивая назад.       Это глупо — оценивает свою реакцию, вдыхает и зажмурившись быстро отпирает дверь, пока не передумал.       Его на мгновенье ослепляет совершенно белая палата с ярким светом из окна, глаза сразу же натыкаются на единственную кровать с подключением оборудованием.       Дима.       Он лежит без движения, кажется даже не дышит и единственное подтверждение его жизни — прибор рядом.       Олег подходит ближе, задыхаясь, чувствуя, что должен, обязан убедиться, что его пара жива. Аккуратно кладет свою руку поверх музыкальных пальцев, невесомо поглаживая, не в силах остановить отчаянный выдох, сорвавшийся с губ.       О боже, почему… почему Дима такой бледный и холодный?       Олег стискивает зубы, оглядывая палату еще раз, пытаясь найти какой-нибудь планшет с диагнозом и разочаровано тупя взгляд в пол. Будить… пытаться будить Диму не хочется, сильно страшно. Он не представляет что будет делать, если тот не проснется.       Олег же с ума сойдет.       — Дим, котя мой, лепесточек, солнышко, — шепчет на грани слышимости, не в состоянии оторваться от ледяной кожи.       У него внутри все замирает, застывает, умирает.       Он не знает сколько так стоит, поглаживая родные пальцы в попытках хоть немного согреть, да это и неважно.       Олег должен знать что произошло, но для этого нужно сделать невозможное — покинуть Диму.       А этого он не может.       Осматривает комнату ещё раз, замечает стул и двигает его ближе к себе, потому что ноги уже не чувствуются от долгого стояния.       — Молодой человек, могу я узнать, кем вы приходитесь пациенту? — он вздрагивает от резкого мужского голоса, поворачиваясь к двери.       Олег осматривает молодого мужчину в медицинском халате перед собой, немного склоняясь ближе к Диме — Соулмейт, мне сказали, все в порядке, — настороженно сжимает бледную руку, наблюдая как врач что-то записывает в блокнот.       Мужчина кивает — Ваше имя? — уточняет небрежно.       — Олег Шепс, приехал из Москвы, — произносит уже почти привычно, поворачиваясь обратно к Диме — Что случилось? Почему он здесь?       Мужчина жалостливо смотрит, из-за чего сердце в груди замирает — Дмитрий Матвеев находиться в наркотической коме на протяжении пяти дней. В данный момент его состояние стабильное, — читает данные, искренне сочувствуя парню напротив.       У Олега мир в очередной раз за день замирает.       Он чувствует себя каким-нибудь главным героем клишированного фильма, правда обычно для комы должна произойти какую-нибудь авария… нервно хихикает. Слава богу хоть ее не было, хотя легче все равно не становится.       Олег не замечает как врач проверяет приборы и уходит, не замечает свой звонящий телефон, не замечает и собственных слез, которые сдержать невозможно.       Все, что он видит перед собой — умиротворенное лицо Димы, правда пугающе бледное, чуть ли не сливающееся с постельным бельем и стенами комнаты.       Каким-то чудом находит в себе силы разблокировать телефон и сообщить Саше о последних новостях, с каждым своим словом, ударяясь о такую болезненную реальность, готовую сломить в любой момент.       — Проснись главное, а там уже разберемся со всем, слышишь, Дим? — шепчет пересохшими губами, прикладывая свободную руку к своей груди, немного надавливая, пытаясь хоть как-то облегчить боль в сердце.       Ужасно тяжело находится рядом со своим любимым человеком в таком состоянии. Новую информацию про наркоту он максимально от себя отгоняет, решая разобраться во всем потом, а не надумывать и себя лишний раз не накручивать. Ну правда, один Дима знает все наверняка.       Главное, чтоб он проснулся для начала.

***

      Олег просыпается внезапно, не желая открывать глаза и просто сидя в неудобном положении.       Ему хочется проснуться, оказаться в своей комнате с добрым Сашей рядом, обычным летом и здоровым Димой который не лежит в коме уже почти неделю.       Он боится открыть глаза и увидеть, что все это был не страшный сон, а суровая реальность.       Легче, гораздо легче надеяться, что кошмар забудется с пробуждением.       Но вот мы здесь, не так ли? Раздражающий писк приборов совсем рядом, уже заранее сообщая о ситуации в целом.       Не сон и забыть так просто не выйдет.       Олег выпрямляется медленно, глаза таки открывает, подавляя тяжелый вздох — Дим, — шепчет неразборчиво, смотря на сильно бледное лицо.       Выносить все это невозможно, особенно под тяжестью всех планов на будущее. Осталось меньше месяца до Диминого совершеннолетия, совсем немного, но… Олег просто не хочет дальше думать.       Он берет холодную руку, прижимаясь к ней щекой, желая хоть как-то успокоиться самому — Стабильное состояние, да? — усмехается разбито, ведь когда человек не просыпается и на одной ногой в могиле находится — далеко не стабильное состояние.       Хотя, может для врачей все работает по-другому, кто знает.       Всю оставшуюся ночь он рассматривает своего родного человека, иногда поглаживая, желая удостовериться что живой, дышит и в порядке.       Насколько это возможно находясь на больничный койке.

***

      Олег сам не замечает как проходят несколько дней, а больничные нюансы стали рутиной.       Он отслеживает время по приходам врача с проверкой и сосредотачивается на громких приборах, когда нужно отвлечься от мыслей.       Саша хоть и перестал паниковать, написывая каждые десять минут с вопросами, все равно позванивает несколько раз на дню, желая удостоверится во всем, отправляет Олега спать и есть, успокоится помогает и уверяет что все хорошо будет.       Как же хочется в это верить.       Но все равно на душе тревожно, интуиция не пойми что говорит и единственное что остается — как раз таки вера.       И Олег верит, всем своим сердцем, каждую секунду, каждый миг.       Он уже привычно сидит у кровати, чистит галерею от всякого мусора, краем сознания отмечая, что сейчас ранее утро. Саша должен будет позвонить через пару часов, напомнить про еду и уточнить как дела.       Олег потягивается, удивленно отмечая, что что-то изменилось, вот только не понятно, что именно. Осматривает комнату внимательно, как вдруг понимает — прибор стал чаще пищать.       Застывает на секунду, переводя неуверенный взгляд на Диму, который словно ожил внезапно.       Ресницы длинные трепыхаются слабо, носик аккуратный подёргивается от неприятно резкого больничного запаха, кривится слегка от шума, словно желая подольше поспать.       Олег испуганно подрывается, на кнопку вызова врача жмет, во все глаза смотря на постепенно просыпающегося парня, слыша только биение собственного сердца и дыша загнано.       Врач приходит на удивление быстро, сразу же улавливая происходящее, мигом выгоняя Олега и зачем-то хватая первую попавшуюся медсестру прямо в коридоре.       Олег сидит в нервном ожидании, Саше названивает, успевает даже видимые квадраты на потолке пересчитать, а врач все не выходит.       Вот вам и обычное утро.       Он переживает, даже слишком. Успевает надумать кучу «а что если», которые не всегда оптимистичные, как-то внезапно вспоминает, что в душ не ходил все эти несколько дней, выглядит не очень, одежда вся воняет из-за пары пробежек и вообще совсем не готов к встрече со своей на минуточку родственной душой.       Вот прям ни сколько.       Олег дверь отпирает тихонько, всех богов благодарит за то, что сумку у входа кинул, незаметно ее утаскивая с собой, быстро идя в сторону туалета. Хоть что-то.       Он запирается в кабинке, влажными салфетками тело протирает, сразу же надевая свежую и чистую одежду, все грязное запихивая в отдельный пакет.       Уже у выхода замечает раковину, пожимает плечами, направляясь прямо к ней, наклоняя голову под воду, моя волосы, которые спасибо такому уходу не скажут.       Эти механические действия помогают отвлечься от всей ситуации, прийти в себя и словно заряжают уверенностью.       Становится легче.       Олег себя в зеркале осматривает внимательно — Готов? — в слух спрашивает, сразу же кивая — готов.       Или сейчас или никогда.       Хватает быстро сумку, направляясь в сторону палаты, удивленно смотря на стоящего рядом с дверью врача, закатывающего глаза при виде него.       — Значит так, не шуметь, свет лишний раз не включать, вопросами не доставать, — проговаривает быстро, отходя в сторону — Если что не так — поймай кого-нибудь в коридоре.       И уходит, раздражённо махнув рукой.       Олег выдыхает, все свои силы собирает, сразу же хватаясь за ручку, открывая дверь.       Если помедлит сейчас — будет медлить и дальше.       Поэтому уверенно заходит в комнату, зажмурившись, боясь взглянуть на кровать, хоть и понимая, что врач давал наставления не для разговоров со стеной.       Он слышит ошарашенный выдох со стороны кровати и не в силах больше противится своему желанию открывает глаза.       Дима полусидит, облокотившись спиной о несколько подушек, смотря на него во все глаза, забывая моргать и видимо дышать.       — Эй, котенок, не ожидал? — Олег ближе подходит, неуверенно губы поджимает, внезапно занервничав.       Дима рукой о кровать опирается, напрягается и похоже встать пытается, но Шепс быстро попытку пересекает, подходя совсем близко и обнимает осторожно, после нетерпеливого взмаха рукой.       — Ты, как ты, — Дима потеряно бормочет ему куда-то в плечо, со всей силы вцепившись в футболку, вдыхая родной запах — Олеж, — скулит протяжно, не находя слов.       Олег нежно к себе ближе прижимает, по спине поглаживая, сам утыкаясь в темную макушку, дыша как наркоман добравшийся до новой дозы — Я здесь, солнце, здесь, — чувствует слезы, продолжая успокаивать — Здесь и никуда не уйду, слышишь, милый? Здесь.       Дима всхлипывает, немного отстраняясь, отводя глаза в сторону — Прости меня, прости, — на грани слышимости выдыхает отчаянно, заставляя сердце Олега болезненно сжаться — Я не хотел, ничего этого не хотел, не знал что так выйдет, — слезы свои полностью игнорирует, а может и не ощущает их вовсе, отдав предпочтение в пользу теплых и сильных рук, все ещё осторожно поглаживающих.       Олег шикает, на край кровати садится, худое тельце к себе ближе прижимая — Мы со всем разберемся, свет мой, не извиняйся, пожалуйста, не извиняйся, — ему больно слышать как Дима на грани истерики объяснится пытается, поэтому и просит.       — Я не хотел, — хнычет, постепенно приходя в себя и чувствуя усталость от всех эмоций — Я правда не хотел, честное при честное, — заикается зажмурившись, боясь в таких родных серых глаза увидеть огонь ненависти или отвращения.       Олег лишь головой качает, принимаясь мягко целовать бледные щеки, уголки глаз, кончик носа и наконец губы, заставляя Диму немного подрагивать от незамысловатой ласки и щекотки — Я знаю, кот, знаю, — произносит тихо, опаляя дыханием горячее ушко, не в силах сдержать улыбку.       Дима фыркает на это — Встретиться не успели, уже пристаешь, — и сам же ластиться к теплу другого тела.       — И буду приставать всегда.       Становится все равно на весь мир и тем более людей вокруг. Вот они вместе на своих законных местах, обнимаются, целуются и пожалуйста, пусть так будет всю оставшуюся жизнь — Олег думает, с радостью отмечая, как Дима перестает плакать и всхлипы утихают постепенно.       Все будет хорошо, потому что они вместе.       И этого более чем достаточно.

***

      — Ну здравствуй, кот, солнышко, лучик, свет, цветочек и… кто там еще был? — Саша отпирает дверь, с весёлой усмешкой начиная перечислять все услышанные прозвища от Олега.       Дима с довольным блеском в глазах дополняет: — Котенок и лисенок, — сразу понимая, что с Сашей они поладят.       Олег фыркает на них, кидая сумки на пол и приобнимает его за плечи — Я и больше могу, не сомневайтесь, — произносит уверено, целуя Диму в макушку.       — Знаю я, знаю, — Матвеев руками за шею обнимает, наклоняется, словно клюнуть в губы хочет, но буквально в сантиметре уклоняется, рассматривая квартиру и довольно подмигивает смеющемуся Саше.       — Представляться смысл есть? — уточняет, отбивая старшему Шепсу пять, таки целуя возмущённо охающего Олега.       Саша отрицательно мычит — Не, смысла нет, этот балбес и так всем все рассказал, — на кухню идет, крича: — Дим, тебе чай сделать? Есть хочешь? — про явную худобы не упоминает из чувства такта и понимания, что не его дело.       Олег отвечает за двоих — Будем все что дашь, — сразу утаскивая Диму смотреть квартиру, чтоб возмущаться не начал.       Они в Москву только сегодня прилетели, несколько дней проторчав в больнице, на всякий случай. Врач соизволил объяснить, что таблетки, которые выпил Дима, запрещены не просто так и не из-за большого количества побочек, а из-за наркоты, содержащейся в них.       Несколько ночей проведенных за разговорами, дни напролет вместе, никакой лжи и только мягкая любовь, что лечит любые раны.       Было решено исполнять их давний план в жизнь, пары утром и свидания вечером, чем не счастье?       — Знаешь, Олеж, — Дима начинает внезапно — Я буду скучать по нашим снам.       — Тебе меня днем мало что ли, я понять не могу, — Олег смотрит нежно как, уже официально, его парень довольно кивает на мягкую кровать и купленные Сашей пару дней назад новый подушки.       — Глупенький, мне тебя всегда мало, — Дима фыркает на него, берет за руку, пальцы переплетая, собирается к Саше идти на кухню.       Олег останавливает резко, на себя тянет, в щеку целует нежно — Люблю тебя, — сообщает доверительно.       Дима улыбается чуть смущенно — И я себя люблю, — играючи брови приподнимает, пока глаза темные об истинных чувствах рассказывают.       — Умеешь же ты испортить момент, — смеётся довольно, таки выходя из комнаты, ласково поглаживая музыкальные пальцы.       — Кот ты такой смешной, — отфыркивается и так прекрасно понимая, что Олег сам все знает — И я тебя люблю.