Мы не друзья

Глава 4. Часть 1. Ёж-одиночное животное. «В моменты счастья я лишь больше хочу собственной смерти.» ..... Они сидели на кухне и вновь сверлили друг друга взглядом. Зохан, пришедший 7 минут назад, жадно пережёвывал покупные крылышки из «KFC». Это был прекрасный шанс наладить отношения, и тот канул в пропасть. Антон тоже чувствовал напряжение, но ничего не делал, просто глядел на слегка помятую домашнюю рубаху Арсения. Зохан, заприметив опять что-то неладное, резко стукнул кулаками по обе стороны от картонной коробки и измученно выдохнул. — Вы что, любовники несостоявшиеся, блять? Я не понимаю, что за вечные нотки неловкости в моём присутствии, заебали, даже поесть нормально не могу, — хнычет Зохан и водит взглядом по приятелям. — Мы не друзья даже, — громко. Излишне гордо заявил Антон и достал из кармана собственный телефон. Ну вот, Арсений всё же услышал мнение Антона об их взаимоотношениях лично. Есть ли смысл пытаться сдружиться после стольких проёбов вообще? От мыслей Арсения отвлекло сообщение с неизвестного номера, не сложно угадать отправителя. И когда они только на ты перешли... «Пойдём ко мне.»23:45 Кивнув человеку напротив, Арсений поднялся. Антон повторил то же действие и вручил Зохану бутылку среднего по стоимости коньяка. Парень обогнал Арсения в проёме двери и повёл за собой. Тот сильно не сопротивлялся, заинтересовавшись в действиях гостя. Два громких поворота ключа, просторная прихожая, маленькая кухня и небольшая спальня с выходом в раздельные санузлы. Из-за собственной скромности Арс не решился всматриваться в дизайн, но то, что он видел, не особо впечатляло. Скорее отстранялось замкнутостью и серостью. Антон зашёл на кухню и несильно ударился об проём двери головой. Арсений не смог сдержать смешка, за что получил грозный взгляд от пострадавшего. Не успел брюнет сесть, как Шаст достал с верхней полки ещё одну бутылку, с громким стуком поставил на белоснежный стол, покрытый жидким стеклом, и начал говорить. — Её зовут Ира. Мы встречались три года, — Антон слегка улыбнулся, — В первый год всё было прекрасно, конфетно-букетный период, затем... Я больше не чувствовал ничего к ней. Не любви, не симпатии, как-будто всё исчезло в один день. Мне стало страшно, что со мной что-то не так и я попытался поговорить с ней. Случилась серьезная ссора. Я... — парень не стал продолжать мысль, но, кажется, Арсений и так догадался о чём, тот не решается сказать, — мы расстались. Я снова остался один. Винил себя во всем. Хотя только я был виноват в этом. Решил что дело в обстановке и наведался в клуб. Я перебрал и меня обокрали. К сестре идти было стыдно, поэтому меня приютил одногруппник. Он рассказал мне про слухи. Весь универ трещал об отношениях преподавателя с учеником. Эта книга не о моей жизни, Арсений. Эта книга о моём отце. — Но... Разговор прервал резкий неприятный звук когтей, царапающих дерево. Антон прикусил нижнюю губу и открыл дверь, ведущую в одну из санузлов. Из неё с высунутым языком и сбитым дыханием, бежала большая белая собака. Сначала она покрутилась вокруг хозяина, а потом, оглядев гостя, накинулась на него. — Барс, сидеть. Чау-чау (Арс не особо разбирался в породах) послушно приземлился на задние лапы и чуть придвинулся к гостю, стараясь обнюхать его штаны, но Антон присёк эту возможность внезапно появившейся на горизонте варёной колбасой. Барс перевёл внимание на объект обожания и начал подвывать. Антон опустил кусок чуть ниже, на что пёс перекатился с одной стороны на другую и прилёг. Погладив четырехлапого по лохматой макушке, хозяин перестал мучать питомца и отдал вкусняшку, перед этим оставив мимолётный поцелуй на мокром носу. Мило. Они просидели в тишине около 10 минут. Антон не хотел ничего говорить, а Арсений спрашивать. Но со временем Антону стало плохо и он громко выругался. — Бля, кажись коньяк палёный, — обеспокоенно протороторил тот и метнул взгляд сквозь собеседника. Арсений спросил в чём дело, на что получил ответ «сильная аллергия», — У меня нет лекарств, мы недавно переехали. — Ты аллергик и не носишь таблетки с собой? — Антон кивнул, а Арсений куда-то ушёл. Как оказалось чуть позже: в собственную квартиру за лекарствами. Он протянул парню пачку «цетиризина» и без предупреждения тронул холодной ладонью его лоб, тот сопроводил жест недовольным взглядом и плавно отстранил чужую ладонь от своей головы. Мужчина устало вздохнул и за руку потащил Антона в спальню. Уже у самой кровати, когда тот уже стоял спиной к мебели, Арсений надавил на юные плечи, заставляя упасть на мягкую постель. Переодеваться парню не нужно было, что упрощало задачу. Шатен укрылся почти с головой одеялом. Арсений тем временем во всю хозяйничал в доме знакомого. Он отыскал на кухне белое вафельное полотенце с замысловатыми узорами бабочек, намочил находку холодной водой из-под крана, наполнил небольшой синий тазик той же водой и закинул туда немного льда, покоившегося в дальнем углу пустого морозильника. С опрокинутой в тазик тряпкой, Арсений направился в комнату с больным Антоном. Он поставил на прикроватную тумбочку тазик и отжал до покалывающего холода в руках тряпку, которая теперь послушно держалась на лбу парня, накрывая кудрявую чёлку. Оставлять парня одного не хотелось, именно поэтому Арс придвинул из другого угла комнаты старое кресло и с интересом оглядел просторную комнату. Деревянная двуспальная кровать с высоким (явно мягким) матрасом, напротив неё шкаф купе во всю стену скрывал что-то, серые плотные шторы, висевшая на свободной стене картина дождливого Лондона в ночи и большой стеллаж с книгами. Заинтересованно хмыкнув, Арс быстро прошёлся по названиям и остановился на тонкой книжке в красной обложке. «Подчиняйся мне,» — едва разомкнув пересохшие губы, прошептал мужчина. « — Тебе нужно больше читать, если ты хочешь быть лучше этих испорченных детишек, — твердил невысокий мужчина с короткой стрижкой и пухлым телосложением, подразумевая под «испорченными детишками» одноклассников школьника. Мальчик поправил чёлку непослушных темных волос и слегка поджал пухлые губки. Из глаз ненароком потекли одинокие слёзы, из-за чего мальчик прикусил нижнюю губу и вытер солёную воду рукавом свитера с синей машинкой. Отец сопроводил этот жест недобрым взглядом и покинул небольшую комнату. Брюнет оглядел стоящую на низеньком дубовом столике стопку книжек и выбрал самую яркую. «Алые паруса» гласила обложка. Взахлёб он прочитал 30 страниц, так и не вспомнив про домашнее задание по литературе. Что привело к неприятным последствиям, ведь на следующий день после работы его папа пришёл в явно плохом настроении. С порога он вымыл руки и вскочил в комнату сына. Мальчик играл в машинки, поэтому просто помахал родителю рукой и улыбнулся. — Играешь? Анна Валерьевна сказала, что ты сегодня получил двойку по литературе, мы вчера друг друга не поняли? — тот отошёл от машинок и встал напротив отца. Ребёнок положил ладошку в ладошку, и принялся расчесывать левое запястье, — я требую ответа, сын. Слёзы вновь предательски покатились из глаз-отец сделал шаг вперёд. — Папа, я не успел прочитать ту книжку, честно-честно, я исправлю двойку и не буду так больше, — опустившись на колени, тот опустил голову в пол и сильнее принялся чесать бедное запястье. — Ты читал что-то, неси сюда эту книжку, — строго сказал отец и опустил руки на пряжку офицерского ремня, — я заберу её на время. — Но я очень хочу её доч.... ита... ть, — захлёбываясь в слезах и, путая слоги, проскулил мальчик. — Она мешает твоей учёбе, — бесстрастно поставил перед фактом мужчина и добавил, — Не ной и не мямли, ты - мужчина, так веди же ты себя достойно. Мальчик подавил громкий всхлип, уже давясь собственными слезами, и вместо этого он промычал, привлекая внимание собеседника. — Снимай штаны, — тем же равнодушным тоном произнёс отец и достал из петель брюк чёрный кожаный ремень. Самый нелюбимый ремень сына. Послушно приспустив чёрные брюки, мальчик подошёл к подоконнику и наклонился. Приглушенный звук сложенного вдвое ремня. На левую ягодицу пришёлся первый сильный удар. Неприятное покалывание. Детский всхлип. — Повторяй: я буду тщательно выполнять все домашние задания, — прокричал мужчина. Глубокий вдох. Текущие слезы вперемешку с выступающими соплями. Тихий всхлип и неровный дрожащий детский голос. Удар сильнее. — Громче, сын. — Я БУДУ ТЩАТЕЛЬНО ВЫПОЛНЯТЬ ВСЕ ДОМАШНИЕ ЗАДАНИЯ, — подавляя подступающие слёзы, (насколько это сейчас возможно) чётко произнес брюнет. Третий удар. Небольшую детскую, выполненную преимущественно в голубых тонах, заполнили звуки ещё четырех тяжёлых ударов ремнём. Всхлипы постепенно стихали, появилась неприятная икота и сухость в глазах. Кожу вокруг глаз ужасно саднило. Тихими шажочками он дошёл до просторной ванной и умылся холодной водой. Почистив зубы, мальчик проверил рюкзак и убрал игрушки в ящик. Со спрятанной под подушкой книгой он очень долго не мог уснуть. — Подчиняйся мне, — твердил в голове голос отца. На следующий день в комнате не было не игрушек, не спрятанной заранее под подушкой книги. » Арсений с неприятным скрипом сел на кресло и открыл детскую книжку. Неуверенный в своих планах он взглянул на Шаста. Тот лежал неподвижно, держась левой рукой за полотенце на лбу. Кивнув собственным мыслям, брюнет начал: — «Лонгрен, матрос «Ориона», крепкого трехсоттонного брига 1 , на котором он прослужил десять лет и к которому был привязан сильнее, чем иной сын к родной матери, должен был наконец покинуть эту службу. Это произошло так. В одно из его редких возвращений домой он не увидел, как всегда еще издали, на пороге дома свою жену Мери, всплескивающую руками, а затем бегущую навстречу до потери дыхания. Вместо нее у детской кроватки – нового предмета в маленьком доме Лонгрена – стояла взволнованная соседка,»* — начал зачитывать первую главу мужчина, улыбаясь непонятно чему. Он читал медленно с выражением, делая акцент на некоторых словах. Спустя 5 страниц Антон уснул, о чём сообщило упавшее на край кровати полотенце. Арсений поднял ткань и, обновив её температуру, вновь опустил ту на лоб парня. Потрогав шею спящего, тот заметил небольшой спад жара и довольно ухмыльнулся. Он положил книгу на место, выключил в комнате свет, прибрался на кухне, вернул на кухню тазик с полотенцем и оставил Шаста одного в квартире. Барса трогать не хотелось, так как тот мог залаять. Поэтому мужчина просто бесшумно вышел из чужого дома и направился к двери напротив. Зохан сидел на кухне и смотрел что-то в ноутбуке. Увидев друга, он приветливо улыбнулся и придвинул стакан крепкого чёрного чая. — Да чтобы я ещё пытался с кем-то подружиться, — устало выдохнул Арсений и отпил немного предложенного напитка. Антон на это лишь рассмеялся и, похлопав по плечу страдающего, сказал: «Ты сам себе эту путёвку выписал, удачи, братан.» Козёл. Умеет же поддержать. В морду бы ему ещё плюнуть за такую поддержку. — Может согласишься на съемки? Арсений посмотрел на него, как на идиота. Хотя сейчас он точно не сомневался в умственных способностях друга. — Не смотри на меня так. Ты же сам сказал, что хочешь найти новых друзей. Чем не вариант, вы же каждый лень на площадке сталкиваться будете. Тут либо сдружитесь, либо рожи друг другу набьёте. Ну, это же лучше, чем ничего. Хоть и фигню несёт, но совет правда дельный. Вот только не был мужчина уверен, что его одобрят на главную роль. — Я думаю, что Карина в этот раз тоже приложит свои коготочки к моей карьере, — даже больше рассуждая, чем отвечая, произносит Арсений. — Не до этого ей: она выходит замуж, братан, — довольно ухмыляется Зохан и отвлекается от ноутбука. Сейчас есть высокий шанс, что мужчина согласится на роль, ну же. Нет. Баран. Упёртый баран. Да чтобы ты мизинцем об угол ударился, чертов ты, Арсений Сергеевич. Сроки горят, а он как восьмиклассница ломается. Идиот, ей богу. Таких ещё поискать надо. Под проклятья бодрствующего друга, брюнет ушёл в спальню. Вот только мысли его не покидали и проснулся он в крайне плохом настроении. Трель старенького будильника раздражала как никогда. С обречённым вздохом Арсений встал с кровати и направился несмешными шагами на кухню. Зохан был дома. Удивительно. — Ты тут прописался что ли? — оскалился Арс и поставил чайник на электрическую плиту. Антон лишь недовольно фыркнул на замечание и продолжил есть горькую шоколадку со сладким кофе. Арсений опустился на соседний стул и лениво потянулся. — Сегодня у меня выходной, пойдём куда-нибудь? — ещё хриплым голосом проговорил брюнет. — Тебе надо девушку найти, Арс, негоже с мужиками свой выходной проводить, — с некой усмешкой подметил Антон. — Окей, давай так. Мы пойдём на выставку сегодня днём, там по-любому будет много красивых женщин. А вечером с Серым пойдём в караоке. ..... Конец 1 части 4 главы. Глава 4. Часть 2. Ёж-одиночное животное. «Стань причиной, по которой я не уйду.» ..... « Антон сидел на кухне, похлёбывая из глубокой миски рыбный бульон с большой плавающей там луковицей. Влад должен был прийти с минуты на минуту. Хотелось порадовать его чем-то взамен на помощь, поэтому сейчас в духовке румянились свежеиспеченные рогалики с сыром. От поглощения насыщенного бульона Антона отвлёк стук в дверь. Парень босыми ногами добежал до железной двери и оттянул щеколду вправо. От домашнего вида собственного парня Влад ненароком расплылся в улыбке и потянулся за лёгким поцелуем. Поставив коричневую сумку из кожи на пол, мужчина оставил ещё один поцелуй между бровей возлюбленного и снял ботинки. — Чем это таким подгорелым пахнет? — спросил он. » Предпоследний день октября вышел не таким грустным, как бы мне хотелось. Я уже привык к грустной осени. Есть в этом что-то особенное и завораживающее. Мрачные облака, повисшие в небе. Освежающий ветер обдувает тонкую ткань серой кофты с массивным золотым замком со всех сторон. Опавшая на сырую землю листва. И дождь. Комфорт. Я чувствую себя комфортно в это время года. Всё кажется таким правильным... Спокойным... Красивым. Никогда не думал о подобном до сегодняшнего момента, но, скорее всего, любовь пришла бы ко мне осенью. Я влюбился бы осенью, когда снег ещё не опадает на почву, а листья развеваются по прохладному ветру. Я бы полюбил, если бы не злые шутки свыше. С нашим выходом из дома выпали первые белоснежные хлопья с неба. Протянув ладонь из-под крыши подъезда, я поморщился. Снежинка быстро растворилась на тёплой ладони и оставила мокрый след на «линии судьбы». Серёжа на выставку не успевал, но пообещал подтянуться ближе к пиру. Сегодня он, кажется, брал повторное интервью у Антона. Да, по утру был интерес, связанный со здоровьем парня, но после звонка Серёжи волнение отпустило: как-никак они были вместе. Переживать было не за кого. И это грустно. Зохан высматривал нужный номер машины, а я в первый раз подумал о том, что стоило бы уже приобрести автомобиль. До этого данная покупка без наличия семьи казалась пустой тратой денежных средств. Но сейчас... может стоит смириться с собственным одиночеством и жить в свою пользу? Неоднозначно хмыкнув, я последовал за Антоном и до конца застегнул флисовую кофту. Траты на проезд скоро начнут превышать допустимый порог, что не особо радует. Сегодня меня вряд ли что-либо порадует. Выставка проходила на окраине. Дорога до пункта назначения заняла целый час. Я даже успел вздремнуть и приблизительно подсчитать сумму за такси. 1000 рублей, как минимум. Почти 3 бутылки водки. Неэкономно, однако. В конечном итоге, очутились мы в роскошном зале с кучей поворотов и ветвлений. Вот так и плати две пятьсот за творческий лабиринт. И людей никаких не надо: лишь бы выбраться, дай бог. Картины у входа кажутся мне слишком весёлыми и непонятными из-за чего разглядывать их желания нет. Всего у входа весело четыре картины в стиле фовизма, две по разные стороны от меня. Дальше располагается подавляющее большинство пейзажей: мрачный Питер, загруженный Шанхай, лучистое небо, яркий закат и старый дуб в грозу. Эти картины будто отличались наличием чувств: даже в мутных облаках проявлялись белёсые проблески, озаряющие почву. На следующем повороте нас встретили портреты. — Это автопортрет самого художника. Красивый, не так ли? — спросил Антон, делая шаг к следующей картине. Я попытался вглядеться в черты лица мужчины. Блондин. Ему около 40 (судя по явным морщинам). Брови сведены и явно уложены. Губы тонкие, как нить, а нос большой и вытянутый. Трехдневная щетина придавала мужественности, а родинки рассыпались по всему лицу, уходя куда-то под белый ворот официальной рубашки. Он красив, но есть в нём что-то отталкивающе...пугающее? Он выглядит слишком агрессивным даже для простого портрета. Так и оставив вопрос друга без ответа, я лишь пожал плечами и мельком взглянул на другие портреты. Это будто случайные встречные с улицы (возможный вариант). Их лица нарисованы нечётко. Я остро ощущаю нехватку чувств к человеку на картине со стороны автора. Однако, последняя картина меня зацепила. Как минимум потому что на ней запечатлена моя бывшая девушка. Губы весьма дрогнули от неожиданности и данную работу адекватно я оценить не мог. Зохан прошёлся взглядом по холсту сверху вниз и ухмыльнулся. — Кажется, что я уже упомянул о замужестве кареглазки? — я не понял к чему ведёт приятель, поэтому, встретившись со мной взглядом, он продолжил, — Ты на выставке Ноа Брайна, жениха Карины Смирновой. Ну, пиздец. Что я ещё сказать могу? Карина не изменилась, только если нос уменьшила вроде. Теперь совсем как кукла выглядит. По-прежнему пухлые от природы губы, кофейные карие и пустые глаза, подкрашенное каре и редкие веснушки по всему лицу. Когда-то я выцеловывал эти губы с любовью. Как давно это было... никогда? В её фантазиях? Ну и тварь же я. Что же, не лучшим вариантом было начинать отношения без чувств ради собственной выгоды. Может я и поступил с ней по-скотски, но теперь же я в панцире, а не она, не так ли? Вот, замуж даже собирается. Чем не сказка? Тем временем поворот с портретами подошло к концу и начался следующий. А тут у нас...цветы. Не назову себя любителем подобных трудов, но одна привлекла меня особо сильно. Небольшой букет из свежих ромашек в прозрачной высокой вазе-стакане. Именно этот букет преподаватель подарил Антону, когда предложил парню встречаться. Конечно, фон значительно отличался от квартиры главного героя: на картине комната выглядела дороже и отстранённее. Миновав предпоследний поворот, мы зашли в последнюю небольшую комнатку, где рисунки были везде: на стенах, полу, потолке. Как он туда залез только. Не смотря на узкие проёмы, всё же потолки здесь достаточно высокие. Сверху лучистое небо, впереди солёное море с захламленным берегом, справа березовая роща с упавшими в некоторых местах деревьями, слева дождливый Питер, а под ногами сырая трава и опавшая листва. Это заставляло возвращаться в прошлое и вновь проживать тот слегка неловкий, но зато настоящий момент. « — я обещаю помочь вам всеми силами, даже закопав самого себя, вы не против? » Думаю, что выпивка будет самым подходящим вариантом завершения выходного. Тяжело вздохнув, я за локоть повёл к выходу Зохана. Но у самой входной двери друг остановил меня и увёл в центр самого крупного зала, где уже столпилась уйма народа. На сцене стоял сам художник (и от автопортрета он сильно не отличался). Чувствовалось в нём наличие стержня и мужественности. По правый бок от мужчины стояла молодая женщина 32 лет. Смирнова Карина Алексеевна. А вот она уже не выглядела такой элегантной и красивой, как ранее. Теперь на её округлившемся лице виднелись неявные морщины, а сама она явно поправилась на приличный десяток килограмм. Думаю, что сейчас разница между нами в 4 года заметна. Ещё несколько лет назад её можно было бы мне в дочки записать. Вот что делает замужество с людьми. Чёрт, если это правда так, то я бы не торопился связывать себя с кем-либо. По завершению пламенной речи они спустились по ступенькам со сцены и направились к Зохану. Даже походка у этого мужика львиная, да что с ним не так-то? Карина шла робко, даже поймав на себе мой взгляд, она просто опустила глаза и схватила за локоть супруга. Чудеса какие. Обменявшись крепкими рукопожатиями, Антон и Ноа (так его вроде звали) распылились в улыбке. Знакомство состоялось менее неловким, чем я себе представлял. Языковой барьер всё же присутствовал, но собеседник из этого мужчины явно прекрасный. Карина молчала, попивая из бокала игристое, что было совсем не похоже на даму. Лишь по завершения нашего разговора с её супругом, она улыбнулась мне и поставила бокал на высокий белый столик. В связи с новым знакомым, Ноа предложил приличную скидку на любую картину. Отказаться от этого я, конечно, не смог. — Что насчёт ромашек в вазе? — с некой неловкостью спросил я. — Простите, я не очень «good» знаю русский язык. Можете вы указать на картину? — с затруднением и запинкой произнёс иностранец и улыбнулся во все 32 зуба. Карина видимо поняла про сто идёт речь и, приподнявшись на цыпочки, шепнула на ухо жениху что-то. Тот послушно кивнул и скрылся за поворотом. — Прекрасно выглядишь, — соврал я, пытаясь хоть как-то начать разговор. Карина долго проходилась по мне оценивающим взглядом и в конце концов сделала шаг вперёд. — Попов, я простила тебя. Живи как хочешь, но больше не появляйся в моей жизни, ни-ког-да, — выделила по слогам последнее слово женщина и улыбнулась Зохану. Антон лишь ухмыльнулся и посмотрел в сторону выхода. — Я уже ни-ког-да не вернусь к желанной жизни, пряничек, — в моих словах была издевка, но давняя знакомая приняла это больше за комплимент. Она протянула руку вновь к бокалу и тогда я заметил синяк, скрытый под длинным рукавом синего облегающего платья. Что это такое? Случайность же надеюсь? Спустя несколько минут к нам вернулся Ноа с необходимой работой в руках. Он протянул мне холст, написал на бумажке что-то и вслед протянул её за картиной. — Звоните если что, друзья моей невесты-мом друзья, — ободряюще заявил мужчина и приобнял спутницу. Одолжив ручку, я написал на обратной стороне листка пару строк и, пока Ноа упаковывал работу, незаметно передал его Карине. Женщина сопротивляться не стала: приняла сомкнутый листок и спрятала в декольте. ..... Вечер того же дня, 19:48. — Он тебя бьёт? — с порога спросил я. Карина вжалась в кресло и отвела взгляд на столешницу кафе недалеко от дома её родителей. — Давай выйдем на улицу, — услышал я в ответ. Ну а почему бы и нет? Счёт брать не нужно мы только пришли, а разговор серьёзный. Карина встала и вышла на улице, мне оставалось лишь последовать за ней. — Зачем тебе это? — Чувствую вину перед тобой, — честно признался я и спрятал руки в карманы чёрных свободных брюк. Времени переодеться не было, поэтому я до сих пор расхаживал в деловом костюме и синей рубашке. Сверху, конечно, красовалась не в тему флисовая кофта, но в такую погоду она спасало мало. Скорее, это просто нелепо выглядело. — После нашего расставания я настроила отца против тебя и захотела испортить тебе жизнь, чтобы ты почувствовал всё то, что чувствовала я, когда ты меня бросил. Так прошло несколько лет, а со мной всё никто не знакомился. Может со мной что-то не так? Почему меня никто не любит? Отцу это надоело и он выдал меня заму по расчёту. Арс, он чуть ли не изнасиловал меня на первом свидании. Он просто самовлюбленный нарцисс, только о себе и думает. Потом он запретил мне работать, дабы какой он мужик, когда его женщина зарабатывает больше него. Отец его поддержал. На деньги отца он купил большой дом и машину. Сказал, что после этого мы начнём всё сначала вместе. Он запер от ревности меня дома, Ноа боялся что я уйду к кому-то, брошу его. Я схожу с ума в четырех стенах, Господи, — выругалась Карина, села на ступеньку около входа в кафе и закурила сигарету. — Думаю не стоит объяснять причину побоев. Я устала так жить. Помоги мне, а? — будничным тоном вымолвила темноволосая и посмотрела мне в глаза. Насколько же опасно будет помогать ей? Но с другой стороны, я больше не буду чувствовать себя так херово. — Забронируй номер в отеле около аэропорта на завтрашнюю ночь и скажи Ноа, что я должна туда прийти. Не ищи меня и не звони на мой номер, я сейчас напишу тебе телефон моего друга. Только ему, только одно сообщение в телеграмме. Ни слова лишнего, — неспеша проговорила Карина и положила мне в карман задних брюк записку, — Не подведи меня хотя бы в этот раз, Попов. Я нуждаюсь в твоей помощи. Пиздец. В какую аферу я опять ввязывался? ..... Конец 4 главы 2 части. ..... Конец 4 главы.