#LOVEGAME

Тэхен никогда не думал, что жизнь так резко повернется к нему задницей. Не то чтобы он верил в судьбу, удачу, белые полосы — нет, это все чушь собачья. Либо все идет хорошо, либо — мегахуево и до слез, не иначе — этому его научил отец. Мегахуево и до слез у него никогда раньше не было… но он определено проебался, и это, возможно, немножечко обидно. Когда он жил в Тэгу, жизнь казалась малиной, без преувеличений. С родителями у него очень хорошие отношения. Отец чуть ли не лучший друг Тэхена. «Чуть ли не», потому что в арсенале младшего Кима имеется дружок Мин Юнги, с которым они выросли вместе. И Тэхен даже не знает, чей лучший друг Юнги — его или отца, с которым он пьет холодное пиво по вечерам и смотрит футбол по телевизору каждую пятницу. Как выяснили отец и Юнги: крутой футбольный матч крутят по телику лишь по пятницам, а в остальные дни какие-то тренировки дебилов неизвестных показывают. В такие моменты Тэхен тихо уходит к матери, ибо он, бестолочь, не носит футболку Роналду и не рвет задницу за Португалию, и они вместе вяжут бабушке разные кардиганы: с цветочками, бабочками, птичками и всякой всячиной. Мать Тэхена дала прекрасное воспитание сыну, ни в чем не отказывала, но и не избаловала. Та всегда его из передряг вытягивала, помогала с домашкой, а когда тот не успевал, писала конспекты вместо него. Лучшая одним словом. После сдачи экзаменов, которые буквально через месяц, Тэхен должен был решить, куда поступать. С Юнги они давно метили в столицу, родители обоих же хотели, чтобы те оставались в Тэгу. Родители Тэхена хоть и хотели, чтобы сын получил лучшее образование, но отпускать его в абсолютно чужой город вовсе не желали. Юнги же бездарь, хоть в деревне, хоть в городе, поэтому если выбирать, то лучше уж оставаться в Тэгу, так от него пользы куда больше. Однако оба друга понимали, что в их дыре особо не продвинешься. Точнее понимал это Тэхен, а его друг-раздолбай просто хотел попробовать на вкус взрослую жизнь в мегаполисе. Да и в любом случае, они бы не смогли существовать друг без друга порознь, сколько бы Юнги ни рвал задницу, отрицая это. Поэтому либо они вместе остаются в Богом забытой дыре, либо же едут прилежно учиться. Выслушав мнения и отца, и матери, которые в один голос сказали, что они поддержат любое его решение, главное, чтобы он был в безопасности и достиг своей цели, Тэхен решился. Уговаривать родителей Юнги даже не пришлось, если идеальный сын соседей, который каким-то чудом дружит с их сыном, решил уехать, то грех оставлять Юнги один на один с их районом. Любит он драки устраивать, девчонок задирать, да и от нечего делать портить кому-то жизнь. Поэтому если его личный блокатор бед уедет, то чуть ли не все население Тэгу последует за Тэхеном. Проблема лишь в том, что Тэхен-то умный, а Юнги, как упоминалось, бездарь с минусовой скоростью работы мозга. Сеульский национальный университет с распростертыми объятиями встретит Тэхена, Юнги же нужно, наверное, либо стать абсолютным верующим, либо же продать душу дьяволу, иначе сдать предстоящие экзамены с нулевыми знаниями на высокий балл — невозможно. Так и вышло. Тэхен сдал все экзамены на максимальные баллы и отправил заявку на поступление в университет в тот же день, когда получил результаты. Конечно же, его приняли, причем с ним так тепло говорили по телефону, что Тэхен уже не знал, кто за него больше радуется: родители, которые от гордости наделали миллион фоток с ним и разослали этот позор чуть ли не всему миру, или умные дядьки и тетеньки из университета, из-за чьих поздравлений он чуть не оглох. Юнги же ушел в запой. Очевидно, он не сдал. В этот момент тяжесть ответственности вдавила его чуть ли не под плинтус. Он никогда не завидовал Тэхену и вряд ли будет, но он понимал, что его дохрена преданный лучший друг не поедет без него никуда, поэтому пришлось дать тому сильный пинок под зад и обещать постараться на пересдаче. — Я никуда не поеду без тебя, можешь ударить еще раз, мне плевать, — хмуро отозвался Тэхен, упрямо уставившись на измотанного Юнги. Его бледная кожа стала прозрачной, белки темных глаз покраснели, а под ними залегли глубокие темные тени. Месячная зубрежка без сна и еды давала о себе знать. — Какой же ты, блять, баран, Тэхен, — вечно ровный тихий голос сорвался на рык. Юнги схватил его за ворот белоснежной рубашки и приблизился своим бледным лицом к его, на несколько секунд упрямо сжав бескровные губы в полоску. Думает, как бы правильно выразиться, чтобы ненароком не ляпнуть лишнего и гадкого — старая привычка, распространяющаяся только на Тэхена. — Не нужно лишать себя мечты только из-за меня, ты же из кожи вон лез, чтобы поступить туда, давно, причем! А я просто присоединюсь чуть позже. — Я повторять не стану, — угрюмо отозвался Тэхен, что вызвало вспышку гнева у Юнги. Он резко замахивается и бьет кулаком по чужой скуле. Тэхен, будто ожидая этой реакции, даже не двинулся с места, не изменился в лице, что раздражало Юнги сильнее. — Идиот ты ублюдский, зачем терять время из-за уебка, который ебланил все двенадцать лет в школе? Совсем крыша поехала? Пиздуй в Сеул и живи тихо, блять. — Я помогу тебе пересдать все экзамены и мы вместе поедем, и никак иначе, — твердо отвечает Тэхен, хотя саднящая боль скулы не позволяла в полной мере выговорить буквы. — Да почему?! — Потому что мы друзья, мать твою! Моя мечта не будет иметь смысла, если рядом не будет тебя, чертов эгоист, — поднимает голос Тэхен, хватая его за ворот футболки. — Ты, блять, ради моей мечты пахал, как проклятый, весь месяц, и теперь отправляешь меня одного в Сеул? Это даже звучит абсурдно! — хватка Юнги ослабляется на его воротнике, он непроизвольно отшатывается и едва сдерживается, чтобы не поморщиться. — Это неправильно, — тихо отвечает Юнги после недолгого молчания. Кажется, в повисшей паузе он успел сообразить и понять многое, на что Тэхен лишь усмехается. — Слишком поздно моралистом заделался, придурок, — мягко говорит Тэхен и отталкивается от стены, к которой его припечатали несколько минут назад. Он медленно шагает к оцепеневшему Юнги, тупо смотрящему в какую-то точку перед собой, и закидывает одну руку на бледную шею друга, а другой взъерошивает мятные сухие волосы. — Не выеживайся, иди проспись, я подготовлю тебе учебники, завтра начнем готовиться. Пересдача была запланирована на середину октября, сейчас же середина жаркого июля. У них достаточно времени на учебу, драки, пьянки и лень Юнги. Тэхен почти уверен, что уже через день Юнги устанет и будет ныть о том, чтобы все бросить и сбежать в психиатрический диспансер, а потом вовсе напьется и обвинит во всем Тэхена, но этот круг сомкнется на пункте «сдать экзамены на отлично, даже мертвым». Месяц за месяцем, истерика за истерикой, выгорание за выгоранием, а до пересдачи считанные недели. Тэхен, кажется, поседел за эти несколько месяцев и за себя, и за Юнги. Пока он рвал метал, портил тетради своими слезами, орал во весь голос, что ничего не сдаст, Тэхен стабильно три раза на дню молился, чтобы изгнать беса из тела друга, иначе тут даже диспансер не помог бы. В первую очередь Юнги злился на себя, потому что его нулевые знания даже со знаниями пятилетнего ребенка не сравнятся никак, он порядком отстал в своем развитии. Однако спустя какое-то время выяснилось, что у него есть способности к химии. И нет, это не заученная наизусть формула героина, а на раз-два решенные задачи. Тэхен недоверчиво смотрел, как его некогда тупорылый лучший друг за долю секунды секунды составляет уравнения, и с нескрываемой завистью жадно всматривался в тетрадь, где неряшливым почерком один за другим вырисовывались решения задач. И этот друг раньше серу кислородом считал. А через полмесяца после открытия нового таланта, Юнги решил пойти в естественно-научный, ибо Тэхен был категорически против его идеи поступать в медицинский: люди впадали бы в кому до того, как Юнги прикоснулся к ним. И вот заветное пятнадцатое октября. Спокойный, как удав, Юнги — что удивило Тэхена — повторял свои записи, параллельно жуя бутерброд, заботливо сделанный Тэхеном. За все эти месяцы Тэхен стал ему буквально матерью, хотя сам Тэхен ощущал себя так, будто он стал помощником ребенка-инвалида. — Ну все, я попиздошил. Если не вернусь, значит ищи на кладбище, где моя бабка похоронена, я рядом с ней буду, — громко оповестил Юнги и сел на одно колено, чтобы завязать шнурки потрепанных конверсов. — Навещать ее будешь? — поинтересовался Тэхен, высунув голову из дверного проема кухни. — Не, саван и землю делить будем, — неспешно ответил Юнги, наконец завязав шнурки. Тэхен на это лишь закатывает глаза и подходит к нему, по привычке треплет сухие, выцветшие волосы, а Юнги по привычке кукурузит недовольное возмущенное лицо, но никогда не сопротивляется. — Покажи им, что ты ночью с Менделеевым спал. — Да хоть с Наполеоном, — усмехнулся Юнги и сделал шаг назад. — Ну, я пошел, — он тыльной стороной руки помахал Тэхену и вышел из его дома. После каждого экзамена Юнги возвращался — что уже хорошо — и сразу же заваливался спать. Обычно он был молчалив, а лицо настолько постное, что оставалось лишь молиться на успешную сдачу экзаменов, потому что Тэхен уже потратил огромное количество времени, хотя сам настоял на своей помощи лучшему другу, но сидеть без дела еще несколько недель — пытка. Бог все-таки оказался на их стороне. Юнги сдал и даже перешел порог.

***

Сеул встретил их дождями и сыростью. Юнги сразу же угробил свои белые новенькие кроссовки, как только вылез из душного поезда. И если Тэхен был одет по-осеннему: шапка, шарф, теплая куртка и ботинки, то Юнги походу спутал Сеул с Арабскими Эмиратами, потому что ни один здравомыслящий человек в конце октября не выйдет в легкой кожанке, под которой болталась растянутая белая футболка. Тэхену пришлось раздраженно впихнуть ему свой вязаный шарф. Озираясь по сторонам, как обезьяны в зоопарке, они даже не заметили, как добрались до главного здания. Заполнив целую кучу документов, из-за чего все вышестоящие дядьки и тетки услышали такое разнообразие мата от Юнги, что уже даже Тэхену было не жаль их. — Мин Юнги-щи, ваш корпус в общежитии В6, а ваш, Тэхен-щи, — С2, — пока Юнги возмущался из-за того, что его единственного назвали по фамилии, Тэхен перевел хмурый взгляд на тетку, которая говорила с ним по телефону летом. — И как далеко эти два корпуса? — Корпус С2 находится на третьем этаже, в западном крыле, а В6 — на первом, соответственно, восточном крыле, — улыбчиво ответила женщина. — Че? — ошарашенно выдал Юнги, посмотрев с угрозой на напуганную женщину. Та будто наткнулась на дикарей из первобытных племен. — Почему бы нам с Тэхеном не быть в одной комнате? — Из-за разных факультетов вы будете учиться в разных корпусах, жить тоже, чтобы далеко не бегать, — терпеливо объяснил мужик, на которого до этого орал Юнги. — А че не в разных вселенных? Мы же так ахуеть сильно будем мешать им читать книжки, — закатил глаза Юнги и плюхнулся задом на стол заведующего. Он поймал острый взгляд Тэхена, в котором плескалось ангельское терпение. — Хорошо, тогда дайте мне ключ от комнаты, я бы хотел отдохнуть, — спокойным и предельно ровным тоном попросил Тэхен, на что Юнги подавился воздухом. — Против системы мы не пойдем, но мы же будем видеться, правильно? — Мог бы просто сказать, что у тебя мозг уже плавится из-за меня, придурок, — хмыкнул Юнги и жестом руки попросил свой ключ. Когда они с золотистыми ключ-картами стояли за дверью, молящихся и крестящихся заведующих, они молча посмотрели на номера комнат друг у друга. — Сто шесть и сто девять — нам парные комнаты дали, хоть какая-то польза от них, — довольно произнес Юнги и последовал за Тэхеном, молча идущему к лестницам. Вокруг ни души, время близилось к одиннадцати часам вечера. Завтра понедельник, кажется, студенты набирались сил к предстоящей тяжелой неделе. — Надеюсь, тут есть склад с алкашкой, иначе я бросаю все и возвращаюсь в Тэгу, — серьезным тоном сказал Юнги, когда они добрались до главных лестниц. — Ну что ж, надеюсь твой сосед какой-нибудь зубрила-неудачник, тихая, как мышь. Это чтобы ты понял каково это быть мной, — поморщился Юнги, вспоминая темную фигуру друга вечно сгорбленную над учебниками. Тэхен тихо посмеялся, показал ему средний палец и они разошлись: Юнги спустился вниз, а Тэхен — поднялся. Тэхен остановился возле двери с номером сто девять и внимательно посмотрел на черную надпись, напечатанную курсивом под золотистыми цифрами комнаты. Помимо его имени, было еще одно. Чон Чонгук. Не то чтобы он судил людей по именам, но у него явно плохое предчувствие. Он прикладывает ключ-карту к панели управления и дверь с характерным пиликанием открывается. Тэхен дергает ручку. — Я твою мать в рот ебал, тупая шлюха. Тэхен застывает с приоткрытым от шока ртом. В комнате горела светодиодная лента, что была приклеена к потолку, придавая комнате синий приглушенный свет. Два письменных стола были завалены кипами бумаг, остатками бутербродов и многочисленными жестяными банками из-под энергетиков. На полу валялись коробки от пицц, скомканные футболки и разноцветные носки без пар. В одном углу были две неаккуратные башни из книг, которые держались на божьем слове, в другом — Тэхен заметил нижнее белье, а на люстре висело махровое белое полотенце. Зато беспорядок обошел кровать Тэхена, за что тот премного благодарен. Прямо напротив него, в нескольких шагах, у окна, сидел парень, агрессивно тыкающий какие-то клавиши клавиатуры и судорожно щелкающий мышкой. Его взъерошенные блондинистые волосы были обрамлены ободком больших наушников — это единственное, что смог разглядеть Тэхен. — Лежать плюс сосать, сучка, — доносится до него чуть низкий, но донельзя довольный голос парня. Походу он даже не услышал, что дверь открылась. Пока он что-то тихо говорил друзьям по микрофону, Тэхен пришел в себя и решил все-таки закрыть дверь, которая захлопнулась с довольно громким писком. По крайней мере блондин это услышал и крутанулся на своем кресле в сторону двери, уставившись на Тэхена вопросительным взглядом. — Э… я Тэхен, судя по всему твой сосед по комнате, — обреченно выдохнул Тэхен с явно натянутой улыбкой. Блондин, наклонив голову вбок, прошелся оценочным взглядом по его фигуре и небольшому красному чемодану в руках. — А? — лишь издал он, сняв наушники. Тэхен поморщился и мысленно посчитал до трех. Он уже раздражен до предела. Мало того, что комната грязная и выглядит как дешевый клуб из-за этого треклятого синего света, так еще и сосед конченый какой-то. — Я не расслышал тебя, — добавил он, и Тэхен даже уловил нотку вины, но он скинул это на игры фантазии, потому что вряд ли человек, орущий на весь корпус оскорбления, почувствует вину. — Я Чонгук, первый курс факультета математики и информационных технологий, — Тэхену либо кажется, либо голос этого Чонгука звучит как будто в замедленной версии. Когда он вот так вот нормально говорит, его голос едва услышишь, а еще он слишком сильно растягивает гласные, из-за чего речь выходит полумертвой. — Я Тэхен, — еще раз повторяет Тэхен не без раздражения. — С того же факультета, — Чонгук смотрит на него пару секунд, кивает и крутится обратно к компьютеру, надев наушники. — Да мой сосед объявился, забей, — протяжно говорит он кому-то и начинает снова щелкать мышкой. Тэхен тупо промаргивается и тащит за собой чемодан к своей кровати. Когда он ехал сюда, надеялся, что его харизма поможет ему завести друзей, ну или как минимум поладить с соседом, но он умывает руки. Если в этом университете все такие фрики, то ему и Юнги хватит. Тэхен молча вытаскивает одежду из чемодана и аккуратно складывает ее в стопку на своей кровати. Он, переступая через бумажки, коробки еды и бутылки с жестяными банками на полу, проходит прямо к небольшому шкафу. Открыв дверцу, он сразу же ловит лицом кожаную сумку, что упала с верхней полки. Он раздраженно шипит, бросив гневный взгляд на взвинченного Чонгука. Он играет так, будто в комнате помимо него никого нет. Мало того, что Тэхен буквально нихуя не видит, так этот еще со своими разбросанными шмотками. Тэхен снова вздыхает и снова поворачивается к шкафу. На всех полках одежда скомкана, как исписанный черновик, который комком полетит в мусорное ведро. У Тэхена уже глаз дергается. Каждая полка шкафа забита одеждой, которая скомкана воедино. Например, футболка с носками и ремнями или джинсы с классическим пиджаком на верхней полке. Хорошо, что этот ирод не додумался впихнуть к этому кошмару обувь. Тэхен замечает на последней полке несколько пар массивных кроссовок, которые, конечно же, валяются по одной штуке вместе с высокими ботинками. У некоторой обуви и вовсе пары нет. Тэхен хочет рвать волосы на голове. И себе, и ему. Если учитывать то, что в комнате темно, а Тэхен уже умудрился обнаружить столько мусора и беспорядка… он боится, что будет, если включить свет. Тэхен с мученическим стоном идет в сторону Чонгука, а оказавшись рядом с ним, он невольно засматривается. Яркий свет от экрана компьютера освещал его точеные черты лица, фарфоровую кожу, а карие глаза, под которыми залегли темные тени, горели золотом. Обычно Тэхену не нравились отросшие корни, он даже Юнги заставлял вовремя подкрашиваться, потому что считал это чем-то неухоженным и некрасивым, но у Чонгука они так гармонично смотрелись с его блондом, что даже придраться не к чему было. Определено его сосед хорош собой. — Чонгук, — зовет его Тэхен и пальцем тычет в его плечо. Чонгук переводит на него взгляд не сразу, бубнит что-то под нос, и после того, как на экране появляется кричащая яркая надпись «game over», он удосуживается снять наушники и взглянуть на немного подзаебавшегося Тэхена. — Что мне делать с твоей… одеждой? — язык не поворачивался назвать эти тряпки одеждой, даже если они стоят больше, чем хата Тэхена в Тэгу. Чонгук переводит незаинтересованный взгляд на шкаф со своим хламом, думает пару секунд и снова смотрит на Тэхена своими большущими красными от напряжения глазами. — Кинь все на мою кровать, чтобы я не забыл сложить все потом, — неспешно отвечает он, протягивая гласные. Тэхен скептически приподнимает левую бровь, но ничего не говорит, лишь кивает и отходит. Мама приучила его к тому, что если в предложении фигурирует паразитическое «потом», то это равносильно слову «никогда», но он не думает, что Чонгук проигнорирует кучу, занимающую всю его незастеленную кровать, поэтому ему стоит верить. Наверное. Тэхен под отборный мат, льющийся изо рта Чонгука, аккуратно сложил одежду по цветовой гамме. Разобрал свою уходовую косметику, застелил постель свежим бельем, принял душ, собрал сумку и плюхнулся на кровать. Спина ныла от усталости, а от удобства кровати веки с каждой секундой становились все тяжелее и тяжелее. Даже шипение и ругательства этого ненормального Чонгука ушли на второй план. Тэхен искренне не знает, как этого оболтуса взяли в такой престижный университет. Он, конечно, не знает, на что Чонгук способен, но по бардаку, его игровой одержимости и замедленной реакции — Тэхен сделал вывод, что учебой он явно не заинтересован. Благо в общении он не кажется буйным, да и выглядит довольно спокойным, если опять же не учитывать его мат. В любом случае, его успеваемость, характер и тому подобное Тэхена не касается. Наверное.

***

Чонгук хуже, чем думал Тэхен. Тэхена вообще очень трудно вывести из равновесия, иначе бы он давно чокнулся с Юнги и отцом, да и он не из раздражительных, напротив, он ко всему относится с равнодушием. Почти ко всему. Ничто особо не вынуждало его показать какую-либо эмоцию на лице, у него всегда было одно и то же выражение, явно кричащее «мне неинтересно, отъебись» в любых ситуациях. Сейчас вынудило. Дело в том, что Тэхен ненавидит беспорядок и грязь, как уже упоминалось. Наверное, лишь из-за этого он готов перегрызть глотки людям. Если вчера вечером он особо не разозлился на фоне усталости (не учитываем то, что он с момента увиденного срача, начал считать Чонгука конченым, а не с того, когда Чонгук встретил его матом), то сейчас он готов выкинуть мирно спящего соседа в окно. Его мать была права, тысячу раз права. Если человек говорит «потом», то это, вашу налево, значит «никогда». Эта пародия на человека, блять, спит в том хламе, что Тэхен переложил на его кровать. Да он в качестве подушки использовал ту сумку, которая упала на лицо Тэхена, а сама подушка валяется на полу у открытой дверцы шкафа. После увиденного сон как рукой сняло. Будильник все еще орет, но Тэхен уже не слышит. Кровать Чонгука находится справа от его, напротив того злополучного шкафа. Буквально вся кровать Чонгука вместе с ним — мусор, от которого у него дергаются оба глаза одновременно. — Блять, заткни свою дуделку, заебал, — охрипшим спросонья голосом заворчал Чонгук и натянул одеяло чуть ли не до макушки, на которую посыпались носки. Тэхен с горящими от злости глазами, не глядя на телефон, агрессивно тыкнул на кнопку и отключил свистящий будильник. Чонгук что-то одобрительно промычал и высунул голову из кокона. — Свинья, — процедил сквозь зубы Тэхен и, скинув одеяло в сторону, сел на кровати. Чонгук опять что-то невнятное промычал и наконец-то открыл красные, заспанные глаза, промаргиваясь. — Почему? — прохрипел он своим донельзя тихим низким голосом. — Ты буквально спал в говне, — скептически поднял бровь Тэхен, следя за тем, как Чонгук принимает сидячее положение, скинув половину одежды на пол, и спросонья трет кулаками глаза. — А, — тихо издает он и оглядывается. Большая часть одежды под ним, другая — на одеяле, ну и остальное скинуто на пол. — Я забыл, — коротко отвечает Чонгук и возвращает свой заспанный взгляд к Тэхену. И смотрит своими большущими, по-детски невинными, но по-взрослому красными, уставшими глазами без стыда и вины. — Во сколько ты лег? — обреченно выдохнул Тэхен, оценив его полумертвое состояние. — Ммм, — Чонгук задумчиво прикладывает палец к губам и переводит взгляд на стену, на которой горел желтым цветом дисплей цифровых часов, отсчитывающие каждую десятую секунду. Часы показывали 07:20. — Час назад, — непринужденно отвечает он. — Час и тринадцать минут назад, если быть точным, — от его спешного дополнения брови Тэхена в удивлении поползли вверх. — Удивлен, что ты в состоянии в точности до минуты посчитать время, — с искренним удивлением говорит Тэхен. Вообще, из-за этого психа Тэхен за вчерашний вечер и это утро выразил эмоций больше, чем за всю жизнь. Судя по мешкам под глазами и красным белкам — это норма для Чонгука. Для Тэхена же это, мягко говоря, пиздец. — Я быстро считаю, вообще-то, — надул губы Чонгук, нахмурив тонкие брови. Тэхен удивленно хлопает глазами. Подросток. Явно не двадцатилетний студент. — После занятий убери этот свинарник, пожалуйста, — снова вздыхает Тэхен и встает с кровати, чтобы умыться и привести себя в порядок. — Хорошо, маам, — недовольно отвечает он, снова вытягивая гласные. Чонгук, наклонив голову вбок смотрит, как Тэхен берет вещи из своих идеальных полок, кладет их на кровать, чтобы позже надеть, и скрывается за дверью ванной. Почему-то в моменте у Чонгука появилось чувство, будто они знакомы всю жизнь. Его новоиспеченный сосед не кажется каким-то плохим человеком или что-то в этом роде, вроде бы уравновешенный. Пока Тэхен чистит зубы, глядя на свое отражение в зеркале, он задумывается. Вспоминает красные белки глаз, темные круги под ними, взъерошенные, на вид мягкие блондинистые волосы, заспанный взгляд, тихий приятный голос, протягивающий гласные… ну чучело. Тэхен таких людей старательно избегал. Он в принципе ненавидел игроманов — они агрессивные, дерганые и буквально живут в виртуальном мире. Их неухоженный вид, мытье раз в неделю, и то по возможности, полная социальная изоляция и абсолютное отсутствие тяги к знаниям — отвратительно. И если любой другой человек с таким набором стал бы настоящим уродом, то он — почему-то красивейшее существо. С ужасно грязным ртом, но необыкновенной миловидной внешностью. И пустыми глазами. Тэхен прополаскивает рот и сжимает ладонями края раковины. Юнги всегда подшучивал над ним из-за этого. Он падок на красивых людей, неважно — парень или девушка, Тэхен любил смотреть на них со стороны, восхищался ими. Красивые люди для него — прекрасная муза, мимолетное вдохновение, смысл жизни. И дело не в том, что Тэхен влюблялся в каждого красивого человека, нет, он в принципе еще ни разу не был по-настоящему влюблен. Ему просто нравилось наблюдать за ними, за их грацией и мимикой. Чонгук красив, Тэхен заметил это сразу, как вошел в эту комнату. Но Чонгук все еще одержимый игроман и к тому же свинья. И Тэхен ловит себя на ужасной мысли: в этом ведь почерк Чонгука, то, что отличает его от других, то, что делает его красивее остальных. Он яростно крутит головой, отгоняет неправильные мысли и с шатающейся от головокружения походкой идет в комнату. Чонгук стоит у стола уже полностью одетый: белая оверсайз рубашка, заправленная в брюки, и массивные кроссовки. В ушах поблескивали серьги-кольца, а на шее висели большие черные наушники. Он стоял, оперевшись об стол посереди этого хаоса и, горизонтально держа телефон, двумя большими пальцами тыкал по экрану. Тэхен нахмуренно смотрит на его бомжатскую кровать, а потом на него самого, одетого с иголочки — ну нет, его красота не вяжется с этим уродством. Чонгук, не отводя взгляда от своей игрушки, прошел мимо, прямо в их маленькую ванную комнату, а после Тэхен услышал шум воды. Он снова тяжело вздыхает и начинает убирать свою постель, а после не спеша одевается. Натянув поверх белой рубашки темно-синий свитшот и обув лакированные лоферы, он перепроверил собранную еще со вчерашнего вечера сумку, а после поправил на себе широкие светлые джинсы. Шум воды прекратился. Чонгук вышел все еще с телефоном в руках и остановился рядом с Тэхеном у зеркала. Тэхен перевел на него недовольный взгляд, пока он молча стоял с опущенной головой и доигрывал. Спустя несколько секунд Чонгук резко поднимает голову и убирает телефон в карман. И Тэхен только сейчас заметил, что Чонгук огромен. Он выше сантиметров на шесть-семь, хотя казался крошечным. Его конечности тоже были чересчур длинными и большими: что стопы, что ладони. Чонгук пятерней зачесал назад свои блондинистые отросшие волосы, что так красиво обрамляли его лицо и отошел к своему столу, чтобы повесить на плечо рюкзак. — Ну, идешь? — он в ожидании уставился на Тэхена, регулируя повязки черного полупустого рюкзака. Тэхен не позволяет себе спросить, почему Чонгук вообще ждет его, лишь кивает и плетется за ним до выхода. — Ты не заправил свою постель, — осуждающим тоном сказал Тэхен, когда они оказались за дверью. — Какая досада, — равнодушно бросил Чонгук и зашагал своими длинными ногами в неизвестную для Тэхена сторону. Тэхен громко цокнул, закатил глаза и быстрым шагом догнал его. — Обычно я не иду на первые пары, — неожиданно заговорил Чонгук, задумчиво глядя себе под ноги. — Я никогда не просыпаюсь так рано, я только ложусь в это время. — Тогда почему… — Ты бы потерялся, корпус огромный, — тихо ответил Чонгук шокированному Тэхену, смотрящему на него как на призрака. — А ты хорошо ориентируешься? — с изрядной долей сомнения промямлил Тэхен, как раз на его манер. — Нет, просто я подумал, что если уж теряться, то лучше вдвоем, — как ни в чем ни бывало пожал Чонгук плечами и зашел в переполненную аудиторию. Тэхен так и стоял у входа с перекошенным лицом. — Он явно имеет какие-то проблемы с головой, — под нос произнес Тэхен, прежде чем зайти в аудиторию.

***

— У меня пиздец, а не сосед, — в голос сказали Юнги и Тэхен, когда встретились на первом этаже университета. Обычно первый этаж гудел толпой студентов, беспорядочно снующих туда-сюда, иногда сбивая первокурсников, которые еще не привыкли к их темпу. Куча народа, набившаяся в узком лестничном пролете, чуть ли не сбивала двух друзей, которые держались за перила с божьей помощью. — Блять, еще и эта толпа уебков, — чуть ли не рычит Юнги на испугавшегося паренька, что задел его плечом. Мало того, что у Юнги руки сжимаются-разжимаются, мятные волосы взъерошены и сине-зеленые вены набухли на шее, так на острой челюсти играли желваки, а глаза горели злостью. Тэхен вообще удивлен тому, что пареньку так легко удалось отделаться от гнева Юнги. — Что у тебя с соседом? — наконец спрашивает Тэхен, терпеливо скрипя зубами, когда в него врезались. — Он ебанутый на голову спортик, Тэхен. Я, блять, конченых спортсменов всю жизнь избегал, а тут напоролся на крашеного пидораса, который пулял свой пидорский мяч в стену, где моя кушетка пристроена. И знаешь, куда он, мамкин футболист, целился? — Боюсь представить, — беспристрастно ответил Тэхен. Нет, его сосед точно будет хуже любого спортика. Да геймеры будут хуже любого террориста, поэтому Юнги провалил их спор, который Тэхен придумал только что. — Он целился в точку, которая, блять, выше моей подушки буквально на несколько сантиметров! — гневно заорал в ухо Тэхену Юнги. — Он мне семь раз по таблу дал, я его в рот ебал, — истерично рычит Юнги, дергая разглядывавшего его лицо Тэхена за плечи. — На тебе консилера больше, чем на мне волос, — сказал Тэхен и, скривив лицо, подушечкой большого пальца равномерно размазал пятно консилера на острой линии челюсти друга. — И что? Ты ему ничего не сказал? — Сказал, конечно. — Полил его и его род говном? — Ага, и до слез довел. — Охуенное достижение, — закатил глаза Тэхен и убрал руку с его подбородка. — Он, конечно, проебался в выборе мишени, надо было на несколько сантиметров ниже целиться, чтобы ты свой ядовитый язык прикусил, но ты как раз должен быть благодарен за его проеб. — Ага, еще чего. Я скорее обижу этого мягкотелого выродка еще раз, чем поблагодарю за то, что он в час ночи ебашил мне стену и лицо футбольным мячом, — цокнул Юнги и сунул руки в свои зауженные, порванные на коленях светлые джинсы. — А у тебя че с соседом-то? — Лучше бы мне раз семь давали мячом по лицу, чем я вздрагивал посередине ночи от воплей игромана. Лучше бы меня задушили во сне, чтобы я не видел того мусора, что находится в моей комнате. — Вы мусор не выносите что ли? Даже я его выношу, — непонимающе нахмурился Юнги. — Блять, моя физическая подготовка не позволит мне вынести на улицу огромного двухметрового дотера с его компьютером, — обреченно вздохнул Тэхен, пока Юнги курил свою излюбленную электронную сигарету, которую вообще-то грех в стенах этого учебного заведения, еще и у всех на виду, доставать. — Это случайно не тот полутруп-задрот с огромными бананами на ушах? В новеньких найках еще щеголяет, — неожиданно вспомнил Юнги, выпуская дым в лицо рандомному пареньку, у которого моментально запотели стекла очков. — Случайно тот самый, — снова вздыхает Тэхен, а после того, как до него доходит смысл сказанных другом слов, он растерянно промаргивается. — А ты откуда его знаешь? — Он настолько заигрался, что забрел к нам на этаж. Он, как эти страусы, которые зарываются башкой в песок, ни на секунду не оторвался от своего дебильника и заблудился. А я как раз недалеко покуривал, милосердно помог твоему задроту, — лениво ответил Юнги и затянулся. — Кстати, он реально полутруп, как ты его не боишься? Он еще и разговаривает так, будто уже одной ногой в могиле. — Это все меркнет на фоне его свинства, — морщит аккуратный нос Тэхен под хриплый смех Юнги. — Неряшливый? — Да он еблан полный. Прикинь, он попросил переложить его тряпки на кровать, чтобы после своих игрушек не забыть убраться. И знаешь что? — Он забыл? — заинтересованно взглянул на него Юнги, крутя в руках электронную сигарету. — Он, блять, просто лег спать в этой куче, — чуть ли не истерично пищит Тэхен, пока Юнги надрывается от смеха. — Это несмешно, это отвратительно! — Мы с ним поладим, — хрипит Юнги, смахивая с лисьих глаз вступившие слезы. — Я ему руку пожму за то, что он тебя так выбесил. — Я договорюсь с твоим соседом, чтобы он тебе твою ублюдскую рожу подправил, кретин, — возмущенно шипит Тэхен и сливается с толпой, идущей на второй этаж. Юнги ухмыляется, делает последний затяг и бежит к другу, перебрасывая руку через его шею. Из-за внушительной разницы в росте Тэхен сгибается пополам, но друга не отталкивает. — Ну-ну, Тэхен-а, не дуйся, — посмеивается Юнги, протаскивая свою худощавую тушу через толпу. Тэхен закатывает глаза и молча идет в сторону восточного корпуса первого этажа. — Что, на серьезных щах ко мне? — Конечно, а ты думал, я шутки шучу? — снова закатывает глаза Тэхен и неожиданно, распахнув глаза, как вкопанный замер на месте. — Ты чего? — недоуменно спрашивает Юнги. Тэхен слышит нотки аромата, который за эти пару дней въелся ему под кожу. Свежесть, мятная жвачка и кондиционер для белья. Так пахнет только один человек. Тэхен мотает головой в поисках двухметровой фигуры, но в переполненном кампусе нет ни одной блондинистой макушки. — Показалось, — растерянно ответил Тэхен, потупив взгляд. Не то чтобы он жаждал встретиться с Чонгуком, которого весь день не видел, потому что тот не удосужился прийти на пары, но увидеть мельком заспанное лицо с огромными тенями под глазами почему-то хотелось. За три недели, что Тэхен и Юнги учатся здесь, они успели порядком устать. Ненормальная нагрузка сказывалась на них настолько, что Юнги стал похож на ту версию себя, которая не спала несколько дней, чтобы удачно пересдать экзамены: прозрачная кожа, бескровные губы, заострившие и без того острые черты лица, а мятные волосы в таком беспорядке, что казалось, он не знал про существование расчесок, хотя на самом деле не успевал элементарно расчесать волосы. Да и курить стал больше, чем обычно. Тэхен же стал раздражительным, хмурым настолько, что Юнги еле сдерживался, чтобы насильно не разгладить складку между аккуратными бровями. Хотя на Тэхене ни намека на усталость, Юнги же прекрасно знает, как быстро морально устает Тэхен. Из-за этого он как раз и пашет, как три кобылы, чтобы внутренние ураганы не взяли вверх над ним. Сейчас как раз период полного эмоционального выгорания друга. И тут даже дело не в уровне образования, что зашкаливает, а в новой обстановке. В отличие от Юнги, Тэхен очень долго привыкает к новому месту, к новым людям, хотя это всю жизнь умело скрывал и скрывает. От нехватки времени они ни разу не списывались и не виделись. На удивление, у них даже не было времени подумать друг о друге, даже их соседи в какой-то момент ушли на второй план. Тэхен был настолько погружен в учебу, что щелкание мышкой, обрывистая тихая ругань стали фоновым шумом, не отвлекая его от решения задач. Юнги был настолько занят изучением анатомии собаки, что долбежка Чимина оказалась не такой уж и громкой. Однако это все было недолговечным, терпение обоих не железное, и если при каком-то занятии они с головой уходили и не слышали посторонних шумов, то когда хотелось отдохнуть, щелкание мышки и клавиш, долбежка по стене — нещадно били по ушам и голове. — Ага, паскуда опять мне стену ломает, — ядовито усмехнулся Юнги, заставляя Тэхена прислушаться. И правда: звук такой громкий, что они, находясь за три комнаты до сто шестой, отчетливо слышали звук тяжелого мяча, отскакивающего от тонкой стены. Они под возмущенный бубнеж Юнги доходят до комнаты, и, спешно разблокировав дверь, Юнги с такой силой распахивает ее, что она бьется об стену ручкой и пугает Чимина до выпученных глаз. — Ну что, сучий пес, не наигрался? А я уважаемого гостя привел, поздоровайся хоть, не позорься до конца, о тебе и так ничего хорошего не услышишь, хотя бы гостеприимством блесни, — нахально произнес Юнги, заглядывая в перепуганное пухлощекое лицо. — По-моему, он сейчас в обморок упадет, — скептично заметил Тэхен, неловко переминаясь с одной ноги на другую у порога в комнату. — Ты сначала зайди, а потом рот открывай, — закатил глаза Юнги и, отходя от Чимина, плюхнулся на свою кровать, нарочно прислонился спиной к стене, чтобы закрыть соседу доступ. — Тэхен, рад знакомству, — с короткой улыбкой произнес Тэхен, наконец осмелившись зайти к ним в комнату, и протянул все еще сжавшемуся Чимину руку. Тэхен проходится оценочным взглядом по его крепкой фигуре, скрытой под черной безрукавкой, через которую просвечивается рельеф пресса, и белым шортам, которые обвились вокруг его накачанных бедер, а черное термобелье красиво подчеркивало его выделенные и крепкие икры, выдавая в нем футболиста. Правда ярко-розовые волосы и кукольно-милое личико не вяжутся с его грозным телом абсолютно, но в этом свой шарм. — Чимин, — кивнул ему он и пожал своей горячей маленькой ладошкой огромную ладонь Тэхена, подарив ему такую же улыбку. — У вас просторно, — заметил Тэхен, осматриваясь. Две маленькие кровати — одна установлена горизонтально у окна, а другая — вертикально у противоположной стены, в которой отчетливо можно распознать вмятину от мяча, две прикроватные тумбы, один большой письменный стол и небольшой шкаф. — Потому что этот вандал разгромил тут все, что только можно было, — прохрипел Юнги с сигаретой, зажатой между губ. Он повертел зажигалкой и указал ею на стол. — Вот посередине стояла огромная лампа — он ее грохнул, — щеки пристыженного Чимина залились краской, он виновато опустил голову. — И теперь мне приходится ночью одной рукой держать фонарик, а другой конспекты ебашить. — Извини, — промямлил Чимин, теребя подол своей футболки. Брови Тэхена удивленно поползли вверх. Чимин может с легкостью уложить Юнги мизинцем, но вместо этого краснеет перед ним и опускает голову. Чимин, который выглядит как настоящий бодибилдер, способный продырявить стены своими ударами и снести тушу Юнги мизинцем, мямлит и прячет взгляд. — Не извиню, — лениво отзывается Юнги, стряхивая пепел сигареты на пол. Тэхен поднимает с пола черновик, исписанный неряшливым почерком Юнги и раздраженно сует его другу, чтобы тот использовал кусок бумаги в качестве пепельницы, на что Юнги лишь хитро улыбается, сузив лисьи глаза. — А в чем проблема тебе просто свет включить, а не как идиот фонарик держать? — недоуменно спросил Тэхен, взглянув на друга. — Так он спит, блять, — грубо отвечает Юнги, когда как его лицо кричит Тэхену: «Ты идиот такие вопросы тупые задавать?» Тэхен сомнительно сужает глаза, но ничего ему не отвечает. — Давно футболом занимаешься? — интересуется Тэхен у Чимина и садится к Юнги, который заботливо предлагает сигарету некурящему другу. — С детства, — Тэхен видит, как загораются глаза Чимина и понимает, что это, вероятно, тема, на которую он готов говорить часами. — Говорят, мамкины футболисты гоняют в футболке с Роналду и шортами с дыркой на заднице, повернись, я чекну, — ухмыляется Юнги, стряхивая пепел тлеющей сигареты в импровизированную пепельницу. — Завали, сам в школу приходил, чтобы с пацанами в футбол играть, — раздраженно пихнул его в бок Тэхен, закатив глаза. Чимин удивленно приоткрывает пухлые губы, явно не ожидав этого интересного факта о своем соседе. Пока Юнги, что-то рычит, размахивая рукой, меж пальцами которой все еще зажата сигарета, Тэхен с постным выражением лица терпит все его кулаки, прилетающие в плечо. — Серьезно? — подает голос Чимин, неуверенно глядя то на злого, перекосившегося соседа, то на Тэхена, источающего ангельское терпение. — Нет! — гневно отвечает Юнги. — Да, — спокойно ответил Тэхен, за что Юнги дернул его за каштановую длинную прядь волос. Тэхен своей огромной ладонью отодвинул его от себя, хватая его за голову. — Он с моим отцом каждую пятницу допоздна смотрел матчи. А еще Юнги наизусть знает состав любой команды, сборной, включая их запасных участников, номера на футболках, тренеров и даже цвет бутсов, можешь проверить, — пожал плечами Тэхен, пока Юнги вырывал ему волосы на голове. — Я не ожидал… — честно выдохнул Чимин, удивленно глядя на раздраженного Юнги. Его щеки и шея покрылись легким румянцем, довольно заметным на светлой коже. Мятная челка спадала на лоб, пряча его лисьи глаза, а сам он нервно кусал губы. — А кстати, он неплохо играет, можешь однажды сыграть с ним, — между прочим добавил Тэхен, за что получил шлепок в затылок. Он дернулся, шипя что-то под нос. — Завали хлеборезку уже, придурок, — прорычал Юнги, дергая его за плечи, а после переводит острый взгляд на Чимина, с интересом рассматривающего его телосложение. — А ты че глаза выпучил? Опусти, пока я тебе их на твой огромный зад не натянул, — огрызнулся Юнги. Чимин дернулся, его щеки мгновенно вспыхнули, он стыдливо опустил глаза. — А я смотрю, ты время зря не теряешь, рассматривая задницу своего соседа, — хихикнул Тэхен, пока Юнги сжимал в руках копну его густых волос и тянул. — Ай, отпусти, больно же! — Свалил к своему задроту, — прошипел Юнги, не разжимая кулак с волосами друга. Тэхен обиженно фыркнул. — Кстати, он достаточно красив, — между прочим добавил Тэхен. — Да мне поебать, знаешь ли, вон! — рявкнул Юнги, указывая на дверь. — Я хотел подольше остаться со своим лучшим другом, потому что соскучился, а он меня выгонят спустя пять минут, — жалобно произносит Тэхен, обреченно вздыхая. — Благодари Бога, что спустя не три минуты, — сказал Юнги и потянул его за волосы к двери. — Все, вали, чтоб глаза мои не видели тебя месяц, — с ноткой угрозы сказал он и пнул друга под зад, толкая за порог. — Эй! — Юнги на это лишь высовывает язык и показывает средний палец, захлопывая дверь. Тэхен лишь вздыхает, но остается довольным. Пусть знает, каково это обижать таких милых существ, как Чимин. Когда он поднимается на этаж выше и сворачивает в свой коридор, он издалека замечает огромное белое пятно у порога его комнаты. Нахмурившись, он ускоряет шаг, при этом слегка прищуриваясь, потому что с утра забыл надеть линзы, а очки где-то посеял. С каждым шагом белое пятно обретало форму, человеческую форму. Тэхен с удивлением обнаруживает Чонгука, сидящего у порога их комнаты, на коврике. Прижав колени к груди, он лениво тыкал кнопки какой-то игрушки ярко-розового цвета с максимально скучающим видом. Его белый свитшот помялся, хотя Тэхен уверен, что он не был даже глажен, стопы он почему-то удобно устроил на черных резиновых тапочках, а волосы были в привычном беспорядке. — Что ты тут делаешь? — с ноткой удивления спрашивает Тэхен. От его голоса Чонгук крупно вздрагивает и поворачивает голову к источнику звука. Тэхен вновь замечает уставшие глаза и красную паутинку на белках. — Я кажется потерял ключ-карту, — с придыханием ответил Чонгук, поджав губы. Он выглядел настолько беззащитным и по-детски невинным, что у Тэхена что-то защемило внутри. — Почему не попросил у меня? — только сейчас пришло осознание, что номерами они не обменивались. — Я хотел, но… — Чонгук прижал колени к себе сильнее и отвел от своего соседа взгляд на игрушку, на дисплее которой вылезла табличка «Игра закончена». — Но? — Но ты был с другом, а я не хотел вам мешать, — он снова посмотрел на Тэхена своими большущими уставшими глазами. У Тэхена от удивления поползли вверх брови. Значит запах кондиционера, свежести и мятной жвачки ему не показались тогда. — Дурак, — беззлобно бросил он с легкой улыбкой. — Вставай давай, — Чонгук послушно встал, по-человечески надел тапки и отошел в сторону, чтобы сосед открыл дверь. — Спасибо, — протяжно произнес Чонгук и поплел к компьютерному столу. Не успел он потянуться к наушникам, лежавшим на тумбочке, как Тэхен, ухватившись за спинку кресла Чонгука, прокрутил его к себе. Чонгук удивленно распахнул глаза от неожиданности, а Тэхен, сжав в руке его челюсть, отчего у соседа вытянулись губы бантиком, приблизился к его лицу. — Никаких игрулек до тех пор, пока не вылижишь свою часть комнаты, — серьезно выговаривает по слогам Тэхен, заинтересованно мазнув взглядом по белоснежному фарфоровому лицу. Чонгук открывает рот, явно собиравшись что-то сказать, но теряет дар речи, лишь тупо хлопает огромными глазищами, обрамленными пушистыми ресницами. Резко к щекам приливает румянец, Чонгук неуверенно хватает сильную руку соседа, оттягивая ее от своих щек. — Это смущает, — лишь говорит Чонгук и, отводя взгляд и прячась под белой челкой, а после послушно встает с нагретого места. — Как же влом убираться, — мученически стонет он, пнув ботинок, что валялся у ножки кровати. — Если бы ты сразу аккуратно складывал вещи, — с умным видом начинает Тэхен, шаркая тапочками к широкому подоконнику. — Убираться не пришлось бы, — заканчивает он, протягивая гласные на манер Чонгука, и подпирает щеку ладонью. — Бу-бу-бу, душнила, — бормочет Чонгук и принимается складывать гору одежды на кровати. — Ты хотя бы вещи складывать умеешь? — насмешливо спросил Тэхен, глядя на его мучения с внутренним злорадством. — М… — протянул блондин и лениво посмотрел на Тэхена. — Я хорош во всем. — Неужели? — По крайней мере мне всегда так говорили. Тэхен задумчиво кивает и отворачивается к окну. Погода была пасмурна, покапывал дождь. На больших деревьях шелестели листья, готовые вот-вот сорваться и создать на влажной голой земле красивый огненный узор, а воздух был свеж. Тэхен любил эту погоду, она обволакивала его неописуемым уютом и комфортом, заставляла задуматься о том, что глубоко спрятано в недрах разума, вспоминать о том, что было забыто так давно. Его любование погодой затянулись на полчаса, может больше, раз Чонгук уже начал теребить подол его растянутого свитера. — Хватит как дура загадочно смотреть в окно, — будто очнувшись от сна, Тэхен испуганно переводит взгляд на откровенно заебавшегося Чонгука. — Ты закончил? — после недолгой паузы произносит Тэхен, промаргиваясь. — Да, лучше тебя убрался, между прочим, — гордо сказал он. Тэхен изучающе осмотрел его сторону комнаты. И вправду комната теперь сияла, даже висевшие на люстре носки и полотенце были спущены. — Умница, — облегченно выдохнул Тэхен и потрепал чужие блондинистые кудри. Волосы Чонгука до одури мягкие, пушистые и вкусно пахнущие, хотелось перебрать каждую прядь. Лишь спустя мгновение до него дошло, что он делает. Он резко одергивает руку и, прокашлявшись идет в сторону шкафа. — Пойду-ка, я в душ, — хрипло говорит он и тянется к ручке шкафа. — Стой, может не… — недоговаривает Чонгук, потому что Тэхен открывает шкаф, где каждая полка утрамбована одеждой, скомканной одеждой, что норовила кучей вывалиться, если бы не огромные ботинки, которые держали этот хаос на полках и не давали выпасть. Только обувь не выдерживает напор и с грохотом падает, а следом и скомканная куча. Тэхен шокированно смотрит на этот бардак у своих ног и переводит взгляд на Чонгука, который заинтересованно разглядывает свои ногти, пряча глаза под челкой. — Я в ахуе, ты нормальный вообще? — Ну, бля, все равно никто не собирается лезть в шкаф, какая разница как там одежда сложена? Главное, что в комнате норм, — пожимает плечами Чонгук и садится за компьютерный стол под испепеляющий взгляд соседа. — Это пиздец, просто караул, — истерично смеется Тэхен, хватаясь за голову, оттягивая волосы у корней. — Угу, — протягивает Чонгук. — Бля, пацаны, как скипнуть эту катсцену? Тэхен хочет удариться башкой об стену, и желательно расхерачить ее. Не ясно только, что: башку или стену, потому что сил уже нет. Мысленно досчитав до десяти, вдыхает и, набравшись сил и терпения в очередной раз, принимается разбирать чужое дерьмо. Спустя полтора часа под тихий голос Чонгука, что был пропитан отборным матом, угрозами и клацанием мышки, он идеально сложил всю одежду: по цветовой гамме, по линеечке. Устало вздохнув, он берет домашнюю одежду и уходит в душ, предварительно бросив утомленный взгляд на соседа, снова вздыхает и скрывается за дверью ванной.

***

— У войда купол минус, го пушить, — первое, что слышит Тэхен, когда выходит из ванной. — Ну и отврат, — качает головой он, закинув махровое полотенце на шею, и садится на кровать. — Чонгук, — зовет он и получает полный игнор. — Эй, Чонгук, — громче зовет Тэхен. — Пацаны, минуту, — он поднимает наушники и поворачивается к источнику звука. — Чего? — Я есть хочу. — А я что сделаю? — Ты тоже хочешь. — С чего ты взял? — удивленно поднял брови он. — Чувствую. Меньше болтовни, закажи че-нибудь, — устало произнес Тэхен и упал на кровать, блаженно закрыв глаза. Благо у него есть привычка делать домашку наперед, иначе бы пришлось сейчас скукожиться над очередной задачей. — Чуваки, я выхожу, — только и говорит блондин и снимает наушники. Взяв телефон, он медленно шагает к кровати Тэхена. — Двигайся давай, — Тэхен что-то бормочет и послушно двигается в сторону, чтобы Чонгук лег на живот и задумчиво печатал что-то в телефоне. — Я бы сейчас острую курочку и фунчозу навернул бы, а ты что хочешь? — Бери то, что и себе, — лениво отзывается сосед, на что Чонгук угукает и добрых десять минут оформляет заказ. — Как же я устал, — потянулся Чонгук, отложив телефон в сторону и удобно укладывая голову на чистую простыню. — Меньше хуйней маяться надо, — едко замечает Тэхен, открыв глаза. — И вообще, Чонгук, — Тэхен поворачивается на бок, лицом к нему, и подпирает щеку ладонью. — Как тебя до сих пор не отчислили? — А должны? — Ну… не то чтобы должны, просто я не видел, чтобы ты учился и вообще хоть одну домашку делал, да и на парах ты в телефоне обычно. Как ты тут еще держишься? — М… — промычал Чонгук после недолгой паузы и открыл до этого прикрытые глаза. — Ну вообще-то титул лучшего студента на факультете не просто так дан мне, — пожимает плечами Чонгук. — Ага, я так и поверил, — с насмешкой ответил Тэхен. Чонгук что-то невнятное промычал и внимательно взглянул на своего соседа. Каштановые волосы рассыпались на лице и подушке, рука с множеством разных плетеных браслетов закрывала верхнюю часть лица. Взгляд мазнул ниже: на кончике аккуратного носа виднелась маленькая и очаровательная — по мнению Чонгука — родинка. Цепкие глаза опустились ниже и остановились на пухлых полуоткрытых губах, что горели насыщенным розовым. — Слух, у тебя есть девушка? — Не. — Прикольно, у меня тоже. — И слава богу. Довел бы девочку своей шизофренией. — Эй! — Чонгук обиженно пихает его вбок. — Почему ты решил, что у меня не может быть девочки? А у самого-то чего? — Ты буквально в доту играешь, Чонгук, а я хотя бы гей, — спокойно объясняет Тэхен. У Чонгука буквально челюсть падает от услышанного ответа. — Щас бы заднеприводный меня осуждал, — фыркает Чонгук. Тэхен убирает ладонь с лица и с вызовом смотрит в черные бездны напротив. — Этот заднеприводный, как ты выразился, может трахнуть и съебать, а ты только в кнопочки можешь кликать и мамок кошмарить, — усмехается Тэхен, наблюдая как фарфоровое лицо покрывается красными пятнами от злости. Чонгук открывает рот, чтобы выдать гениальный и разъебывающий ответ, над которым думал добрые две минуты, но на телефон с характерным звуком приходит уведомление о том, что курьер ждет его у входа в университет и время ожидания ограничено. — Блять, — вздыхает он и встает с кровати. — Все, иди нахуй, — машет на соседа рукой Чонгук и выходит из комнаты, думая о том, что этот ответ был очень даже неплох. Довольный собой он в припрыжку пошел за доставкой.

***

— И все-таки курица отменная, — с наслаждением произносит Чонгук, макая кусок курицы в какой-то ядреный соус. Тэхен на это согласно мычит, медленно прожевывая фунчозу. — И фунчоза у них заебатая, часто отсюда заказывал, — снова говорит Чонгук с красными от острого соуса губами. Тэхен снова понятливо мычит, откусывая куриную ножку, и без особого энтузиазма смотрит на напротив сидящего Чонгука, который смотрит на него то ли с каким-то раздражением, то ли просто хочет в него швырнуть что-то. — Что? — Еблан, я, если ты не заметил, пытаюсь завязать диалог с тобой, ради приличия можно было поддержать. — Ты не понимаешь, когда мне еще улыбнется удача поесть, когда ты не ебешь чьих-то матерей онлайн? — с нарочито искренней улыбкой поясняет Тэхен. Чонгук после этих слов дожевывает фунчозу, задумчиво разглядывает спокойно сидящего по-турецки соседа, а после улыбается уголком губ. — Значит, настолько ты меня ненавидишь, да? — обреченно вздыхает блондин, встает с кровати и медленно пятится назад спиной. — Терпеть не можешь и смерти желаешь? — Ты идиот? — Нет-нет, ты уже все сказал, — и улыбается точно чеширский кот, он стоит спиной к компьютерному столу, правой рукой прокручивает кресло к себе и плюхается в него. — А я-то думал, что мы друзья, а тебе лишь бы похавать за мой счет, шалашовка, — трагично говорит Чонгук и круто крутится к монитору, цепляет на свою взъерошенную голову наушники. — Пацаны, папочка на месте, во что играем? У Тэхена лицо перекашивается от его наглости. Он смотрит на его широкую спину, которую кстати без одежды за три месяца с лишним он не видел, но почему-то уверен, что она достаточно накачанная, хотя хрен знает. Он не представляет, чтобы Чонгук вообще дышал в сторону тренажерки, но почему-то воображение рисует его с мощной мускулатурой. Почему воображение вообще что-то рисует с его соседом — Тэхен не знает. Тэхен наклоняет голову вбок и смотрит на красивый фарфоровый профиль, на розовые губы, которые кого-то ругают. Смотрит на поблескивающие на свету сережки-кольца. Смотрит на пышные ресницы. Резко звуки пропадают, перед ним его до ужаса неряшливый, до ужаса вкусно пахнущий, до ужаса красивый сосед. — Ласт пик, сын ебаной шлюхи, ласт пик! — в микрофон орет нечеловеческим воплем блондин, возвращая Тэхена в суровую реальность, где Чонгук не прекратит трогать чужих матерей. Тэхен от этого раздраженно кривится, но вдруг в голову приходит до ужаса привлекательная идея. Безумная идея, как заткнуть лудомана Чон Чонгука и отомстить за ночной шум. Тэхен облизывает сухие губы, встает с кровати и медленно плетется к компьютерному столу. Чонгук все еще что-то щебечет, пока сосед не попадается в поле его зрения. Он уже хочет убрать с одного уха наушник и спросить, что Тэхену нужно, но Тэхен прикладывает палец к его губам, не дав что-либо сказать. Чонгук недоуменно наклоняет голову вбок и вопросительно поднимает бровь. Тэхен чуть отодвигает его кресло назад и огораживает своим телом монитор, а после, игриво глядя в большие глаза, опускается на колени под столом. Чонгук растерянно смотрит, как руки соседа плавно поднимаются с крепких бедер к паху. — Т-ты что делаешь? — неловко смеется Чонгук, когда Тэхен мягко раздвигает его ноги и усаживается поудобнее. Пацаны на проводе спрашивают, о чем он, пока Чонгук судорожно не выключает микрофон, оставляя их без ответа. Сосед аккуратно проводит своими длинными пальцами по полувставшему члену, очертания которого отчетливо видны сквозь серые спортивные штаны. — Как что? Ненавижу тебя, терпеть не могу и желаю смерти, — лукаво улыбается Тэхен, повторив его недавние слова. Блондин округляет глаза, прикусив нижнюю пухлую губу. Тэхен улыбается шире, не наткнувшись на сопротивление. Он задевает резинку штанов пальцами одной руки, а другой продолжает водить по члену. — Ты играй, я мешать не буду, — говорит Тэхен и не без помощи Чонгука снимает спортивки и боксеры. — Вау, — восхищенно выдыхает он, разглядывая чужую плоть буквально со звездочками в глазах. Чонгук смущенно отводит взгляд от соседа к монитору, где горела огромная, мозолящая глаза надпись: «YOU LOSE». Тэхен на пробу проводит языком по головке, вызывая шумный вздох. Он поднимает игривые глаза и смотрит на острую чонгукову челюсть, на дергающийся кадык, поджатые в одну линию губы, и заглатывает сначала на середину, не забыв языком гладить плоть, а после заталкивает сочащуюся головку глубоко в узкое горло. Одной ладонью он обхватывает член, помогая себя, а другой мягко играется с мошонкой. С губ Чонгука слетает долгожданный стон, хриплый, протяжный, восхитительный, как и представлял Тэхен. Неосознанно он стонет вместе с ним, из-за чего собственный стон вибрацией проходится по толстому члену, заставляя Чонгука широкой ладонью зарыться в каштановые мягкие волосы и сжать до болезненного мычания, но собственно крышу это снесло обоим. Чонгук задает бешеный ритм рукой, отчего приходится свести ноги вместе от накатившегося возбуждения, на глазах появляются слезинки, а дышать становится тяжелее. Тэхен на миг отстраняется, тяжело сопротивляясь сильной руке на макушке, дрочит, размазывая слюну по всей длине, и с азартом смотрит в затуманенные удовольствием глаза. Чонгук давит на макушку, хриплым севшим голосом просит еще, что заставляет Тэхена хитро широко улыбнуться. Он снова наклоняется к паху, не остановив руку, что плавно двигалась на члене, и проводит языком по тяжелым яйцам, заглатывает по очереди, играясь языком. — Блять, — хрипит Чонгук, сжав волосы в комок сильнее. Он хватается за собственный член, отчего Тэхен отлипает от яиц и в ожидании смотрит в большие глаза. Чонгук начинает шлепать того по губам собственным членом, с наслаждением глядя, как сосед высовывает длинный влажный язык, как подставляет свое красивое лицо под шлепки с прикрытыми от наслаждения глазами. Тэхен начинает ерзать на полу, когда Чонгук с силой пихает член прямо ему в горло, поборов рвотный рефлекс, Тэхен активно двигает головой, выбивая из Чонгука ласкающие слух стоны. Он не забывает выводить замысловатые узоры языком, пока сосет, играется им с уздечкой, отчего Чонгук болезненно сжимает ему волосы у корней, откинув голову от наслаждения. Прикусив губу, блондин резко отодвигает его от себя, вызвав недоумение в чужих глазах. — Вставай, — и сам встает, тянет на себя послушного соседа и резко поворачивает его спиной к себе, заставив того опереться обоими руками на компьютерный стол. Тэхен от неожиданности охает, когда Чонгук резким движением спускает с него шорты с трусами и прижимается горячей плотью в промежность, а после сочащейся головкой кружит у входа. Тэхен через плечо смотрит в чужие туманные глаза сквозь пелену возбуждения в собственных. — Красивый, — вслух озвучивает Тэхен, глядя на острый взгляд, выглядывающий из-под прилипшей ко лбу влажной блондинистой челки. Мысли путаются настолько, что Тэхен неосознанно начинает призывно двигать задницей, что заставляет Чонгука буквально таять от удовольствия. Чонгук хватает широкой ладонью чужое лицо под челюстью и жадно целует красные опухшие губы. С гортанным стоном Тэхен также жадно отвечает, не перестав крутить задом. Они сплетают горячие языки, бьются зубами, размазывают слюни по всей челюсти так, будто изголодавшиеся животные. Чонгук отстраняется, оставляя ниточку слюны между ними, которая обрывается и остается на чужом подбородке. Он сует средний и указательный пальцы в горячий рот, который принялся охотно сосать их, обильно смачивая слюной. Чонгук буквально замирает, глядя на это, возбуждение завязывается в крепкий узел внизу живота и отдается сильной пульсацией на головке члена. Он вынимает пальцы из влажного горячего рта и резко сует в задний проход, стенки которого приветливо их приняли. — И правда шалашовка, — усмехается Чонгук, двигая пальцами внутри на манер ножниц. — Игрался один тайком, м? — от хриплого баритона у Тэхена мурашки по коже, он мычит, скребя ногтями стол. Голова идет кругом, Тэхен просто перестает понимать происходящее, лишь отдается ненормальному удовольствию, что накатывает все больше и больше. От ощущения толстой плоти внутри коленки позорно подкашиваются и дрожат. Чонгук удерживает его одной рукой, другой — надавливает на поясницу, заставляя прогнуться больше. Не выдержав, проникает глубоко внутрь по самые яйца, не дает привыкнуть, входит резко, размашисто. Тэхен максимально распахивает глаза, громко стонет, чувствуя чужой член буквально где-то в животе. Комнату наполняют стоны, сочное чавканье и громкие шлепки, что заводит вдвойне, нет, втройне. Чонгук откидывает голову, громко дышит, тихо постанывает, пока Тэхен еле стоит на дрожащих от удовольствия ногах. Смазка капает с его члена прямо на пол, Тэхен пальцами надавливает на собственную головку, дрочит, кусает губы до крови. Краешком здравого смысла понимает, что их могут услышать, но тише себя вести не получается. Чонгук накрывает его спину своей широкой грудью, целует за ухом, шею, затылок. Тэхена стреляет резкая волна удовольствия, громкий стон слетает с прикусанных губ, сперма пачкает руку и живот, тело дрожит в конвульсиях, пока Чонгук не изливается прямо в него. Тэхен чувствует резкое тепло, разливающееся в нем и стонет, то ли от удовольствия, то ли от недовольства. Чонгук вынимает член, глядя на сочащуюся спермой пульсирующую дырочку, он напоследок шлепает Тэхена по округлой карамельной ягодице и плюхается на кресло. — По возможности не пачкать мою часть комнаты, — с умным видом и хитрыми глазами произносит Чонгук, громко дыша. — Пошел ты, — не без улыбки отвечает ему Тэхен, с кряхтением выпрямляется и переносит вес на ватные ноги. Чонгук шлепает его по другой ягодице и сразу же сжимает ее в руках. — Нравится твоя попка, — облизывается Чонгук. Тэхену лень что-либо ответить на это, тем более, когда по длинным ногам течет чужая сперма, но улыбку это вызывает. Он находит в себе силы повилять задницей перед чужим лицом, на что получает тихий смешок. Тэхен поворачивается к Чонгуку лицом и застывает. Чонгук вальяжно расселся на кресле, такой весь уставший, до ужаса довольный, расслабленный. Влажная челка почти что закрывает хитрые, но добрые глаза, а на губах играет спокойная улыбка. Тэхен шумно сглатывает, осознав, что хочет теперь уже оседлать его, потому что ну до одури красив этот черт. Он приходит в себя, словив себя на мысли, что слишком уж долго пялится на Чонгука и отходит к своему шкафу за вещами, чтобы пойти в душ. — Я нашел отличный способ научить тебя нормально открывать рот, не так ли? — спрашивает Тэхен, улыбаясь уголком губ, пока ковыряется в шкафу. Он слышит очередной хриплый смешок спиной, прежде чем повернуться к звуку. — Жалеть-то не будешь? — Ни за что, а ты? — Нет, я бы второй заход устроил, если честно, — расслабленно отвечает Чонгук, зачесывая волосы назад. — Устроим, — подмигивает ему Тэхен и скрывается за дверью ванной. Чонгук ухмыляется, откидывает голову на спинку кресла и прикрывает глаза. Вообще, у него никогда не было сомнений, касаемо его ориентации. К парням Чонгук всю жизнь был равнодушен, но почему-то с первой же встречи эти самые сомнения у него появились, когда в голову пришла мысль о том, что сосед достаточно симпатичный. Только вот сейчас Тэхен кажется ему не симпатичным, а нереальным. А в то, что он натурал ему самому уже слабо верится, когда Тэхен его зовет к себе в душ.

***

Тэхен, словно мертвец, слонялся из одного кабинета в другой, пытаясь в толпе не потеряться. Дойдя до аудитории, плюхается на заднюю парту и сразу же устраивает свою голову, что гудела от шума, потока нужной и абсолютно не нужной информации и недосыпа, на парту. Глаза сами закрываются, но воображение рисует лицо его головной боли на протяжении трех дней. С тех пор, как они потрахались, прошло как раз три дня, и Тэхен совсем не понимает, что чувствует. Он никогда не был из тех людей, которые жалели о содеянном, да и сейчас он особо не жалеет, просто… Было ли оно правильным? Конечно, оправдание: «Нам надо было снять напряжение, поэтому в этом ничего такого нет» достаточно уверенное и твердое, да и они оба обговорили это и сказали, что ни о чем не жалеют, к слову, и второй заход был, но возможно… Возможно Тэхену теперь будет хотеться один Чонгук и никто другой во всех смыслах. Тэхен будто бы проникся им с самого начала, несмотря на его дефекты. Красивый, стройный, в меру накачанный, все еще непонятно, кстати, каким образом, вроде бы умный, как все говорят, и по характеру мухи не обидит. Ну неряха еще и рот помойный, но это Тэхен схавал спустя месяц проживания с ним. А Чонгуку? В этом и проблема, это и есть очаг головных болей и недосыпа. К слову, из-за этого он старается избегать соседа как только может, правда второму видимо плевать абсолютно, потому что у Чонгука появилась новая игрушечка — Плейстейшн5, которую кто-то согрешил и отправил. Чонгук эти три дня как самый настоящий задрот зависал в плойку, не замечая избегания со стороны соседа. Тэхену даже обидно, что все его усилия напрасны. — Умираешь? — неожиданно раздается у правого уха тихий, слегка хрипловатый голос. Тэхен резко поднимает голову, отчего голову стрельнула резкая боль. Перед ним свежий, вкусно пахнущий, на удивление выспавшийся Чонгук, в белом растянутом свитшоте, на котором блестел серебристый замысловатый маленький кулон. — Ублюдок, выспался, да? — шипит Тэхен, тыча пальцем ему в грудь. Чонгук лучезарно улыбается и подмигивает. — Еще бы, приперся к предпоследней паре. — Ну все, не завидуй, — отмахивается Чонгук и садится рядом. — Щас ахуеешь, я даже домашку всю сделал. — Крутой какой, — без какой-либо эмоциональной окраски выдавил из себя Тэхен и снова закрыл глаза, сердце предательски сделало кульбит. Они целых три дня не разговаривали. Тэхен приходил после пар поздно, брал еще больше заданий, задерживался в библиотеке, чтобы времени на мысли о соседе не было, да и видеть его больше двух часов в расстоянии вытянутой руки — тоже такая себе затея. Приходил он максимально заебаным, с божьей помощью делал домашку и сразу же заваливался спать. — Эй, ну чего ты? — Чонгук тоже ложится на парту так, чтобы быть на уровне чужих закрытых глаз. Проходится глазами по идеально гладкой песочной коже, по глубоким мешкам под глазами и сухим губам. — Выглядишь так себе, — он позволяет себе коснуться мягких каштановых волос, погладить по голове своими длинными пальцами. — О, это ты хорошо придумал, люблю, когда меня по голове гладят, — промямлил Тэхен с блаженством. Чонгук улыбнулся уголком губ и продолжил массажировать его голову, засматриваясь на красивые черты лица. — Тебе бы отдохнуть хорошенько, — Тэхен на это что-то прохрипел. Чонгук прошелся цепкими глазами по красивому лицу, задумчиво кусая губы. — Тэ, ты меня избегаешь что ли? — в лоб спросил он и продолжал гладить отросшие волосы. — С чего ты взял? — стараясь держать невозмутимое лицо, тихо спросил Тэхен, даже не открыв глаза. — Я же не дурак. Ни привета, ни слова, тупо ничего, просто заходишь в комнату, садишься за домашку и засыпаешь, черт знает в каком месте. — Я настолько устаю, что нет сил ни на приветы, ни на минеты, так что ты ошибаешься, — с легкой улыбкой отвечает Тэхен и открывает глаза, натыкаясь на тени сомнения в больших безднах напротив. — Да мне от тебя не нужны ни приветы, ни минеты, просто я не хочу, чтобы ты замыкался в себе и избегал меня. И я хочу видеть тебя полным сил, а не подбирать с пола и с подоконников, чтобы уложить в кровать, — с твердой серьезностью ответил Чонгук, глядя, как в изумлении расширяются медовые глаза. — Я думал, что мне снится, что я засыпаю вне кровати… — Ага, снится ему, — цокает Чонгук. — Если это правда из-за нагрузки, то я могу помочь тебе, зачем ты на себя такую ношу взвалил? — Все нормально, Гук-а, скоро сессия, а потом отдохну вдоволь, — криво улыбается Тэхен, но Чонгук недоверчиво вскидывает бровь и больше ничего не говорит. После пары Чонгук наблюдает, как Тэхен вскакивает со своего места, спешно кидает тетрадки в сумку и пулей вылетает из аудитории. Чонгук вздыхает, качнув головой, кидает листы с домашкой на стол преподавателю, заранее зная, что завтра другой группе его работу будут ставить в пример. Идти на следующую пару желание пропало, хотя он был настроен крайне решительно утром отсидеть две пары. — Да ну в пизду, пойду в фортнайт погоняю, — проговаривает он себе под нос и спускается вниз по главной лестнице, чтобы купить колы в автомате на первом этаже. Пока он спускался, он заприметил мятную взъерошенную макушку у автомата с напитками. — А, это тот фрик, который проводил меня до этажа, — он собирается сделать шаг в его сторону, как видит подлетающего к нему Тэхена, который походу спустился другой лестницей. Чонгук наклоняет голову вбок и смотрит, как Тэхен с жаром ему что-то выпаливает.Мятный озирается по сторонам, в какой-то момент Чонгуку кажется, что тот смотрит на него, а после тянет Тэхена за руку и куда-то уводит. Внутри что-то неприятно защемило и заныло. Они достаточно долго живут вместе и казалось бы достаточно сблизились, но Тэхен никогда ничем не делился, не рассказывал что-то так эмоционально. Да и Чонгук не спрашивал особо, что он вообще знает о Тэхене, кроме того, что он умный, красивый и любит чистоту и порядок? Он даже не знает, откуда Тэхен и почему он поздно приступил к занятиям. Плечи поникли. Чувство собственной важности, что появилось три дня назад, прямо сейчас улетучилось. Он всего лишь сосед-игроман и не больше. Ладони сжались в кулаки до побеления костяшек от злости на самого себя. Он разворачивается и уходит без этой злополучной колы к себе в комнату.

***

Чонгук незаинтересованно следит за игрой на мониторе, по очереди нажимая кнопки консоли. Время уже полночь, Тэхена все еще нет. Как бы поздно сосед не возвращался, до полуночи не доходило никогда, вряд ли он вообще в кампусе. Чонгук грубо нажимает на кнопку, буквально вдавливая ее в консоль, потому что даже номера у него нет. Какое-то отвратительное чувство беспомощности разливается по венам. Вряд ли Тэхен ему просто сосед. Чонгука в целом никто особо не волнует, но этот блядский каштановый еще при самой первой встрече как-то зацепил и заставил думать о себе. Потому что, какого черта Чонгук теперь каждое утро заправляет постель? Правильно, потому что Тэхена расстраивать не хочется. Какого черта Чонгук допоздна теперь не играет? Правильно, потому что Тэхену надо выспаться. И таких моментов становится больше, но будто сам Тэхен этого не замечает почему-то. Чонгук вздыхает и устало потирает глаза, когда в очередной раз проигрывает. Одна только морока думать об этом всем, только вот не думать не получается. Он снова вздыхает, откидывается на спинку кресла и смотрит на какую-то точку на потолке, будто она может ему подсказать что-то. Пальцами задумчиво стучит по столу, пока не слышит хлопок двери. Он сразу же вскакивает со своего места и поворачивается к источнику шума. Брови лезут вверх от удивления, в нос бьет характерный запах алкоголя. Тэхен одной рукой держится за стену, что-то бурчит себе под нос, рубашка полурасстегнута и выглядывает из-под мятого пиджака, волосы взъерошены и напоминают гнездо, губы, как и щеки, алые, а в глазах стоит пьяный блеск. — Тэхен… — Гук-а, — тянет Тэхен, улыбается во все тридцать два и активно машет ему рукой. С трудом отбросив свою обувь, он шатающейся походкой идет к Чонгуку, а после обнимает его за шею длинными руками. — Я так скучал. — Тэ… подожди, — Тэхен толкает его на свою кровать, вынуждая сесть, а сам садится сверху, прямо на крепкие бедра, скрытые излюбленными серыми спортивками. Он обхватывает лицо блондина длинными пальцами и заглядывает в большие любимые глаза. — А ты? — с какой-то детской надеждой в подрагивающем голосе спрашивает Тэхен и проводит пальцем по линии острой челюсти. — А что я? — Скучал? — Чонгук по-доброму смотрит в медовые глаза, укладывает одну руку на тэхеново бедро, другую — на талию, поглаживая ее. — Допустим, — хрипит Чонгук, с вызовом глядя в затуманенные глаза, пока руки скользят по тонкому телу, то гладя, то сжимая. — А, если быть точнее? — Не знаю даже, — дыхание Чонгука становится шумным, в глазах появляется неоднозначный блеск. Тэхен хмурится, ерзает на бедрах, неудовлетворенный ответом. Чонгук поднимается ладонью к груди и нащупывает пальцами чувствительный сосок. — Кто тебе так рубашку разворошил? — с придыханием спрашивает Чонгук, прижимаясь носом к пульсирующей венке на шее. Он ведет носом по длинной шее, мажет сухими губами по ключицам и возвращает взгляд к затуманенным глазам в ожидании ответа. — Не знаю, — легко отвечает Тэхен и пожимает плечами с широкой улыбкой на лице. — Ты мне так и не ответил, — по-детски дует губы тот. — Шалашовка, — безобидно кидает Чонгук и принимается целовать песочную шею, оставляя влажные следы. — Я безумно скучал, где ты был? — Решил развеяться, мысли в порядок привел, — честно ответил Тэхен и отвел взгляд от цепких больших глаз. Чонгук вопросительно приподнимает бровь, цепляет чужой острый подбородок и поворачивает к себе. — Какие мысли? — Обычные. — А если честно? — Ну… — Тэхен задумчиво кусает нижнюю губу, снова отводит взгляд, а после вздыхает. — Просто ты мне нравишься. В этом и проблема, — бурчит под нос он, не решаясь взглянуть в глаза напротив. Повисла, как кажется Тэхену, гробовая тишина. Он нервно жует губы и начинает теребить подол рубашки. Неожиданно теплая рука касается песочной щеки. Тэхен решается поднять глаза. Чонгук улыбается уголком губ, поглаживает щеку большим пальцем. — Ты из-за этого напился? И из-за этого избегал меня? — Тэхен кротко кивает, поджимая губы. Чонгук на это пускает смешок, неожиданно выпрямляется, крепче обхватывая Тэхена руками. — И что, ты думаешь это не взаимно? — Вот я не знаю блять, знал бы было бы легче, — язвит Тэхен и сразу же замолкает. По ощущениям алкоголь выветрился, что наводит легкую панику, смелость по крупицам пропадает. — Сидишь постоянно в этих своих идиотских игрушках, а мне гадать взаимно это или нет, совсем меня за идиота держишь? — Да взаимно это, прекрати истерить, — Тэхен застывает и недоверчиво смотрит на Чонгука, будто он сказал самую тупую вещь в мире. — Я или плейстейшн? — Чонгук поджимает губы. — Уебок, молчанием ты уже все сказал! — обвинительно тычет пальцем в чужую грудь Тэхен. Чонгук заливается громким смехом, крепко прижимает его себе, вдыхая аромат карамельной кожи. — Обожаю тебя, — Тэхен начинает брыкаться, пытаясь освободиться из крепкого плена. — Ага, так я тебе и поверил, — шипит Тэхен. Чонгук пожимает плечами, мол, хочешь — верь, хочешь — не верь, и накрывает алые губы своими, завлекая в сладкий, самый нежный поцелуй. Тэхен, конечно же, сначала сопротивляется для вида, пока Чонгук не переплетает пальцы с ним. Чонгук аккуратно с Тэхеном в руках переворачивается так, чтобы оказаться сверху, не разрывая поцелуй. Медленно скользит рукой по теплому податливому телу, снимает окончательно чужую рубашку. Одной рукой справляется с пряжкой тэхенового ремня, отстраняется, чтобы стянуть с себя свитшот и спортивки, а с Тэхена — узкие джинсы. — И в таком видоне ты шлялся где-то пьяный? — хрипит Чонгук, накрывая его тело своим. — А что? Зачетный лук? — пьяно улыбается Тэхен, пока Чонгук заправляет каштановую прядь за ухо. Он снова смотрит в медовые глаза, другой рукой поглаживая бедро. — Очень, больше не напялишь, — и шлепает по бедру, выбивая из Тэхена неудовлетворенное мычание. — Фу, Чонгук, не ультуй раньше времени, а то я щас передумаю. — Обязательно, шалашовка, — ухмыляется Чонгук и резко раздвигает длинные ноги, устраиваясь между. — Так нравится твое тело, — восхищенно выдыхает Чонгук, разглядывая его с ног до головы. Тэхен смущенно улыбается и прикусывает губу, когда Чонгук целует внутреннюю часть бедра. Он поцелуями спускается до щиколоток, отчего Тэхена берет легкая дрожь. — Неужели у тебя фут-фетиш, Чонгук? — Я виноват, что у тебя ноги охуительные? — вскидывает бровь Чонгук, глядя в затуманенные глаза. Тэхен цокает, но улыбается. Чонгук приподнимается, срывает чужие трусы и, нависнув сверху, припадает к искусанным губам. Он жадно сплетает их языки, сталкиваясь зубами. Чонгук своим языком проводит по чужому нёбу и с неописуемым наслаждением посасывает тэхенов, пока одной рукой стягивает с себя боксеры. Чонгук плюет на ладонь и размазывает слюну по члену, а после закидывает длинные ноги себе на плечи. Он аккуратно входит, практически безболезненно, спасибо естественной смазке Тэхена. Чонгук шумно выдыхает, блаженно прикрыв глаза от чужой узости. Тэхен обхватывает его белоснежную шею, жмется сильнее, когда Чонгук начинает двигаться. Глаза резко распахиваются, а рот застывает в немом крике, когда член скользит по простате. Тэхен неосознанно царапает широкую спину, когда толчки становятся глубже, чаще и быстрее. — Еще, — скулит Тэхен, запутываясь пальцами в блондинистых влажных волосах. Чонгук ускоряется, откидывает голову назад. Он грубо обхватывает ладонью тонкую шею и сжимает, но Тэхен кладет свою ладонь сверху и широко улыбается. Чонгук, глядя, как он дуреет от удушья, сжимает ладонь на шее сильнее, а когда Тэхен обхватывает алыми пухлыми губами собственный палец и начинает посасывать, дабы заглушить стоны, дуреет уже Чонгук. Он резко убирает ладонь и звонко шлепает того по щеке, но Тэхен снова протяжно стонет: — Еще, еще, еще, — Чонгук одной рукой тянется к чужому члену, большим пальцем размазывает предэякулят по головке, а другой дает хлесткие пощечины. — Кончай, малыш, — выдыхает на ухо Чонгук, обжигая своим горячим дыханием ушную раковину. Тэхен выгибается в спине, поджимает пальцы ног, когда волна удовольствия резко бьет током по телу, разливаясь теплом. Он бурно кончает Чонгуку на руку и понимает, что ноги сводит легкой судорогой. Чонгук жмется к нему, целует шею и входит так глубоко, как может. Медленно, глубоко и точно. Тэхен срывается на крик, а Чонгук заботливо затыкает его диким поцелуем. Тэхен не успевает по чужим губам, Чонгук буквально жрет его губы, обильно смачивая их слюной. Чонгук начинает мычать в поцелуй, ускоряясь. Он резко отстраняется и выходит, надрачивает себе и со стоном кончает на подтянутый живот. Чонгук без зазрения совести вытирает руку покрывалом и обессиленно падает рядом с Тэхеном. — Попробуй что-нибудь вякнуть про покрывало, — без какой-либо угрозы предупреждает Чонгук, пытаясь отдышаться. — Обязательно вякну, но не сейчас, — устало отвечает Тэхен, вытирается этим же покрывалом и укладывает голову на чонгукову грудь. Чонгук заботливо целует его в макушку, накрывает их одной рукой одеялом, а другой — прижимает Тэхена к себе ближе. Прежде чем провалиться в сон, Тэхен думает, что завтра нужно обязательно поблагодарить Юнги и Чимина, ведь нежно обнимающий его Чонгук даже во снах Тэхену не снился. — Я тебя тоже, — пробормотал Тэхен к недавнему «обожаю тебя» и заснул. Чонгук улыбается уголком губ, гладит его по мягким волосам и чмокает в широкий лоб.

***

Днем. Тэхен, еле отсидев пару рядом с Чонгуком, пулей собирает вещи и вылетает из аудитории, когда занятие закончилось. Он на ходу пишет Юнги: «Встретимся на первом этаже, срочно!!!» И чуть ли не бежит вниз. Плевать, что он толкается, кого-то задевает плечом, кого-то с ног валит, он заебался уже с этими мыслями о Чонгуке. Пора вываливать это на Юнги, вдруг что-то умное выдаст. Тэхен издалека видит мятную макушку у автомата с напитками и ускоряет шаг. Он буквально налетает на друга, пугая его до несвойственно выпученных глаз. — Ты че делаешь, придурок? — раздраженно шипит Юнги и отряхивается, будто Тэхен чем-то его загадил. — Все мегахуево и до слез! — выпаливает Тэхен, держась за худые плечи друга, пытаясь перевести дыхание. Юнги прошелся анализирующим взглядом по лицу Тэхена, подмечая, что друг правда очень помято и достаточно хуево выглядит. Он осматривается, на случай, чтобы их никто не подслушивал, но натыкается на острый взгляд черных глаз вдали. Юнги хмыкает, хватает его за руку и тащит к себе в комнату. Тэхен молча плелся за ним, петляя повороты. Он даже не сразу понял, что они подошли к комнате Юнги. Юнги распахивает дверь, пропускает его вперед и заходит следом. В комнате на удивление было тихо, Чимин сидел за домашкой. При виде Тэхена он с улыбкой помахал рукой, но увидев его серое лицо, даже как-то одернулся. Тэхен лениво отсалютовал двумя пальцами и плюхнулся на кровать Юнги. — И че у тебя случилось на этот раз? Чонгук насрал тебе на кровать и забыл убрать? — спросил Юнги и, потянув стул за спинку ближе к кровати, сел напротив Тэхена, выжидающе глядя на уставшего друга. — Да лучше бы так, — хмыкает Тэхен. Юнги поджимает губы, когда ловит вопросительный взгляд явно забеспокоившегося Чимина. Юнги друга таким никогда не видел, поэтому он даже не представляет масштаб проблемы. — Я походу влюбился, — у Юнги удивленно округляются глаза, а у Чимина из рук с характерным звуком выпадает толстая ручка на пол. Тэхен обреченно вздыхает и опускает голову. Чимин встает со своего места и тянет за собой стул, чтобы тоже присоединиться к решению проблемы Ким Тэхена. — И че? — наконец выдавливает из себя Юнги, достав ярко-красную электронку из кармана джинсов. Тэхен растерянно поднимает голову и смотрит на друга. — Тэхен, что за тупое выражение лица? Ей-богу, будто конец света случился или Чонгук навалил тебе кучу на кровать, — Чимин на это пускает смешок, а Юнги ухмыляется, когда у Тэхена кривится лицо. — Мы переспали недавно, — говорит Тэхен. — Дважды, — и снова опускает голову от неловкости повисшего молчания. Юнги с Чимином смотрят на поникшего Тэхена как на откровенного идиота, а Юнги даже закатывает глаза и кивает Чимину, мол, ты начинай разбираться с этим дерьмом. — И ты думаешь, что это все было несерьезно? — интересуется Чимин, склонив голову к плечу. Тэхен кивает. — Чонгук явно не тот человек, который будет играть с людьми и с их чувствами, — Юнги на это одобрительно кивает. — Ему бы явно было влом. — Но вдруг ему было влом находить кого-то другого и поэтому он решился переспать со мной? — Я хуею, Тэхен, ты себя как телка ведешь. Схуяли ему тобой пользоваться, когда он постоянно за тобой хвостиком плетется? Он хотя бы раз сделал что-то неадекватное и ненормальное? — Тэхен задумывается и запоздало кивает. — То, что он не убирается — это не неадекватно и не ненормально, еблан. Ну такой он человек, а ты его избегаешь и травишь своим уродским таблищем. Ты в последний раз, когда в зеркало смотрелся? — Он буквально бровью не водил, когда я поздно возвращался, — продолжает Тэхен, будто хочет убедить этим себя. — Да? А только что он просто так смотрел на тебя с ебанутой грустью, будто ты его предал? — В смысле? Когда? — непонимающе спросил Тэхен и будто оживился даже. — Внизу, он стоял на лестнице и смотрел на тебя, тупого аутиста, пока ты истерил стоял, — спокойно ответил Юнги, сделав затяжку. Он внимательно следит за реакцией друга, у которого буквально ураган эмоций на лице, Юнги даже не успевает уловить одну из этого вихря. — А я не увидел… — А потому что ты дальше своего носа и не видишь нихуя, — пожимает плечами Юнги и делает еще одну затяжку. Тэхен задумчиво опускает голову. Он вспоминает, как буквально вчера послушные светлые волосы сияли природным блеском, красиво контрастировали с тонкими темными бровями. Как лучи рассветного солнца освещали глубокие мрачные круги под большими темными, ничего не выражающими, усталыми глазами, безупречную фарфоровую кожу, делая ее медовой. Солнце будто заставляло его сиять: он горел золотом. Крупный нос с небольшой горбинкой вовсе не портил его миловидное лицо, наоборот, придавал особый шарм. А пах он всегда свежестью и чистотой, с ноткой мятной жвачки и кондиционера для белья — до одури приятно. А его завораживающий голос заставлял вслушиваться в каждое произнесенное слово — такой тихий, с низким тембром, из-за чего казалось, что он не умел говорить шепотом, лишь тянул гласные, делая свою речь замедленной. Чонгук буквально уже залез ему под кожу, въелся в душу и сердце. — Короче, я придумал, — подает голос Чимин с максимально умным видом. — Мы идем в клуб, ты напиваешься и идешь к своему Чонгуку, признаешься, получаешь взаимность и все чики-пуки. — Никаких «а если…», — предупреждает Юнги, пригрозив пальцем. — Я жопу Чимина ставлю, что это взаимно, — Тэхен задумчиво жует губы, смотрит им поочередно в глаза и выдыхает. Ощущение будто какой-то груз с плеч упал. Возможно, из-за того, что он признал, какой Чонгук весь золотой, и поматросить и бросить Тэхена точно не смог бы, а возможно, стало легче, потому что он наконец выговорился. — Ладно, попробуем, — сдается Тэхен, вызвав облегчение даже у Юнги и Чимин. — А, вы, кстати, давно так хорошо ладите? — вопросительно оглядел их Тэхен. Юнги отвел взгляд, а Чимин нервно вскочил со своего места со словами: — Пойду подберу тебе одежду, чтобы ты к себе не заходил, — неловко посмеялся он, подходя к шкафу. — Ты, че, придурок, гол забил в его ворота? — хлопает глазами Тэхен и смотрит, как кончики бледных ушей друга розовеют. Вдруг глаза Тэхена округляются, словно два блюдца. — Блять, наоборот что ли? — Нахуй пошел с этими своими намеками, понял? — резко огрызается Юнги, а Тэхену этого хватает, чтобы с улыбкой понять, что гол Юнги все-таки забили.