Тишина

Тишина. Она прорезала комнату вновь и вновь, оставляя звенящее чувство страха и пустоты, иногда разбиваясь о редкие и крайне тихие всхлипы. Но всё равно вновь нарастала, заполняя всю комнату, пробираясь в разум, в самый мозг и надолго оседая там болезненным воспоминанием, который вряд ли сразу сможешь вырвать, растоптать и выбросить, навсегда забывая и прощаясь с тем, что несмотря на боль, приносит какую-то небольшую радость и приятные чувства. Ложка соли с щепоткой сахара. Парень сидел на кровати, аккуратно обнимая уткнувшуюся в грудь девушку, медленно и почти боязливо перебирая её волосы, пахнущие самыми красивыми и приятными луговыми цветами, летом, свободой и чем-то очень сладким и приятным. Его толстовка безнадёжно успела пропитаться холодными слезами, окрашиваясь в тёмные тона, но видимо не собиралась на том останавливаться. Но её хозяину сейчас было всё равно на свою одежду, на то, какой ураган бушевал у него на душе, что крутилось в мыслях и что он сам сейчас еле сдерживал так старательно, как малыши-черепахи ползут к морю, слёзы. Больные, неприятные, постыдные, но слёзы. Вместе с чувствами, что словно мерзкие объятия обхватили всего парня, всю его душу и сердце, мысли, действия и поступки, впиваясь до крови, заставляя подавлять крик из последних сил, сдерживаясь и отчаянно пытаясь погасить только разгорающееся пламя разных, не самых приятных и приятных одновременно, чувств. А девушка на его груди всё также тихо всхлипывала, иногда утихая, прерывисто и опасливо дыша, перед новой волной эмоций. Она не справилась, но позволила себе выплеснуть все чувства, всю боль и ненависть к людям ему. Своему «врагу». Человеку, которого раньше на дух не переносила, а потом, в самый важный момент именно он подал руку помощи, помог, понял и поддержал, всеми силами пытаясь поставить на ноги сильную, но ранимую девушку. На сердце бушевала буря, волны разбивались о скалы, а свою душу хотелось вырвать и выцарапать, да так, чтобы и следа не осталось. Боль захлёстывала, вместе с подступающей злостью и таким маленьким, но постепенно возвращающимся чувством самоконтроля и понимая ситуации. Солёные слёзы стекали с её светлых щёк, попадая на свою и чужую одежду, а слегка взъерошенные волосы сейчас осторожно поглаживались её успокоителем. Словно зелёным чаем, оказывающим даже больший успокоительный эффект. А он молчал. Не говорил ни слова, ни одного слова, потому что знал, что лучшее сейчас, это обычное молчание. Что девушке нужно дать прийти в себя, выплеснуть слёзы, поплакаться, поорать, дать волю всему негативу, скопившемуся где-то в душе рядом с таким приятным, но теперь отвергнутым дважды чувством. Обнимал, мягко поглаживая, трепал волосы и молчал, стыдливо и сожалеюще отводя взгляд то к монотонной стене, то на дрожащую барышню в своих объятиях. После всего, что она сделала для них, они просто проигнорировали! Предали, бросили, убрали, заменили, растоптали, кинули, сожгли, отвернулись. Они даже не попытались понять. Они просто безразлично кивнули, слыша признание и смотря, как человек наконец открывается перед ними, показывая свои намеренья и чувства. Вычеркнули из списка людей, которым можно поплакаться и в нужный момент бросить, оставляя с болью и пустотой внутри. Неужели нельзя было хотя бы немного показать, что им не всё равно? Неужели им настолько плевать? Неужели им никогда не было до неё дела?! Постепенно, всхлипы стали реже, а после и вовсе прекратились. Сама девушка стала лишь тихо дрожать, вжимаясь руками в ткань и парня, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя. Она не одна. Она сильная. Пусть её предали, пусть её поставили ни во что, пусть показали свои худшие стороны, обдали холодом и опустошили, она не одна. У неё есть он. Парень, что сейчас сидит рядом и молчаливо обнимает, будто бы пытаясь забрать её боль себе. Смешать со своей, лишь бы она была счастлива и также жизнерадостно улыбалась, продолжая идти вперёд. Только вперёд и вверх, не обращая внимания на тех людей, что попытаются ей помешать или оборвать крылья, вырвать перья, утащить на землю, в тяжкие и тёмные пучины, из которых тяжело вылезти. — Спасибо.. — Лютик постепенно начала приходить в себя, слабо улыбнувшись и вздохнув. Тело ощущалось как никогда тяжёлым и чужим. Расслабляясь, пытаясь отпустить те ужасные чувства, смириться с реальностью и продолжить жить, та лишь крепче обняла Сойера, грустно улыбаясь. Вместе с тем, чужая хватка тоже слегка усилилась, будто бы её спаситель боялся потерять девушку, отпустить и оставить на растерзание собственным чувствам и жестокой реальности, где почти каждый готов набросится на неё и разорвать на мельчайшие клочки. — За что? — удивлённо поинтересовался светловолосый парень, непонимающе склонив голову и еле заметно улыбаясь, поглаживая девушку по макушке и тихонько смеясь, театрально изображая искреннее непонимание. — За всё, — со смешком ответила та, поднимая заплаканные глаза и встречаясь с такими же мокрыми от подступающих слёз голубыми. Такими красивыми, необъятными и глубокими. Казалось, если Лютик увлечётся рассматриванием чужого взгляда, то утонет в этой таинственности. Но будет счастлива, ведь вода в этих глазах самая чистая, прекрасная и манящая. А она будет бесстрашной исследовательницей. — За что всё? — смеясь, Сойер перестал играть свою молчаливую позицию, разряжая обстановку звонким и очень милым чуть низким смехом. А Лютик не удержалась и рассмеялась в ответ, казалось, полностью отпуская накопившийся негатив и расслабляясь, наконец ощущая лёгкость и спокойствие.. И.. Уют. Небывалый, такой приятный и желанный, будто бы сладкая тягучая нега, или горячий шоколад в обнимку с пледом.. Мягким и пушистым. Прямо как парень рядом! Особенно его волосы. Вечно взъерошенные, неаккуратные, но мягкие и приятные. А ещё светлые. Словно солнце или звёзды. Самые тёплые, самые прекрасные и яркие. — Не заставляй меня повторять твои подвиги, — легонько стукнув парня по груди, с более радостной и искренней улыбкой проговорила девушка. И хоть в глубине души она была бы только рада повторить и предоставить этому слегка загнанному парню целый огромный список его хороших качеств, преимуществ и подвигов, та знала, как он смутится от этого и будет отнекиваться. Но дать небольшой вызов этой фразой хотелось, и собственно, это она и сделала. — Ты прекрасно знаешь, что я начну смущаться и отказываться, — со смущённым смешком отвернулся Сойер-Адам-Эллиот, шире улыбаясь и расслабляя хватку. Даже рука, прежде лежавшая на её волосах, спустилась ниже, к плечам. А та, что лежала на спине, переместилась со своего прежнего места к шее парня, пока тот смущённо поглаживал её, постепенно заливаясь румянцем. — И не хочу я веник в попу, поэтому не надо, — парень тихо посмеялся, когда его собеседница уже во всю залилась смехом и улыбкой с того, какой же этот парень осознанный в плане того, что его ждёт за нелюбовь к себе. — Поэтому и говорю! — на глазах Лютик стала намного радостней и счастливее. Видимо, общество парня сыграло своё, и чувства вместе с болью стали отпускать бедную девушку, на удивление, не оставляя почти никаких ран. Либо те очень быстро заживали под воздействием тепла рук Сойера, что сейчас с такой же ухмылкой смотрел в чужие глаза, выискивая в них что-то, что одному ему известно и желанно. — Ха-а.. Действительно.. Тебе уже лучше? — девушка вздрогнула, от неожиданности даже переставая улыбаться.. Всё это время её друг помнил о том, что пару минут назад та плакала и не находила себе места и теперь волнуется о ней? А как же.. В любой ситуации, тем, кому призналась девушка, отворив дверцы своей души и распахнув всю себя, просто проигнорировали, сразу же забыв об этом и не вспомнив. — Намного! Спасибо, — хоть с лица не спадала лёгкая полуулыбка, она не переставала понимать уже с более трезвой головой, что в душе была готова к этому. Если одна проигнорировала, а второй ответил «Я подумаю», то они и не ответят. Просто забыли, вычеркнули, выбросили и отвернулись, навсегда помечая это как «неважное» в своей воображаемой папке с людьми и их словами. — Ты были правы насчёт них.. Но я догадывалась, что так будет.. — Оу, ну.. Поэтому ты и сильная. Мы справимся с этим вместе! — более смело и решительно погладив подругу по голове, парень опять засмеялся, прикрывая глаза и слегка откидываясь всем корпусом назад, настолько, насколько позволяла сидящая рядом девушка. — Ты абсолютно правы! — Лютя поддержала волну смеха, также тихо и по-доброму смеясь, опуская голову и окончательно отпуская те чувства, на месте которых теперь теплилось что-то большее. Такое тёплое и приятное, дурманящее и сводящее с ума.. Чувство, что выжигало ту боль, ненависть и слёзы теплом и светом, заставляя на их месте распускаться самые яркие и прекрасные цветы. Внезапно, улыбка с лица парня испарилась, забирая с собой часть света и тепла, а вместе с тем отрывая часть такого непостижимого ранее счастья от Лютика, заставляя ту поднять удивлённые глаза сразу после того, как она услышала затихнувший вмиг смех и заметила, что её друг замер, отводя взгляд и неловко прячась, отворачивая голову. Взгляд будто потускнел, хотя в нём также переливались искорки какого-то таинственного происхождения, играющие самые разные чувства. Девушка вмиг ощутила пустоту внутри, смотря на грустное лицо, на котором вновь заблестели слёзы. Потянувшись к светлым щекам, она старательно смахнула пару слезинок, вновь обнимая Сойера и в глубине души желая забрать этот внезапный негатив, вжалась в него, тоже теряя улыбку. — Лютя.. Я.. Мне нужно кое-что сказать, — утерев свободной рукой, в то время как вторая легла на спину спутницы, поглаживая и успокаивая, парень слабо улыбнулся, вздыхая и набираясь сил. Словно перед финальным толчком, прыжком, что либо позволит ему перелететь большую пропасть, либо наоборот, даст надежду лишь на миг, в то время как парень упадёт в глубокую яму, не сумев ухватиться за выступ. — Я внимательно слушаю, — несмотря на то, что внутри всё буквально металось от чувства к чувству, а на лице старательно пыталась расцвести улыбка, Лютик старательно сдерживала её, понимая, что не должна портить ситуацию.. Не сейчас. Не в тот момент, когда ей высказываются. Будто пассивная функция, просто слушать, стараясь вникать, проживаться эмоциями человека и сопереживать, забывая о себе и собственных проблемах. — Я люблю тебя, — Адам зажмурился, сдерживая вновь подступающие слёзы, и отвернулся, постыдно склоняя голову и пытаясь спрятаться от мира всего. На щеках хоть и был лёгкий румянец, он перекрывался неподдельным сожалением и страхом, который хоть и не без усилий, но читался в глазах собеседника. — Извини.. Я знаю, что ты любишь не меня, а Лав и Оши, но я должен был это сказать. Повисла тишина. Та, что была минутами ранее, больно действуя и давя на слух. Сейчас ситуация почти в точности повторилась, но в этот раз пугающая тишина не нарушалась всхлипами, вздрагиваниями и вздохами. Шокированная девушка просидела так несколько секунд, тянущихся вечностью, приходя в себя, а после улыбнулась, коротко смеясь и поддаваясь вперёд, резко и неожиданно обнимая своего бывшего друга за шею, прижимаясь к груди. — Я тоже люблю тебя! — сама девушка искренне улыбалась, одной рукой опираясь о чужую грудь, а другой держа его за плечо. Глаза сами собой закрылись, а сердце с облегчением отмерло, успокоившись. — Несмотря на них. Именно потому, что я тоже начинала влюбляться в ответ, я призналась им.. И честно сказать, я рада, что судьба показала мне, к кому должно лежать моё сердце.. А он сидел в ступоре, пытаясь переработать информацию, и перескочить со страха, что только недавно дёргал душу и не давал спокойно вздохнуть, чуть ли не выжимая парня целиком, на спокойствие. Такое нежное и мягкое. Или на самые верхние точки наслаждения и удовольствия. В то время, как его новая пассия не стала медлить, и довольно ухмыльнувшись, потянулась к парню и с удовольствием соприкоснулась с ним в страстной желанном, как никогда прежде, поцелуе. Придя в себя, Сойер робко ответил, руками перемещаясь по спине партнёрши и постепенно набираясь уверенности, будто она делилась между ними, отвечал взаимностью, также сладостно впиваясь в чужие чуть пухлые губы. Голову стало кружить, в душе усиленно вспыхнули новые чувства, а все внутренности сжались, в трепетном миге не желая разрывать атмосферу. — Сойер, ты там вроде.. — Тофу ворвалась совершенно неожиданно, отворяя дверь и держа в руках пару бумаг, тут же отрывая новоиспечённую парочку от друг друга, заставляя поднять чуть испуганные и радостные взгляды на себя. Застыв в дверях, девушка неловко потупилась, но тут же вспомнила пару важных вещей, ложа бумаги на тумбочку рядом и уверенно шагая к этим двум. — Как вижу, ты уже признались и всё прошло отлично? — останавливаясь рядом с кроватью, ощущая на себе довольный взгляд, та дружелюбно и по уютному улыбнулась, осматривая сначала Сойера, а потом и Лютика, сидящую рядом, что также с улыбкой изучала вошедшую и наслаждалась компанией. — Разумеется! — переглянувшись с сидевшей рядом, парень ненадолго замолчал, ухмыляясь и выстраивая в светлой голове коварный план, что собирался тут же привести в действие. Мигом, поняв друг друга на мысленном уровне, возлюбленные встали с кровати, подбегая к Тофу и обнимая с двух сторон. От такого бедная девушка сначала опешила, а после со смешком обняла их в ответ, переводя взгляд с одного на другую и обратно. А в ответ получила несколько поцелуев и порцию комплиментов. И негласное приглашение образовать полноценные, счастливые и крепкие полиаморные отношения.. Что уже сформировались, но ещё не официально, ещё не стали триадой, где каждый любит друг друга.. Что же, теперь более чем стали! Поцеловав партнёров в ответ, Тофу с улыбкой погладила по голове сначала Сойера, с еле заметным увлечением перебирая светлые пряди коротких волос, а после и Лютика, с таким же наслаждением одаривая её мягкими и приятными движениями. И в этой комнате, где ещё недавно царила грустная тишина, раздавались тихие всхлипы и оба собеседника еле сдерживали слёзы, все трое так и остались стоять в объятиях друг друга, молча, или не очень, радуясь своему счастью и наслаждаясь компанией друг друга, постепенно вдыхая и привыкая к новой, светлой и счастливой жизни. В понимании, заботе и любви.