сорянчик.

***

      Взлетел вверх по ступеням шатен молниеносно, как ему показалось, дверь была открыта, в квартире уже было тихо, он смог снять лишь куртку, сразу же пытаясь добежать до туалета. Во рту скопилась кислая слюна, корень языка немел, иногда вздрагивая в рвотном позыве, но он успел подавить его. Вырвало благополучно в унитаз, на глазах слезы, все тело болит, он трясется над белым троном. Кажется, спустя пару минут, содержимое желудка было полностью оставлено в туалете, мотало ужасно, живот болел от судорог, он кое-как встал с колен, сразу же хватаясь за край раковины, пытаясь включить воду. Леша успел только умыться, хорошо, что одежду не испачкал, как дверь с ужасным скрипом открылась сквозь шум воды, он лишь в ужасе раскрыл глаза, уже понимая, что сейчас произойдет, но не находя в себе сил развернутся. Ноги подкосились, лучше было бы вообще остаться в подъезде. Мягкие темные волосы резко сжали толстые пальцы, больно поднимая голову. Эхом над ухом раздался голос, твердый, грубый и пьяный — это отец вопрошал, где же он шлялся. Лёша в ужасе смотрел в зеркало на свое болезненно белое отражение, было страшно перевести взгляд на человека сзади него. Тонкие пальцы нервно сжались на краю раковины, к глазам подступили новые слезы. Было страшно. Его отец может и не имеет особой физической подготовки, но он больше, а Леше будет страшно дать отпор, он чувствует себя маленьким мальчишкой, который не может ничего противопоставить пьяному взрослому. Пощечина. Звук стоял треском, вода все еще шла из крана, в глазах двоилось и плыло. Дальше Леша разобрал лишь мат и пару вопросов о том, почему он пьян и где он был, впрочем, отцу плевать, это как рычаги давления и поводы для избиения. Мать видимо не сказала, что сын уходил, хотя это бы не стало преградой. Он схватил его за плечо, резко разворачивая, почти швыряя в ванну, хватая за горло и не прекращая орать. В почти мутневшем сознании от удушья красное и потное лицо отца в этом желтом туалетном свете стояло словно морда хряка над ним. Удар где-то выше брови. Больно, он снова ударился затылком об плитку. Полилась ледяная вода, он обратно вернулся в сознание, тошнит, слезы катятся по щекам, удары резью отдаются в разных частях тела, мокрые вещи облегчают их силу. Отец бьет ребенку в живот, а по звукам словно в болото, крича, что тот должен протрезветь. Лёше страшно, слишком, он паникует и лишь с опаской пытается сжаться в клубок, закрывая тело, руки и ноги будут явно в синяках, он просто дрожит тихо всхлипывая, слушая звуки глухих ударов и воды. Кажется бойня закончена, отец успокоился, продолжал лишь что-то кричать, он не мог уже понять что именно. Кареглазый с опаской посмотрел на отца, как его тут же больно схватили за руку и шею, начиная вытаскивать из ледяной ванны. Он больно ударился об косяк головой, дрожащими руками успел с пола схватить свою куртку, после чего его почти выкинули за дверь на лестничную площадку.       Слезы не переставали течь из глаз на пол, то ли от боли, то ли от холода, то ли от обиды, то ли от усталости. Ему было страшно, он уже трезвел, алкоголя в теле не было, да и заботливый папаша окатил ледяной водой, он лишь тихо обхватил свои на удивление сухие колени, утирая глаза-бусинки об них. Домой он не пойдет. Мозг постепенно включался, начиная работать. Он хотел к Саше, да и ему больше некуда, хоть и стыдно, но он боялся, что как вернется, то все повторится, а мать и на этот раз не полезет его защищать, сама только если отхватит. Карман его джинс прикрыл низ кофты и собственные руки, так что сигареты почти не промокли. Лёша выудил одну, закуривая, утирая не прекращающиеся слезы. Пепел он стряхивал прямо на пол рядом с собой, руки предательски тряслись. Шатен нащупал телефон в куртке не чувствуя собственных пальцев. Он нервно слушал гудки, после третьего на звонок ответили. Саша снимал куртку, он только зашел в дом.       —Что-то случилось, Леш? — прозвучало обеспокоено, Шатен первый раз позвонил за все время их знакомства, так что это напрягло, блондин сжал металлический корпус телефона, нахмуриваясь, глядя на время — почти шесть утра, и вслушиваясь в как будто гул в звонке. Он чувствовал, что что-то стряслось, шатен очень долго молчал прежде чем начать говорить.       —Саш, мне плохо, можно к тебе? — громкий и неконтролируемый предательский всхлип, он больно надавил себе на отбитую руку за то, что разревелся снова, услышав его голос, Лёша на том конце плакал, а Парадеев уже надевал куртку обратно.       —Да, конечно, что случилось? Ты дома? Я сейчас добегу до тебя, все будет хорошо, Леш, слышишь? — Саша нервничал, шатен молчал, но были слышны всхлипы, которые прервались на дрожащую затяжку, а затем на кашель. Он боялся за него, и почти выбегал из дома, если бежать, то минуты через четыре он уже будет у него.       —Отец… он, я… я сейчас выйду на встречу, прости меня, за то… — Саша сбросил, в глазах был ужас, он кажется никогда в жизни так быстро не бегал, он примерно догадывался, что произошло, начиная винить себя за то, что вообще оставил Лешу в таком состоянии, упиваясь собственными тревогами.       Кареглазый докурил, медленно поднимаясь на шаткие ноги, резко болью отдался каждый появившийся синяк, кости ломило, голова кружилась. Он пытался спускаться вниз по ступеням быстрее, но выходило плохо. Все словно как в тумане, он открыл железную дверь, почти вываливаясь из нее, сплевывав на снег кровью, кажется треснула губа, очень неприятно щипало. Он поднял глаза и увидел Сашу, запыхавшегося, состоящего полностью из тревоги. Зеленые глаза его быстро оглядели: мокрые волосы, рубашка и кофта, зареванное лицо, с разбитыми губой и бровью, ссадиной на скуле и подбородке, в руках куртка, бычок и телефон. Вид потрепанного уличного щенка, у Саши почти проступили слезы, но он их сдержал, видя как не контролируемо трясется и плачет Лёша. Он почти в ярости думал о том, что он мечтал целовать эти губы, а кто-то разбил его только что исполнившуюся мечту. Блондин быстро расстегнулся, снимая свою толстовку и снимая мокрые вещи с шатена, предварительно заведя его обратно в подъезд. Ему попытались возразить, но одного нахмуренного взгляда хватило, чтобы Лёша оставил эти попытки. Саша видел, что тот в разы трезвее, но решил ничего не спрашивать пока, успеет еще. Кареглазый теперь был одет в немного большую ему толстовку и его куртку, плотно застегнутую, с накинутым капюшоном. Саша выглядел злым и шатен неосознанно подумал, что злиться он на него, хотя светловолосый злился на его отца, с болью успев разглядеть несколько синяков на чужом теле в темноте подъезда. Парадеев молча надел куртку на голое тело и взял в руки чужую мокрую одежду, все же на улице не лето, а от такси смысла нет, только денег больше потратят, а до его дома доберутся быстрее пешком. Саша почти нес Лешу на себе, закинув его руку себе через плечо и поддерживая за талию, но добрались быстро.       —Иди в душ, тебе надо отогреться, я принесу одежду, Леш, понял? — Деревяшкин его как будто не слышал, ему было стыдно, и он все еще был пьян, так что он не знал, что ответить злившемуся другу. Саша выдохнул, понимая, что его эмоции это последнее, что сейчас нужно Лёше. Он тихо улыбнулся, взяв его за плечо, помогая дойти до ванны, включая теплую воду, Леша на нее смотрел как на собственную могилу, внезапно встретив перед собой лицо Саши, — все хорошо, слышишь? Ты у меня дома, я не сделаю тебе больно, я только хочу помочь, снимай одежду и погрейся, иначе точно заболеешь.       Шатен был ни жив ни мертв, он аккуратно снял с себя толстовку, джинсы и носки, дрогнув всем телом, резко заглянув в глаза блондину: «А трусы тоже снимать?». Вопрос неловко повис в воздухе, Парадеев как-то об этом не думал, кажется они оба немного покраснели. Саша стоял полуголый в одних джинсах, а Лёша даже без них, а рядом набиралась теплая ванная, было бы вполне романтично, если бы одного из них только что не избили. Саша старался вести себя так, чтобы не напугать его, а наоборот успокоить, так что улыбнулся сожалея и стараясь не разглядывать все ушибы: «Как хочешь, Леш, я только одежду занесу». Парадеев тихо выскользнул за дверь, забирая мокрые кофту и рубашку. Лёша все же целиком разделся, он был пьян, но сейчас Саша его не смущал, так что он аккуратно залез в ванну. Это было самое приятное за последний час, хоть ванна переодически становилась триггером для него, а все, что было до этого, он не помнил, лишь внезапными кусками, забывая все больше. Душ лился на голову, приятно согревая, он уже устал плакать, так что просто расслаблялся, насколько это было возможно. Из дверного проема показалась рука, которая закинула чистые вещи на стиральную машинку, полотенца были на ней же. Саша, немного скрывая тревогу, спросил, все ли хорошо у него, на что получил тихое мычание, в знак согласия, после закрыв дверь.       Лёша провел там около пятнадцати минут, кажется почти протрезвев и успокоившись. Он немного стыдливо вышел из душа, ища глазами Сашу, тот стоял в лоджии, вешая его одежду на сушилку. Парадеев сразу повернулся в его сторону, мягко улыбаясь, давая понять, что все хорошо, здесь он в безопасности.       —Пойдем в комнату, — это было скомандовано, но очень по приятному, Лёша послушно шел за ним, незаметно вдыхая аромат чужой футболки, поднося ворот к носу, успокаиваясь, — ложись, помажем гелем твои ссадины, а на синяки йодовую сеточку сделаю… — Саша как-то сам застеснялся своей заботы, поджав губы, но, прокашлявшись, принял спокойное лицо, только внутри у него за эту ночь как будто все оборвалось, он в отличии от Леши все помнил, каждую минуту проведанную с ним, он его за пару часов чуть с ума не свел, заставив прочувствовать все возможные эмоции, — сядь, сначала лицо помажу, а потом ложись и поднимай футболку, — Лёша уже не так шатался, скорее он просто спал на ходу, так что послушно сел на край кровати, заглядывая в лицо Парадееву. Он немного нахмурился, закусив губу, выдавливая на палец Левомиколь, оглядывая уставшее и уже ничего не выражающее лицо шатена. Только немного смущения пробивалось прямо из под кожи. Он поднял чужую голову аккуратно за подбородок, распределяя мазь по нему же, затем по скуле. Выдавил еще и толстым слоем выложил на разбитую бровь и почти целую, но припухшую губу, шатен сморщил нос и жалобно выдохнул, — Леш… — блондин говорил неуверенно, выжидая внимания карих глаз, немного медленно отрывая руку от его губ, кареглазый вскинул брови, давая понять, что слушает его, — расскажешь подробнее, что случилось? — Лёша отвел взгляд, словно его пристыдили, Саша бы наверное смог дать отпор. Сначала кареглазый шумно выдохнул, снимая футболку и с болью в теле укладываясь на кровать. Он в подробностях описал все: как зашел в дом, как вырвало, как отец зашел, куда удары прилетали, как было страшно дать отпор, а то и вовсе убьет, о том что облил ледяной водой и как безжалостно его вышвырнули. Парадеев хмурился, не двигаясь, осматривая тело рядом с собой. Лёша говорил тихо, со стыдом, слезы снова покатились по его щекам, он дрожал, ресницы слипались, щеки краснели, каким же жалким он себя чувствовал. Саша не выдержал и опустился к нему, осторожно обнимая. Он боялся, что надавит на синяки или на скорее всего отбитую об плитку голову, поэтому продел одну руку под шею, а вторую согнул в локте, подкладывая под его правую, обнимая за плечо сзади. Они соприкасались телами, настолько близко — насколько возможно, но Саша держал свой вес сам, не давя на парня под собой. Он слышал тихие всхлипы, но Лёша уже не плакал, наоборот, ему было хорошо и спокойно с ним, не смотря на стыд, поэтому расслабившись эмоции взяли верх, выходя наружу через дрожь, насморк и какие то бессмысленные вождения пальцами по чужой спине. Он начал извинятся, что столько проблем принес ему, за что Саша его куснул, за нетронутое плечо, намекая на то, что он несет ерунду, руками и ногами он его тыкать не стал, попал бы в синяки, так хотя бы видно, что кожа на плече цела. Парадеев почувствовал еще один вздрог, но внимание уходило на тихие поглаживания, Леша словно боялся чего-то и пытался найти место на гладкой спине, чтобы зацепиться и не упасть, водя от копчика к шее, по бокам, слушая чужое дыхание, он обнимал то крепче, то слабее, хватаясь иногда за плечи. Они оба были слишком уставшие, глаза слипались, казалось что они вот вот уснут прям так. В освещении комнаты глаза были светло серыми или голубыми, в них скопились слезы, Саша быстро моргнул, две капли упали на кровать под ними, блондин точно не знал, почему он плачет, наверное этот день выдался тяжелым, он немного не хотя отстранился, нужно было помазать синяки, чтобы боль распределилась и они прошли быстрее. Он снова сел на край кровати, макая ватную палочку в йод, начиная выводить незамысловатые сеточки из коричневых полосок на левом Лешином предплечье. Намокшие глаза прикрыли спавшие на лицо кудри. Лед к синякам уже не нужен, его и так им окатили и отправили на мороз, да и времени прошло уже достаточно. Лёша кажется уже почти спал. Саша заметил рассечение у него на ладони правой руки, он лишь предположил, что скорее всего тот разрезал руку падая на разбитую подъездную плитку, других объяснений он придумать не смог. Порез глубокий, кажется Шатен сейчас проснется, это будет больно. Сначала он отошел за ватным диском и бинтом, чтобы замотать рану, все же мама-медик оставила после себя что-то полезное — научила всем основам первой помощи и обработке ран. Он вернулся, Лёша кажется уже спал, не хотелось его будить, но надо было, он аккуратно провел по все еще мокрым волосам, после положив руку на грудь, шатен проснулся, но не до конца, Саша предупредил его о боли и воспользовавшись моментом не понимания ловко провел промоченным в йоде диском по руке целых три раза. В ответ шипение и визг, Лёша был совсем как маленький, так что Саша даже умилился, с усердием дуя на ранку, борясь с желанием поцеловать чужое запястье, выжидая прекращения реакции, после аккуратно помазал Левомиколем, вслушиваясь в тихие и болезненные Лешины стоны сквозь сон, смотанная подушечка из бинта легла на рану, поверх нее он достаточно туго и ловко забинтовал разрезанную ладонь. Он услышал выдох облегчения и кажется полного погружения в сон, когда он положил чужую руку на кровать, осталось пару синяков на голенях, он быстро оставил и там сетки из йода, после унося все медикаменты из комнаты. Он вернулся и просто сел рядом глядя в умиротворенное сном лицо. Возможно это последний раз, когда он может быть к нему так близок, аккуратный поцелуй был оставлен в уголке губ. Лицо залила краска, хотелось расцеловать его всего с ног до головы, сон как рукой сняло, он больно дернул себя за кудряшки. Больше нельзя, вдруг проснется и… но еще один аккуратный чмок все же был оставлен на щеке, он резко встал, укрывая того одеялом, чтобы не мерз. В голове помутнения, в глазах слезы, на лице улыбка, сердце пылает — он точно сошел с ума. Весь день кашей крутится в голове, он решил не думать о том, что будет, когда Лёша проснется трезвым, хотя нет, стоило об этом подумать, ему нужно будет как-то справится с похмельем, вроде у него есть суп и минералка, если что сходит в магазин, они откроются где-то в двенадцать. Теперь было бы неплохо поспать после такого длинного дня. Они же уже спали вместе, ну в одной кровати, верно? Так что он решил прилечь рядом, двигая шатена к стенке, чтобы тот ночью не упал. Блондин мягко смотрел на своего друга, он был как уличный котенок, которого он подобрал, он думал о том, чтобы новогодняя ночь унесла его боль, но он не знал, хочет ли он, чтобы вместе с собой она унесла все ее события. Лёша что-то бормотал во сне, сердце стучало, Саше хотелось спать, но как будто он не мог, резко на грудь легла теплая ладонь, Лёша прижался к его боку сквозь сон, подрагивая. «Хоть бы не заболел, дурак», — пронеслось в светлой голове. Но улыбка ползла по лицу. Кажется все будет хорошо.

***

      Голова трещит, во рту словно пустыня Сахара, глаза еле-еле открываются, слава богу в комнате темно. Стоп. Это не его комната. Светлые стены, темные шторы, стол в углу, это похоже… Да, он дома у Саши, в подтверждение этого его голова слегка приподнялась от чужого дыхания. Лёша лежал у него на груди, обнимая и руками и ногами. Вцепился как клещ. Как-то стыдненько. Он очень медленно моргает, чувствуя усиливающуюся боль в теле, морщась, но как-то расслабляясь, на секунду почувствовав приятный и родной запах Саши. Просто его запах, не духов или чего-то еще. Нужно бы отлипнуть от него, но в почти звенящей голове эта задача кажется невыполнимой. Он лишь вздрагивает, зарываясь носом куда-то под чужой ключицей, снова закрывая глаза. Нужно восстановить хронологию событий вчерашнего дня, но в голову все лезло медленно и вразнобой: подарок Саше, семья, какие-то отрывки их тусовки, ссора с бабушкой, теплая ванна, тошнота. Точно. Его отец. Тело сразу отдалось болью, когда Лёша дошел до этой мысли в своем сознании, любимый папочка избил его, вышвырнув в подъезд. Он не помнил, как оказался у Саши, но это грело душу, и грело его бок, от Парадеева почти пар исходил, как обогреватель. Он медленно думал, что зимой бы спал только с ним, чтобы никогда не мерзнуть. Только что проснувшемуся и с похмелья Лёше такие мысли не казались чем-то неправильным. Ему вообще ничего не казалось, ему было откровенно херово, так что он не сильно контролировал поток мыслей. В какой-то момент разбудить Сашу стало просто необходимо, он ужасно хотел пить и у него ужасно болела голова. Да и даже если бы он решил бегать в одних чужих трусах по квартире в поисках таблеток, ему бы пришлось разбудить блондина, чтобы перелезть через него, но сил на это тоже не было. Так что Лёша аккуратно поднялся на локти, ложась на живот, немного выползая из-под одеяла, он сначала ненадолго залип на чужое спокойное лицо напротив, затем, решив, что он удобно устроился и доставать руки не хочется, он мягко укусил блондина за грудь, а после царапнул зубами за правую руку, которую он за ночь наверное отдавил. Шатена мало волновало почему они спали почти в обнимку, он все еще не соображал, а просто покусывал друга, чтобы тот проснулся. Саша как-то болезненно вздохнул и дернулся от очередного укуса, открывая глаза. Картина была умилительная: Лёша остановился в паре сантиметров от его плеча, в неудавшейся попытке укусить вновь, устремляя карие глаза на него, темные волосы были растрепаны, одеяло сбилось ближе к его пояснице, острые плечи вздрогнули, словно Лёша сам не ожидал, что и правда его разбудит, сбоку из-под одеяла виднелись красные боксеры. Саша пропустил удар меж ребер, вглядываясь в Лешу перед собой. Может он умер и вот он, то ли чертик, то ли ангел, встречает его в белых, объемных одеялах и подушках, решая, куда отправить его, в рай или в ад? Расстраивали только никуда не девшиеся ссадины на красивом лице. Лёша как-то болезненно моргнул, отодвигаясь, постепенно понимая, что он выбрал слишком странный способ кого-то разбудить.       —Доброе утро, алкашня, — почти просипел Саша, бегая зелеными глазами из-под ресниц по белой коже Леши. Резко все воспоминания о прошлой ночи ударили по голове, поэтому с болезненным вздохом он откинулся обратно на подушку. Кажется Лёша ничего не помнит и не планирует его послать или что-то такое, да? Саша даже не знает, почему так яро думает, что тот может уйти, Лёша ни о чем подобном не говорил, поэтому он сонно продолжал смотреть на шатена.       —Доброе утро, если его можно таким назвать, — наконец прохрипел шатен, как-то стыдливо улыбнувшись, словно извиняясь за то, что разбудил. Саша искренне удивлялся тому, как он почти не опух после того, как прошла прошлая ночь, наоборот, лицо Леши даже как будто осунулось, сильнее выделяя карие глаза, в них все еще было несколько мелких лопнутых капилляров от слез. Саше хотелось взять и сжать того в комок, посильнее прижимая к себе в объятиях, но легко помотав головой он отказался от этой идеи. Он даже не знал, что шатен помнит из его пьянства, но, судя по болезненно извиняющемуся и ничего не понимающему виду, тот кажется не помнил ничего. Может это и к лучшему? — Саш, я кажется умираю, у тебя есть обезбол? — Лёша наконец плюхнулся рядом, избитые предплечья дали о себе знать и держать свой вес на них стало ощутимо болезненно. Саша пока не хотел вставать, краем глаза наблюдая шатеновую голову у себя на плече, Лёша кажется вел себя как обычно, так же как и до этой ночи, а у Саши больно схватывало сердце от чужого тепла рядом, потому что оно было явно дружеским, Лёша вел себя так всегда, он просто тактильный, а у него в голове лишь его губы и сбитое дыхание. Мысли путались, Саша не понимал, выдумал он себе какие-то знаки со стороны шатена или же они и вправду были? Он аккуратно поднялся, роняя чужую голову на подушку, что-то пробубнив, и отправился на поиски аспирина или анальгина.       Голова все же дико болела, но это не мешало Леше смотреть сквозь темные ресницы на крепкие мышцы Сашиной спины, он уже не пьян, но боль убивала трезвость мышления. Он залился краской, закрывая лицо руками, как же стыдно вот так вот пялится, но он уже принял для себя то, что он его любит, он не может бегать от этого, от себя не убежишь, сердце как будто леденело, а желудок сделал сальто, когда это прозвучало в его собственной голове. Он боялся, что это слово вылетит из его рта при виде Саши, как только он его откроет. Парадеев был умен, красив, добр к нему, спортивен, у Леши от всего этого кажется леденели руки, у него словно горячка и он бредит, но он знает, что это не бред, это всегда в его голове и кажется он может заплакать от своего бессилия над этим чувством. Саша тоже был в одних трусах, но черных, и спали они в одной кровати в обнимку, а вдруг?… Глаза Леши быстро раскрылись, нет, не может быть, Саша же не пил, с чего вдруг вообще такие мысли в голове, Парадеев давно дал понять, что у него есть какая-то пассия, да и вчера он вроде Каю отшил или… Он не помнил, только какие-то отрывки и вечно меняющийся свет, больше он так не пьет. Сердце как-то сжималось каждый раз, когда он вспоминал, что у него нет шансов. Он думал о том, кто бы это мог быть, вряд ли это кто-то со школы, он бы наверное догадался, глядя на то, как бы Саша менялся в общении с кем-то из девушек, наверное он бы общался с ней теплее чем с ним. Он лег на спину, потягиваясь и выгибаясь, с каким-то протяжным звуком из горла, который сменился на зевок. Саша зашел в комнату как раз посреди этого действия, немного смеясь и садясь на край кровати прижимаясь своим боком к Лешиному, от чего тот вздрогнул и все мысли мигом вылетели из его головы, остался только белый шум. Он надеялся чтобы его румянца не было видно, но Саша как-то быстро нахмурился.        —Вот, выпей таблетку. Как ты себя чувствуешь? — он протянул ему зеленую бутылку Ессентуков, минеральная вода поможет быстрее справится с похмельем, — и вот еще твой телефон, он был в куртке.        —Спасибо, — он поднялся на руках, положил таблетку под язык, чтобы не чувствовать горечи и быстро запил лечебной водой, выпивая за раз, наверно, почти литр, зажмурив глаза. Саша мягко улыбался, тихо проговаривая в ответ: «Не за что». Он быстро скользил взглядом по утонченному телу, то и дело натыкаясь на синяки и ссадины, от чего он выглядел сожалеюще.        —Как твои синяки и раны? Может поедем в полицию, снимем побои? — Саша выглядел встревоженным, сейчас он понимал только одно, он в любом случае не оставит его, он хочет ему помочь и не хочет отпускать его к тем животным, которые звались его родителями.       —Болят, но не страшно, а от мусоров смысла ноль будет, только геморрой лишний, ну лишат они их родительских прав, а мне куда? Родня есть только со стороны отца, после того, что я донесу на их сыночку они меня и вовсе проклянут, да и это далеко от… — «тебя», на секунду пронеслось в голове, от чего сердце забилось быстрее, но он старался не подавать виду, глядя в голубые глаза напротив. Лёша как-то неосознанно убрал волнистую прядь с Сашиного лица в сторону, продолжая, — от школы, либо менять, либо ездить по часу каждый раз, ну или в детдом, еще лучше, — Шатен как-то болезненно посмеялся, пожимая плечами, — так что у меня нет вариантов.       —Живи у меня, — Саша выпалил это как-то неожиданно для себя, смущаясь, но искренне считая это хорошим вариантом, он встретил удивление и смущение в карих глазах, Лёша неловко пытался что-то возразить, не находя слов, — я боюсь отпускать тебя к ним, Леш, оставайся у меня, я только рад буду, — Саша как-то смутился, он боялся отпускать самое ценное, что у него есть, к людям, которые готовы только ноги вытирать об него и колотить, Лёша молчал, сердце ускоряло ритм, он боялся, что не сможет жить с Сашей, а когда блондин узнает, что живет с геем влюбленным в него, то вышвырнет, как его папаша. Леше было страшно, но по сути это было самым лучшим вариантом.        —Хорошо… Спасибо, я постараюсь съехать как можно быстрее, у тебя же мама еще здесь живет, куда-нибудь в общагу переберусь, — Лёша как-то неосознанно наклонился к нему, обнимая, утыкаясь лицом в изгиб плеча. Саша был рад, просто невероятно как, пока Лёша не видел, он улыбался, так, что щеки начинали болеть. Его любовь, его смысл жизни будет жить рядышком, буквально под боком, и он сможет всегда быть рядом. Он прижимал его крепко к себе, боясь отпускать, но он был рад, Лёша не ушел, а стал лишь ближе, и видимо ничего не помнит, а значит все хорошо.        —На счет матери не переживай, она считай съехала отсюда, ее даже вчера не было со мной, — Саша отпустил его, и он выглядел как брошенный щенок, — она думаю может будет заезжать за вещами только, а если ты будешь здесь жить, ей будет все равно, ну зато деньги скидывает и не заебывает, я уже смирился, что вместо меня она выбрала свою личную жизнь.       Лёша даже не знал что сказать, он жалобно смотрел на Сашу, искренне сочувствуя, он медленно погладил его по щеке костяшками пальцев, их лица все еще были очень близко, голубые глаза закрылись с облегчением и горечью, они соприкоснулись лбами, Лёша аккуратно гладил его по голове, чувствуя как Саша расслабляется рядом, пропуская тонкие пальцы сквозь белые кудряшки, он тоже закрыл глаза, тихо вздыхая.       —Все будет хорошо, Саш, я рядом и никуда не уйду, — он сказал это так тихо, что можно было подумать, что Саша это себе придумал, но нет, он это слышал, отчетливо, от этих слов сердце словно отмерло, и лучистое тепло ползло по телу, он тоже как-то неосознанно погладил шатена по руке, которая была в его волосах, медленно отстраняясь и улыбаясь, открывая почти влажные глаза.       —Спасибо, — это было сказано так же тихо, словно был кто-то еще, кто мог их услышать, — пойдем, надо умыться и поесть, у меня есть суп.       Шатен быстро кивнул, его голове уже легче, так что он встал и последовал за Парадеевым, было немного неловко, что чужие трусы ему были великоваты. Саша нашел новую зубную щетку, вручая ее Леше. Они быстро почистили зубы, Деревяшкин умылся только водой, боясь, что от Сашиных средств для умывания его ранки на лице защипет. Он и так уже застонал, немного задевая разбитую губу щеткой.        Саша уже разогревал суп для них двоих, как почувствовал, что чужие глаза его испепеляют, он медленно повернулся, кажется его сердце упало и разбилось от Лешиного вида. Он сидел напротив, на прижатом спинкой к стене стуле, свою правую ногу шатен прижимал рукой к телу, а в левой держал телефон. Его глаза были расширены и кажется он был бел как смерть, он зашел в чат тусовки, чтобы посмотреть фото со вчерашнего вечера и восстановить память. На экране была смазанная фотография розового цвета, где они целуются, может было и не совсем четко видно, но она освежила его память, смутно, но он вспомнил, вспомнил, что это и вправду было, он даже кажется вспоминал как мягко и нежно его целовали чужие губы, и… Он не знал, что делать, глядя на это фото, в голове миллион мыслей и Лёша не решался сказать хоть что-то, поэтому он просто повернул телефон экраном к Саше, который кажется не дышал все это время, ему было страшно, он не понимал реакции Леши. Фото было смазанное, но он отчетливо видел, что оно было сделано со стороны Вишенки, но внизу значился ник Иры, наверное именно она их сфотографировала, как раз ее телефон с заданиями всегда был в руке, хватит доли секунды, чтобы открыть приложение камеры и нажать на кнопку фото. Саша не знал, как реагировать и что делать, Лёша выглядел озадаченным, но уже менее шокированным, хоть его сердце только ускорялось в темпе, Саша смотрел в коричневые глаза, боясь оторваться, полностью замерев в метре от него. С трудом, но Лёша нашел силы открыть рот и начать этот разговор.       —Саш… Я очень плохо помню вчерашнюю ночь, но теперь вспомнил получше… — все его мышцы закоченели, и он смотрел в пол, боясь сделать что-то не так, это все было странно, он ничего не понимал, но на что-то надеялся, разжимая зубы и продолжая, — я был пьян, но… ты не пил, ты должен помнить все, так что расскажи мне… пожалуйста, почему мы целовались при куче народа… — голос предательски дрожал, он боялся поднять глаза, но в голове был единственный ответ на эту ситуацию: он был не против. Это эхом и страхом раздавалось в его голове, но он хотел в это верить. Саша молчал, долго, затем решил рассказать все так, как есть, преодолевая дичайший страх и нездоровый ритм сердца.        —Мы играли в правду или действие, ты выпил слишком много, последним твоим заданием было поцеловать игрока слева… слева был я, — голос был тихий и размеренный, словно он выжидал чужой реакции после каждого сказанного им слова, — и ты поцеловал.        —Почему ты меня не оттолкнул, но отказал в таком же поцелуе Кае… — карие глаза со страхом смотрели на него, у Саши было лишь два варианта: первый — соврать, что не успел среагировать, и второй — признаться, что он этого хотел. Кажется картавый мог потерять сознание, он больно хрустел пальцами. Саша пытался понять чужие эмоции, Лёша не зол, он не в бешенстве, он не разочарован, и кажется он… тоже боится? Слова сами слетели с его губ, кажется его трясло, а в глазах почти темнело от рвущей на части тревоги.       —Пообещай, что не уйдешь.       —Обещаю. — Лёша, не совсем понимая, почему он вообще должен захотеть уйти, сказал это быстрее, чем Саша успел о чем-то подумать, и это невольно успокаивало, тот был напряжен не меньше, но уверенности в его ответе хватило, чтобы, больно сжав кулаки, Саша продолжил, имея только надежду, что обещание будет правдой.        —Потому что я не хотел… тебя отталкивать… — Саша сквозь страх заглянул в чужое лицо, оно было удивлено, кажется Лёша не верил его словам, он замер, его нижняя челюсть немного отвисла, кажется он правильно понял, к чему клонит светловолосый, но он ждет объяснений дальше, медленно моргая. Саша хмурится и это уже словно бьется об его зубы, скрепленные страхом, и у него все же получается открыть рот снова, выпуская так долго томившиеся там, как в темнице, слова, — я не хотел тебя отталкивать, потому что… я люблю тебя… — он уже принял любой исход, просто ему было важно сказать это, он с горечью смотрел на шатена, он не мог собраться с мыслями, все внутри словно перевернулось, Саша явно не шутил над ним, не сейчас, он верит ему. Эти слова бьются о его черепную коробку, Саша его любит. Он хочет сказать ему эти же слова в ответ, но пока не может, его все еще сковывает шок, но он пытается их интерпретировать, он просто не верит, что это правда, но не верить Саше сейчас он не может.        —А… ты сможешь снова поцеловать меня? — Саша в замешательстве, эта фраза была не одной из тех, которые он ожидал, но это вроде бы можно расценивать как взаимное признание, да? Он медленно опустился на колени, мягко беря его левую руку, убирая из нее телефон на стол, Лёша не шевелился, но его ресницы подрагивали, глядя на блондина сверху вниз, зеленые глаза словно спрашивали разрешения, и Лёша глупо закивал головой, разрешая все, что бы тот ни захотел. Саша медленно прикоснулся горячими губами к его запястью, ладони, а затем к костяшкам, не скрывая тепла в его глазах, Лёша был весь красный, кажется даже уши порозовели, Саша тоже залился румянцем, он больше ничего не скрывал, казалось, что Лёша не против.        —Да, я смогу снова поцеловать тебя, но… а ты сможешь? — Саша не скрывал своего переживания, но не отстранялся, наоборот, он приблизился к чужому лицу, уперев висок в его правое колено, он как ласковый кот, просящий, чтобы его погладили, его правая рука локтем невесомо оперлась на левое Лешино бедро, ладонью поглаживая его бок, не отводя своих глаз от карих. Он никогда в жизни не был так открыт и безоружен перед кем-то, вот так: сидя на коленях, прижимаясь головой, целуя руки и смотря глазами полными любви, если Лёша сейчас внезапно изменит свое смущенное и трепетно-теплое выражение лица на отвращение и злость — он этого не вынесет, лучше бы он тогда сразу воткнул ему нож в сердце, схватив его с кухонного стола, но Лёша этого не делает, он расплывается в мягкой улыбке, его глаза блестят, а он все больше переживает и смущается, ему просто не верится, что это правда.       —Да, я тоже смогу поцеловать тебя снова… — Саша чувствует как его лицо обхватывают немного дрожащие ладони, Лёша боится, но прикасается своими губами к его снова. Парадеев слегка улыбается в поцелуй, нежно обхватывая его верхнюю губу, ощущая с какой осторожностью Лёша комкает его нижнюю, начиная посасывать, делая поцелуй глубже. Он чувствует, как руки Саши нежно гладят его по спине, от этого он покрывается мурашками, издавая глухой полустон прямо в поцелуй, опуская правую ногу на пол, немного выгибаясь в спине, он слышит тяжелое дыхание Саши, светловолосый быстро просовывает свой язык ему в рот, медленно поглаживая его, проходя по зубам и деснам, затем мягко сплетаясь вновь и выскальзывая изнутри, проводя кончиком по губам, особенно аккуратно по ранке, это превращается в мягкую щекотку, от чего Лёша снова издает постыдный, как ему кажется, высокий звук, получая в ответ похожий стон. Им явно стоит остановится пока не появилось пару проблем. Только Саша, плавно отстраняясь, не был в курсе, что он не единственный, у кого из них двоих уже появилась проблема, немного выпирая из красных боксеров. Лёша дышал медленно и тяжеловато, смысла скрывать свой наполовину появившийся стояк не было, по просту не вышло бы, на нем только трусы, а Саша, стоя на коленях перед ним, в любом случае бы это заметил, так что он просто закрыл глаза, борясь с собственным возбуждением, перекладывая свои руки на Сашины плечи. Да, это нормально, что встает при поцелуе, но кажется Лёша немного больше нужного расчувствовался под чужими губами, было стыдно. Глаза резко раскрылись, он почувствовал как Саша одновременно положил свою руку на его член, а его руку притянул к своему.        —Не переживай, это нормально, если хочешь, можем продолжить, — Саша улыбался немного по звериному, как будто улыбка превращалась в хитрый оскал, но глаза были переполнены любовью и теплом, Лёша не переживал, что им "воспользуются". Это не тот случай. Парадеев пытался отдышаться и сдержаться, чтобы не пугать Лешу, он не двигал рукой на его иногда подрагивающей эрекции, только смотрел в карие глаза, выжидая ответа, — я не буду ничего делать без твоего желания, а если начнем, то остановлюсь сразу как только ты скажешь, — он аккуратно убрал собственную руку, от чего стало до неприятного прохладно, его член дрогнул, желая чтобы теплую ладонь вернули, и так же убрал Лешину от своего, кладя на его ногу. Шатен прикусил щеку, но не смотря на стыд и смущение начал кивать головой, зажмурив глаза, в голове он думал лишь о том, что он потрогал вставший только наполовину член, и что в полный размер он скорее всего прилично больше Лешиного и это даже как-то обидно, — скажи вслух, что ты хочешь, иначе я ничего делать не буду, я должен быть уверен, что тебе нравится и ты правда хочешь большего и не заставляешь себя, — Саша видел, что он хочет, но он и сам переживал, так что решил слегка помучить его для начала и вогнать в краску посильнее, чтобы самому быть поувереннее.        —Я хочу, — Лёша почти выплюнул это, стыдясь, открывая глаза, смотря на покрасневшее лицо напротив, расплывающееся в улыбке.        —Что? — Саша сощурился, продолжая улыбаться, не касаясь разгоряченного тела и пальцем, но собственное обладание уже кончалось.       —Чтобы мы продолжили и я… — Лёша смущаясь отвернулся, но, шумно выдохнув, продолжил, глядя прямо в хитрые глаза напротив, — и чтобы я кончил.        —Хорошо, — Глаза Саши сверкнули в темноте кухни, окно было плотно зашторено темно-коричневыми шторами и свет исходил только от электронных часов на духовке, микроволновке и холодильнике, везде на них было четырнадцать тридцать восемь.       Саша нежно прильнул к нему, снова целуя, ища его руки и укладывая их себе обратно на плечи. Теперь Саша целовал с чуть большим напором, от чего голова кажется кружилась. Лёша чувствовал, как чужие руки оглаживают его ноги, они подрагивали, Саша аккуратно царапал внутреннюю часть бедер, получая в поцелуй удивленный стон. Он дальше продолжал поглаживать его, иногда дразня, проскальзывая на секунду под низ боксеров, слушая возмущенное дыхание. Саша чувствовал, как короткие ногти впиваются в его плечи, он даже не догадывался, что Леша настолько чувствителен, он улыбался снова толкаясь языком внутрь, поднимаясь выше, игнорируя чужой стояк, да и свой тоже. Руки медленно гладили живот, поднимаясь еще выше, пальцы скользили по ребрам, Лёша вздрагивал, подставляясь сильнее своим телом под ласку чужих рук, кусая его за нижнюю губу, самостоятельно углубляя поцелуй, перехватывая инициативу, хватая Сашу за кудряшки, немного больно оттягивая голову, догоняя его губы. Саша кажется был готов закатить глаза, чувствуя как Лёша сжимает его волосы, он дал ему время отдышаться, переставая постоянно двигать кончиками пальцев по его коже, превращая поцелуй в более нежный и заботливый. Шатен в свою очередь думал над своим давним вопросом, получая мысленный ответ. Брекеты целоваться не мешают. Саше пришла интересная идея в голову, а точнее — проверить Лешину чувствительность кое-где еще. Он оторвался от столь желанных губ, на секунду заглядывая в его глаза, шатен словно снова был пьян, это даже заводило еще сильнее. Саша прильнул влажными губами к его белой шее, посасывая место где чувствуется пульс, Лёша снова сжал его волосы постанывая, получая почти рычащее дыхание у своей шеи и чувство того, как его кадык покусывают, спускаясь тропинкой поцелуев к основанию шеи. Член уже пульсировал жаждя внимания, зато трусы ему теперь как раз. Но шея была не тем местом, чью чувствительность Саша хотел узнать. Он снова пустил руки в дело, поднимаясь еще выше, еле касаясь, оглаживая всеми пальцами его грудь, продолжая расцеловывать шею, сверху он услышал почти вырвавшийся стон, от чего натяжение черной ткани только усиливалось. Саша немного отстранился, разглядывая Лешу, его правая рука все еще держала белые волосы, а левая беспорядочно сжимала его плечо. Саша начал выводить кончиками пальцев круги, очерчивая ореолы сосков, Лёша не смотрел на него, это казалось чем-то унизительным, но таким приятным, хотя с Сашей он не мог быть унизительным он был немного скованный и смущенный. Большие пальцы немного надавили на розоватые горошины со стороны, получая почти полноценный стон, он был прав, грудь у темноволосого тоже чувствительная, поэтому по лицу расползлась победоносная улыбка. Он медленно провел по его соскам большими пальцами вверх, затем вниз, опять поглаживая по кругу задевая их снова и снова. Лёша сам об этом не знал, но он почти не стесняясь начинал тихо стонать и дрожать от чужих движений. Саша почти невесомо решил сдавить его соски, обхватив их двумя пальцами, он наслаждался дрожащим дыханием Леши, он надавливал чуть сильнее, слушая как он начинает почти скулить и извиваться под его руками. Он надавливал на них, двигая как бы кругами, после снова сжимая большим и указательным у самой верхушки, от чего Лёша кажется видел звезды. Саша сдавил их снова, начиная прокручивать, слушая как шатен и вправду скулит под его руками, запрокидывая голову, выгибаясь на встречу его рукам. Давление пропало и Лёше показалось, что он снова может дышать нормально, но вместо рук он почувствовал что-то влажное и горячее, это был язык светловолосого. Саша аккуратно полизывал затвердевшие соски, надавливая на них, выводя круги, переключаясь между одним и вторым, заменяя язык пальцами, скользящими по его слюне. Лёша кажется потерял всякий самоконтроль, он даже ничего не видел перед собой, он только чувствовал, чувствовал не прекращающиеся ласки, от которых он извивался и дрожал цепляясь за Сашу, кажется его член мог просто взорваться, он никогда в жизни не испытывал столько возбуждения, как сейчас. Светловолосый мягко вобрал его внутрь, высасывая и оглаживая языком, но не отрываясь даже тогда, когда лёша снова больно тянет его за волосы, не прекращая стонать, Саша со звонким звуком отлип от него и переключился на второй сосок, так же вбирая его, посасывая и быстро работая языком на нем. Лёша дрожал почти задыхаясь, в глазах темнело от постоянных глубоких вдохов, в висках пульсировала кровь, казалось, что Саша был везде. Сейчас он целовал его, нежно и медленно, давая телу передышку, Лёша был на пределе, он отстранился заглянув в светлые глаза напротив и они словно пылали. Он медленно опустил свою руку, кончиками пальцев дотрагиваясь до чужой эрекции, его член пульсировал сквозь черные боксеры, умоляя их снять, Лёша собирался с мыслями, начиная гладить его и надавливать своей ладонью, глядя на то, как Саша сжимает стул под ним, бессильно опуская голову, сдерживаясь, он хочет не меньше чем сам Лёша, но ничего не требует от него, от чего у шатена кажется начинает совсем кончаться место в трусах. Лёша медленно поднимает второй рукой чужой подбородок украдкой целуя в уголок губ, одним взглядом приказывая встать, ну и кто Саша такой чтобы противится? Поэтому он послушно встает, немного неловко, что Лёша почти носом тычется ему в член в смущении, но решительности. Его тонкие пальцы проскальзывают под резинку боксеров, от чего Саша издает облегченный выдох. Лёша просто смотрит пару секунд и это смущающе, и Саша не сдерживает болезненного стона, когда Лёша губами прижимается к его члену сквозь черную ткань, поднимая почти щенячьи глаза вверх, чтобы понять, нравится ему или нет. Ему определенно нравится. Шатен чувствует подрагивание напротив своих губ, он горячий и твердый. Лёша продолжает прижиматься к нему губами, выводя незамысловатые узоры на боках и бедрах Саши кончиками пальцев, неосознанно думая о том, как бы он ощущался в нем, заводясь только сильнее. Парадеев кажется хнычет, упираясь руками в стену за Лешиной спиной, он никогда и никого в жизни не хотел так сильно, но и сделать лишнее движение было страшно, он лишь больно закусил губу, глядя вниз, немного ближе придвигаясь членом к его лицу. Как же возбуждающе это выглядело. Кареглазый отодвинулся, слушая раздосадованный выдох, сменяющийся на беззвучный стон, застрявший в чужом горле, когда он сжал его ладонью, начиная тереть. Саша прокручивал слишком много идей в своей голове, но продолжал выносливо ждать, пока его хотя бы освободят от ткани, слишком  сильно натирающей головку, каждый раз когда Лёша двигает рукой вниз, это просто убивало его самоконтроль и твердость ног. Шатен не смотрел на него, он продолжал двигать рукой, ощущая кожей то, как сильно он возбужден, от этого чувства член Леши подрагивал, было в этом что-то нарциссическое. Он только сильнее заводился от ощущения того, что возбуждает его до такой степени. Горячие поцелуи под пупком вызывали дрожащие вдохи, а легкие укусы за кости таза и тонкую кожу — звонкое мычание, пронзающее темноту комнаты. Блондин чувствовал, как его аккуратно оставили без белья, хватаясь пальцами за основание, от чего он выгнулся в спине, закрывая лицо одной рукой, если сейчас он увидит то, с каким желанием и удивлением Леша рассматривает его член, то он может либо кончить прямо сейчас, либо совершить какую-нибудь глупость. Он и вправду был больше, чем Лешин, хотя до этого дня шатен считал, что он сам большого размера, но теперь это не обижало, а только сильнее заводило.       —Ты очень большой, Саш, — Лёша откровенно начинал заигрывать, остро улыбаясь, глядя на чужое лицо, теперь уже снизу вверх так, что Саша чувствовал на себе этот взгляд, и он не знал, что его больше сводит с ума, это чувство или то, что он ощущает горячее дыхание прямо напротив своей головки. Лёше нравилось смущать его, хоть внутри и была тревога, он никогда ничего подобного не делал и все было интуитивно, но слушая как смущенно Саша мычит над ним в ответ на комплимент, его уверенность в себе возрастала, поэтому он продолжил, — даже не представляю, как это может поместиться у меня во рту, но я буду хорошо стараться.        Глаза не осознанно распахнулись, Саша не знал, что его так сильно заводят пошлые разговоры, но его член дрогнул, услышав это, он хотел посмотреть на него. Саша вернул обе руки на стену, опуская взгляд вниз, Лёша одновременно хитро и мило ему улыбался, сверкая карими глазками, начиная двигать рукой. Он уже не особо контролировал себя, начиная медленно толкаться в колечко из пальцев, в такт Лешиным движениям, постанывая и не сводя взгляд с этой картины. Перед глазами плыло, но когда Лёша остановился, открывая рот и еще более пошло глядя в его лицо, доставая язык и обводя его головку, вдруг все стало ясно, а в голове словно появился белый шум, а кровь взрывала его вены. Лёша прикрыл глаза, больше смелости ему не хватало на зрительный контакт, он плавно, боясь задеть зубами, накрыл своими губами его головку, аккуратно смазывая слюной, обводя ее языком у себя во рту, и он думал, что это будет явно не вкусно, но вкуса не было, просто как кожа, поэтому он только сильнее расслабился, опуская свой рот ниже, держась за чужие бедра. Он слушал стоны над своей головой и это повышало его самооценку, Саша запрокинул голову, кусая собственную руку. Это было ахуенно, настолько, что он мог бы не поверить если Лёша бы сказал, что делает это впервые. Он чувствовал горячий и влажный рот на себе, то как язык поглаживал его, иногда толкаясь в уретру, чувствовал как приятно чужой рот скользит по длине, соскальзывая с головки. Он стонал, слушая хлюпающие звуки, Лёша отстранился, чем привлек взгляд голубых глаз, но Саша не ожидал увидеть то, как шатен будет с довольным видом целовать его и посасывать, перемещаясь по всей длине сбоку, а после снова начиная медленно двигать рукой вверх и вниз, ускоряя темп, от чего Парадеев что-то мычал дрожащим голосом. Шатен снова накрыл его своим ртом, мягко посасывая головку, опускаясь то ниже, насколько выходило, то выше, продолжая двигать рукой, создавая слишком много стимуляции и вызывая бесконечные вздохи и низкие стоны. Он внезапно ощутил на своей голове его руку, и он поймал себя на мысли, что хотел бы, чтобы она больно схватила его за волосы, начиная насаживать на свой член поглубже, как бы принуждая Лешу, от одной этой мысли его член снова дал о себе знать, вздрогнув, неприятно упираясь в красные боксеры, и он даже не догадывался, что так любит угождать и прислуживать, от чего щеки по новой залило румянцем, но он продолжал только усерднее работать над его членом. Рука Саши же наоборот его мыслям была мягка, поглаживала по голове, совсем нежно направляя и надавливая, иногда слегка сжимая волосы, но в какой-то момент Саша сжал почти больно, пытаясь отстранить его голову от себя, что-то невнятно бормоча, Лёша слышал многочисленное «все» и его собственное имя, но решил намеренно не отстраняться, но замедлив движения. Саше по просту не хватит сил сейчас отодвинуть его голову и он не захочет делать ему больно, поэтому с дикими чувством стыда он кончает ему в рот, содрогаясь, начиная беспорядочно гладить темные волосы, сгибаясь и тяжело дыша. Лёша просто хотел попробовать его всего на вкус, и это тоже не было противно, как он слышал, даже немного сладковато, видимо вчерашние энергетики и фрукты, которые Саша съел, оставили свой след. Лёша, в прямом смысле слова, высосал из него последние соки, отстранившись и глотая, радостно заглядывая в светлые глаза, Саша обратно бессильно уселся на пол на колени, предварительно натянув с усилием трусы обратно на себя, обнимая шатена за талию, все еще тяжело дыша, и Лёша мог отчетливо разглядеть этот румянец на его щеках, который Саша теперь хотел спрятать.        —Ты дурак, Лёша, — процедил он даже немного обиженно, но больше смущенно, боже как же ему стыдно за это, он спустил ему в рот, он честно не хотел. А вдруг это было невкусно? — я же говорил тебе, почему ты не отстранился?        —Я не отстранился, потому что люблю тебя, Сашка, — Парадеев моментально притих со своими возмущениями, Лёша говорил это нежно и тепло, поглаживая его по рукам, кажется Саша мог сейчас раствориться и попасть в нирвану, сердце снова начало ускорять ритм, только-только остановившись, — ну и потому что хотел попробовать тебя всего на вкус, тебе совсем не понравилось? Хочешь больше так не буду?       —Мне понравилось, — Саша только уткнулся в его бедро, сгорая от стыда, как можно говорить такие вещи вот так совсем спокойно? Вроде бы он из них двоих был более уверенным, когда дело касалось секса, но сейчас он почему-то весь красный утыкается в чужие ноги, стесняясь. Голова еще не работала, но он плавно переключался на мысли о том, что Леша сказал ему, что любит его, это заставляло сердце все еще сильно биться, так же как и фраза о том, что больше он так не будет, значит он уже думает, что это будет повторяться и дальше. Успокаивали его мысли только мягкие поглаживания по волосам и то, как Лёша медленно массировал его кожу головы. Он тихо поднялся с его колен, втягивая в томный поцелуй, вспоминая, что Лёша все еще остался без разрядки, но он уже был на грани. Саша медленно посасывал его верхнюю губу, отлипая, с теплом глядя в глаза напротив, снова опускаясь на шею. Возвращая наконец свою руку на чужой член, получая облегченный выдох, Лёша явно устал, он и вправду хорошо старался и работал. Он таял под нежными прикосновениями, легкими укусами и мягкими поцелуями, почти не замечая, как уже ненавистные трусы стягивают с него. Саша был трепетен и аккуратен, обхватывая его член, начиная двигать рукой, глубоко целуя его снова, от чего кажется не хватало кислорода и Лёша полностью обмякал под ним, начиная тихо стонать в поцелуй, держа голову кудрявого обеими руками. Тот отстранился, в попытке спуститься, но Лёша крепко его держал, теперь была его очередь стесняться.        —Ты не должен если ты не хочешь и—       —А если я хочу? — Саша расплывался в улыбке, обрывая его не связную речь, оставив маленькую россыпь поцелуев на вновь покрасневшем лице Леши, — только есть не буду, ты курильщик, горьковато будет.       Шатен ослабил хватку, находя в себе силы, посмотреть на него сквозь смущение, пока он, опускаясь, удобнее устраивается между его ног, продолжая двигать рукой. Саша целует внутреннюю часть бедра, слушая дрожащие вдохи над своей головой, Лёша уже не может терпеть, он хочет кончить, поэтому он кладет свою руку Саше на голову, совсем немного сжимая белые пряди. Взгляд зеленоватых глаз пронзает нежностью, словно ножами, из которых после начинаю расти цветы, распускаясь по всему его телу. Он чувствует как Саша аккуратно берет его в рот, поглаживая, посасывая, двигая рукой в такт, опускаясь губами так низко, как может, отстраняется, целует, лижет, гладит, Лёша прикрывает глаза, не переставая стонать и почти скулить от всего, что Саша с ним делает, откидывая голову, напрягая ноги, ему хватит пары минут под его прикосновениями. Кажется он не догадывался никогда в жизни, что минет может быть настолько нежным и полным любви, это приятнее, чем плоская похоть на видео с сайтов. Саша приятно гладит его тело, старательно пытаясь вобрать его целиком, но он не влазит, поэтому он компенсирует это движениями языка, пытаясь не касаться зубами. Лёша оттягивает за прядки волос его от своего тела, начиная бесконтрольно мычать, пытаясь отдышаться. Никогда он не кончал от нежности, сводящей с ума, в глазах как будто потемнело, он на грани с отключкой и эйфорией, ярче этого оргазма у него точно не было. Лёша слабо излился себе на живот, с тихим полустоном, а Саша быстро схватил салфетку со стола, вытирая его, выкидывая в мусорку, заставляя шатена еще немного смутиться. Ох уж эта его любовь к уборке. Парадеев все с той же лаской прижимается к нему, целуя и поглаживая.        —Пойдем в комнату, — шатен слабо улыбается и кивает, они и вправду очень устали, выбрав не самую удобную позу чтобы заниматься таким, Сашины колени наверное вообще отваливаются.        Они одновременно плюхнулись на все еще не застеленную кровать, потягиваясь, постепенно их отпускало и трезвое сознание возвращалось к ним. Еще вчера утром они считали себя просто друзьями, может безответно влюбленными друг в друга, не догадываясь как же каждый из них ошибался, но друзьями. А сейчас они признались друг другу в чувствах, и видимо от их переизбытка сразу же залезли друг другу в трусы, уж слишком долго ждали. Теперь в тишине можно было услышать, как у каждого шестеренки в голове крутятся, начиная соображать. Лёша резво перевернулся на живот, подкладываясь под бок своего… друга? Наверное уже нет. Он дунул Саше в лицо, умиляясь тому, как рассыпались кудряшки, немного спадая с его лица. Лёша тихо начал разглядывать его, как-то неосознанно начиная считать еле видные веснушки на его лице, глаза скользили к розовым и припухшим от поцелуев губам, а затем встретились с его зелеными, снова пропуская удар в сердце. Какой же он красивый. Лёша как-то глупо заулыбался и начал говорить после того, как картавый лениво вскинул голову, давая понять, что все его внимание приковано к нему.        —А… — шатен немного завис, пытаясь подобрать слова и определится, смущается он или смеется сейчас, глядя на светловолосого под собой, — мне надо предложить тебе встречаться или мы уже?… Или мы не—       Саша звонко рассмеялся, хватая того за плечи, затягивая в объятия, прижимая его голову к своей груди, крепко обнимая, слушая то, как Лёша копошится на нем и рядом с ним, пытаясь занять удобную позу и вытащить из под себя свои руки, возмущаясь, потому что он вообще-то серьезный разговор начал.        —Лешка, ты дурак, но я так пиздецки сильно люблю тебя, ты б знал… — Саша продолжал смеяться, но уже тише, такую реакцию вызвало последнее предложение, которое Лёша попытался сказать, его умилило то, как шатен испуганно и смущенно подумал о том, что Саша вообще в силах сказать ему нет. Не меньше умиляло только его ответственность, что обязательно должно быть предложение, чтобы все было официально, так скажем, — давай встречаться, да мы уже в отношениях, а о своей последней глупости даже не думай.        —Эй! Вообще-то я хотел предложить начать встречаться, ты украл у меня эту возможность, придурок, — Лёша насупился и нахмурился, поднимая свою голову, немного наиграно и зло глядя в его лицо, вызывая лишь большую волну умилению.       —Леш, ты похож на котенка, — Саша нежно и аккуратно гладил его лопатки и голову, не отрывая теплого взгляда, — раз ты так хочешь, то официально мы еще не встречаемся, я предложил, но ты меня пока что продинамил, так что можешь сам сделать предложение, а я подумаю над ответом, — Саша смеялся, глядя на смущенного Лешу, хотелось всего его сжать в комочек, расцеловать и  съесть. Дикая любовь какая-то. Он даже сделал задумчивое лицо, как будто и вправду мог отклонить чужое предложение, молча выжидая, когда Лёша заберет инициативу на себя.       —Саш, я люблю тебя, давай встречаться? — он и вправду выглядел как маленький котенок, переживающий и все еще боящийся людей, но обтиравшийся об их ноги. Саша бы никогда в жизни не устоял перед таким его видом, с большими глазами, заполненными любовью, и с немного сжатыми от переживания губами, он даже не мог притворится задумавшимся, сразу же расплываясь в улыбке, показывая брекеты.        —Да, Лешка, давай встречаться, я тоже тебя люблю, — он медленно притянул растрепанную темную голову к себе, снова целуя, все так же нежно и мягко, чувствуя, как Лёша полностью расслабляется, ближе подползая к нему, обвивая руками под шеей, целуя глубже, разбитая губа уже не тревожила, но зеленоглазый не касался ее, лишь изредка поглаживая языком, рядом с Сашей, вот так, у него как будто ничего не болело. Отстраняться не хотелось, губы так и манили теплом, руки заботливо оглаживали горячую спину в прохладе комнаты, шатен только сильнее вжимался в его губы, покрываясь мурашками, почти задевая железки во рту, начиная улыбаться и немного смеяться в поцелуй, все же отстраняясь, укладывая свою голову тому на грудь. Саша, явно уставший, осмотрел его немного раздосадовано, как сытый кот, которого согнали с нагретого места, одним взглядом спрашивая, с чего младший смеется.       —Помнишь я спрашивал, удобно ли тебе с брекетами целоваться? — Лёша снова поднял голову, почти касаясь своим носом его правой щеки, на половину лежа на нем. Парадеев почти сонно кивнул, глядя на своего… парня, расплываясь в улыбке от этой мысли, взъерошивая волосы у него на макушке, продолжая слушать, — ты сказал, что тебе нет, и… — Лёша запнулся засмущавшись, какой-то глупый диалог он начал, но продолжил, — мне тоже не мешают, но иногда смешно находить у тебя во рту кучу железа.       Саша посмеялся с него, снова целуя, прижимая опять и плавно продолжал изучать лопатки кончиками пальцев, ему кажется никогда в жизни не было так хорошо: чувствовать тепло чужого тела, и осознавать, что за глупыми разговорами, смешками, возбуждением, смущением, любовью и еще многими хорошими эмоциями и чувствами внутри него стоял один человек. И это не могло не радовать. Они продолжали что-то нелепо обсуждать, но с урчанием живота смирится не вышло, так что сквозь лень и приятность момента они набирались сил, чтобы встать и наконец поесть. Суп точно нужно будет греть снова.