Крылья.

      Долгожданная минута спокойствия. Эйден сел на землю, опуская голову вниз и прикрывая глаза.

Устал. Как же он устал.

      Война отнимала всё. Его территорию, дом, сородичей, его мысли и чувства, планы и надежды. Создатель внушал, что люди — корень всех бед. Человечество ненавидело их и нарекло гадким названием "демоны", которое резало слух. Сами себя они никак не называли, но делились на виды и статусы. Эйден чувствовал ненависть с обеих сторон, и она топила его в бурлящем потоке, унося за собой. И не было ни единой веточки, ни единой тросинки или соломинки, чтобы зацепиться и спастись. Ненависть захватила всех, порождая смерть. Эйден хотел заткнуть уши и сбежать, чтобы не видеть, как один за другим погибают его братья и сестры. Конечно, главными участниками были змеи и драконы. Ястребы — лишь пушечное мясо для иллюзии большинства. Но Создатель относился с большим уважением к своим господинам, потому считал честью отдать за них жизнь, к чему склонял и других. Постепенно это стало помешательством. Эйден не мог возразить или ослушаться, хотя и был с этим не согласан. Он не хотел умирать, не хотел участвовать в войне. Хаос, царящий вокруг, давил.       Порой, засыпая, он представлял, как сбежит. Под покровом ночи скроется, будто его никогда и не было. Найдёт другой лес, может, пещеру или вовсе устроится на берегу какой-нибудь реки. А может, он наоборот убежит подальше. Каждый день на новом месте. Исследовать то, о чем раньше он мог только слышать из уст других. Побывать в самых невообразимых местах, зная, что не нужно торопиться. Наслаждаться жизнью на свободе, и, возможно, тогда он встретит того, с кем можно разделить свой путь. Ему не придётся прощаться или чем-то жертвовать. Он будет жить для себя.        Погрузившись в свои мысли, Эйден смотрел, как медленно солнце опускается за горизонт.. Закат! Уже закат! Он опоздал!       Подорвавшись с места, Эйден резко оттолкнулся от земли и взлетел. Он опоздал на общее собрание. Создатели его накажут? Только бы успеть! Собрания проводили каждые семь дней. Их целью были обмен информацией, отсчёт о погибших, планирование своих действий и напоминание о том, за что и почему они сражаются. Эти собрания имели особо гнетущую атмосферу. Пытались ли таким способом вожаки держать племя в узде, Эйден не мог сказать точно, но знал одно — собрания были строгими, и пропускать их было нельзя, иначе ждёт наказание. Тебя могут публично отругать или же, если старейшина в особо плохом настроении, даже несколько раз ударить по лицу, оставляя следы, которые долго не заживают. В основном ястребы ночевали на деревьях. Между ветвей они крепили гамаки и проводили там ночь. Были шалаши, в которых старейшина и Создатели проводили переговоры между собой. Ещё один отводился под лазарет, в котором и проводил большую часть времени Эйден, ведь он был целителем. Ему было как никому другому известно, какой удар наносит война.       Между парочкой шалашей уже разожгли костёр. Эйден приземлился в нескольких метрах от того места и очень тихо, прижав крылья, подошёл к толпе. Оттуда было не разглядеть, что происходит в середине. Старейшина и Создатели стояли в круге, склонив головы. Вокруг гробовая тишина, нарушаемая лишь порывом ветра. Эйден попытался встать на носочки и протиснуться вперёд, но кто-то резко одернул ястреба. Его сестра, обеспокоенно взглянув ему в глаза, прижала палец к губам, призывая к молчанию. Эйден рассеянно переводил взгляд с неё на центр. — Сегодня произошло предательство, — тихим, но строгим голосом начал старейшина. Его уставший вид ещё больше подчеркивала трость, на которую он опирался всем телом. — Предали не только нас, но и весь наш род. Всех, кто был убит на этой войне, кто положил свою голову за него. Он предал тех, кто вёл его вперёд и защищал. Чужая сторона оказалась ему ближе.       Эйден отчаянно повернулся к сестре, задавая немой вопрос, но та лишь стыдливо отвернула голову. Тогда он стал пробираться ближе, но от увиденного ему пришлось зажать рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Перед их Создателем на коленях стоял мужчина. Крылья и руки связаны за спиной, а взор обращен на стоящего перед ним ястреба. Он не просто знал этого паренька, он являлся его братом. — Я не отступаю от своей позиции, Лиазар. — заговорил Лео, — Я не верен тебе, и я рад, что умру. Лучше быть мёртвым, чем прислуживать тебе. Лиазар покачал головой: — Я дал тебе жизнь, но взамен ты отрекаешься от своих братьев и сестёр. – его голос был холодным, но в глазах его горело пламя, которое вот-вот грозило вспыхнуть и сжечь всё вокруг. — Я не отрекаюсь от них, — кивнул ястреб на толпу которая внимательно следила за происходящим — я отрекаюсь только от тебя. — Я – это и есть мы! Я – это твои братья и сестры! Твоё племя! – яростно вещал Создатель. — Нет, — тихо ответил его брат, подписывая тем самым себе смертный приговор — Ты просто сошёл с ума.       Эйден замер. Только сейчас он заметил, что за Создателем стоят его творения в один ряд. Почему тогда его сестра стояла позади других? Они не смели поднять головы, и Эйден хотел кричать от незнания и непонимания. Что происходит?— Мне горько, что ты отказался от нас, — закрыл глаза Лиазар, — И за это ты должен быть наказан.       В вечерней темноте сверкнуло лезвие ножа. Не было нужды гадать, что сейчас произойдёт, всё было решено ещё в начале собрания. Лиазар встал сзади ястреба. Закрыв ладонью его глаза, подставляя нож к горлу, он посмотрел на старейшину. Тот кивнул, как бы давая знак, и Создатель резким порезом убил свое творение. Тело ястреба обмякло и повалилось на землю. Из его рта и горла текла алая кровь, падая на тёмно-зелёную траву, окрашивая её в грязный цвет.       Эйден перестал дышать. Никто не говорил, но он слышал, как все тихо ахнули от ужаса. Посмотрев на сестру, он увидел в её глазах такой же ужас и страх, которые испытывал сейчас сам. Он не мог прикоснуться к ней и обнять: оплакивать предателя всё равно, что поддерживать его измену, поэтому им оставалось лишь молча переглядываться, разделяя свою горечь. Создатели не убивали тех, кого породили. Это было скорее исключением, не правилом. Убийство равноценно потере какой-либо конечности у себя. Ведь, создавая, они вкладывали свою часть. Это было страшным деянием, на которое решался не каждый. Руки создателя навсегда оставались в крови, а сам он был обречён до конца жизни на душевные терзания. Эйден был уверен, что Лиазар не способен на такое, однако оказался неправ.

До этого дня.

      Ястреб пропустил момент, как тело убрали, а остальные разошлись по своим делам. Он не мог прийти в себя, поверить в увиденное. Барьер, сдерживавший его эмоции и преданность Создателю, дал трещину, которая быстро росла, вот-вот норовив его сломать. Эйден не сказал ни слова после этого. Лиазара он больше не видел.       Ночью, сидя на ветке самого высокого дерева, он сломался. Бесшумно взлетел и устремился куда-то вперёд. Что имел ввиду его брат? Он отказался идти на поводу у Лиазара? Сказал, что больше не будет воевать? Эйден никогда этого не узнает. Лиазар был не в себе. Он свихнулся, и кто знает, убьёт ли он кого-то ещё. Они и так умирают каждый день, а он лишь приближает их кончину. Сомнения пустили корни, крепко впиваясь в плоть. Эйден летел, не разбирая дороги. Подальше, подальше от дома и всего, что с ним связано. У него уже болели крылья, но он не останавливался. Лес далеко позади, но Эйден не мог остановиться. Лишь увидев свет, он понял, куда попал.

Город.

      Здесь ястреб никогда не был. Робко спустившись на землю, он стал осматриваться. Крохотный переулок между домами вывел Эйдана на большую улицу, сопровождаемую лишь присутствием луны. Все лавки закрыты, а оконные ставни затворены, словно никто здесь и не живёт. Город спит. Маленькие переулки переплетались, выводили на разные пути, а потом снова сливались в одну улицу. Легко заблудиться. Чуть дальше площади дома располагались близко друг к другу, не оставляя никому личного пространства. Ястреб не мог поверить, что рядом с ним находится столько людей, пусть их и отделяют стены. На самой площади стояло огромное здание, которое было явно богаче, чем домики вокруг. Со множеством окон, которые будто смотрят на тебя, и башенками, которым не хватало ещё чуть подрасти.       Эйден мягко ступал по дороге, вертев головой в разные стороны. Страшно, рискованно и до жути интересно! Ястреб старался не выходить на свет и прижал крылья к спине. Ранее не известное ему место показалось ему таким же красивым, как родной лес. Эйден представил, как тут шумно днем, как наступает рассвет и как все уходят с закатом. Так много разных цветов и построек, деталей и незнакомых для ястреба вещей, которые он с интересом рассматривал. Дом был понятен и давно знаком, а новое место хотелось как можно скорее изучить и узнать. Размышляя, он прошёл дальше. Перед ним оказалось здание из кирпича. Интересно, какое оно внутри? Эйден обходил его вокруг, и вдруг услышал музыку. Мягкую, льющуюся, словно маленький ручеёк. Звук доносился из окна, и Эйден привстал на носочки, чтобы увидеть его источник.       В комнате сидел мужчина и извлекал звук своими пальцами из какой-то большой коробки. Он нажимал на неё так ловко, и его пальцы так быстро перебегали с одного места на другое, что Эйден подумал, реально это или ему просто снится. Мелодия была особенной, такой нежной. Она успокаивала и вводила в какое-то странное состояние сонливости. Он не мог разглядеть ничего, кроме рыжих волос этого человека, которые тот собрал в небрежный пучок на затылке. Одно ястреб знал точно — ему нравится его музыка. Эйд завороженно наблюдал, не в силах оторваться. Разве люди могут создавать нечто настолько.. прекрасное?       Мужчина оторвал свои руки от этой штуки, и повернул голову в сторону окна. Благодаря этому он сумел разглядеть его глаза цвета древесной коры. Эйден тут же поспешил скрыться из поля зрения музыканта, едва незнакомец его заметил. Взлетев, он быстро устремился назад, пытаясь осознать, что он только что натворил.