Десять признаков влюблённости

Легче было принять это как что-то болезненное, нездоровое. Например одержимость, да, она бы звучала в духе Кайзера. Но увы, сколько он не смотрел в зеркало, пытаясь представить, как из самых тёмных чувств расчленяет Исаги, ничего не получалось. Картинки насилия душу не грели. Видимо, тут Михаэль и мог похоронить себя, своё эго, свою гордость. Потому что Йоичи ничего тёмного в нём не вызывал. Даже ярость, что бурлила в крови на поле, была какой-то сладостной, приторной. Нежной. Началось всё слишком банально для кого-то такого выдающегося, как он. Аж противно — у Короля если и должен быть любовный интерес, то один на миллион, а история с ним обязана захватывать и искриться от его собственного величия. А тут… Как плебей, как грёбанный клоун он влип в это дерьмо. И сразу после матча с Маншайн сити Кайзер, не пропуская в свою голову ни единой мысли, быстро принял душ и заперся в комнате, игнорируя попытки Несса достучаться. Ему срочно нужна была помощь самой любимой чернью штуки: интернета. Кайзер не признается ни себе, ни кому бы то ни было ещё, что именно он гуглил, но от первой же статьи он ожидал поразительно много, так как принял всё там написанное за аксиому, и на следующий же день отправился проводить своё исследование собственного состояния. Это могло повлиять на игру, так что следовало как можно скорее разобраться со всем этим позорищем. Несс почти увидел открытую в телефоне Михаэля вкладку «10 признаков влюблённости». Но Кайзер был достаточно осторожен, и не подставлял себя отрицанием существования такой важной улики, пока уничтожал её. Первое же утро эксперимента Кайзер объявил для себя недостоверным, так как он не выспался, и это могло повлиять на его поведение. Всю ночь он вертелся на твёрдом матрасе, хотя обычно, переутомлённый тренировками, он засыпал, как только ложился в кровать. Но эта ночь… Подобно пытке. Перед глазами, от отбоя до подъёма мелькали картинки какого-то сгенерированного мозгом кошмарного сценария: Исаги ставит его на колени, и говорит, что-то, говорит… Даже в глаза не смотрит. А Михаэль тает, просто так. Не от пламени гнева, а от какого-то другого, но тоже очень горячего ощущения. Как выяснилось из статьи, у Кайзера было много слабостей. И много пунктов того, что он тайно хотел отыскать в другом человеке.

1. Взгляд

Интернет говорил, что то, как смотрит уязвимый и угнетённый страдалец сильно отличается от взгляда нормального, здорового человека. Поэтому Михаэль, по обыкновению смотревшийся в зеркало с утра, уделил особое внимание своим глазам, хотя в другие дни отпускал комплименты преимущественно бёдрам. Тут было не до похвалы безупречному телу — сегодня по расписанию исследование. Глаза ничем новым его не расстроили. Радужка всё так же была васильковой, только белок немного порозовел из-за тяжёлой ночи. Чёртов Несс точно это заметит и уже после завтрака выкатит ему план восстановления режима или какие-нибудь глазные капли. Кайзер сверился со статьёй, и выругался себе под нос, сетуя на то, что с такой рассеянностью ему будет сложнее контролировать игру. Там ведь чёрным по белому написано, что взгляд меняется тогда, когда он направлен на объект. Михаэль недовольно уставился в зеркало, ругая глупого утреннего себя, но тут в голову просочилась мысль о том, что скоро он увидит Йоичи. И произошло это. Его зрачки совсем чуть-чуть, но расширились, тут же сузившись до нервных точек, стоило Кайзеру заметить метаморфозу. Вдох-выдох, повторение эксперимента. Мысль об Исаги генерируется почти нарочно, и от того, какой странной она выглядит, чёрные точки расплываются на васильковый цвет, смягчая взгляд. А Михаэлю стоило подумать лишь о том, что возможно Йоичи будет не против поговорить с ним спокойно, так же как делает это с прочими вне игры. Возможно полевые испытания первого пункта проводить и не придётся, Кайзер и так всё про себя понял, и с огромной долей досады в поджатых губах поставил галочку в своём позорном списке совпадающих симптомов. Но это ещё ничего не значило!

2. Выражение лица

Кайзер знал, что его мимика непогрешима. Он слишком привлекателен для того, чтобы с его лицом вообще могло произойти что-то глупое. Улыбки — обворожительные, ухмылки — ядовитые, ярость — холодная, безразличие — привычное. И никакая переменная «И» не могла с ним ничего сделать, в этом Михаэль был уверен. Слишком бесстыже со стороны Йоичи было бы менять привычный порядок и тут. Впрочем, Кайзер не успел даже начать свой эксперимент, когда ответ упал на него сам. После тренировки Ноа подозвал его к себе, прогнав всех остальных прочь из кабинета, и даже настойчиво попросив Несса подождать за дверью. Уставший и всё ещё невыспавшийся Михаэль мечтал поскорее оказаться в душе, а затем и в кровати, а не слушать бесполезные для него наставления от Ноэля, но почему-то остался. — Кайзер, у меня к тебе серьёзный разговор. — Тренер сидел в кресле, растерянно вертя в руках планшет. — Мои результаты неудовлетворительны? — Михаэль чудом не закатил глаза, произнося подобную чушь. Но Ноа только помотал головой, всё же привлекая внимание Кайзера. — В чём тогда дело? — Я понимаю, у вас сейчас такой возраст, вы пацаны здоровые, все на адреналине… Надеюсь, ты хорошо слушал учителя на уроках полового воспитания? — Чего?.. — Ничего страшного, если ты стесняешься признаться, но твоё лицо всё говорит более чем красноречиво. Если вам с Исаги нужны будут презервативы, подойди ко мне, хорошо? Так же лучше, чтобы ваша любовь не мешала никому играть. И не попадайтесь на камеры, парни. По рукам? Кайзер не помнил, когда он в последний раз хлопал чьими-то дверями в порыве гнева, подгоняемый бессилием и смущением. Михаэль чувствовал, как ногти впиваются в ладони, как его глаза наливаются кровью. Алексиса захотелось ударить сильнее обычного. — Эй, Несс. У меня что-то не так с лицом? — Кайзер не испытывал никаких терзаний о том, что жажда убивать в его голосе заставила Алексиса сжаться на месте побитой собачонкой, старающейся заглянуть грустными глазами в лицо хозяина. — Н-ну, ты какой-то красный. Это после тренировки? Несс не понял, почему ему дали подзатыльник, и почему Михаэль так зло прорычал «Йоичи». Впрочем, это не его дело, и так ясно, что во всём виноват проклятый японец.

3. Улыбка

Кайзер сначала хотел пропустить третий пункт, и с досадой поставить рядом с ним галочку автоматически. Разговор с Ноа всё показал и доказал: с его лицом творилось что-то невообразимое, раз вечно хладный Ноэль снизошёл до почти отцовской заботы, и предложил помочь с контрацептивами. Но потом появился проблеск надежды, подкреплённый гордыней. Михаэль Кайзер никогда не будет улыбаться так, что это будет похоже на влюблённость. Остальные выражения лица ладно, могли ещё что-то выдать, но улыбке Кайзер верил больше, чем себе. Её плотоядность, её лоск и ехидство точно не могли подвести. Поэтому этим же вечером Михаэль, снова тратя время бесценного и желанного сна, зашёл на сайт, где транслировались записи из «Блю Лока». Он уже чувствовал вкус лёгкой победы над глупым списком, запах гола стоял в носу, а довольно улыбающийся Кайзер искал записи с камер из столовой. Сегодня они обедали с Йоичи в одно время, так что эксперимент был проведён в идеальных условиях… Нет-нет, что это такое?! Михаэль агрессивно приблизил изображение своего лица. Блядь. Это не он. Не он! Он так не улыбается! Кайзер неосознанно попытался повторить мягкую и нежную улыбку с записи, но у него, как он посчитал, не вышло. Только щёки заболели. Чем он вообще занимался в тот момент? Лениво ковырял вилкой обед и смотрел в сторону Исаги. Зачем он туда смотрел? Отдавал ли себе отчёт в тот момент? Кайзер почувствовал, что сходит с ума вместе со своим пульсом. Дева Мария, его голова ведь вообще не соображала! Если он ничего с этим не сделает, то в ближайшее время и его игра может оказаться под угрозой. Грёбаный Йоичи. Мало ему на поле выделываться? Ха, как он тогда схватил Кайзера за футболку, что-то про клоунов заорал. Сумасшедший. Наверное, это передалось через касание, какой кошмар. Михаэль заворочался в кровати, вздохнул, и глянул обратно на телефон. Сам не заметил как, он перевёл фокус камеры на жующего свой обед Йоичи. Ха, на щёку рис налип, неряха! Болтает со своими друзьями на японском, наушники снял. Улыбчивый такой… Кайзер опомнился только тогда, когда его щёки заболели вновь, а он осознал, что всё же смог повторить свою улыбку с записи. На третьем этапе эксперимента он издал первый вымученный стон в подушку, напугавший Несса. Ладно, Исаги, третий раунд тоже пока за тобой. Когда же ты начнёшь проигрывать, отдавая и Михаэлю эти крохотные знаки влюблённости?

4. Руки

Четвёртый пункт был непрост, и затрагивал всё больше языка тела. Статья уверяла, что положение рук могло указывать на сексуальное влечение, или на зажатость, неготовность к тому, чтобы раскрыться. Кажется, сегодня придётся выйти на полевые испытания. Тренировка проходила как обычно: они не пересекались. Исаги крутился рядом со своим рыжим дружком, пока Кайзер занимался чем-то действительно важным: считал ворон во время силовых, и прятал лицо от Ноа. Но так он мог упустить драгоценное время на выяснение природы своих странных ощущений! Поэтому Михаэль, зачем-то сняв футболку, направился к Йоичи. Тот, как почуял его ещё на подходе, махнул Кунигами, освобождая немного времени для Михаэля. Кайзер удивился: в духе Исаги было скорее игнорировать его до последнего, а потом плюнуть в лицо. А сегодня даже рукой помахал, и тут же показал на ухо. Ах, без наушника… Михаэль даже не успел подумать, а уже вытащил один из своих наушников, и протянул его Йоичи. Тот с недоверчивым прищуром оглядел и Кайзера, и протянутый девайс. Но в итоге взял наушник, и надел. — Чего тебе? Я если что занят, и не хочу слушать твои фантазии о клоунах и королях. — Исаги ненавязчиво умостил руки на поясе шорт, но увы, Кайзер этого не заметил, очень сосредоточенный на чужих глазах, и на том, чтобы самому не выдать что-то, что показало бы его слабость перед проклятой статьёй. — Да так, поболтать решил. А что же, нельзя поговорить с товарищем по команде, а, Йоичи? — Исаги цыкнул на обращение по имени, но ничего на это не сказал. Кивком показал на стену, и направился подальше от площадки. Нечего другим мешать. Кайзер почувствовал странное возбуждение от предстоящего небольшого диалога, и только обеспокоенный взгляд Ноа сбил его настрой. Михаэль почти показал язык тренеру, в глазах которого читалась какая-то отеческая тоска. — И о чём же ты так горишь поболтать, что аж наушник не побрезговал выдать? — Из общего у нас с тобой футбол, Йоичи. Признаться, твоё поведение на последнем матче меня… Несколько удивило. — Колкостей на языке было невероятно много, просто целый рой, но они каким-то образом остались невысказанными. Потому что Исаги неловко потупил взгляд. — Не думал, что скажу, но прости. Ты такая тварь, но… Не стоило тебя, наверное, хватать за футболку. Личное пространство, все дела. — Ооо, ну что ты, Йоичи. Моё личное пространство всегда для тебя открыто. Больше они не сказали ни слова, только задумчиво постояли рядом пару минут. Исаги неловко потоптался на месте, кажется поймав на себе странный взгляд Ноа, и покосился на Михаэля, который никак не собирался продолжать беседу после странного заявления. Но Кайзер дёрнулся как от огня, когда почувствовал прикосновение к уху. Йоичи спокойно, с естественным видом вставил ему наушник, и поправил прядь светлых волос. — Мило поболтали, Кайзер. — Исаги махнул на прощание, и убежал к своим товарищам. Те сразу же набросились на него с расспросами, а Михаэль порадовался, что выбрал тот момент, когда Несс отошёл в уборную. Было бы слишком много вопросов… Кайзер посмотрел на свои руки. Сложены на груди в защитном жесте. Статья уверенно ставила ему диагноз неготовности признаваться в своих чувствах, а Михаэль с досадой ставил ещё одну галочку.

5. Осанка

И снова язык тела: осанка должна была стать ровнее, плечи — расправится. Но увы, Кайзер мог похвастаться аристократической выправкой, а Исаги держал спину стабильно прямо. И ни тот ни другой изменять своим привычкам не спешили. На середине списка случилась первая их ничья. Вот только Михаэль уже проигрывал Йоичи четыре очка.

6. Ноги

И снова неравный бой Кайзера против языка тела: направление стоп при разговоре в компании. К сожалению, это был ещё и бой с реалиями: они ничего не обсуждали в группе. Они вообще нормально поговорили впервые в этот же день! Да и то, пара фраз — едва ли разговор. Они с Исаги, конечно, были врагами, соперниками, но слишком далёкими друг от друга вне поля. И конечно, Кайзера это волновать не должно было. Но волновало. Страшно. О чём им говорить? Исаги болтливый? Что если у них отберут наушники после лиги? Михаэль не был готов учить японский, но почему-то твёрдо был намерен поддерживать связь, когда они снова окажутся по разные стороны света. Как попросить у Йоичи номер телефона? Никак! Да и нет, не нужен он ему. Дождётся пока Исаги заведёт инстаграм, и будет под каждым постом с фейкового аккаунта строчить оскорбления и подколы. Так-то! Как бы Михаэль не рассуждал, и что бы не думал, он всё равно до последнего не хотел принимать нежность что росла в нём незабудками. Обычные его чувства — холодные и жестокие синие розы, ни капли тепла. Но маленькие цветки пугали его куда сильнее привычного мороза, поэтому хотя бы в шестом пункте Кайзер засчитал свою победу, так и не проведя ни одного эксперимента.

7. Прикосновения

Кайзер сам не понял, как оказался в таком положении. Спиной на траве, с разбитым носом, и широко открытыми глазами, в которых отражалось перекошенное яростью лицо Йоичи. Они подрались на следующий же день после спокойного диалога. Не важно, где и как вспыхнула искра, кто начал первым, у кого теперь на лице больше пластырей. Абсолютно плевать, что выговор им делали одновременно Эго, Ноа и Анри. Михаэль даже на какое-то время смог не думать о том, как отчаянно Исаги кричал на него что-то вроде: «А я только подумал, что ты нормальный!». Мысли были заняты совсем другим. Ему слишком понравилось касаться Йоичи. Не то чтобы он раньше не трогал Исаги, отнюдь! Кайзер знал о своей тактильности. Ему доводилось и сжимать волосы осевшего на поле Йоичи, и касаться его плеча, подбородка, руки, корпуса… Но сегодня всё было по-другому. Ладони будто бы горели, обугливались и продолжали тлеть спустя часы после потасовки. В голове Михаэля проносились раз за разом мгновения, когда его прижали к земле, сев на бёдра, крепко стиснув талию коленями. Исаги в бешенстве был красивее в тысячу раз, и в миллион раз сильнее хотелось его такого сожрать. Правда Кайзер уже был не совсем уверен в том, что он имел в виду под «поглощением». На следующий день он получил скомканные извинения. Исаги что-то тихо бубнил по-японски, наушники не улавливали речи, и Михаэль совсем ничего не понимал, поэтому лишь держал на лице надменную ухмылку. Впрочем, даже если бы техника разбирала ворчание Йоичи, Кайзер бы не воспринял ни единого слова даже на немецком. Ведь голова его отныне была проклята. Из-под короны лезли не стебли с острыми шипами, а дурацкие незабудки, заполняли конфетти своих маленьких лепестков весь мозг, и тут же жертвенно поджигали себя, в красивом, театральном акте аутодафе. Кайзер хотел трогать, касаться, преклонить колени в мольбе пред судьбой разрешить ему хотя бы кончиками пальцев ещё раз провести по щеке Йоичи. Раньше его ничего не останавливало, но с начала эксперимента Михаэль начал видеть подтекст в каждом своём действии, и был уверен, что все вокруг тоже видят его, и корчат плебейские рожи в отвратительных гримасах насмешек. «Король так низко пал!» — скандировала толпа. «Я умираю» — думал Кайзер, почти физически ощущая то, как ему плохо без тепла чужой кожи под ладонями. Нервы и сухожилия выкручивало, пульс бил колоколом на ратуше, что на Мариенплац. На секунду Михаэль даже не знал, умрёт он от желания прикоснуться к Исаги, или от тахикардии. Но если бы он позволил лишь на секунду дотронуться, провести пальцами по щеке, дальше за ухо, спуститься по шее, до ключиц, что виднелись из-под футболки. Дозволенное касание, наполненное тошнотворно-нежной привязанностью. Акт признания. Только что бы сказал Йоичи? Наверное, отбросил бы руку, выплюнул какую-то грубость, и одарив недовольным взглядом ушёл бы прочь, списав всё не на бурю в сердце Михаэля, а на простые дурости и шалости. Нет, не хотелось, чтобы что-то настолько важное ровняли с тем, что было раньше. — Эй, ты вообще слушаешь? — резко раздалось в наушниках. Кайзер вздрогнул. — Наушники не улавливали твой бубнёж, — признался он честно. Исаги злобно засопел, с недоверием зыркнул, и махнул рукой. Михаэль про себя умилился: иногда вне поля Йоичи сильно напоминал какого-то нелепого кота. — Я говорил, что немножко жалею о том, что разбил тебе нос, и вообще, драка была чересчур. — Кайзер не нашёл в себе сил на саркастическую усмешку и остроты, когда Исаги смотрел на него в упор, вот так просто, кажется, даже немного смущённый. Наверное, вселенная подсказывала Михаэлю, что это хороший шанс наладить отношения, но он не верил в высшие силы. — Ха, я смотрю, тебе понравилось приносить своему Королю извинения, раз ты решил повторить их для меня ещё разок? Во время второй драки, на этот раз куда более короткой, Кайзер вновь млел от шанса касаться Исаги. Вот только тот, кажется, разделял странную жажду близости, потому что Михаэль не знал, зачем было трогать его бёдра во время катания по полу… Но проникнувшись какой-то убийственной меланхолией, Кайзер засчитал свой проигрыш, принимая твёрдое решение: он будет называть вещи своими именами. Он влюблён в Исаги Йоичи куда сильнее, чем следовало бы.

8. Эмоции

— Кайзер, что с тобой происходит в последнее время? — Несс, кажется, очень долго готовился к тому, чтобы задать этот вопрос. Но сейчас, обрабатывая ранки Кайзера после уже второй драки за два дня… Да его Михаэль никогда не опускался до мордобоя! Король был непогрешим и безупречен, он даже не снисходил до того, чтобы разговаривать с большей частью черни. Но этот грёбаный Исаги… Всё началось с него. Алексис чувствовал, что в этот раз всё иначе, когда после просмотра матча блюлоковцев с молодёжной сборной Кайзер ещё в Германии поставил на обои телефона скриншот с трансляции. С Исаги. — М? Со мной ничего не происходит. Разве что я немного хуже сплю, знаешь, я давно не выходил на свежий воздух. — Алексис закивал, продолжил обрабатывать царапины на руках Кайзера. Но как он мог молчать? — Исаги, этот шут… — Что с ним? — вдруг как-то резко, нервозно и слишком оживлённо перебил Михаэль. Несс посмотрел ему в глаза, совсем потерянный. — Кайзер, меня это пугает. Ты… Как будто бы вы стали больше общаться. Всё в порядке? Что заставило тебя опуститься к нему… — Кайзер опасно зыркнул из-под ресниц, и прикрыл глаза, задумываясь о том, что он может сказать Нессу. Перед глазами встал проклятый список, который вести смысла уже не было, но Михаэлю хотелось довести дело до конца. — Хм, любопытно. Что же заставило тебя думать, что я «опустился»? — Смотришь на него часто, и если ты не замечал — он на тебя тоже. Эти гляделки уже много кто из команды заметил, и вне неё. Слухи разные ходят… — В обычный день Кайзер был уже заткнул Несса за такие слова, но сегодня был необычный повод. — Только потому, что я иногда посматриваю как он лажает, а он пялится на мою безупречную технику, ты подумал, что мы с ним… Что ты вообще подумал, чёрт возьми? — Н-ну, слухи… В общем, что вы вместе. — Алексис почти закрывал голову руками, весь дрожал под строгим взглядом Кайзера. — Вместе, значит, — пропел Михаэль, без единой светлой ноты в голосе. — Просвети, что же это за «вместе», такое. — Встречаетесь. — Ухмылка Кайзера непроизвольно сошла с губ, прищур глаз ожесточился от того, что всё это лишь слухи. Впрочем, кто знает, сможет ли он действительно водворить всё это в реальность. Ах, нет. Он слишком горд, чтобы признать свою слабость перед Йоичи ещё и в лицо самому Исаги. — Ха-а, — выдохнул Михаэль, снова позволяя себе ухмыляться. — Бредятина. Ладно челядь, но ты, Несс? Что заставило тебя повестись на это? — Ох, я так рад, что это лишь бред! — Кайзер чуть было не плюнул Алексису в лицо. — Последние дни вы двое частенько говорили, и те драки выглядели странно со стороны… Ты не думал, что Исаги может к тебе приставать? Он такой настырный, я постоянно слышу, как он о тебе треплется, и в целом… — Михаэль с трудом подавил импульс вскочить, и с бешеными глазами тряся Несса за плечи пол ночи выпытывать, что про него говорил Исаги. Но всё это было бы недостойно, и давало бы какие-то пустые иллюзии. — Продолжай. — Ты тоже стал таким задумчивым. Постоянно смотришь записи матчей, где он есть. Выглядишь каким-то… Воодушевлённым, хотя обычно с недосыпом твоё настроение немного портится. Я часто вижу, как ты краснеешь. Кайзер, ты не заболел? — Хм, может ты и прав, мне стоит сходить в медпункт. А сейчас я планирую поспать. Нет, спать — последнее чем можно заниматься узнав, что Исаги тоже уделяет ему какие-то жалки крохи странного внимания. Но в графу эмоций и поведения Кайзер снова вписал себя как полного лузера. Кажется, в битве под названием «любовь» ему проигрывать становилось приятнее с каждым днём.

9. Поддержка

Кайзер думал, что в девятом пункте он снова поставит ничью. Поддерживать слова объекта привязанности в их случае было бы попросту глупо — ни один из них на такое не пойдёт, как бы не хотелось порой порадовать себя чужим шоком. — А мне кажется, Кайзер совершенно прав. — На Исаги уставилась вся команда. Обсуждение стратегии, конечно же Михаэль был прав, а Ноа лишь нагонял драмы, и можно было бы списать всё на то, что Йоичи сразу понял, что всё именно так, как сказал Кайзер но… Формулировка! И он мог бы действительно позволить разуму восторжествовать над сердцем, вот только по лицу Исаги было заметно, что он удивился, когда Ноа подтвердил правоту Михаэля. Ха, дурак. Ещё и проиграл в девятом пункте! Правда ситуацию Кайзера это не спасало. Вердикт был прост: влюблён по самые лепестки синих роз и даже выше.

10. Зажатость

И совсем глупый пункт номер десять: зажатость. Но то всё бред — где Кайзер, и где скромность? Оставьте это задротам вроде Исаги. Дурак не способен даже дать интервью, не запинаясь. Вот только почему-то именно сейчас он оказался куда отважнее Михаэля. — Что?.. Ты, должно быть, решил научиться шутить ради своего Короля, клоун? — Йоичи на это лишь закатил глаза. — Я не буду повторять, Кайзер. И я не шучу. — Кайзер не был готов закричать вот так сразу, потому что его визг бы привлёк слишком много внимания других ребят в душевой. На них и так странно косились: Исаги прижал его к стене, кажется японцы называли это «кабедон». Звучало как «буккаке», но Кайзер не разбирался в азиатских извращениях. Впрочем, ситуация была до того щекотливой, что он имел все шансы начать в скором времени, изучать эту тему… — Ну ты и романтик, Йоичи, — Михаэль старается говорить хотя бы чуть-чуть потише, потому что он не готов заявлять на весь «Блю лок» о том, что ему признались в нежных чувствах в самой неподходящей ситуации: с голыми причиндалами в общественной ванне. Нет, если Исаги не шутит, то пусть запихнёт себе в задницу такое «я тебя люблю». Впрочем, Кайзер мог сколько угодно строить из себя неизвесно что, но его сердце будто пляшет шуплаттлер на Октобефесте. — Йоичи, крошка, не боишься, что я пошлю тебя нахер? Где свечи, цветы? — Вот. — Это было против правил: тыкать пальцем Михаэлю в шею, хитро улыбаясь. Особенно когда они голые. — Прекрасные синие розы, достаточно для твоей королевской персоны? — Сорвал цветов в моём саду, и доволен. Воришка-цареубийца такой наглый, — Кайзер склонился чуть вперёд, сыто ухмыляясь. — Не боишься, крошка Йо? — Меня так же мама зовёт, прекращай. И нет, как я могу бояться после того, как ты всю неделю на меня смотрел так, как будто решил отыгрывать не Короля, а влюблённую принцессу. — Михаэль хотел было возразить, но, к сожалению, Исаги редко бывал так прав. А сейчас ещё и неловко краснел, грех перебивать. — Знаешь, я даже из-за тебя нашёл статью какую-то, про признаки влюблённости. Всю неделю за тобой наблюдал, а в итоге заметил все пункты только за собой. Кроме… — Кроме осанки, да? — Они переглянулись, и без лишних слов и промедлений потянулись друг к другу. Влажный, сразу же страстный поцелуй увлекал и туманил разум, долгожданное тепло оказалось в руках, пальцы вплелись в волосы, с губ слетали тихие полустоны… — Блять, ну вы хоть людей постесняйтесь! — Возмущения и крики были ими проигнорированы.