Чувство сожаления

Чувство сожаления. Это чувство пришло к нему внезапно - чувство сожаления. Казалось невозможное для такого человека, как Гоголь. Ему всегда казалось, что это самое далёкое от него ощущение. Ведь каждое действие ведёт к всё новым и новым вариациям продолжения. Так и начинается театр. Но сейчас привычного интереса к тому, что будет дальше, Николай явно не почувствовал. Скорее что-то страшное и новое. Хотелось отвести взгляд или хотя бы крепко-крепко зажмурится, глаза упрямо не слушались и продолжали созерцать кровавую картину перед ним. Ему никогда не была противна кровь, можно даже сказать иногда нравилось наблюдать, как жертва теряет её и медленно умирает от каждой потерянной капли. Но сейчас мозг просто отказывался нормально функционировать и смотреть на ситуацию , как раньше. Ноги дрожали, как и всё тело, в глазах плыли белые круги, ничего не было слышно — вакуум. БАМ Что-то металическое упала на пол, выводя Гоголя из этого состояния. Он снова может вдохнуть. Ноги вконец отказали, и эспер упал на пол около уже трупа. Николай жадно глотал ртом воздух, но кислород будто не шёл в лёгкие, а оставался во рту… Голова как бы сама начала подниматься , и глаза снова упёрлись в эту жуткую картинку. Из глаз потекли слёзы. «Это ведь слёзы радости, так…?» - пронеслось в остатках васпаленого сознания. «Я ведь убил его, теперь я свободен. Как всегда и хотел…». Нет. Истошный крик вырвался из груди. Нет-нет-нет-нет-нет-нет. Он больше не может на это смотреть. Яростные мотания головы не помогали, взгляд, как намагниченный, всё время возвращался к одной и той же точке. Он кричал, слёзы не останавливались, тошнотворный ком был уже в горле, готовый вырваться. Он будто не мог управлять телом, слёзы, рвота и кровь смешались в одно жуткое месиво, все конечности ужасно болели, голосовые связки сорваны, руки, бьющие по лицу, оставляли кровавые синяки. Один из ударов по носу оказался настолько сильным, что треснула кость, из ран лилось море крови, их кровь смешалась, только у Николая она была ещё тёплая, а кровь его друга уже успела остыть. Последние что он помнит - как кричал «ФЁДОР Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!!!!!» Гоголь не помнил, как проснулся, хотя, если на чистоту, он не помнил, как и засыпал. Это состояние сложно было назвать сном, скорее всего он просто потерял сознание на пару часов, тем самым дал время мозгу прийти в себя настолько, насколько это было возможно, а ранам - хотя бы начать затягиваться. Боль была первым, что встретило его после пробуждения - может, это и к лучшему, ведь он отвлекался на неё. На удивление, он помнил весь свой всплеск эмоций слишком хорошо - в мельчайших подробностях. Он мёртв. По правилам пяти стадий принятия, сейчас он должен был чувствовать гнев. Но внутри была пустота, отсутствие мыслей и эмоций, только боль от нанесенных себе же ран. Или с Николаем всегда всё так сложно - у него же всегда не всё как у нормальных людей? Он поднялся на удивление легко, посмотрел сверху вниз на уже холодный и побелевший труп. «Я люблю тебе Фёдор, очень люблю», — это последние слова, которые он не смог сказать другу и коллеге в жизни. Николай развернулся и пошёл прочь из этой злосчастной камеры. Коней игры. Коней спектакля. Занавес задвигается. Зрители уходят.