Création unique.

Дожди в Лондоне были таким частым явлением, что можно было заметить людей с зонтами. Люди всегда брали их собой даже при солнечной погоде, потому что Солнце, за считанные секунды скрывалось за грозовыми тучами, уступая место ливню в сопровождении грозы. Сегодня был как раз такой день, дождь за окном лил с самого утра, поэтому в кофейне "Пристань Лотоса" не было ни единого гостя, ведь люди предпочитали сидеть дома, под тёплым уютным пледом, зарывшись в него носом по самую макушку и греться в объятиях любимого человека или любимого домашнего животного. Лань Сичэнь полностью разделял их мнение в такую ужасную погоду, ведь стоя за барной стойкой уже битых три часа, парень подумывал закрыть заведение и поехать домой на крышесносно-дорогом такси, с его-то зарплатой он мог позволить себе не так много, особенно поездку на такси, но это "вынужденная мера", так он обычно говорит своему лучшему другу, когда тот в очередной раз смеётся над ним. Лань Сичэнь — молодой парень с идеальной внешностью, поэтому ему часто бывает неуютно из-за заинтересованных взглядов посетителей, особенно женщин, которые так и наровили пофлиртовать с ним, но увы и ах, Лань Сичэнь давно понял, что его больше привлекают мужчины. Парень вздохнул, грустно взглянув на настенные часы, до конца смены ещё два часа, а банка для чаевых не пополнилась, даже на цент. Полы натерты до блеска, барная стойка была давно убрана, а кофемашиной он пользовался лишь для того, чтобы заварить себе кофе, дабы не проспать момент, когда объявится нежданный гость. Он уже разочарован в том, что сегодня его смена, потому что потратил этот день на работе, а не под тёплым пледом как все остальные жители города. Смена была смертельно скучной, ведь сегодня он работал один. Вселенная словно услышала его тихое, но искреннее желание, потому что колокольчик над дверью зазвенел, предупреждая о приходе нового посетителя. Сичэнь заинтересованно поднял голову, обращая всё внимание к странному человеку, который пришёл в такую погоду и, о, он был абсолютно сухим! — Добро пожаловать в "Пристань Лотоса"! Чем могу быть полезен? — налепив дежурную улыбку, мужчина выпрямился, оперевшись руками на барную стойку, полностю готовый принять заказ. Молодой человек в тёмно-фиолетовом пальто не обратил на Ланя никакого внимания и прошёл к доске с рисунками, которая располагалась по правую руку бармена, благодаря большим, панорамным окнам, любопытные гости могли наблюдать за произведением искусства, которое было создано руками Сичэня. Цзинь Гуань Яо — то есть, владелец заведения, плюс лучший друг Лань Сичэня, был слишком вдохновлён рисунками друга, что предложил ему не только работать у себя, но и рисовать для заведения картины. Причём картины были обычные, тематические : пристани с бескрайними озёрами распустившихся лотосов, глядишь, прикоснешься и почувствуешь весь аромат от чудесных цветов и атмосферу, царящую в картине. Пару лет назад Сичэнь закончил художественный факультет, поэтому рисовать он умел и время от времени в такую погоду, мужчина чаще всего занимался рисунками бескрайних просторов озёр с лотосами, ведь в рисунки он мог вложить душу. — Что-нибудь нравится? — обращается Сичэнь, глядя на молодого человека, который рассматривал рисунки словно картины в галерее, хотя внешность тому соответствовала: в своём пальто, чёрных перчатках, с тростью, мужчина выглядел как миллионер, а Сичэнь в своём голубом фартуке с изображением Лотоса почувствовал себя неуютно, находясь рядом с ним. Мужчина повернул голову в сторону Сичэня, заинтересованно окинув его взглядом с головы, до той части, что не была скрыта за барной стойкой. Лань неловко улыбнулся, он не думал, что незнакомец обратит на него внимание, глаза цвета грозового неба не выражали ничего, а поджатые губы, явно говорили о неразговорчивости клиента. Красивый. Мысленно дав себе подзатыльник за разглядывание гостя, Сичэнь вновь улыбнулся. — Вот этот. — элегантная трость указывает на рисунок по правую сторону руки бармена. — Серьёзно? — весело фыркает Лань, но заметив выразительный взгляд гостя, смутился и глупо улыбнулся. — Сколько? — мужчина явно был не настроен на разговор, поэтому в следующий момент вытащил бумажник. — Сколько не жалко. — пожал плечами молодой человек, решая рассмотреть свою обувь, а не сногшибательного мужчину перед собой. — Я рисую ради удовольствия и чтобы люди могли окунуться в атмосферу прошлого, когда ничто не было тронуто руками человека. Это можно назвать благотворительность, рисунок ничего не стоит. — Скромность — это твоя самая сильная сторона? Картина прекрасна, я забираю. — на губах незнакомца появился едва заметный намёк на улыбку, у Сичэня дрогнуло сердце. — Твой труд весьма впечатляет. В два шага, незнакомец подошёл, забрал картину вместе со стеклянным каркасом и под удивлённый взгляд Ланя, закинув около двухсот баксов в баночку для чаевых, буквально сделав это за короткие десять секунд. Уставшему мозгу Сичэня потребовалось несколько мгновений, чтобы прийти в себя и заметить, что посетитель уже покинул заведение, оставляя после себя только утихающий звук дверного колокольчика и лёгкий, словно дуновение ветра, аромат лотосов. Сичэнь был в шоке от происходящего, даже упустил тот факт, что пришедший незнакомец был полностью сухим в такую дождливую погоду. Кинув взгляд на пол, парень издал нечленораздельный звук. Пол оказался сухим. **** Сичэнь протирал барную стойку, до конца смены меньше получаса и парень мог с гордостью выдохнуть, ведь день был поистине тяжёлый. Ему пришлось не только делать кофе, надевать дежурную улыбку, обслуживать гостей, но и заняться новой картиной, ведь пропажу хозяин заметил сразу и очень удивился, услышав как некий-ахренеть-какой-горячий-незнакомец щедро оставил чай бармену. Воодушевлению Ланя не было конца и края, ведь кто-то смог оценить его картины, он не гордился, но ему было приятно. Дверной колокольчик оповестил парня о новом госте, этот мужчина как и в первый день встречи направился прямиком к стене, где уже висела новая картина. Изображение было довольно простое, Сичэнь так вдохновился таинственностью странного гостя, который покупает его каракули, а не кофе, что решил написать картину. Аристократично-длинные пальцы в неизменно чёрных перчатках лёгким движением удерживают цветок Лотоса в руках, парню было стыдно, ведь вдохновился он именно руками незнакомца. Оставив тряпку, Сичэнь двинулся в сторону мужчины. Остановился Сичэнь ровно в нескольких шагах от незнакомца, который в еле уловимым прикосновением проходил по чётким очертаниям рисунка, заостряя внимание на лотосе, осторожно, словно касаясь живого цветка. Бармен затаил дыхание, наблюдая за интимностью момента, мысленно давая себе пощёчину. — Эту. — единственная фраза, а Сичэня бросило в неумолимую дрожь, как этот мужчина..? — Я почувствовал как вы приближаетесь ко мне парой минут ранее. Серые глаза сверкнули разрядом молнии прямо в сердце бедного бармена. Взгляд, который бросил ему мужчина был оценивающий, внимательный и в крайней степени заинтересованный. — Вам нравится? Посетитель криво ухмыльнулся, переводя взгляд на рисунок. — У вас потрясающие картины, они напоминают мне о доме, давно забытом прошлом и уюте. Ваши картины могли бы принести вам миллионы, если бы вы не теряли свое время здесь. — мужчина обернулся, изящно положив руки на трость, обращая взор на работника. Только сейчас Сичэнь заметил, что он был чуть ниже его ростом, вполне себе привлекательный и, ох черт, его глаза были серые, словно свинцовые облака над Лондоном. Этот взгляд смотрел прямо в душу бедного парня. — Жизнь недолговечна, казалось, ты молодой парень, обернуться не успеешь, за твоими плечами и годами лишь пустота. — Меня вполне устраивает моя работа и жизнь. Я не собираюсь ничего менять, мне нравится. — усмешка коснулась бледных губ незнакомца. Сичэнь отвернулся, показывая, что разговор окончен и пошёл к барной стойке. Мужчина явно не подходил под обычный стандарт людей, который сюда приходили. Молодые студенты или же одинокие девушки, которые часто пытались завести с ним непринуждённый разговор, парочки, которые располагались у панорамных окон, крепко держа друг друга за руки, что блевать хочется от любвеобильной ауры вокруг них. Самоуверенный и бледный брюнет никак не вписывался в контингент посетителей. От него веет таинственностью и это несомненно притягивает молодого бармена к незнакомцу. Но его едкие выражение несомненно раздражали. Кто он вообще такой, чтобы указывать, как ему жить? Это его жизнь! "А говорил дядя : закончи университет, пойди дальше, продвигайся по карьерной лестнице вверх и у тебя обязательно всё получится." — бармен горько усмехнулся и обернулся, дабы высказать всё гостью, но его не было, единственным напоминаем о его присутствии был лёгкий аромат давно полюбившихся лотосов и четыре сотни баксов на стойке с аккуратно сложенной запиской. Иногда я бываю весьма несдержан в своих словах, высказываниях, не хотел обидеть. Продолжайте рисовать, это делает вас исключительным человеком, которого я когда-либо видел. Мы вернёмся к этому разговору, но пока не время. Продолжайте творить. С уважением, Ц. В. Поднявши взгляд, Сичэнь выдохнул немного раздражённо и устало, все-таки тяжёлый день, много клиентов, но он точно не был сумасшедшим и готов был поклясться, что не слышал звона дверного колокольчика, оповещавший о приходе и уходе гостей. Все-таки этот мужчина был несомненно тем, с кем Сичэнь хотел познакомиться. **** Сегодняшний день пролетел почти незаметно, ведь сегодня посетителей было как никогда много, а всё из-за солнца, которое в здешних краях появлялось крайне редко, но этого было достаточно, чтобы Лань полностью разобравшись с делами, присел, кидая взгляд на часы. До конца смены осталось каких-то жалких полтора часа, заведение пустовало, что несомненно радовало и одновременно огорчало. Ему удалось познакомиться со слишком активным парнем, который так навязчиво старался оставить Сичэню свой номер, но благо, что старушка смогла прогнать наглого посетителя и добродушно улыбнуться бармену, делая заказ на капучино с карамельным сиропом. Сичэнь был так горд собой и проделанной работой, ведь сегодня его настроение было куда лучше. Незнакомец не появлялся почти неделю с прошедшего разговора, оставляя о себе лишь крохи воспоминаний. Таинственный, но тянет к себе словно магнит, так и хочется прикоснуться к этой властной ауре, впитать и наслаждаться томительным ожиданием неизвестного. Взяв свой скетчбук, парень открыл его на совершенно новом листе, начиная выводить незамысловатые линии, которые спустя полчаса рисования приобрели очертания лица незнакомца, а само лицо автора данной картины преобрело едва заметный красный оттенок. Закрыв свой скетчбук с раздражением, Сичэнь кинул взгляд на часы. Дверной колокольчик дал оповещение о прибывшем госте, дежурная улыбка так и просилась на лицо, но губы дрогнули в совершенно искренней. Незнакомец стоял у двери, не удосужив своим вниманием ни одной картины, направляясь к замершему Сичэню, впиваясь в него изучающим взглядом. Глаза, ох черт возьми, эти глаза станут его погибелью, если не сегодня, то очень и очень скоро. Голубые глаза, словно чистое небо, после затяжных дождей сейчас смотрели на него и ясно оценивали, но для чего? С этим Сичэнь обещал себе разобраться позже, но сейчас у него гость. — Добро пожаловать в "Пристань Лотоса". Подсказать что-нибудь? — дежурная фраза выученная буквально за пару минут, казалась сейчас неуместной. — К сожалению, я не пью ничего из того, что вы могли бы мне предложить, я пришёл за рисунком. Я множество раз проходил мимо этого заведения, прогуливаясь вечером, с моей стороны это было грубо, но теперь я не могу, ведь ваше творчество несомненно заинтересовало меня. — улыбнувшись уголками бледных губ, незнакомец скрестил руки на своей трости. — Это обычные рисунки, в них нет ничего особенного. — смутившись таким вниманием к собственной персоне, Сичэнь отвёл взгляд в сторону. — Картины имеют значение, если вы в этом уверены. Я придаю вашему исскуству внимание и заинтересованность, а это крайне редкое явление. — одним лёгким движением, незнакомец снимает кожаную перчатку со своей идеальной руки с длинными пальцами, пряча её в карман тёмно-фиолетового пальто, протягивая руку бармену — Ох, какая неловкость, совсем забыл, моё имя Цзян Ваньинь. — Лань Сичэнь. — неуверенно протягивая руку, парень пожимает ладонь незнакомца. Кажется он ощутил себя донельзя глупо, ведь на его небесно-голубом фартуке с изображением лотоса был бейдж с именем, выведенный идеальным почерком, но Ваньинь кажется даже не заметил этого, наоборот, смотрел только в глаза, словно гипнотизирует. — Вы весьма уникальное создание, Лань Сичэнь. И прежде чем, вы что-то ответите, уникальность в глазах смотрящего. С явной охотой, бармен разлепил рукопожатия, пока Ваньинь направился вновь к рисункам. Желание отогреть руку о тёплый стаканчик с кофе было как никогда высоко, ведь по ощущениям, сейчас, Сичэнь держал не руку человека, а снег, который в здешних краях был таким же редким явлением, как и солнце. Заметив, куда идёт мужчина, бармен двинулся вслед за ним, сохраняя дистанцию ровно в пять шагов. Вновь картина с замысловатым рисунком, которая изображала человека в чёрном ханьфу в окружении ярко-розовых лотосов, а руки, едва-едва касались нежных лепестком, словно боясь навредить. — Хотел бы поблагодарить вас за пожертвования. — уловив что-то близкое к замешательству на чужом, красиво лице, Сичэнь сдержанно улыбнулся. — Деньги, которые вы оставляете идут на благотворительность в фонд заботы бездомных собак. — Этим людям повезло, что вы так искусно рисуете. — Вы так думаете? — Я так знаю. — легко парирует незнакомец, который буквально пару минут назад назвал своё имя, но Сичэнь понимает, что за плечами этого человека не один шкаф со скелетами и тайнами. — У вас отлично получается, я восхищён. Благодаря вам мое местожительство стало уютнее, словно я вновь оказался дома. Сичэнь не стал ничего говорить, когда мужчина вновь снял рисунок со стены, перед этим закинув деньги в баночку, хотя бармен был уверен, что там было слишком много для его работ. Это было скорее обычным хобби, отдушина, ведь его жизнь тяготила, а рисование подарило ему покой в одинокие ночи. Вместо обычного прощания, мужчина присел за высокий барный стул, аккуратно положив рисунок на стойку, опираясь на трость. Ему несомненно шёл этот образ, главное не ляпнуть лишнего и не краснеть при виде этого мужчины. Мысленно, опять, дав себе подзатыльник, парень вернулся к работе, под пристальным взглядом Ваньиня, который за последние сорок минут до закрытия смены не пошевелился. Убрав все столы, приведя в порядок расстановку интерьера в заведении, Сичэнь, закончив, сделал себе любимый чай, предварительно вежливо предложив своему гостю какой-нибудь напиток, но он не был удивлён, когда Ваньинь отказался. — Почему именно лотосы? Грея свои руки об чашку, Сичэнь поднял голову, обратив своё внимание на сидящего мужчину, сделав глоток чая, чётко обдумывая ответ. А ведь действительно: почему именно лотосы? — Лотосы - прекрасные цветы. Моя мать любила их, но помимо этого, для меня они имеют совсем другое значение. — поймав заинтересованный взгляд, Сичэнь продолжил, — Для меня лотосы - это покой и стремление, звучит крайне глупо, но в этом есть смысл. Лотосы поднимаются из тины на дне озера, всегда стремятся к свету, ближе к Солнцу, распуская свои лепестки, одаривая пространство ароматом. Люди такие же, всегда тянутся к свету, стараясь достичь невозможного, открывают что-то новое, создают семьи, строят поселения. Люди — это и есть лотосы, всегда стремятся к чему-то, дабы показать миру, что ты готов и преодолеешь любые преграды, не смотря ни на что. Ваньинь до этого рассматривая рисунок, пораженно посмотрел на бармена, который смутился нежности взгляда незнакомца. — Вы действительно слишком уникальное создание для этого мира. Позвольте вопрос? — получив одобрительный кивок, Ваньинь подавил желание улыбнуться, ведь до сих пор был поражён этим человеком, который преследует его мёртвое сердце. — Сколько вам лет? — Двадцать пять. А вам? Губы мужчины дрогнули в подобии улыбки, которую он быстро скрыл, поджав губы. — Двадцать восемь. — Сичэнь кинул взгляд на часы, что конечно не ушло от острого, словно кинжал, зрения Ваньиня. — Вы наверное устали, думаю, мне пора возвращаться домой. Поправляя края своего идеального пальто, не забывая про рисунок, Ваньинь направился к выходу и Сичэню потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить о письме, которое бережно хранил на первой страницы своего скетчбука. — Ваньинь, — мужчина обернулся, подняв бровь в заинтересованном жесте. — Что значило ваше письмо? Что за разговор, про который ещё не время говорить? Мы сейчас вдвоём и могли бы обсудить это. Цзян Ваньинь улыбнулся, снисходительно, но на его лице залегла тень, а глаза грозового оттенка сверкнули при неожиданном ударе молнии, заставляя Сичэня поежиться и вздрогнуть. — Ещё не время, Сичэнь, но обещаю, скоро вы поймете. — закрыв за собой дверь, оставляя после себя привычный аромат лотосов, Ваньинь покинул заведение, оставляя Сичэня в полной растерянности, но его мозг был слишком уставшим, чтобы вдаваться в подробности загадочных слов, такого же загадочного, но ошеломительного мужчины. **** На протяжении всего, загруженного, рабочего дня, Сичэнь был вымотан физически, но не морально. Ему придавало силы то, что он наконец смог познакомиться с таинственный мужчиной, узнать его имя, а может в конце концов, если ему хватит сил и смелости, то сможет узнать и его номер, ведь этот человек тянул к себе словно магнит. Сегодня ему захотелось нарисовать что-то особенное, ведь небо в Лондоне как всегда затянулось свинцовыми тучами, а дождь, который шёл за окном, ясно не даст Сичэню добраться домой полностью сухим. Если бы кто-то знал, как ему надоело каждую неделю менять обувь, ведь прошлая расклеивается под натиском холодной воды, глядишь и сам Лань скоро сляжет с температурой, но его радует, что сегодня последний день его рабочей смены, а дальше целая неделя заслуженных выходных, которые он будет проводить под тёплым пледом, с кружкой горячего чая в руках и полном одиночестве, отдавая себя и своё время написанию картин для одного единственного человека. Одиночество не радовало, но радовало то, что он будет погружён в работу для человека, который оценил его старания по достоинству, хотя честно говоря, Сичэнь не понимал, в чем заключается его уникальность, но обязательно расспросит об этом у Ваньиня. Взяв карандаш в руку, что ложился в неё как никогда легче, Сичэнь начал с простого, что лучше всего у него получалось. Лотосы. Теперь эти цветы имели для него куда большее значение, ведь он смог познакомиться с человеком, возможно даже с мужчиной его мечты просто из-за картин. Сичэнь не жалел, что начал работать баристой в чудесном заведении как "Пристань Лотоса". Используя фиолетовые, розовые и зелёные цвета и немного других, Сичэнь был доволен. Несомненно парень заметил, что мужчина, который появляется в заведении в позднее время был удивлён услышав куда идут деньги, которые он оставляет. Животные были явной слабостью незнакомца. Сейчас, большая собака плескалась в озере, в окружении ароматных цветов, один из которых зажала между зубов, а её глаза так и искрились счастьем. Слава богу, Сичэнь мог передать все чувства картины, хотя её ещё стоило бы закончить. Дверной колокольчик даёт оповещение о новом госте и улыбка сама просится на лицо при виде загадочного мужчины, который направляется прямиком к нему, элегантно, опираясь на трость, словно у него есть всё время мира. — Здравствуй, Сичэнь. — мягкость в чужом голосе заставила Ланя предать себе более уверенный вид и улыбнуться, он уже забыл когда кто-то обращался к нему так нежно и бережно, за исключением надоедливых посетителей, который так и хотели его номер телефона. Это было мерзко, но сейчас, когда Ваньинь ему нежно улыбается уголком губ, смотрит своими серыми глазами, в его, цвета виски - Сичэнь искренне рад. — Добрый день. В последнее время вы очень вдохновляете меня, поэтому у меня есть особенный рисунок для вас, господин Цзян. — открывая свой скетчбук, парень ловит малейшее изменение в лице собеседника и он был удивлён, видя замешательство на чужом, красивом, лице. Кажется ему не понравилось и Сичэнь лишь выдумал, что Ваньинь заинтересован в животных. Весёлые искорки появились в глазах гостя, который усмехнувшись, поднял голову, склонив её в сторону, одаривая Сичэня широкой, искренней улыбкой. — Не думал, что я настолько красив. Это восхитительно, Сичэнь. Не помню уже, когда видел в последний раз свой портрет, но рад, что вы видите меня именно таким. Сичэнь поднял голову. Стоп, стоп, стоп, что это значит? Заглянув на страницу в скетчбуке, парень покраснел своими ушами, торопливо отводя взгляд в сторону. Это не то, что он хотел показать! Это вышло совершенно случайно! И что он подумает? Что Сичэнь больной парнишка, бездумно влюблённый в незнакомца, которого видел от силы пару раз? — Это.. Это не то, что я.. — Добрый вечер. — мужчина в пожилом возрасте обратился к бармену, улыбаясь, видимо у него было хорошее настроение, а Сичэнь был благодарен, что старик не дал ему взболтать лишнего и опозориться ещё больше, хотя пристальный взгляд он чувствовал на своей спине, когда отвернулся заваривая латте на кокосовом молоке. Ему определённо нужно было отвлечься. — Вы.. Вы Цзян Ваньинь, верно? — старик так пристально рассматривал идеальный профиль мужчины, что Сичэню стало его жалко. Мысленно пожелав ему терпения и сил, парень сделал вид, что более заинтересован приготовлением кофе, чем беседой, развернувшейся за его спиной. — Да. — коротко отвечает обладатель, по мнению Сичэня, самого убийственного стиля и внешности. — Мы разве знакомы? — Вы на протяжении трёх лет ходили в наше заведение вместе с друзьями! С ума сойти! Сичэнь до этого делая усердный вид, что не подслушивает, чуть не выронил стакан с готовым латте на пол, мысленно проклиная себя за то, что подслушал чужой разговор. Ваньинь бросает взгляд на бармена, поджимает губы, сжимая рукоять трости крепче, будь он глупее, давно бы сломал этот кусок дерева в щепки, но сдержался. — Вы вероятно перепутали меня с моим дедушкой. Говорят, что я слишком похож на него, но я в это не верил, хотя как оказалось слухи не врут! — весело улыбнувшись, отвечает мужчина, дабы скрыть своё напряжение. — Боже.. Видимо я и вправду обознался.. Простите, не могли бы вы мне подсказать, где найти его? Они были достаточно шумной компанией в нашем клубе, но мы смогли с ними подружиться. Отличные были ребята, ваш дедушка был запоминающейся личностью. Особенно с его братом Вей У Сянем, помню как он танцевал на барной стойке, прилипнув к бедному парню.. — Прошу прощения, его давно нет в живых, он умер, когда мне было двенадцать лет. — бросив взгляд на Сичэня, убедившись, что соврал он достаточно хорошо, Ваньинь отвернулся, показывая - разговор окончен. — Ваш кофе, господин. — Сичэнь по-доброму улыбается, окинув Ваньиня взглядом провожая покупателя. — Сочувствую вашей потере. Уголок губ мужчины вновь дёргается от напряжения, которое спадает также быстро, как и появилось. — Вы действительно уникальное создание, прежде, чем что-то сказать - оставьте, я говорю это из лучших побуждений. — Я нарисовал для вас рисунок, ну, вы можете его забрать. Это подарок для вас. — предательски краснея ушами, Сичэнь протягивает рисунок, смотря на своего гостя, несмело улыбаясь. — Возможно вам понравится. — Я могу забрать второй тоже? — воодушевлённый подарком, Ваньинь с нежностью смотрит на картину, вспоминая своё далёкое прошлое, улыбаясь. — Вы зря себя недооцениваете, у вас прекрасно получается. — Это вы меня вдохновляете. — заметив на себе пристальный взгляд, парень чешет затылок. Это была его первая попытка флирта, но заметив, что мужчина и бровью не повёл, Сичэнь расслабился. — Завтра работаете? — Нет, всю неделю я буду дома. Кафе будет работать, мои рисунки всегда висят здесь, если желаете, можете прийти в любое время. — Мне это не интересно, буду ждать вашего возвращения, Лань Сичэнь. Позволите? — протянув руку в изысканной перчатке, Ваньинь обворожительно улыбается, взяв неуверенно протянувшуюся ладонь юноши, оставляя на ней лёгкий поцелуй, сверкнув серыми глазами. Густо краснея, провожая мужчину взглядом, который вновь оставил его с целым вагоном мыслей и деньгами в банке, Сичэнь валится на стул, не в силах устоять на ногах. ***** Всю неделю, которую Сичэнь находился дома, он взялся за большую работу. Она заключалась в том, чтобы запечатлеть загадочного незнакомца на холсте, хоть и натурщика сейчас не было рядом, но парень запомнил каждую черту его лица. Кисть ложилась на холст донельзя легко, ему хотелось передать всё, что чувствовал с первого появления мужчины в столь скромном заведении. Добавляя красок, завершая свое творение, Сичэнь отошёл на пару шагов назад, уперев руки в боки, заглядывая в словно живой взгляд серых глаз. Картина представляла собой сидящего на резном троне мужчину с неизменно элегантной тростью и не менее элегантной позе, закинув ногу на ногу, сверкая грозовыми глазами. Рядом, у самых ног расположился доберман, послушно склонив голову возле хозяина. Высокомерное выражение лица не выражало ничего, только холод и надменность. Ему определённо шла эта роль. Аура власти и непроницаемости. Сичэня пугала собственная заинтересованность в данном человеке. Время давно перевалило за полночь, завтра на работу. Он даже не отдохнул, но точно знал, что проделанная работа стоит всех его усилий. Ложась в постель, оставляя картину высыхать, Сичэнь улыбался, мечтая скорее увидеть выражение лица Ваньиня, когда будет дарить картину. ***** На работу Сичэнь шёл с особым вдохновением, в его руках была запакована картина, зонт висел на предплечье, ведь он прекрасно знал, что погода в городе бывает обманчива как и сейчас. Буквально пару минут назад небо заволокло тучами, предупреждая о возможном дожде. Приняв смену как подобает, не забыв тщательно спрятать свой подарок, представляя как будет дарить его Ваньиню. До конца смены оставалось всего лишь жалких пятнадцать минут, как колокольчик на двери дал оповещение о прибывшем госте, которого Сичэнь был рад видеть всем сердцем, но оно рухнуло, когда рядом с мужчиной был ещё один. Длинный хвост висел за спиной незнакомца, но в отличии от Ваньиня, этот мужчина осматривал заведение с явным интересом и ноткой ностальгии, словно окунулся в прошлое. Ваньинь как-то упомянул, что картины Сичэня заставили его почувствовать давно забытый уют и дом, словно место где он живёт, не было его домом. Мысль о том, что Ваньинь может вскоре исчезнуть, больно кололо в груди, но налепив очередную дежурную улыбку, Сичэнь оглядел гостей. — Добро пожаловать в "Пристань Лотоса "! Чем могу быть полезен? — Цзян Чэн! Вот про кого.. Ауч.. — получив острым локтем под бок, парень ослепительно улыбнулся. — Так вот чьи картины украшают наш дом. Я восхищён красотой, кстати я говорю не только о ваших картинах. — Этот придурок - мой брат, Вей У Сянь, простите его, у него совсем нет манер. Он хотел узнать откуда я беру такое редкое произведение искусства, пришлось взять его с собой, дабы успокоить его любопытство. — Вас тоже назвали в честь дедушки? — Сичэнь проронив фразу поймал напряжённые взгляды гостей. — Д-да.. В честь дедушки. Говорят, что мы с Ваньинем стали чистыми копиями сородичей, что они дали нам их имена, вдохновлённые тем, что личностью дедов были запоминающимися. — почесав затылок, Вей У Сянь неловко улыбнулся, посылая взгляд брату. Внимание Сичэня привлекла девушка, которая помогла разбавить атмосферу вокруг них. Вей Ин отошёл в сторону со своим братом, замечая напряжение и нервозность в его взгляде и движениях. Руки сжимали элегантную трость, словно пытаясь сломать её, но Вей У Сянь знал, что особых сил Ваньиню не требуется, чтобы это сделать. — Ты ему ничего не сказал про нас? — Не думаю, что в этом есть смысл. Сбежит, сверкая пятками, как только узнает. Не знаю, нужно ли это делать. — Братец, это твоя жизнь. Как поступать - решать только тебе. Я когда признался Лань Чжаню он был поражён, но не сбежал! Он довольно спокойно это принял, но сначала мне пришлось отпаивать его успокоительным чаем. Ваньинь вновь поджал губы, то что Лань Ванцзи не сбежал от Вей Ина после раскрывшейся правды — несомненно удивляло, но это не значит, что Сичэнь такой же и не сбежит при первой возможности. — В любом случае, ты можешь использовать гипноз, чтобы он всё забыл и жил дальше. Я понимаю, что ты будешь его помнить, но подумай об этом и позволь себе быть наконец счастливым. Ты и так многим пожертвовал для других, поэтому.. — Вей Ин замолк, когда Сичэнь подошёл к ним, держа в руках запакованный подарок. Он не знал, что обсуждал Вей У Сянь со своим братом, но отчётливо видел напряжение второго по его поджатым губам и ладоней на трости. Парень выдохнул, делая непозволительно близкий шаг к мужчине, который казался более задумчив за последние десять минут. — Ваньинь. — с нежностью в голосе, Сичэнь протягивает картину в руки мужчины, отходя на поучительный шаг назад. — Я нарисовал её специально для тебя, вышло не так как мне хотелось бы, но надеюсь тебе понравится. Распаковка картины заняла жалких несколько секунд, но она была аккуратна, словно он относился к жалкому рисунку со всей нежностью только из-за того, что Сичэнь нарисовал её специально для Ваньиня, который застыл в немом шоке, подобно статуе. Вей Ин заинтересованно окинул взглядом брата, посмотрев через его плечо, издав восхищённый звук, хотя он был уверен, что не будь Цзян Чэн таким сдержанным, то определённо засмущался от трогательности момента. Вей Ин явно тут лишний, ведь глаза, которыми Ваньинь смотрел на картину, говорили, что либо он убьёт Сичэня за то, что он его смущает, либо поцелует его прямо сейчас : несдержанно, пылко и со всей страстью на которую был способен, но романтический момент был испорчен лёгким покашливанием Сичэня, который секундой ранее застыл в ожидании реакции на его рисунок. — Он просто поражён. — отвечает за брата Вей Ин, взяв его под руку. — Это прекрасно. — выйдя из оцепенения, Ваньинь улыбается, нежно, легко и так ослепительно, что Вей Ин готов был умереть снова, чтобы убедиться в некоторых вещах. Во-первых - этот человек заставлял улыбаться его всегда колючего брата. Во-вторых он будет молиться всем богам и демонам, чтобы этот парень принял его брата по достоинству, иначе Вей Ин будет рвать и метать. В-третьих что мать вашу тут происходит? — думаю нам уже пора. Вновь щедро заплатив за рисунок, Ваньинь улыбаясь смотрит на Сичэня, который густо покраснел. Он конечно понимал, что его картина достаточно обычная, но не думал, что сможет произвести такое впечатление на мужчину. Он был в шоке и горд собой, а ещё бездумно влюблён в незнакомца и в его редкую улыбку. — Как на счёт прогулки завтра вечером? Вы будете свободны? — предлагает Ваньинь, бережно упаковывая подарок обратно, оперевшись на трость. — Да, почему бы и нет, я заканчиваю в десять, приходите к этому времени, я буду вас ждать. Ваньинь по доброму ухмыльнулся, сверкая своими серыми глазами, одаривая Сичэня выразительным взглядом. — Вы — уникальное создание, Лань Сичэнь. — взяв своего брата под руку, Ваньинь открывает дверь, скрываясь за ней, пока Вей Ин улыбнулся ему, кинув на прощанье что-то на подобии : Ещё увидимся, красавчик! Сичэнь определённо ждёт конца завтрашней рабочей смены. ***** Смена закончилась слишком быстро, для воодушевлённого будущей прогулкой, Сичэня. Конечно, он был в небольшом шоке от предложения мужчины, но несомненно счастлив. Ровно в десять, когда Сичэнь только поставил деньги в кассу, прибыл долгожданный гость, элегантно опираясь на трость, улыбаясь своей обворожительной, редкой улыбкой. Грело душу, что Сичэнь был её причиной. Взяв для себя кофе, уже понимая, что будет пить его в одиночестве, Сичэнь закрыл кафе. ***** — Так получилось, что с самого детства я жил со своим дядюшкой, который занимался полностью моим воспитанием. Родителей я помню, но не могу сказать, что они были в хороших отношениях. Мать очень любила меня, а отец настолько ревностно относился к ней, что запретил нам видеться больше одного раза в месяц. — Сичэнь грустно улыбнулся, встав у пруда, где качались небольшие кувшинки. — Я помню её очень доброй и сильной женщиной, которая стремилась к свету, но была сожжена им и брошена во тьму. Ваньинь всё это время смотря куда-то вдаль, окинув Сичэня понимающим взглядом, положив руку на плечо. — Ты сильный и восхитительный человек, Лань Сичэнь. Всегда стремись достичь невозможного. — Не будем о грустном. — ослепительно улыбаясь, подставляя лицо под лунный свет, Сичэнь расправил плечи, окинув мужчину заинтересованным взглядом. — Расскажи о себе. Какой была твоя семья? Губы мужчины напряжённо дрогнули от воспоминания, но набрав больше сил, снисходительно усмехнулся. — Я почти ничего не помню, но никогда не забуду то, что они сделали для меня. — Ваньинь улыбнулся, откинув голову. — Моя семья - это Вей Ин и Ванцзи. — Ванцзи? — Его муж. Вей Ин прилип к нему ещё с обучения в школе, с тех пор они вместе. — покосившись на парня, Ваньинь поймал весёлый взгляд Сичэня. — Что? — Твой брат достаточно активная личность. Боюсь представить, что пережил этот Ванцзи. — молодой человек тихо посмеивается, смотря на часы. Завтра уже на работу, а ему нужно возвращаться в пустую холодную квартиру, хоть и погода была прекрасной, буквально крича о продолжении уединения с мужчиной. — За этим было весело наблюдать. Я провожу? — предлагает Ваньинь, поражаясь скромности парня, который смутился от его предложения. — Я не против. — улыбнувшись, Сичэнь протягивает руку, касаясь кожи перчаток, поднимаясь с места. Тишина была очень уютной. Казалось, весь мир крутится вокруг Сичэня и его тайного незнакомца, который поселился в его сердце. Смотря на идеальный профиль мужчины, Лань усмехнулся сам себе. Порой искусство сближает людей, но ему хотелось быть ближе и прикоснуться к неприступной крепости, которая была давно захвачена, но Сичэню об этом знать не обязательно. — Порой мне кажется, что всё в мире закономерно. Жизнь только кажется такой длинной, а если оглядеться, то за твоей спиной нет ничего, кроме воспоминаний о когда-то прожитых днях. Когда-то я думал, что больше никогда не смогу быть счастливым, но сейчас, смотря на вас, Сичэнь, я готов вернуть все слова назад. — стоя у подъезда, мужчина остановился, сложив руки на трости, словно ему нужна была поддержка для дальнейшего разговора, ведь собеседник был явно задумчив. — Я рад, что мои картины делают вас счастливым. — Счастливым меня делаешь лишь ты, моё уникальное создание. — поджав губы, Ваньинь провожает взглядом спину Сичэня. Сейчас он поступит куда более опрометчиво, чем за всю свою жизнь, но возможно это последний раз, когда он видит добрую улыбку и нежный взгляд в свой адрес. Сделав ровно два шага в сторону парня Ваньинь схватил его, потянув на себя. Кладя руку на талию Сичэня, Цзян заставляет одним властным движением прогнуться парня в спине назад, запечатлев поцелуй на губах. Сказав, что Сичэнь был в шоке - ничего не сказать, но положив руки на плечи мужчины, он поддался на искушение, целуя в ответ со всей нежностью. Оторвавшись от губ, Ваньинь смотрел своими, горящими красным огнём глазами прямо в душу Лань Сичэня, проводя пальцем по щеке. — Vous êtes plus belle que n'importe quelle créature sur la planète, cher Lan Xichen. — Ваньинь шепчет еле слышно прямо в покрасневшее ухо Ланя, отпустив его. Убедившись, что парень стоит достаточно твёрдо на ногах, Цзян Чэн улыбнулся, грустно, но со всем чувством на которое был способен. — Ты не посмеешь потом скрываться от меня, Ваньинь. У тебя такой вид, будто ты жалеешь о поцелуе. — услышав тихий смех со стороны мужчины, парень возмущённо скрестил руки на груди. — Я более, чем уверен, что ты сбежишь первым, Сичэнь. Доброй ночи. — Ваньинь покинул его общество слишком быстро, оставляя привычный шлейф аромата лотосов и целый вагон мыслей. Зайдя в квартиру, Сичэнь прижался спиной к двери, касаясь своих губ, вспоминая самый лучший, но самый холодный поцелуй в его жизни. Ему показалось или в глазах Ваньиня он видел красный оттенок...? ***** С того поцелуя, который Сичэнь помнил каждой клеточкой своего мозга, прошло около двух недель. Ваньинь ни разу не вышел с ним на связь, будто жалел о том, что поцеловал парня. Это приносило боль, но за прошедшие две недели, Сичэнь смог смириться с мыслью, что его просто оставили одного, влюблённым и разбитым. Сейчас он был подобен лотосу : потянувшись к свету - быстро зачах. Подавленное настроение несомненно отразилось и на работе, даже Цзинь Гуань Яо, заметив его настрой — просто отпустил домой. Зарывшись носом в тёплый, пушистый, фиолетовый плед, Сичэнь чувствовал себя разбито. Ему впервые понравился человек, с которым возможно, он мог бы иметь будущее, но его мечта слишком наивна для парня его возраста. Дверной звонок дал оповещение о приходе гостя, но ни настроения, ни желания открывать не было. Раздражённо выдохнув, когда звонок вновь повторился, Сичэнь с грустью откинул пушистое, тёплое одеяло, открывая двери. Перед ним стоял мужчина, ростом примерно с него, а рядом Вей Ин собственной персоной, всё также ослепительно улыбаясь. — Привет, красавчик. Я же говорил, что ещё увидимся. — получив холодный взгляд глаз мужчины рядом, Вей Ин неловко потер затылок. — Есть разговор. — коротко говорит незнакомый мужчина, поджав губы. — Позволите? — С чего бы мне это делать? — Сичэнь был зол, очень. Мало того, что Ваньинь оставил его, так ещё сюда смеют приходить его знакомые, словно они старые друзья и навязываться в гости. — Это касается Ваньиня. — незнакомец с холодным выражением лица, снимает перчатку, протягивая чистой белизны ладонь молодому человеку. — Лань Ванцзи, приятно познакомиться, Сичэнь. Спрашивать откуда мужчина узнал его имя Сичэнь не стал, понимая, что Вей Ин, хоть они не так сильно знакомы, давно рассказал про него, поэтому уверено протянув руку, парень ощутил холод. Такое же прикосновения он получил от Ваньиня, когда тот представился. — Так, мы можем войти? Дело важное. — уже серьёзно сказал У Сянь, выпрямляясь, сверкая красными глазами. Что-то подсказывало Сичэню, что всё это кончится плохо. ***** Выпив уже третью чашку успокоительного, Сичэнь смотрел немигающим взглядом в одну точку, совершенно ушедший в свои мысли. Как оказалось Ваньинь, Вей Ин и Ванцзи не были людьми, ну частично, судя по внешности, были, но также являлись вампирами. Всё своё детство Сичэнь считал это детской сказкой, но когда Вей Ин обнажил свои клыки, а его глаза полыхнули красным цветом — детские сказки на этом кончились. — И так.. — неуверенность сквозит в каждом его действии, поэтому собрав всю свою крошечную волю в кулак, Сичэнь поднял голову. — Где Ваньинь? — Ворочается в гробу. — стараясь разрядить атмосферу, Вей Ин поймал сразу два грозных взгляда. Неловко усмехнувшись, почесав затылок, У Сянь сложил перед собой руки. — Никто не знает. Он пропал две недели назад. На него это не похоже, но в последний день его появления домой заставило меня напрячься. Цзян Чэн.. Как бы это сказать правильно.. — Был в ярости. — Вот, именно. Он был в ярости, но на наши вопросы о том, что случилось, Ваньинь чуть не убил меня. Мы с Цзян Чэном являемся первородными вампирами — иными словами — живорожденные. Фактически смерть для меня - невозможна, но я впервые видел его в таком состоянии. Лань Чжань еле оттащил его от меня. Потом пропал. Я не чую ни его запаха, ни его присутствие, он словно испарился в воздухе. — поджав губы, Вей Ин поднял голову на Сичэня, грустно улыбаясь. — В последнее время, я стал часто замечать его за рассмотрением твоих картин, я впервые за три сотни лет увидел его живой взгляд. Он не знал как ты сможешь среагировать на подобный разговор, поэтому молчал, а мне пришлось уговаривать Лань Чжаня, чтобы мы пришли к тебе. Прошу, Сичэнь, если он объявится, скажи ему правду и забудь про него, возможно данный разговор заставил тебя почувствовать к нему ненависть или к нам, но мы всё те же люди, хотя судя по всему, человечности в них ещё меньше, чем в нас. На этом, думаю, мы закончим? Доброй ночи, Лань Сичэнь. Получив кивок, Сичэнь очнулся, когда его квартира оставляла лишь призрачное ощущение чужого присутствия. Ему нужен был свежий воздух, холодный душ и как минимум ещё пару чашек успокоительного, чтобы привести мысли в порядок. Пораскинув последними крупицами своего уставшего мозга, Лань Сичэнь принял решение, что хорошая прогулка, под чистым звёздным небом, поможет ему расслабиться и обдумать всё. Свежий воздух несомненно приводил запутанные мысли в порядок, а луна, сиявшая высоко в небе, продавала ему чувство умиротворения. Что он чувствовал по отношению к Ваньиню? Да, его удивлял тот факт, что незнакомец, который запал ему глубоко в душу - вампир. Это шокировало, но не отталкивало, его не пугала неизвестность, его пугало, что Ваньинь в действительности мог отказаться от него. Возможно он остынет, придёт к нему, поговорит и они вместе решат, что будет дальше, ведь Сичэнь полностью уверен: он готов прожить вечность рядом с человеком, заняться изучением его привычек, являться причиной его искренней улыбки. Собственные губы сложились в улыбке от мысли быть рядом с любимым человеком всегда, быть его опорой и поддержкой. Ланя ничего не держит, дядюшка давно умер, оставляя крохи дорогих Сичэню воспоминаний, Не Минцзюэ и Цзинь Гуань Яо справятся и без него, а вот Сичэнь уже не представляет свою жизнь без дерзкого, высокомерного брюнета с грозой в глазах. Услышав лёгкий шорох одежды, парень чует еле уловимый аромат лотосов. Заглянув в темноту улиц, Сичэнь сделал шаг вперёд, когда откуда-то из темноты вновь послышался звук, словно кто-то сделал шаг назад. — Выходи, Ваньинь. — ровным голосом, будто отдавая приказ, Сичэнь складывает руки на груди. Из темноты сверкнули два глазах, а спустя пару мгновений лунный свет мог полностью осветить фигуру мужчины в неизменном изысканном пальто. — Я слышал о чем вы говорили. — после долгих минут молчания, Ваньинь осторожно решает начать беседу. Он не трус и не слабак, хотя его недавнее поведение показывало именно это. — Разочарован? Вместо ответа, Ваньинь получает крепкий удар по лицу, а после отчаянный поцелуй в губы, которым обычно показывают все чувства от долгой разлуки и ожидания. Придя в себя за пару секунд, мужчина улыбается в поцелуй. Обнимая рукой талию человека, второй зарываясь в волосы, Ваньинь отвечает, прикусывает нижнюю губу Сичэня напоследок, заставляя его пропустить тихий выдох в поцелуй. — Не смей больше оставлять меня. — Сичэнь искренне улыбался, стирая слезы со своего лица дорогим пальто Ваньиня, который крепко держал парня в своих объятиях. — Я.. Ты мне нравишься, подошло бы больше, я влюблён в тебя и уверен, что хочу прожить с тобой вечность или может чуть больше, если ты позволишь мне быть рядом. — О большем я не мог и мечтать. Ты первый человек, который заставил мой мир пошатнуться. — Ваньинь нежно улыбался, сжимая волосы парня на затылке, зарываясь носом в шею. — Я обращу тебя без раздумий, просто ты должен понимать, что серьёзный шаг и пути назад не будет. — Я готов. — с уверенностью отвечает молодой человек, смотря прямо в глаза напротив, затягивая мужчину в очередной, долгий, пропитанный чувствами поцелуй.