Моë странное влечение

      Чуя впервые попал в этот ночной клуб в свои семнадцать лет, когда обзавёлся хорошими друзьями в нём. Скажем так, его друзья прикрывали зад Накахары под предлогом того, что он никому не будет говорить о своём возрасте и станет помогать им цеплять красивых девушек своим смазливым личиком с бездонно-голубыми глазами и привлекающими взор ярко-рыжими волосами. Юноша был достаточно умён, чтобы не влезать в неприятности и избегать стычек лоб в лоб, когда очередной потенциальный мачо, взбесившись, пытался вызвать Накахару на поединок за какую-нибудь прекрасную леди. Но это было в прошлом, сейчас Чуе двадцать два и он молодой человек в полном расцвете сил.              Яркий сине-зелёный свет прожекторов и поток прохладного тумана из генераторов окутывают Чую со всех сторон, он чувствует лёгкое головокружение от выпитого Домен Конфюрон-Котетидо 1996 года. Вино настолько хорошее, что оставляет приятное фруктово-пряное послевкусие на губах, и Накахара, поддавшись соблазну, отпивает три глотка подряд, жмурясь. Ему не нравилось пить до звёздочек перед глазами, однако алкоголь есть алкоголь, и вскоре молодой человек откинулся головой на высокую спинку кресла, пробегая томным взглядом по телам посторонних людей — посетителей заведения. Именно телам, так как лиц Накахара не видел, слишком уж слепили цветные огни.       Здешний бар ломился от изобилия предложенных алкогольных напитков: от дешëвых коктейлей до приличного качества вин. Отдыхающие молодые люди любили частенько «откиснуть» здесь от суеты будних дней, что не удивительно: просторные кресла и диванчики в обивке из чёрной и красной экокожи вдоль стен располагали на приятное общение, а бармен, весело болтающий с пьяными гостями, мог запросто выслушать любую драматичную историю о разбитом сердце. Фишкой заведения были зеркальные потолки, отражающие весь беспорядок на танцполе. Достаточно было задрать голову вверх, чтобы увидеть неловкие телодвижения подвыпившей молодёжи, окунающихся с головой в мощные басы музыки и табачный дым. Курили тут много, но исключительно сигареты, никто не хотел проблем.       За танцполом располагалась просторная сцена с четырьмя пилонами, на которых, по обыкновению, пластично изгибались танцовщики — два парня и две девушки, создавая интимную атмосферу. Когда музыка заходилась в быстром ритме, то и движения их тел становились активней, а на спокойных мелодиях, так сказать, расслабляющих, танцовщики гоу — гоу изящно изгибались, опираясь о пилон. Чуя как раз сидел напротив них, возле одной из стен, переводя взгляд то на сцену, то на беснующийся танцпол. Музыка заставляла отключить мозг и погрузиться в это безумие, слегка покачивая ногой, наблюдая из-под полуприкрытых век за гоу — гоу парнями. Один из них явно привлёк внимание молодого человека.       Ближе к краю сцены, в метрах эдак пяти от Накахары, танцевал один любопытный юноша. Его высокий рост и стройное телосложение привлекали взор многих посетительниц клуба, а кокетливая улыбка, что не сходила с его губ, была особенно очаровательной и вызывающей. Раньше Чуя не был заинтересован в танцовщиках поло дэнс, пока его взгляд не зацепился за этого парня с растрёпанными вьющимися волосами оттенка горького шоколада. Он был хорош в своём деле: его пластике могла позавидовать любая девушка, порой даже мужчины не сводили с него взгляд, явно думая, каков он в постели.       Но Накахару эти люди не волновали.       Его волновало тело парня.       На шее шатена красовался галстук — боло с коричневой лентой и бирюзовой брошью, бёдра плотно облегали укроченные тёмные шорты с завышенной талией, а на ногах красовались чёрные ботильоны — стрипы. На вид ему было около двадцати, наверняка не старше Чуи.       Музыка сменилась на более плавную, скорее интимную, послышался женский голос, поющий «Я хочу чувствовать тебя, хочу все сразу. Как сильно ты меня хочешь?»       Чуя почувствовал, что пора трезветь.       Обладатель столь манящей фигуры обвил ногой серебряный пилон, изгибаясь в пояснице и проводя кончиками пальцев вдоль груди, после чего оттолкнулся ступнями от пола и мягко перешёл в элемент «планер на шпагате». А уж его завораживающий вис на ближней ноге и вовсе заставила Накахару резко втянуть ртом воздух, чувствуя, как немеет лицо. Тем временем танцор завершил падение с переворотом и выполнял элементы около шеста, прогибаясь в спине и раздвигая ноги.       Этот чертила был невыносимо притягателен и привлекал много внимания. Но, как заметил Накахара, тому это было в радость и только подначивало сделать что-нибудь вызывающее.       Со стороны танцпола послышались одобрительные выкрики и свист, адресованные шатену, который с особым энтузиазмом выполнял какие-то замысловатые движения на приличной высоте. Чуя не знал, остаться ли ему и дальше глупо пялиться на этого испорченного мальчишку, или же как разумный взрослый человек удалиться из этого заведения, пока алкоголь окончательно не стукнул в голову. Путём недолгих размышлений о сей развязной похабной ночи, рыжеволосый принял решение подольше понежиться в мягком кресле в окружении незнакомых людей, считая, что отоспаться ещё успеет. Завтра у него выходной, а это значило, что он не упустит возможность хорошенько отдохнуть этой ночью.       Вторая бутылка открылась вслед за первой, и пустующий бокал вновь наполнила бордовая жидкость. Щёки Накахары подёрнулись лёгким румянцем, а на губах, тёмно-красных от вина, играла лёгкая ухмылка. Его не волновало, что он стоит так непозволительно близко к сцене и практически впритык разглядывает одного из танцоров — того самого шатена с галстуком — боло на неприлично высокой обуви. Ему всё так же было плевать, когда он, отставив ногу в сторону и щурясь, манерно выкрикнул сквозь шумную музыку фразу, о которой впоследствии пожалел:       — Эй, красавчик, а ты хорошо двигаешься! Но я уверен, что ты бы смотрелся куда лучше не на этой палке, а на моей собственной.       Что он только что сказал?       Какая разница, уже поздно отступать.       На мгновение движения парня замерли, послышался еле уловимый смешок. Чуя и подумать не мог, что эта смазливая мордашка решит ему ответить, подходя ближе к краю возвышающейся сцены:       — А что, твоя палка будет побольше этой? — кивок в сторону пилона.       Блядь. Настоящая блядь.       — А это тебе предстоит выяснить самому. — самоуверенности Чуи может позавидовать любой, но только он знает, как у него сейчас вспотели ладони, когда танцор НАСТОЛЬКО пристально смотрит на него. Буквально раздевает взглядом.              «Вот же сука» — пронеслось в голове рыжеволосого.       — Если маленький, то так и скажи, нечего меня отвлекать, время — деньги, знаешь ли. — очередная высокомерная ухмылка, от которой либо хочется вмазать по этому красивому личику, либо грубо взять, сжимая пальцами волосы. Накахаре остаётся теряться в догадках, сколько парней побывало в этой наглой заднице.       — Что, не осилил и сбежал? Слабак.       Парень не понимал, что нашло на него, но видя удаляющийся высокий силуэт, он разрывался между гневом и досадой. Где это видано, чтобы самому Накахаре Чуе, являющему собой сто шестьдесят сантиметров красоты и сексуальности, отказал какой-то жалкий стриптизёр?! Руки невольно сжимались в кулаки, оставалось только ногой топнуть для полноты картины.       Шатен, повёрнутый спиной около шеста, обернулся через плечо и, кто бы мог подумать, подмигнул Чуе, затем забрался на эту злосчастную «палку» и сделал пару поворотов, держась внутренней стороной сгиба колена и локтя. Раздражающе красив, аж хочется пойти и вздрочнуть на этого мерзавца как следует.       «Это всё алкоголь» — подумалось рыжему и тот поспешил забрать своё пальто с насиженного места: больше оставаться в этом месте у него не было желания.

***

      Неделя на работе тянулась мучительно долго: куча бумажной волокиты угнетала офисного работника, а стопки документов, которые нужно проверить и подписать, не хотели убавляться. Только вечер пятницы мог порадовать.       Накахара с облегчением погрузился в ванную, чувствуя, как расслабляется тело и кожа приятно немеет и слегка щиплет от горячеватой воды. Это был своеобразный ритуал после рабочих дней, когда сил оставалось только на бесполезное существование в качестве какого-нибудь овоща. Он наперёд запланировал на субботу поход в своё излюбленное ночное заведение, но перед этим нужно было как следует отдохнуть.       Молодой человек прикрыл глаза и положил голову на бортик ванной, отдав мозг на растерзание мыслям о недавних событиях. Раздражающие поставщики, недавний скандал в офисе из-за сокращения дедлайнов, важный работник ушёл в отпуск, и это были далеко не все беды, резко свалившиеся на голову молодого директора фирмы. Что сказать, иногда он не успевал и на перекур выйти, держа заместо сигареты в зубах ручку, а вместо табачного дыма вдыхал новый аромат духов своей секретарши.       Постепенно мысли о работе перетекли в более занятное русло: Чуя вспомнил о том самом парне из клуба, на которого пялился полночи. Его худой живот и то, как выпирали острые рёбра, когда тот изгибался… Да ну нахер, неужели Накахара запал на эту сучью скотину? Да быть такого не может!       Уже лёжа в постели с выключенным светом Чуя понимает — может. Понимает как никто другой, когда в голове вспыхивают образы шатена на пилоне, как по-блядски тот расставлял ноги на сцене, прогибаясь в пояснице и оттопыривая округлый зад, по которому хочется пару раз смачно вдарить ладонью. Опять же, осознание всего приходит, когда ладонь рыжеволосого скользит вдоль живота, надавливая на мягкую кожу кончиками пальцев, касается серой резинки чёрных боксеров, играя с ней. Ему нравится дразнить себя, как будто… это делает кто-то другой. Некто с тёмными волосами и манерной улыбкой. Ладонь ложится на плотную ткань, чувствуется небольшое влажное пятно в области головки, но Чую это мало волнует, просто потом сменит нижнее бельё. Большим пальцем с нажимом проводит вдоль напрягшегося члена, отворачиваясь в сторону и охая куда-то в подушку.       Интересно, как бы этот недотраханный стриптизёр дрочил ему? Был бы быстрым и грубым или медленно двигал кольцом пальцев, растягивая удовольствие?       Накахара разводит ноги шире, укладывая удобней руку. Благо у него нет соседей за стеной, частный дом как никак. Ладонь мягко массирует вставший член через ткань, и рыжему не терпится запустить руку под боксеры и обхватить плотным кольцом пальцев горячую плоть, задыхаясь от ощущений. Как никак, он редко самоудовлетворялся, только в крайних случаях. Эта ситуация была как раз этим крайним случаем.       Рука нетерпеливо оттягивает резинку трусов. Чертовски жарко. Ладонь оглаживает член, слегка надавливая, Чуя шумно выдыхает и сжимает плоть пальцами, жмуря глаза. Под закрытыми веками проецируется картинка гоу-гоу танцора, его взгляд в момент их небольшого диалога, то, как он ухмылялся ему. Парень думал об этих губах и как здорово бы они смотрелись на его члене. Блять, господь, нахуя ты послал такого ублюдочного красавца в этот бренный мир, так ещё и Накахару с ним свёл?! Ну как свёл, это Чуя с ним сам свёлся в голове.       Средний и указательный пальцы плотно сжимают член, скользя то к уздечке, то опускаясь к основанию и перехватывая его, не давая кончить раньше времени. Большой палец изредка мажет по бордовой головке, собирая капли предэякулята. Чувства и эмоции накатывают с головой, и Чуя позволяет себе в них утонуть. Изо рта вырываются неконтролируемые стоны, волосы разметались по подушке: резинка успела соскользнуть с них и больше не удерживала завязанный хвост. Пересохшие губы шептали «пожалуйста» в сумрак комнаты, а ладонь ускорялась, доводя рыжего до исступления. Ещё пару быстрых движений и на дрожащий живот выстрелили первые капли спермы, ладонь сжалась на пульсирующем члене, а изо рта Чуи вырвался особенно громкий стон, его губы то приоткрывались, то смыкались, влажные от слюны. Накахара долго приходил в себя, под глазами всё ещё вспыхивали белые пятна, а мозг отказывался функционировать.       Пролежав так ещё минуту, парень приподнялся на локтях и оглядел себя под падающим светом луны из-за незашторенного окна: член и весь живот перепачканы в смазке и вязком семени, капли пота стекают по шее на грудь. Картина на миллион.       Чертыхаясь и проклиная этого горе — стриптизёра, рыжеволосый снова пошёл в душ, размышляя, как надрать задницу этому блядуну за поселение без спроса в голове у Чуи.

***

      Суббота. Время перевалило за полночь. Чуя подъезжает на такси к тому же месту, где он был ровно неделю назад. Неоновая вывеска над входом зазывающе мигает красным цветом, охранники — вышибалы о чём-то негромко переговариваются, а молодые девушки, стоящие в сторонке от входных дверей, хихикали и кого-то звали. Накахара вошёл внутрь заведения, оглядываясь в поисках свободного места возле барной стойки. Приземлившись на один из свободных стульев, он сразу заказал бутылочку любимого вина и, сидя вполоборота, принялся изучать посетителей неподалëку от себя. Знакомых лиц не оказалось, так что молодой человек вновь вернулся к вину, очерчивая подушечкой пальца края бокала.       — Ждëшь кого? — неожиданный голос бармена вырвал Чую из размышлений.       — Нет, просто оглядывался в поисках красоток, — отмахнулся рыжий, снимая шляпу и кладя рядом с бутылкой. — Вот что, скажи-ка мне, на прошлой неделе я видел здесь высокого шатена с галстуком, вашего работника, не знаешь где его можно найти?       Бармен издал сдавленное «оу» и, неловко улыбнувшись, мягко проговорил: — Да, работает у нас тут один, от поклонников отбоя нет. У него, к слову, сегодня смена должна была быть, но он сообщил, что плохо себя чувствует. Насколько я знаю, он одинок. — Парень подмигнул и издал лëгкий смешок.       — Вот как, — протянул Чуя, задумчиво смотря на бордовую жидкость.       Внезапно рука рыжего нырнула во внутренний кармашек пиджака и выудила оттуда свëрнутую стопку купюр. Отсчитав круглую сумму, он скользнул ладонью по столу, протягивая деньги как можно незаметней от посторонних глаз.       Бармен отличался хорошей понятливостью, да и с Чуей он был давно знаком, так что быстро спрятав деньги в карман брюк, он заговорил:       — Его зовут Дазай, Осаму Дазай, 21 год. Его смены в понедельник, среду и субботу. Живëт в префектуре Канагава, улица Кайган-дори, девятнадцатый дом.       Поболтав ещё немного и выудив другую полезную и не очень информацию, Чуя допил остатки вина с бокала и покинул насиженное место, поспешив набрать номер такси.       Уже через пять минут машина несла его в далëкий район, за окном проносились вывески ночных клубов и ресторанов, а Чуя, облокотившись головой об окно, изучал аккаунт Дазая в твиттере. Этот горе-стиптизëр явно любил подразнить подписчиков провокационными вызывающими фото, где он, к примеру, примеряет стринги и делает подпись «Мне идëт?»       У Накахары начинает дëргаться глаз, когда под каждым постом он видит всë больше комментариев по типу «Спасибо за эту прекрасную ночь» со смайликом-поцелуем, и рыжему так и препирает узнать, говорили они о его танцах или о чëм-то большем.       Спустя полчаса езды они оказались у практически неприметного дома, но Чую спасало то, что свет в окнах горел. Как никак было около двух ночи, и Накахара иногда головой не думает, что было бы, если бы Дазай спал.       Расплатившись в водителем, он вышел из машины, сразу доставая из пачки сигарету и закуривая.       Что он ему скажет? «Привет, ты мне понравился, заноза такая в заднице, давай потрахаемся?» Или «Я тут отвалил бабок вашему бармену и он слил всю информацию про тебя»? Чуя был в ахере от самого тебя. Ну ничего, раз он уже тут, то отступать нет смысла.       Выбросив бычок в урну и подойдя ко входной двери, его рука зависла в воздухе, так и не решаясь нажать на кнопку звонка. Подумает ещё что грабить пришли. Ну и чëрт с ним.       За дверью разнëсся птичий щебет, оповещая о нежданном ночном госте. Секунда. Две. Три.       Минута.       На второй слышатся чьи-то шаги по направлению к двери и хозяин заглядывает в глазок, присвистывая.       — Не ожидал, что ты будешь таким долгим, Чуя.       У Накахары отпала челюсть без возможности возврата на базу. Во-первых, почему он так спокойно отреагировал? Во-вторых, что имел в виду под «будешь таким долгим»? В третьих, откуда, чëрт подери, он знает его имя?!       Дверь отпирается и на пороге красуется всë тот же лохматый шатен с той же противной ухмылкой, только в этот раз на нëм хотя бы была пижама. Он отступает на шаг, приглашая рукой пройти в его жилище, которое перестало быть таким уж тайным после разоблачения его Чуей. А может многим удалось здесь побывать? Рыжего передëрнуло.       — Разувайся и проходи, тебе чаю, кофе или чего покрепче? — бросив мимолëтный взгляд на раскрасневшегося Чую, Дазай поправил себя. — Налью молока или воды, остальное тебе нельзя.       Чуя абы как снимает чëрную куртку-косуху и вешает вместе со шляпой на вешалку, проходя в просторный коридор, а затем и на кухню, руководствуясь интуицией, чтобы не заблудиться. Дазай стоит у микроволновки и греет молоко, насвистывая какую-то мелодию.       — Зачем ты его греешь? — вопросительно подняв бровь, спрашивает Чуя.       — Вдруг простудишься, у детей, знаешь ли, иммунитет плохой.       Накахара недовольно хмыкает, подходит и ощутимо впечатывает кулак в плечо тому, а длинноногий айкает и делает обиженное лицо, мол, посмотрите, я тут забочусь о нëм, а он абьюзером оказался.       Микроволновка пищит, и из кружки идëт еле заметный пар. Чуя, несмотря на свою капризность, делает глоток и подавливает зарождающуюся улыбку где-то под толщей напускного недовольства.       — Ну и как ты решился приехать ко мне в три часа ночи, да ещё и один? А вдруг я серийный маньяк? — хищный полуоскал–полуухмылка тенью легли на чужие губы, а глаза прищурились, становясь темнее обычного. Чуе хотелось либо вдарить по этой самоуверенной роже, либо пойти в душ и лечь спать. Но он не за этим ехал и не ради этого отдавал свои кровные денюшки.       — Не мели фигню, ты максимум можешь вспороть дохлую мышь, чтобы посмотреть, что у неë там внутри. На большее ты не способен.       Взгляд Дазая резко переменился, а улыбка сошла с лица. Поставив пустую кружку в раковину, он облокотился об стол, ехидно подметив: — Не нужно недооценивать меня, я способен на такое, что тебе даже не снилось, — издевательская улыбка. — Сто процентов даже в твоих мокрых снах я не был так хорош по сравнению с собой в реальности.       Чую перекосило, а лицо вмиг запылало: ну не мог он знать об этом!       Молоко было допито, а кружка отправилась в пустующую раковину. Осаму потянулся с видом страдающего от боли в спине старикана и взглянул на Чую, который не знал, что ему теперь делать.       — Собираешься и дальше строить из себя саму невинность? Спальня на втором этаже, первая дверь слева, душ напротив неë.       — Вот уж спасибо. — Чуя не расчитывал, что Дазай так быстро раскусит его и согласится на эту авантюру, а ведь он думал, что ему придëтся долго уламывать его, теперь же он сам чувствует себя мышей в лапах огромного кота.       Дазай же не видел смысла прогонять ночного гостя, на носу была пара выходных, да и у шатена давно никого не было.       Рыжий принял тщательный душ, вытершись чужим полотенцем — другого не нашëл, а просить не хотелось, и был вполне готов зайти в эту злосчастную комнату с самим дьяволом внутри. Ну, а что он хотел? Сам приехал, сам и разгребай.              Набравшись смелости, рука толкнула деревянную дверь и Накахара невольно ахнул: в сумраке на кровати лежал обнажëнный красивый парень, который был… скован розовыми мягкими наручниками. Довольно гламурными. Даже слишком для Дазая.       — Долго там собираешься стоять как истукан? Ночи здесь такие холодные, а я чертовски замëрз. — Осаму сделал вид одинокой барышни, что так и жаждет внимания мужчины, игриво стреляя глазками и склоняя голову в сторону. Чуе пришлось прокашляться и еле слышно пройти внутрь, будто подкрадываясь к неопознанному объекту. Только возле кровати он смог его как следует разглядеть: слегка заметные очертания рëбер, небольшие бëдра с выпирающими тазовыми косточками, длинные ноги и бледная кожа. Как бы рыжий не хотел заглянуть в чужие глаза, свет луны из окна не давал их рассмотреть, поэтому пришлось довольствоваться остальным.       — Ты ведь так хотел заполучить меня, не так ли? Не стесняйся, сегодня я весь в твоëм распоряжении. Я универсал, так что мне без разницы какую роль занимать.       Тëплая ладонь Чуи скользнула по прохладному бедру, слегка надавливая на мягкую кожу и создавая контраст температур. Дазай ойкнул и подался к руке, вскидывая бëдра, стараясь быть максимально отзывчивым. Пока пальцы ласкали внутреннюю сторону чуть выше колена, медленно поднимаясь вверх, Чуя думал. Думал о том, что ему делать с таким доступным Дазаем и растущим возбуждением. Сам он оставался в нижнем белье, которое начинало оттопыриваться от накапливающегося напряжения внизу живота.       — Я… Я хочу кое-что попробовать, думаю, я готов. — Накахара берëт презервативы и смазку, неловкими движениями раскрывает фольгированный пакетик и раскатывает презерватив вдоль члена Дазая под смешки того.       — Ох, я погляжу тебе нравятся лошади? Потому что скоро я почувствую себя одной из них. — Дазай давится от своей же шутки под упрекающим взглядом старшего, который в отместку сжал чужой член в ладони, как бы угрожая.       — Эй, чем тебе шутка про лошадь не зашла? Не ценитель ты… А-ах! — бессвязный поток слов прервал стон Осаму, красивый и мелодичный, потому что Чуя решил действовать — медленно надрачивает шатену одной рукой, второй же рукой, обзавëвшись смазкой, подготавливает себя. Дазай мечется, когда Чуя сжимает ладонь крепче и водит по всей длине, поглаживая головку большим пальцем. Внутри Чуи уже два пальца, но этого всë ещё недостаточно, чтобы подготовить себя для Дазая. Он разводит их ножницами внутри себя под хлюпанья, дразнит кончиком пальцев простату. Всë ещё мало.       Терпение рыжего сдаëт, он вынимает пальцы и наспех вытирает их о брошенное нижнее бельë, залезая на бëдра своего нового партнëра. Пристраивает головку к покрасневшей дырочке, слегка надавливает на неë под скулëж Дазая, желая поиграть с ним чуть больше.       — Скажи, ты хочешь меня? Хочешь, чтобы я опустился прямо сейчас на твой член? Чтобы я сжимал тебя так туго, что у тебя бы посыпались звëзды перед глазами? — рот Чуи продолжал нести похабщину в качестве отвлекающего манëвра от его неопытности. Его рука дотянулась до тюбика и подлила смазки на презерватив, бëдра рыжего слегка дрожали, разведëнные по обе стороны от шатена, но Накахара не желал проявлять свою сторону пугливого девственника. Когда головка чужого члена вновь скользнула по узкому входу, Чуя зажмурился и аккуратно ввëл еë в себя, шумно выдохнув. Только Дазай оставался неподвижен, с упоением наблюдая за действиями рыжего.       — Эй, ты в курсе, что выглядишь охренеть как горячо, сидя вот так на мне?       Уши Чуи в миг заалели, и тот отвесил Дазаю несильную пощëчину, чтобы не смел так подшучивать, когда его член внутри него.       Осаму облизнулся как кот на лакомство и нетерпеливо качнул бëдрами, намекая, чтобы тот поторопился. Накахара медленно опустился до середины, начиная постепенно двигаться на члене, придерживаясь за грудь младшего и тихо ахая, отводя смущëнный взгляд куда-то вниз. Небольшие толчки Осаму помогли Чуе сесть на него полностью, и потом, немного привыкнув, он смог самостоятельно подниматься и насаживаться на всю длину. Дыхание Дазая сбилось, его остатки самоконтроля грозились послать его к чëртям собачим, потому что Чуя… ну… он так сжимает его, что у Осаму едет крыша.       — Чуя… Чуя, скажи, я ведь у тебя первый партнëр? Разве ты бы не хотел попробовать без презерватива? Резина никогда не заменит… То самое ощущение, когда ты внутри без неë… — Дазай задыхается, предлагая такое Чуе, потому что знает это на своëм опыте, и Чуя ДОЛЖЕН испытать это с ним. И только с ним.       — Ты уверен? Я надеюсь, ты ничем не болен, собака плешивая, — Чуя приподнимается и снимает презерватив, отшвыривая его на пол, а когда садится обратно… Что ж, этот ублюдок был прав и это того стоит.       У обоих из приоткрытых ртов вырываются глубокие стоны, у рыжего из-за такой мягкой плоти Дазая и его смазки, позволяющей ему так хорошо скользить внутри, у шатена из-за тугости Чуи, который так прекрасно и замечательно обхватывает его своими стеночками.       — Поцелуй меня, — шепчет Дазай куда-то в темноту, надеясь, что слова дойдут до нужных ушей, и, о чудо, Чуя слышит. Он слышит и, склоняясь ниже, целует шатена так жадно и самозабвенно, что они оба теряют крышу. Руки Накахары шарят по наручникам на чужих запястьях и торопливо расстëгивают их, отшвыривая. Дазай свободен, Дазаю дали волю делать что хочется. И Дазай воспользуется этим.       С хлопком спины о постель Чую переворачивают, и уже Осаму нависает над ним. Целует жарко, влажно, танцуя с чужим языком, берëт глубоко, толкаясь в податливую дырочку.       — Твой зад был создан для моего члена, ты только посмотри как ты обхватываешь меня там, это завораживает. Как думаешь, может мне кончить в тебя? — Нахальная улыбка сделала его лицо ещё более привлекательным, и Чуя бы поклялся, что в другой ситуации он бы попытался еë стереть кулаком, но не в этот раз.       Дазай чувствует, как из его члена внутрь Чуи сочится предэякулят, как он размазывает его по стенкам, двигаясь с ещё большей лëгкостью, и Чуя в очередной раз вскрикивает и царапает спину Осаму, когда тот задевает простату.       — Кажется, это ты обещал мне звëзды перед глазами, гляди-ка, мы поменялись местами, — Дазай запыханно шепчет рыжему на ухо, продолжая вбиваться, пока Чуя чуть ли не срывается на крик после особо чувственного толчка по комку нервов. Накахара охрип и у него затекли ноги, он больше не выдержит.       — Д…Дазай, прошу, дай мне кончить, — с влажными глазами молит Чуя.       — Хм? Чуя–сан хочет кончить? Боюсь, что тебе нужно хорошенько об этом попросить, — ухмыляется Дазай и кусает старшего за мочку уха, чуть оттягивая зубами.       — А-Ах! Подонок, быстро дал мне кончить! — практически кричит Чуя, сжимая пальцами волосы Дазая и запрокидывая голову, когда губы того переключились на шею рыжего, оставляя лëгкие поцелуи и укусы на нежной коже.       Дазай терпел, и терпел долго. То Чуя струсил познакомиться с ним по-человечески, то запропастился невесть куда. Он ведь тоже не железный. Ему, как и всем, хотелось любви, близости и… Чую. Много Чуи.       — Дазай, придурок! Ты что, псина? Зачем кусаешься? — Осаму получил пару тумаков и усмехнулся — просто задумался глубже положенного и случайно оставил след от зубов в районе ключиц.       — Прости, я компенсирую позже, — неоднозначная ухмылка и Дазай ускоряется, кладя ноги Чуи себе на плечи. Рыжий извивается под ним снова, цепляясь руками до чего дотянется, и через пару толчков наконец кончает, крича и плача от сверхстимуляции. Дазай рычит где-то сверху и вбивается глубоко, смотря на заплаканное лицо под ним, пока не кончает следом, делая глубокие вдохи. Сперма пачкает их тела, где-то смешиваясь, когда Осаму достаëт член из парня и пару капель падает на эякулят Чуи. Идеально. Превосходно.       Чуя тяжело дышит, пытаясь прийти в себя, пока Дазай на ватных ногах идëт за салфетками, чтобы вытереть это безобразие с чужого живота. Подумаешь переусердствовал, с кем не бывает, зато всем хорошо было.       Дазай смотрит на свою испуганную кошку под столиком в комнате.       Ну, почти всем хорошо.       Когда оба пришли в себя на улице уже поднималось солнце, и парни решили быстро перекусить, сходить в душ и лечь спать. Так лицо Дазая оказалось разрисовано кетчупом в стиле клоуна, а Чуя, матеря всë на чëм свет стоит, пытался смыть со своей головы вонючий шампунь, который, как оказалось, был предназначен для животных. Только несправедливо обвинëнная кошка Дазая показала всем свой пушистый зад и ушла восвояси, не желая больше слушать этот поток брани.       С утренними лучами им удалось наконец лечь в постель. Чуя лежал на груди Дазая, тихо посапывая от накопившейся усталости, а Дазай гладил растрепавшиеся волосы рыжего, пропуская непослушные пряди через пальцы. Его яркое солнце останется с ним ещё как минимум на сегодня, а дальше… Кто знает? Ведь у каждого дьявола должно быть своë непослушное рыжее бедствие.