Последняя глава

Время неумолимо продолжало течь в только себе понятной последовательности. Ещё совсем недавно лето окутывало жителей своей вседозволенностью и расслаблением, отпуском и медовым месяцем. В мессенджеры ежечасно приходили фотографии с курортов, в частности от Краснодара и Астрахани. Южане вовсю наслаждались плавательным сезоном на своих масштабных пляжах, ели спелые арбузы и занимались детскими шалостями. Одним словом, всем тем, чего вечно занятым москвичам даже в самых счастливых снах не приходилось видеть. В какой-то степени Михаил взаправду завидовал. Завидовал их столь близкому местоположению к пляжу, огромному скоплению туристов и возможности отдохнуть от давящих обязанностей. Правительство словно чувствовало такой соблазн столицы угнать в какой-нибудь Крым, пресекая это желание на корню и увеличивая количество срочно разобранных отчётов. Одним словом, отпуск ему получить не удасться ещё долгие годы, пока люди у верхушки будут все сменяться, требования становиться жёстче, а ситуация все острее и ужаснее. Единственные пару дней выходных Михаил, как и ожидалось, проводил в родном Петербурге. Ещё с начала двадцать первого века город ассоциировался с неким уголком безопасности и покоя. Только в пределах драгоценного дома он мог почувствовать себя в комфорте, по-настоящему отдохнуть перед предстоящей такой же сложной недели... Середина августа. Так твердил телефон в верхнем углу экрана. Лето с необъяснимой скоростью все стремительнее заканчивалось, пока на смену приходила осень. Вероятно, не так уж и плохо. Какой-нибудь заядлый питерский романтик смог бы по достоинству описать происходящую атмосферу и всю живописность природы в это время года, но Миша слишком занят, чтобы тратить свое время на этот ненужный лепет. Как и ожидалось, погода на улице была дрянной, что ещё мягко сказано. Редкие капли только недавно прошедшего дождя иногда попадали на мобильник блондина, заставляя его оторваться от экрана гаджета и положить тот в карман. На улице стоял освежающий чуть моросящий воздух, что не без удовольствия вдыхал в себя Михаил. Лёгкие расслаблялись, дышать становилось намного легче и желаннее. Несмотря на все ещё привязанность к лету, прохладный ветерок пробирался через плотную и утепленную ткань пальто. Толпа мурашек пробежала по спине, он сильнее сжался в своей объемной одежде, а щеки привычно раскраснелись из-за царящего холода. Но даже эта слякоть и мокрый асфальт не помешали выбраться на природу близь отдалённого парка, скрытого от глаз простых людей. Такая родная, в каких-то моментах звенящая, тишина внушала спокойствие. Они были в надёжном месте, о котором не знал практически никто из местных жителей. Все тропинки смылись дождем, а оставшаяся влага неприятно хлюпала под сапогами, просачиваясь внутрь. Так и заболеть можно было. Резкое пение птиц было слышно около возвышающихся вечно зелёных деревьев. Заросшая трава с росой служила приятными островками, на которые он ступал, боясь промочить ноги об оставшиеся лужи. Что же их заставило сюда прийти в такую погоду? Банальное желание развеяться на чистом, не загрязненном городом, воздухе. Прочувствовать здешнюю атмосферу и вдохнуть полной грудью долгожданную свободу. Банально успокоиться от суеты и уйти таким странным способом от мерно ждущих проблем. Два силуэта шли мерным шагом по протоптанной аллее. Их сапоги на высокой подошве неприятно хлюпали по дороге, заставляя вечно морщиться юношу помладше. От такого очищенного воздуха и нависшей влажности кружилась голова, но городу на Неве не привыкать. Александр завязал шарф, дабы не заболеть и не простудить горло. Руки давно озябли и находились в карманах длинного парадного пальто. В какой-то степени прогуляться именно здесь было его инициативой. Он предложил, а Миша согласился, добровольно шагая рядом, так же размеренно и тихо. Его клонило в сон, но даже так находящийся телефон в руках блондина вызывал тонну недовольства, что поспешил высказать Саша. - Может ты уберешь телефон?- начал возмущаться,- Мы пришли сюда развеяться и насладиться прелестями природы. Сейчас ты проводишь время со мной, а в компании своего мобильника у тебя есть достаточно времени вне пределах Петербурга. Михаил нахмурился, тяжко вздыхая. Но посторонние предметы убрал, переводя взгляд на своего собеседника. - Прости. Никак со мной расстаться не могут,- тихо хмыкнул, стараясь отшутиться и снять напряжение с обеих сторон. Провально. Александр фыркнул, отворачивая голову к близстоящему дубу. По всей видимости, таким образом он решил изобразить обиду. А на деле просто наслаждался таким величеством деревьев. Выбор на этот парк пал именно из-за необычайной красоты и малом нахождении посторонних людей. Они были совсем одни, но с каждой минутой тишина казалась не приятной и умиротвореной, а давящей. Мужчина потер переносицу, стараясь расслабиться. В последнее время их отношение друг к другу настораживало. Очевидно было полагать, что из-за занятости на работе он нередко мог не приезжать на выходные, что следовало собой обиду и грусть Александра. Михаил это понимал, старался ослабить напряжение через переписку, но все тщетно. Ему нужно быть рядом, а не создавать видимость. Нужно, но нет ресурсов и времени. На работе катастрофически валили, даже поесть было большой редкостью, что уж волноваться о чувствах своего партнёра и кого-то там ещё. А волноваться стоит. Саша старательно скрывал, но выглядел ничем не лучше Московского. Последний раз они виделись полтора месяца назад. И каждый день, проведенный без хотя бы общения со своим парнем, отзывался неприятной колкостью в сердце. Он искал проблему в себе, корил за каждый проступок, старался показать свою отзывчивость через экран мобильника, но все безрезультатно. Ничего. Он больше ничего не чувствовал, как бы то ни было странно. Почему-то пожелания приятных снов больше не отзывались так трепетно в сердце, а оставшись ещё одни выходные в пустом доме, было уже совсем не страшно и не больно... - Миш.. Нам стоит поговорить. - Да. Саша готов чуть ли не заплакать. Строгое, лаконичное "да". И тишина. Казалось, ее даже не распилить болгаркой. Дышать становилось дурно, в глазах неприятно намокало, а губа невольно прикусывалась из-за волнения. Им стоит это сделать. Стоит разобраться в своих чувствах, и сейчас наилучшая обстановка. - Знаешь... Как-то я размышлял о любви. Михаил удивлённо приподнял бровь, внимательно слушая возлюбленного. - Это, как правило, довольно кратковременное и мимолётное чувство. Люди, чьей жизни всего лишь жалкий век, довольно часто и быстро остывают друг к другу. Как правило, в начале каждой семейной пары яркие эмоции, непередаваемые ощущения и явное счастье. Многие, из-за своей чрезмерной любви, ходят за предметом обожания долгие годы. А потом.. потом остывают. Так происходит всегда. Все они со временем свыкаются. Принимают свое совместное проживание как нечто должное. Их общий плод любви - ребенок, как что-то обыденное и такое же скоротечное. Рано или поздно их чувства заканчиваются. У кого-то банальным игнорированием и смирением, скрытым под маской того, что так и должно быть. А кто-то уходит к другому человеку. Так происходит всегда, и мы не в силах это изменить.- Саша неловко поджал губы, чувствуя фантомно нависшее напряжение. Судя по взгляду, Михаил внимательно его слушал и соглашался, все сильнее и сильнее хмурился. - Но! Но нередко те, кто чувствуют и вправду несоразмерную любовь пытаются придать их серой и будничной жизни эмоций и красок. Как правило, после долгого расставания две половинки вновь сходятся вместе, вновь просыпаются давно забытые ощущения и все встает на круги своя. - Да, но мы города. Наш срок намного длиннее и протяженнее, чем населяющие нас люди. Мы впитываем их энергетику, переживаем многочисленные войны и продолжаем существовать с ранами на сердце, которые затянутся ещё не скоро.. Александр кивнул. - Возможно.. Я к тому, что рано или поздно мы привыкаем и воспринимаем ранее показывающие любовь действия как должное. Но пережитые долгие годы вместе совсем не сплочают, а наоборот, расторжают связь.. Слова давались тяжело. Сердце бешено стучало в груди, наровясь вырваться. Руки дрожали, лицо ещё сильнее осунулось. Слезы текли по щекам вперемешку с начавшимся градом. Они оба понимали, к чему клонит разговор. Оба понимали, что это неизбежно, что рано или поздно это должно произойти. Но от этого становилось совсем не хорошо на душе. - Я понял, к чему ты тянешь,- и усмехнулся. Вероятно, эта усмешка всего лишь защитная реакция. Мише не впервой, Миша привык. Его бросали уйму тучу раз, его предавали и подставляли. Чувствовать такие сокровенные чувства в нашем мире ещё больнее, чем оказаться под гнетом Орды. Но от чего-то так тяжело на душе не было. Наоборот. Ему следовало отпустить этот Парадиз в свободное течение. Их любовь с самого начала не предвещала ничего хорошего, им не следовало и вовсе давать друг другу вторые и третьи шансы. Они всего лишь не созданы для этого, для любви. Москва готов отпустить эту ношу. Всего лишь через пару минут все их многовековые усердия и пережитые ужасы сотруться, станут не чем-то особенным, а простым воспоминанием. С этой секунды они коллеги, не больше. Они всего лишь олицетворения великих городов, Москвы и Санкт-Петербурга. У них лишь облик людей. Расплавлять сталь своего сердца было ошибкой, Миша переживет. Не впервой. Но почему-то от этого не становилось легче. Новые и новые дорожки слез текли из асфальтовых глаз Северной Столицы, переходя в беззвучную истерику. Пока он для Миши лишь ещё одна потерянная глава этой толстой книги, сам Миша для Александра вся жизнь. Вся многострадальная жизнь. Каждое его воспоминание завязано на этом человеке, каждое, до этой минуты времени. Нет больше ласкового "Моя Северная Заря" или "Столица души моей". Они коллеги, больше друг другу никто. Так лучше для обоих, но мириться с этим сложно. Ещё вчера такие мысли приходили на дурную голову, когда ключ в квартиру спустя долгие шесть недель впервые провернулся, впуская гостей. Но думать - одно, а признавать и расставаться - совершенно другое. Они сойдутся, но не так, как раньше. - Прости, мне не следовало давать тебе шанса. Наша любовь в любом случае заведет двоих в могилу,- чуть дрожащим голосом прошептал Михаил,- Ты сильный, ты переживаешь это и впредь справишься без моей поддержки. Своими длинными пальцами он в последний раз прошёлся по осунувшейся бледной щеке. Его пухловатые губы в последний раз приникли к поджатым и тонким губам брюнета. Больше они никто, лишь пережиток воспоминания и неудачная глава в жизни Михаила, одновременно с этим завязка новой истории Александра. - Мы расстаёмся. Протяжная молния ударила в близстоящее дерево, ослепляя своей вспышкой. Небо оплакивало двух заблудших душ, что потеряли себя в особенном мирке, состоящем из них двоих. Град с новой силой ударил по улицам Петербурга, что больше не ассоциировался с безопасностью, а заставлял бежать отсюда. Нет ему нигде спасенья. Чернющие тучи красовались на таком же сером небе, капли ударяли об асфальт. Крик, полный боли, раздался по одинокой аллее. Юноша без сил свалился на грязную тропу, мертвея вместе с поваленным деревом. Рядом с ним раздавались торопливые шаги мужчины, что бежал прочь с этого места. Вот и подошёл конец их такой юродивой и неправильной любви. Нет больше боли, как и места для новой в его сердце.