jungle

Джин никогда не думал, что вдруг настанет его «долго и счастливо», что откуда ни возьмись появится человек, с которым ему будет хорошо, а не больно, который будет его альфой, который будет любить, кусать, метить, драть... Ким встряхнул головой, протирая бокалы. Некстати начавшаяся течка со вчерашней ночи давала о себе знать, подкидывая непристойные мыслишки в и без того воспалённый омежий мозг. Обычно низкий аппетит пропал и вовсе, кожа стала такой нежной, что от трения рубашки о соски парень всхлипывал, ерзая на стуле, температура поднялась настолько, что влажная челка неприятно липла ко лбу. Он год за годом работал круглые сутки, не спал и не ел, полностью проникался в душевные проблемы своих посетителей, со слезами на глазах давал советы, наливал утешительного, но сам пил очень редко. К нему часто захаживали альфы, прознавшие, что в этом баре работает незанятый и немеченный парнишка-омега, но любые домогательства пресекались единожды и в большинстве случаев не повторялись. В течку парень пил ослабители, чтобы не искать приключений на свою жаждущую их задницу, но в это рождество решил, что к нему и без того никто не придет. А долго пить таблетки — вредно, кто знает, что они сотворят с гормонами? Так что пока он в три погибели сидел за стойкой, протирая бокалы, поскуливая от особенно сильных приступов боли. Уже в который раз он проклял это количество смазки, которым постоянно пачкал белье и которым пропахло помещение. Сладкий запах банана, кружащий голову и мозг любого альфы. Что ж, он надеялся, что новогодний вечер и ещё пара дней течки после него пройдут спокойно. Чё, поверили? Ха-ха. Джун тоже хотел в это верить, неспешно идя вдоль рядов продуктового и наполняя тележку по списку, составленному его парнем. Они поссорились с утра пораньше, так что извиниться альфа планировал шикарным ужином и, может быть, более интересным продолжением вечера. Оставалось не так много времени, но полки, на удивление, пусты не были. Все настолько заранее закупались, что не случилось того новогоднего аншлага, к которому все уже привыкли, поэтому в эти девять вечера Нам бродил по супермаркету, придумывая, что бы такого приготовить. Пусть он и не был идеалом, зато искренне стремился делать больше и лучше для того, с кем состоит в отношениях. Кто знает, может, Джунхен и есть его судьба? А судьба, как нам известно, часто бывает изменчива. Вы думаете, вышеупомянутый Джунхен грустил дома и ждал своего парня? Как бы не так. У большинства омег, как правило, есть номера альф, которые, в случае чего, с радостью их утешат. И в данном случае Хён не был исключением. Он даже заморачиваться не стал — напился до состояние огней Москвы и позвал ухажёра с последней тусовки прямо в их с Намджуном квартиру. А что, удобно. Если повезёт, даже получится отомстить. И о чем он только думал своим проспиртованным мозгом... И, пока Ким выбирает, какое шампанское больше понравится омеге, а его квартиру наполняют похабные стоны, вкратце узнаем, в чем была причина ссоры. В последний раз, когда пара куда-то выбиралась вместе, случилась не самая хорошая и далеко не однозначная ситуация. А именно — Джун напился до такой степени, что случайно — случайно! — назвал именем своего парня симпатичного бармена из заведения неподалеку. Джунхен и сам не помнил, что конкретно тогда так его задело, но успешно игнорировал Намджуна вот уже третий день, показательно уходя спать в гостиную, чем, если честно, не очень-то его расстраивал. Наконец-то у альфы появилась возможность поспать без дорам до полуночи и отвратительного запаха кремов, которыми Джунхен ну просто обожал обмазываться с ног до головы. Ещё и Нама ими намазюкать хотел — вот уж нет! С его природным запахом мандарина эти химические составы ощущались бы тошнотворно, как, впрочем, и с апельсиновым запахом Джунхена, в чем Ким неоднократно убеждался. Намджун вздохнул, проверяя мессенджер с непрочитанным сообщением:

rmonster

Хён, из дома не уходи, пожалуйста. Нам нужно будет поговорить

✓4:08 pm

А на что он надеялся? Разве что на то, чтобы его слова подействовали на Джунхена, так что альфа уже придумывал, что будет говорить. В груди неприятно тянуло. С этим же чувством Намджун возвращался с двумя пакетами продуктов, которые неприятно резали руки, но тяжёлыми не казались. Тяжело было переступить порог и заставить себя развидеть то, что открылось его взору. Бутылка выкатилась из пакета и гулко покатилась по полу, пока не встретила препятствие в виде стены, яблоки порвали пакет, но в нем и остались. Ещё бы злость и неверие остались внутри Намджуна, но нет, они выплеснулись через кулак, вмазавший прямёхонько по челюсти ублюдка, заканчивавшего свое поганое дело внутри его омеги. — Оба, на выход, — сквозь зубы процедил Нам, наблюдая, как непонимающе хлопает осоловелыми глазками Джунхен. Незнакомый парень как-то даже засобирался, в растерянности поглядывая на гору мышц, именуемую Ким Намджуном, и натягивая на себя свои противные обтягивающие брючки. Какая пошлость для альфы так выглядеть, фу. Хотя Джунхен, похоже, так не считал. Он вообще не понимал, что случилось, почему ему не дали получить удовольствие и откуда тут взялось целых два альфы. — Джунни, ты к нам? — пьяно выдохнул Хён, что тут же уловил Ким, буквально поднимая его с их кровати резким рывком. — Чтобы ноги твоей здесь не было, — только и сказал парень, отворачиваясь, чтобы подобрать продукты. Он разложил все в холодильник, педантично подбирая баночки и овощи по размеру, аккуратно промывая их до этого. Обычно так удавалось подавить гнев, который потом прекрасно выплёскивался в спортзале, но не в этот раз. Всё перешло уже всякие границы. Поэтому Намджун бросил свое занятие, вытер руки и ушел раньше тех двоих, оставляя дверь открытой для особо тупых. Он не знал, куда ехал, все бары давно были закрыты, ни один нормальный человек не стал бы работать, предпочтя сомнительный доход вечеру с семьёй. А, нет, был один. Тот самый, где все и началось. Но вид бармена заставил его побеспокоиться, чего альфа сам от себя не ожидал. Особенно когда в нос ударил сильный и сладкий аромат банана, такой, что даже слюнки потекли. «Такой красивый парень и на работе» — подумал Джун, проходя и слыша, как звенит колокольчик. Этот колокольчик услышал и Сокджин, как и высказанные вслух мысли. Он приподнялся со стула, чувствуя, как липнет одежда. — Красивый парень работает для одиноких и брошенных сегодня, — Ким встал, держась за поясницу, и подошел к стойке со своей стороны, складывая на нее руки. — А, ну тогда это я, — пожал плечами Джун, садясь напротив. — Простите, что в таком виде. Что у вас случилось, и что налить? — привычно спросил Сокджин. Его щеки горели, тянуло живот, глаза плохо фокусировались, но парень держался. До нового года оставалось всего ничего, каких-то два часа, об этом вещал телевизор на стене. На сколько же задержится этот посетитель? «Нечего жаловаться, Ким Сокджин, ты сам выбрал работать» — подумал бармен, поднимая взгляд на альфу. Сердце сладко сжалось, стоило Джину почувствовать цитрусовый аромат, но низ живота потянуло, и он вынужден был опереться о стойку, тяжело дыша. — С вами все в порядке? — альфа, сглотнув, попытался поддержать его за плечи, но через столешницу это получалось, мягко говоря, не очень. Затуманенным взглядом бармен оглядел его руки на себе и снова потянул носиком воздух, вдыхая тот же самый запах. Не-не-не, пожалуйста, нет... Господи, Джину бы памятник при жизни за то, что он и виду не подал от того, как его омежье нутро потянулось к Джуну. А Намджуну такой же памятник, рядом, но уже за то, что не пускал слюни, когда так хотелось. — Ким Сокджин, — альфа прочитал его бейджик, от чего обладатель имени всхлипнул, «Течный?» — недоуменно подумал парень. Кто ж в таком состоянии вообще из дома выползает? Джунхен, хоть и пил свои блокаторы, но все равно предпочитал отлеживаться в постели, пока альфа ухаживал за ним. И надо быть максимально тупым и отвлеченным на свои мысли, чтобы не заметить того, как альфа пожирал взглядом его проступающие сквозь рубашку сосочки, источая свои феромоны. — Что же ты, Ким Сокджин, тут забыл в таком состоянии? — осторожно спросил Джун, обходя стойку и придерживая его за талию, чуть сжимая пальцы и против воли прижимаясь бедрами. Омега уже и сопротивляться не мог, настолько ему было плохо и хорошо, а Намджун с ума готов был сойти прямо здесь, и все из-за этого умопомрачительного аромата. Но на то он и человек, а не животное, чтобы сначала думать, причем о благополучии других, пусть даже чужих омег. — У тебя альфа есть? — первым делом спросил Ким, помогая ему присесть на стул и начиная осторожно массировать его животик, как советовали в какой-то из утренних передач, что постоянно гундели из телевизора, пока Джунхен завтракал. Джин сначала даже вопроса не расслышал, находясь уже в полнейшем невменозе, но потом оторвал затуманенный взгляд от созерцания этих правильных и сильных рук посетителя, что действительно помогали ему, пусть самую малость, больше делали его феромоны. Ким помотал головой, снова пытаясь согнуться, но этому помешал Намджун, мягко придерживая его за плечи. — И что мне с тобой делать? — сам для себя спросил альфа, стараясь не дышать глубоко, чтобы не наброситься на Джина. Разумеется, тот ответить не мог. Сокджин, не разлепляя век, уронил голову на грудь стоящему подле Джуну, цепляясь пальчиками за его куртку и пытаясь найти источник запаха, вскружившего ему голову. В обычной ситуации он бы и на пушечный выстрел к себе альфу не подпустил. Знаем, плавали. Но в этот было настолько безразлично, что с ним сделают, что на задворках сознания даже левой мысли не осталось, чтобы вырваться или воспротивиться. Он не хотел. А Намджуна грызли сомнения. Первой мыслью было отвезти бармена к себе, позаботиться о нем, чтобы, не дай бог, на него такого не наткнулся какой-нибудь идиот, и это искреннее желание было безо всякой крамолы, даже инстинкты требовали сначала защитить. Но если вдуматься: только застал формально своего омегу с левым товарищем, а после сам приведет домой того, кто был косвенно замешан в конфликте, из-за которого все и случилось? Чушь собачья, кому какое дело, когда человеку плохо? Поэтому, аккуратно подхватив пискнувшего омегу на руки, Ким понес его к выходу, а затем и к своей машине, усаживая там на переднее сиденье, чтобы лучше видеть, что происходит с барменом. — Лет-то тебе сколько? — спросил он, аккуратно пристегивая его так, чтобы ремень не давил на живот и почувствовал куда более сильный запах — смазки Джина. Тот завозился, сжался, становясь ещё меньше и тщедушнее, пискнув сначала что-то неразборчивое, что потом превратилось в более четкое «двадцать два». «Я же его на четыре года старше...» — вдруг подумал Джун, извиняясь взглядом, которого бармен и не видел. Доехали быстро, и Ким, завернув младшего в свою куртку, понес его к лифту, где все равно не отпустил, чему тот был премного рад, прижимаясь холодным носиком к щеке альфы и шепча ему что-то непонятное, задыхаясь в запахе его одежды. Подниматься было недалеко — пятнадцатый этаж, — поэтому вскоре Нам со своим грузом уже стоял у порога, гадая, убрались ли те двое, и не предвидится ли сейчас вторая часть марлезонского балета. Хорошо это или плохо, но в квартире было пусто, темно и тихо. Чтобы включить свет и помочь младшему раздеться, Джун усадил его на лавочку, стягивая кроссовки Сокджина. Тот словно пришел в себя ненадолго, в ужасе посмотрел на Кима и, поджав пальчики в белых носочках, съежился, пытаясь, наверное, исчезнуть или хотя бы стать незаметным. «Он меня изнасилует» — промелькнула мысль в сознании Джина, и тот, поддавшись эмоциям, даже заплакал, в то время как старший с кроссовкам в руках не понимал, что должен делать в такой ситуации. Отставив обувь, он аккуратно приблизился, укладывая ладони на коленки младшему и попытался заглянуть ему в глаза. — Эй, Джинни, — парень на ходу сообразил, как произнести его имя так, чтобы оно смогло успокоить. Это ни разу не помогло, Сокджин вжался спиной в угол, пряча заплаканное лицо в ладонях. — Отпустите меня, отпустите пожалуйста, я все что угодно сделаю, только не надо! — зачастил он, чуть не крича ещё от страха и боли одновременно. На какое-то мгновение, перед началом истерики его покинули все запахи, Намджун же сидел на коленях с совершенно ошарашенным видом. Взяв себя в руки, он наконец приблизился, аккуратно притягивая младшего к себе, и погладил его по спине, чувствуя, как та сначала вздрагивает, а потом замирает. Значит, его слушают. Неплохо. — Ну куда я тебя пущу? — тихо и ласково спросил Ким на ушко омеге, от чего тот заскулил и неосознанно прижался ближе, одновременно боясь и прячась. — Там холодина и ночь, в лучше случае замёрзнешь и заболеешь, а в худшем — то же самое, но ещё и полезет пьянь какая-нибудь. Всё в порядке, я тебя защищу. Последние слова он договаривал уже более низким тоном, каким лучше получалось успокоить омегу, и, как и ожидалось, это получилось. Джин послушно кивнул, намертво вцепившись в его одежду, поэтому его ручки пришлось снимать вместе с ней, благо, что под худи у Нама была футболка. Получив одежду, хранящую запах альфы, Ким немного успокоился, прижимаясь к ней и елозя носиком — наконец-то он снова почувствовал запах Намджун без проблем отнес его в ванную, где вновь уставился на парня, не зная, как тут поступить. Оставить его самого? Утопится, как пить дать. Вот, верно. Попить бы не помешало. Усадив младшего на стиральную машинку, старший быстро сходил на кухню, наполняя два стакана водой. Один он тут же осушил залпом, а второй принес Джину. Тому прохладная вода тоже пришлась кстати, он сделал несколько глотков и облизнулся, сверкая темными шоколадными глазками. Первая волна немного отпустила его благодаря запаху альфы, но Джун знал, что долго это не продлится. Поэтому он стал озвучивать все свои действия, чтобы не напугать младшего. — Сейчас искупаешься, и жизнь чуток наладится, да? — с каплей нежности проговорил старший, осторожно снимая с него форменную рубашку, которая по сравнению с его одеждой была меньше, как, в целом, и сам Сокджин. Тот не пытался как-то сопротивляться, властный тон и доминирующий аромат альфы подчинял, в то время как мозг пищал что-то о том, что он ему нужен, причем немедленно. Намджун не мог не оценить, что Ким был красив, изящно и скромно, не кричаще, не вызывающе вовсе, а именно так, как это смотрелось прекраснее всего. Уже дойдя до белья, старший со вздохом обнаружил, что оно насквозь мокрое, пропитанное смазкой, которую вдруг захотелось слизать, наклонившись и проведя языком от истекающей дырочки до самой головки болезненно возбужденного члена, а потом отодрать, накачать щенками и обязательно пометить... Намджун зажмурился, стягивая трусики с послушно сведённых ножек и умоляя себя не трогать, даже не смотреть никуда. Что это с ним вообще? Этого резкого желания не возникало уже давно, его Нам не замечал уже несколько месяцев их отношений с Джунхеном. Он хоть полюбить-то его успел или так, привык заботиться? Этот вопрос сейчас был крайне неуместен, учитывая ещё и то, что омега сейчас непонимающе глядел то на него, то на свое болтающее на ступне белье. — Как тебя зовут? — этот тихий вопрос вывел Кима из оцепенения. — Намджун. Ким Намджун, — быстро ответил старший, избавляя его от трусов и отправляя их в корзину стирки вместе с джинсами. Он стал набирать ванну, подливая туда любимой пенки, чтобы вода была розоватого оттенка. Джин едва мог дышать без отзывающихся на любое движение спазмов, но когда его усадили в теплую воду с ароматной пеной, все же улыбнулся вымученно, благодаря альфу за старания. И тот был рад этому. Он стал аккуратно намыливать руки шампунем, а после принялся втирать его в волосы младшего, слыша звуки, похожие на довольное урчание. Когда шампунь уже был смыт, и Намджун перешёл к намыливанию плеч Кима, тот снова прижал ладони к животу, жмурясь и сжимая зубы. — Тихо-тихо, это скоро пройдет, я сделаю тебе массажик, когда закончу, хорошо? — обеспокоенно сказал Нам, перебираясь из-за его спины на бортик сбоку. — Джун, — вдруг захныкал Джин, протягивая к нему мокрые руки и беспорядочно пытаясь зацепиться ими за старшего. — Ну, чего ты хочешь, маленький? — ласково проговорил Ким, чувствуя, как от этого мягкого произношения его имени бегут мурашки по загривку. — Альфу, — едва выговорил младший, когда ему наконец удалось ухватиться за край футболки Нама. Тот охнул, склоняясь ближе и невольно дразня младшего своим запахом, усилившимся до невозможного в небольшом помещении. — Я и так здесь, — успокоил его Намджун, разминая плечики с фруктовым гелем для душа. — Ближе некуда, не полезу же к тебе. Вдохновленный этой идеей, младший потянул на себя старшего, глядя на него щенячьими глазками. И как мог Ким отказать ему, как мог не поддаться в этот раз природе и желанию сделать так, как хочет омега (он сам тоже!)? Никак. Поэтому он, отцепив от себя руки Сокджина, быстро разделся и вскоре уже находился рядом, не решаясь приблизиться и этим себя убивал. Зато Джин, почувствовав альфу, сам подполз к нему, пристраиваясь между собственноручно разведенных ног, и с затуманенным желанием посмотрел на парня перед собой. А тот, видя, что личико младшего бледнеет от нового приступа, развернул его к себе спиной и подвинул ближе, прижимая к своей груди и вновь начиная массировать его животик. Рука несколько раз случайно касалась чужого возбуждения, и от этих прикосновений к себе Сокджин скулил и извивался, чувствуя совсем рядом горячее тело. — Надо смыть смазку, — тихонько сказал он, ведя одной рукой Намджуна по своим бедрам за спину. — Подожди, я не должен... — попытался остановить его Ким, но его прервали неожиданным жестом в виде влажного поцелуя, которого, кажется, сам Джин за собой не ожидал. Младший прижал ладошку к своим губам, глядя округлившимися глазами на Намджуна, мол, это точно я сделал? А тот уже просто с ума сходил, послушно выполняя прихоти омеги и проводя пальцами между его ягодиц, ощущая, как легко скользят пальцы даже в воде. — А-ах, да! — сладко выдохнул младший, выгибая спинку и чувствуя, как немного отступает боль. Значит, так и надо! Так и можно от нее избавиться! Намджун держался до последнего, но после этого извлекающего стона уже не пытался держать себя в руках, чувствуя, как нужен сейчас этому маленькому омежке, поэтому осторожно надавил пальцем на его дырочку, входя совсем неглубоко и слыша довольный всхлип. Другой рукой Намджун продолжал гладить его животик, который с каждым новым движением болел чуточку меньше. Именно это заставляло Джина благодарно прижиматься к старшему, сжимать ладошками его бёдра, ощущая, как к одному пальцу внутри него добавляется второй. После этого, не вытерпев, младший встал на четвереньки, виляя бедрами и завлекая их аппетитным видом, со стекающей водой и смазкой вперемешку. Это было невозможное зрелище. Хоть стой, хоть падай, что называется. Но Намджун не делал ни того, ни другого. Он продолжал двигаться внутри омеги, незаметно для обоих превратив омывание в трахание, чему только способствовала выделяющаяся смазка. Два пальца двигались легко, скользя и снова и снова попадая по простате, что Сокджин, несомненно, оценил, сопровождая каждое такое действие громким стоном, каждый из которых он ещё пытался заглушать, закусывая губу. — Альфа, — жалобно позвал младший, оборачивая к нему личико, выражавшее мольбу и желание. — Возьми меня. У Джуна член уже давно был готов оказаться внутри, возбуждение было чересчур сильным, причем настолько, что было больно. Но Ким упрямо не хотел этого замечать, учитывая, что у самого уже слюнки текли — до такой хотелось хотя бы попробовать на вкус так приятно пахнущую вязкую жидкость. А то и больше — войти, растрахать узкую сладкую дырочку, до краев наполнить и снова трахать до потери пульса, пока впалый животик не будет распирать от количества спермы внутри, а узел не сцепит их на целых полчаса. Та часть, что делала Джуна альфой, ратовала за это, но человеческая сторона все ещё сомневалась, попискивая где-то далеко. Хотя какие вообще могут быть сомнения? Омеге в его руках было плохо, а из-за своей праведной морали Джун не мог ему помочь. Да к черту всё. Одним рывком старший притянул Сокджина обратно и вошёл на половину длины, расплескивая воду и удивляясь, почему не получается дальше. Разумеется, пальцами он не мог растянуть до размеров альфа-члена, да и от половины младший заскулил. Он лишь несколько раз пытался ласкать себя пальцами, но быстро забрасывал это занятие, понимая, что не может доставить себе настоящее удовольствие. Намджун решил, что ему лучше видеть ощущения младшего напрямую, об этом подсказали задворки сознания, не затененные ещё похотью и животным желанием обладать, поэтому он вышел, резко развернул Джина к себе лицом и придержал его за бедра. — Альфа! — недовольно захныкал Джин, впиваясь к его плечи пальчиками и пытаясь самостоятельно насадиться. — Ты хочешь? — хрипло спросил старший, поднимая из воды одну руку, которой ранее придерживал его бёдра, и погладил плечико Кима. Конечно, он хотел. Иначе не стал бы как голодная кошка ластиться и потираться влажной попкой о головку члена, которая сразу и не влезла даже, не говоря уже обо всей длине. Но Джин хотел. Хотел почувствовать в себе всё сразу, понять, каково это — быть омегой, начав сразу с такого великолепного альфы. Поэтому, когда Намджун мучительно медленно протолкнул почти весь орган в младшего, тот вскрикнул и высоко застонал, пытаясь опуститься еще ниже, показать, какой он хороший, как много может принять. — Тебе нравится? — поинтересовался старший, поощряюще поглаживая его по ягодицам и притягивая к себе для того, чтобы начать вылизывать набухшие розовые сосочки. — Да-а! — проскулил Сокджин, мечтая вопить во всю глотку от бесподобного ощущения наполненности, и, похоже, старший это чувствовал. Он рывком насадил на себя Джина, шлепая его по заднице и шепча ласковую бредятину о том, какой омега красивый и правильный, о том, как тот послушно принимает его член. Почувствовав внутри пару фрикций, младший ответил звонким стоном на каждую, царапая плечи старшего так, что на них мгновенно появлялись алые следы. — Ты молодец, Джинни, умница, хороший омега, — прорычал старший, наблюдая прекрасную картину парня, привыкающего к члену и делающего попытки взять ещё глубже, что не могло не тешить самолюбие заодно с беспокойством о том, все ли у них получится. Сокджин же, услышав похвалу, произнесенную низким сексуальным тоном, захныкал, прижимаясь к альфе всем телом и касаясь губами его шеи. От первого такого прикосновения Намджун вообще вздрогнул, чувствуя, как по спине бегут мурашки. В благодарность за это старший стал широкими движениями вылизывать его сладкую шейку, вдыхая аромат банана и мечтая укусить, присвоить, защитить, залюбить. Он может это все, особенно для такого благодарного омежки, который даже в своем бреду пытается сделать все правильно, неспеша приподнимаясь и снова позволяя его члену растягивать себя. Намджун входил в уже более быстром темпе, сжимая пальцами пухлые ягодицы и наблюдая, как их тела соединяются под водой. Разумеется, он не думал, что в новогоднюю ночь судьба преподнесет ему такой подарок. — Джун~и, — кажется, младший действительно был доволен, раз с таким удовольствием попробовал на вкус его имя, отрываясь от его шеи и заглядывая своими карими глазками в такие же, но несколько более темные, прикрытые от удовольствия. — Быстрее... Это слово стало спусковым сигналом. Ким снова сменил их позу, ставя младшего на колени, чтобы тот ухватился руками за бортик круглой ванны, и сам положил одну ладонь рядом с его руками, а другую — на член омеги, требующий не меньшего внимания. Он стал дрочить ему в такт своим толчкам, слушая, как сладко между ними хлюпает смазка, как в небольшом помещении ванной смешиваются их запахи, образуя невыразимый коктейль, и как сладко стонет Джин, что приближает их обоих. Намджун тоже скоро кончит, но младшему удается сделать это первым. — А-ах, альфа, да-а, — простонал Сокджин, кончая ему в руку и судорожно сжимая узкими стеночками его член внутри себя. Ким едва успел выйти, надрачивая себе и изливаясь на спинку младшего, закатив глаза и шлепнув его с низким стоном удовольствия. Джин едва дышал, чувствуя, как боль совсем отпустила, и радуется, пусть даже это продлится не так долго. Он тяжело дышит, заглядывая себе за спину и ужасно смущаясь от того, что только что с ним делал посетитель, пришедший в бар залить горе. — Хороший омега, — похвалил его старший, притягивая к себе и смывая быстро остывающее семя, после его чмокнул Кима за ушком, заставив тихонько захныкать. Джин для первого раза справился просто прекрасно, но вымотался, безвольно повисая на шее старшего, поэтому тому пришлось самостоятельно смывать с них пену и вытирать. Завернув младшего в большое полотенце, Ким понес его в спальню, бережно уложил на кровать и, пока тот сонно хлопал глазками, укрыл сверху одеялом, а сам отошёл к шкафу, выискивая футболку, что была бы хотя бы немного по размеру худенькому Джину. О штанах речи не шло — во-первых, они спадали бы, во-вторых, в течку в одежде смысла никакого. Часы показывали без десяти полночь, Джин непонимающе смотрел на них, пытаясь натянуть футболку, но не мог найти, где рукава. Улыбаясь этой беспомощности, Намджун с радостью помог ему, тоже обращая взгляд на часы. — Пойдем слушать президента? — спросил он, возвращаясь к полкам и меняя полотенце на своих бедрах на домашние штаны. Омега кивнул, поджимая ножки, оглядывая комнату и собирая вокруг себя гнездо из одеял и одежды старшего со стула. Намджун же поблагодарил Джунхена хотя бы за то, что тот не оставил после себя беспорядка, хотя был безбожно пьян. Или любовник постарался? От размышлений его отвлёк Джин, подумавший, что альфа не увидел его согласия. Он на всякий случай добавил: — Пойдем. И сам встал, неловко оттягивая вниз футболку, хотя та и без того прикрывала обнаженные бедра, по которым, к его большому стыду, стекала прозрачная смазка. Куда идти он не знал, поэтому вопросительно посмотрел на Намджуна, устало зевая и отчаянно прикрывая рот ладошками. — Идти он собрался, — покачал головой старший, успевая подхватить Джина до того, как он упал бы, согнувшись пополам от боли. — Почему оно так резко?.. — Я что, знаю? — прошипел младший, едва не плача и цепляясь за руки Нама. — Тшш, массаж ещё в силе. Парень подхватил омегу на руки и понес в гостиную, не зная, что тот все же заплакал, уткнувшись в его шею носиком и совсем расчувствовавшись. — Сейчас будет мандаринка, — пообещал Джун, опуская его на подушки и включая телевизор, чтобы отвлечь. Сам он направился на кухню, вытащил из холодильника пакет мандарин и принялся чистить пару штучек, время от времени оглядываясь на омегу. Тот прижал ладони к животу и сосредоточенно смотрел в экран, хотя уже находился на грани сна. При такой боли это было лучшее, но ощущение рядом альфы ему все же понравилось больше, так что Джин ждал. Когда к его рту поднесли дольку фрукта, омега встрепенулся и аккуратно обхватил ее губами, съедая и оглядываясь на стоящего сзади Намджуна. — Вот, и настроение получше, да? — улыбнулся тот, обходя диван и присаживаясь на пионерском расстоянии, чтобы не смущать особо своим присутствием, но омеге хотелось иначе встретить новый год. Президент почти добухтел что-то о том, что впереди их ждёт хорошее время, а младший тем временем подвинулся к парню, избегая смотреть на него. Джун понял все сам. Он сел, опираясь спиной о боковую спинку, и притянул Сокджина к себе, чтобы тот в свою очередь упёрся своей спиной в его грудь, сползая чуть ниже, и старший опустил подбородок на его макушку, мокрую и вкусно пахнущую шампунем. Он вручил младшему мандарины, сам же одну ладонь основательно положил на его животик, а другой отделял дольки и кормил ими довольного Сокджина, не забывая поглаживать младшего и перебивать президента вопросами, все ли в порядке (не у него). Наконец забили куранты, и Сокджин немного повернул голову, пытаясь увидеть лицо альфы. — С новым годом, — тихонько сказал он, облизывая сок с губ, но не доставая язычком до пятнышка сбоку. В этом ему помог Намджун. Он большим пальцем вытер сладкий сок и облизал его, давясь воздухом при виде того, как загорелись глазки омеги от этой выходки. От самого старшего ведь тоже пахло мандарином, поэтому Джин не знал, какой запах ему нравился больше — фрукта или альфы. Своим банановым он не просто сводил с ума и вызывал у Джуна слюнки, но и добавлял прикола в их обнимашки. Фруктовая тарелка, блин. Подумав об этом, Нам фыркнул, чем заслужил недоуменный взгляд. — И тебя с новым годом, — на последнем ударе часов старший вдруг наклонился и чмокнул его в макушку, делая так, что сладкое удовольствие расползлось по всему телу омеги, до самых кончиков пальцев. Он залез руками под футболку к Киму, не слушая вялые протесты и чувствуя только сладкий запах смазки, в которой — он готов был дать руку на отсечение — уже намокли его штаны, парень чувствовал это сквозь ткань. В общем, не об этом. Животик омеги был немного мягким, как и должно быть, но оттого не выпирающим, скорее даже впалым, и внутренний альфа возмутился этому, желая накормить если не едой, то членом, чтобы наполнить его чем-нибудь. Это тело без каких-то суперпроработанных мышц, обычное, мягкое, но миниатюрное, само по себе такое, нравилось парню куда больше, чем, прости Господи, всякие эти костлявые модели. Джину же было тепло. Он не мучился какими-то мыслями, разве что тем, что боль накатывала снова, пусть и убавленная стараниями старшего. Хотелось просто уснуть в этих объятиях и проснуться в них же, но уже без этой чертовой течки. Хотя кто они друг другу? Чужие люди. Это осознание набатом ударило в расслабленный ранее мозг, и младший всхлипнул, так легко доводя себя до слез и цепляясь пальчиками за сильные руки, обнимающие его. — Больно? — забеспокоился Намджун, откладывая недоеденный мандарин и вытирая руку салфеткой из коробочки, что стояла на журнальном столике рядом. Для этого пришлось немного приподняться и от смены позы Сокджину реально стало больно, вернее, ещё больнее, и он сбивчиво задышал, сгибаясь и морщась, ощущая, как слезы текут по щечкам. Такого ведь быть не должно было? Чёртовы таблетки, доигрался, называется. Заметив его состояние, Ким заволновался, шепча извинения и не зная совершенно, что делать. — Прости-прости, я не должен был тебя тревожить, — виновато затараторил он, согревая его своими руками. — Сейчас все пройдет, маленький, я рядом, я помогу. Он, по правде, не понимал пока, как именно, но очень старался сделать хоть что-нибудь. От этого волнения запах стал сильнее, и Джин, почувствовав его, завозился с похотливым хныканьем. Терпя боль, он накрыл своими ладошками руки альфы на себе и чуть сжал его пальцы, подмечая, как отличается его тонкая гладкая светлая кожа от загорелой, покрытой зажившими царапинами и грубовато-шершавой на пальцах. Пробежавшись пальцами вверх к плечу и с удовольствием обнаружив крепкие мышцы, Сокджин не удержался и потерся о бицепсы щекой. — Нравятся мои руки? — улыбнулся Ким, щекоча шейку омеги и ощущая усилившийся аромат. Этот парнишка в первую очередь умилял своим видом, и, даже если бы у него не было течки, Нам всё равно обязательно заметил бы это, хотя бы по его мягкой манере двигаться и блестящим глазкам. Розовые сейчас щёчки только добавляли прелести в его образ, хотя вряд ли кто-то из них позволил бы случиться такой ситуации вне нынешних условий. — Джун, — еле слышно позвал младший, отвлекая Намджуна от созерцания своего личика вполоборота. — Оно.. опять. Пожалев о том, что обратил внимание, он попытался прикрыть ладошками вставший член, оттопыривавший подол футболки, но старший неодобрительно цокнул на это, и парень покраснел ещё больше, не понимая, чем именно тот недоволен. — Можешь звать меня хён, — предложил старший, отнимая его ладошки и слыша протестующий писк. — Или любая форма имени. Я понимаю, что мы... ох... Он удивился тому, насколько мило выглядел даже член омеги, с набухшей розовой головкой и трепетной капелькой смазки, которую Джун аккуратно размазал большим пальцем, чувствуя, как одна ладонь приземляется на его бедро, другая обхватывает плечо, а следом к нему же жмутся горячие мокрые губки и контрастно холодный носик. Чуть спустившись вниз и смазав пальцы получше, парень вернулся к тому, что стал дрочить Джину, наклоняясь к его ушку и покусывая мочку, получая в награду сладкие всхлипы и тонкие нежные стоны. Омега ёрзал между бедрами Намджуна, провоцируя, но тот терпел, понимая, что не всегда так везет с реакцией, как не так давно в ванной. — Альфа, — вдруг захныкал Джин, понимая, что хочет больше и сильнее, но где-то внутри чувствовал, что не должен указывать. — Да? — слово вышло с каким-то придыханием в ушко младшему, и Намджун обязательно возненавидел бы это, не будь его рука сейчас на его члене. Ким провел по всей длине и развернул руку, лаская его ещё и пальцами, накрывая ладонью головку и будто доя ее, чувствуя, как трясутся ножки Джина. Безумно хотелось попробовать на вкус, но как к этому отнесётся младший? Решив, что не попробовав, не узнает, он аккуратно вылез из под него, с болью в душе слыша всхлип, но тут же вернулся, меняя их положение и укладывая омегу перед собой. Сам же он пристроился между его ножек, разводя их и мельком замечая, как Сокджин прячет лицо. Но ведь это было для него, значит, должен смотреть. А омега просто опешил, не понимая, как догадался этот Ким Намджун сделать то, о чем он хотел попросить после его «Да?». Дыхание старшего и без того ощущалось приятно, но на возбуждённом члене — и вовсе бесподобно. Парень буквально тёк, не зная, куда деть руки, и Джун ему в этом помог. Он сцепил их ладони в замок, а оставшуюся свободную руку бармена положил к себе на макушку. — А-аах, — протяжно простонал Сокджин, когда Нам взял сразу всю длину, успевая ещё и языком работать. А потом... Джун выпустил его член из сладкого плена своего рта и вдруг широко лизнул от самой истекающей дырочки до головки органа, размазывая смазку, ощущая ее изумительный вкус на языке и на губах, как и мечтал там, в ванной. — Ты чего? — сквозь стоны завозмущался омега, заливаясь краской. — Это же... как ты вообще... Мысли путались, известные ранее нормы пошатнулись, поэтому когда юркий язык старшего снова оказался у входа, Ким уже с нетерпением ждал того, что будет происходить. И альфа его не разочаровывал. После недавнего секса и благодаря течке проникнуть было не так сложно. Закинув ножки Сокджина к себе на плечи, он жадно прижался к его дырочке, вылизывая, хлюпая сладостью и буквально трахая его языком, как до этого членом. — Мх... Аа... да-а, — беспорядочно скулил младший, закатывая глаза и поджимая пальчики на ногах. Он попытался сначала упереться в плечи старшего дрожащими ладошками, но передумал, ощущая, как сводит мышцы. — Такой вкусный, — с затуманенным взглядом пробормотал Намджун, вновь возвращаясь к его члену и опуская бедра Джина обратно на диван. Эти сладкие речи медленно, но верно подводили младшего к краю. Он простонал что-то невнятное и обильно излился в рот Киму, распахивая ротик в оргазме и закатывая глазки. Тот, глядя прямо на него, с удовольствием слизал все, даже то, что выплеснулось на животик Джину, от чего тот засмущался ещё больше. — Как ты можешь... Это в рот... — тяжело дыша, спросил омега, проводя пальчиком по губам Джуна, нависшего над ним, а тот поцеловал его ладонь, поймав ее. — А как ты можешь это в себя? — нескладно выразился парень, проводя его ладошкой по внушительных размеров бугру в своих мокрых штанах. Омега на это только простонал тихонечко, зная каким-то чувством, что обязан удовлетворить альфу, а после выносить ему здоровых деток, позволяя трахать себя даже узлом. Его дырочка примет все, что даст хён. А хён, черт возьми, знал, что до добра этот его взгляд и стояк не доведут, но оставлять омегу чтобы отойти в ванную подрочить? Низко, пошло, в корне неправильно. Член болезненно ныл, неудобно выпирая и показывая, что может работать ещё много таких разов. — Извини, я... — Джин запнулся, сглатывая ком в горле и заглядывая в самое сердце старшему. Тот только погладил его по волосам, распутывая их и зачесывая назад, с лёгкой полуулыбкой наблюдая за тем, как лоб омеги перестает хмуриться, за тем, как он начинает улыбаться и благодарно тереться о ладонь старшего. Он отстранился ещё раз — сходил вымыть руки и выкинуть салфетки, которыми недавно протирал животик бармена, а после, снова ложась к нему, уложил туда голову и с щенячьим восторгом чувствуя, как пальчики несмело забираются в его волосы, пусть они и коротко стриженные и торчат немного. Это умиляет его зверя и заставляет омегу тихонько сопеть, дрожащими руками доставляя удовольствие. — Как чувствуешь себя? — первым делом поинтересовался Намджун, бурча этот вопрос ему в животик. — Я сказал там, чтобы не болело, — он кивнул головой вниз и снова поднял взгляд на младшего. — Тебе всегда так больно? — Нет-нет, — Джин даже ладошками замахал, но быстро вернул их на место. — Я ослабители пью уже... года два. Ким даже дышать перестал. — Ты в своем уме? — прорычал Намджун, выдавая свое беспокойство глазами. — Ты понимаешь, что есть последствия? Всё это напомнило ему ситуации с Джунхеном. Тот настолько увлекся своими блокаторами, что не проявлял совершенно какого интереса к альфе, выходящего из душа в одном полотенце. Он вообще был каким-то слишком самостоятельным, одно слово от омеги, вместо решения проблем напивался и рыскал по клубам в поисках члена. — Прости, — непонятно зачем извинился младший, поджимая губы и запрокидывая голову, чтобы слезы закатились обратно. — Я о тебе же забочусь, дурачок, — максимально ласково извинился хён, елозя носом по его коже и оставляя дразнящий поцелуй над пупком. — Тебе незачем так гробить свою жизнь и организм. Просто будет человек, который даст тебе это понять. Он пустился в рассуждения, не замечая, как убаюкивает и без того сонного Сокджина, успевшего расслабиться после появившейся в голосе ласки. Парень с удовольствием дышал мандаринками, отвлечённо слушал какие-то новогодние песни, разглядывал комнату. Взгляд зацепился за небрежно лежащую в кресле сумочку, которую вряд ли стал бы носить такой альфа, как Намджун. Кто-то случайно оставил? И сомны баночек и тюбиков на тумбочке возле кровати и напротив зеркала в коридоре? Он случайно замечал эти неприятные детали, понимая, что они будто режут его на части, но поделать ничего не мог. Так и подмывало спросить таки у альфы, но, в силу своего характера, Джин не решался, мало ли какие проблемы могут быть у человека. Главное — чтобы любил не изменял. Джун не выглядел как человек, которому тупо трахаться хотелось, его гон вызван был исключительно запахом Сокджина, что и сейчас прожигал его лёгкие. — А у тебя кто-то есть? — наконец решился омега, но почувствовал холодок по спине, когда услышал за собой быстрые шаги. Нам, уже собравшийся засыпать, никак не отреагировал на тычок в плечо, но после их серии все же оторвался от тепла и оглянулся по сторонам, ища то, что взволновало Джина. — Что-то слу... — он непонимающе уставился на Джунхена, завалившегося в кресло напротив и наблюдающего за этой картиной. — По-моему, я чётко выразился, сказав, что тебе в этом доме не место. — Я как раз пришел извиниться, — опьянение отпустило его относительно быстро, шампанское выветрилось из глаз, следивших неотрывно и с прищуром. — А ты уже мстишь мне с каким-то... мальчиком. Он брезгливо повел ладонью, а Сокджин округлил глаза. Мстил, значит? Значит, все это было не по-настоящему? И не было никакой заботы, никакого случайного желания, возникшего из ниоткуда, была только цель нагнуть первого встречного омегу? Всё это вихрем кружилось в головушке младшего, пока он сам старался не двигаться и не терять лица при виде Джунхена, что, казалось, разорвать его был готов. — Свои извинения можешь добавить к чужой сперме в своей заднице, — холодно сказал Джун, переползая повыше и подминая пискнувшего Джина под себя, защищая от любых невзгод. — Вышел вон из моей квартиры вместе с вещами, иначе искать их будешь по всему Сеулу. — Если бы кое-кто трахался почаще, то мне не пришлось бы искать никого, — пожал плечами Джунхен, подходя к ним и принюхиваясь. — Течный. Вот, значит, что тебе надо было, чтобы у меня был секс. Джин впервые подал голос, высовывая нос из-за плеча старшего: — Что значит «у тебя»? Это для двоих. Намджун кивнул, соглашаясь, а вот Хён их мнения не разделял. — Не для вас двоих явно. Давай, малец, слезай с моего альфы, побаловались и будет тебе, — он подошёл и потянул младшего за запястье (и без того болящее!!), на что тот пискнул от боли. Уже от его слов у старшего Кима в груди зашевелилась злость. Внутренний зверь знал точно, что один из этих двоих принадлежит ему, но упрямо не слушался хозяина, не говорил, кто именно. Однако когда Сокджину причинили боль, он резко вскинулся, закрывая его собой, обнимая, баюкая ладошки и намеренно игнорируя Джунхена, злобно пыхтящего рядом. — Я вышвырну тебя собственноручно, — пригрозил старший без грамма шутки. Джин оторвался от его груди, непонимающе глядя на Джуна. Его? За то, что мешает их с его омегой счастью? Да, справедливо. Какая разница, что там с Сокджином, от даже новый год им обоим испортил... Мысли не давали ему покоя, еще и боль накатила с новой силой, как бы чувствуя, что сейчас самое подходящее время, чтобы довести до слез. — Прости, — пробормотал бармен, избегая смотреть ему в глаза, а Нам так и замер, прокручивая все, что до этого сказал. — Я сейчас же... — Иди давай, — запальчиво выкрикнул Джунхен. — Иди нахуй, — одновременно с ним гаркнул Джун, прижимая омегу к своей груди и прикрывая ему ушки, хотя вибрация в груди все равно была сильной. — Со Джунхен. Имя прозвучало резко, сухо, как будто в горле пересохло, хотя у Хёна так и было. Он шарахнул ногой по столику, стоящему рядом, и у того сломалась ножка, а сам омега запрыгал на месте, шипя от боли. От него шел резкий запах апельсина, кислый, с вонючей примесью каких-то прогорклых трав. Конечно, Джун его чувствовал, в груди клокотала уже не ревность, а ненависть, презрение, отвращение к человеку, с которым он два года делил постель. Наверное, он слишком сильно прижал Сокджина к себе, потому что тот заколотил его кулачками по спине, умоляя отпустить и дать вдохнуть. Он терпел эту медвежью хватку, так приказывал внутренний омега, но уже жгло лёгкие и судорожно сжималось горло. Ким отпустил его, обласкивая грудную клетку поглаживаниями, помогая восстановить дыхание. — Ты главное не волнуйся, — попросил он, дотягиваясь до очередной своей толстовки, лежащей на соседнем кресле, и отдавая ее Джину, чем он тут же послушно воспользовался, прижимая ее к личику и рвано дыша. Недоделанное гнездо так и осталось в спальне, младший рвался туда, но альфа был тут, поэтому инстинкты боролись, пока Джун, демонстрируя прекрасно проработанную в зале фигуру, вытаскивал Джунхена, практически буксируя его за плечо. Тот сопротивлялся, но банально по природе был слабее, да и омега внутри, мечущийся и жаждущий, в первую очередь, любви и тепла, не смел противиться. — Заделает тебе детей и сольётся, так и знай, — напоследок выкрикнул Джунхен из коридора, побыстрее шмыгая за дверь. Джину показалось, что эта фраза пролетела мимо его слуха, но нет. Он ведь понимал, что, в случае чего, его ждёт такая же участь, как и Джунхена. По крайней мере, так ему казалось. Когда Намджун вернулся, младший обнаружен не был. Чертыхнувшись, альфа пошел по квартире за запахом Джина. А тот калачиком свернулся в доработанном уже гнезде, уютном и огромном, куда поместились бы двое. — Какая красота, — оценил Джун, присаживаясь с краю и поглаживая омегу по волосам. — Тебе так нравится мой запах? Сокджин почти уже ответил ему, но вовремя сдержался. Он и так поддавался эмоциям, а тут действительно забеспокоился. Он отнюдь не феминный омежка, но когда понимаешь, что альфа, с которым у тебя что-то было, может запросто это обесценить... Возможно, ему просто нравилось то, что Джин физически не в состоянии отказать. Так что младший лишь всхлипнул, поудобнее зарываясь в одеяло и утыкаясь носом в подушку Нама. Кстати, та, на которой спал Джунхен, валялась на полу, омега отпихнул ее как можно дальше, предварительно обнюхав и поморщившись. Вся постель уже пропиталась запахом Сокджина, да и в помещении висел сладкий аромат банана. Младший потянул носиком и вздохнул, мигом растеряв свою обиду. Он пальчиком поманил альфу к себе, и тот с удовольствием забрался к нему в собственную постель. — Вот так, малыш, — старший притянул к себе омегу, и тот благодарно залез к нему под бок, обвивая руками торс парня и утыкаясь носом ему в грудь. — Ты испугался? Ким угукнул, причмокнул губами и прикрыл глаза, ощущая спокойствие и немного ослабившуюся боль. — Ну-ну, альфа тебя защитит, — сказал Намджун понизившимся тоном, зная, что Джин ему внемлет. — Поспи немного, ты устал. Ким почти уснул, но стало не совсем удобно, так что он развернулся к Джуну спиной, и тот прижал его к себе, уютно обволакивая своим запахом и обнимая одной рукой поперек набухшей немного груди, а на другую уложил голову младшего. Тот же прижал прохладные ладошки к своему животу, но это совершенно не помогло, поэтому, заметив это, старший переместил свою грубоватую ладонь на место его. И вот это уже сделало лучше — боль отступила за жаром его поглаживаний и этой медвежьей мягкостью, с которой альфа старался сделать все аккуратно. Дополнив свое занятие поцелуями в затылок, где он позже замер, зарывшись носом в его волосы и посылая табуны мурашек по омеге своим горячим дыханием. Они спали совсем не долго, как хотелось бы, Джина разбудил, во-первых, стояк, упирающийся в задницу, и усилившийся запах альфы, а во-вторых — собственное болезненное возбуждение, смешанное с болью. Он не хотел тревожить Намджуна, тому хватило с ним мучений, как считал Сокджин. Но младший не мог остановить себя, он со стыдом понимал, что трётся ягодицами о пах альфы, чувствуя сквозь его одежду (на нем-то одна футболка), как готов был парень отыметь его. Сокджин стыдливо зажмурился, понимая, что течет, пачкая смазкой все вокруг, в том числе и штаны Джуна, готов был поклясться, что член дернулся, когда омега прижался к нему, влажно скользя. — Мм, — хрипло простонал Намджун, прижимаясь ближе и не открывая глаз. — Малыш проснулся? Он и не понимал, с кем разговаривает, чувствовал только запах, сильный и дурманящий. — Да-а, — ответил младший, случайно простонав это, и ужасно смутился. — Угу, мм.. Который час? — Джун сонно приоткрыл глаза, ощущая, как утренний стояк даёт о себе знать. Электронные часы стояли на тумбочке, Джин немного приподнялся, глядя на них, прикрыл ладонью экран, чтобы не отсвечивал от яркого солнца, почувствовал, как задралась футболка, и услышал сдавленный выдох альфы. — Пять... а.. что ты делаешь? — удивлённо спросил младший почти шепотом, оборачиваясь и видя, как Намджун раздевается до белья. — Штаны мокрые, — просто пояснил тот, поправляя член в штанах. — Ума не приложу, почему же. Младший Ким смутился, пряча глаза, но не в силах оторвать взгляд от его паха, сквозь влажную (неужели, из-за него же?) ткань белья наблюдая мощный орган. Он не соображал, что делает, просто сглотнул и облизнулся, глядя то вниз, то вверх, то в глаза альфе. — Хён, — позвал его омега, оттягивая футболку вниз одной рукой, а другую прижал к животу, показывая, что ему снова больно. Он вылез из гнезда, сразу почувствовав себя неуютно, и потянулся к Джуну, помня, какое волшебное влияние на него оказали его руки. Ким отозвался мгновенно, поднял младшего на руки и закинул на плечо, от чего тот пискнул и схватился за его руку и обхватил шею. Прямо рядом с лицом старшего были его обнаженные ягодицы, влажные от текущей смазки, и альфа сделал над собой неимоверное усилие, чтобы не вылизать все это тут же. Он сглотнул и, прихватив плед из открытого шкафа (Джин искал там его одежду?), отправился в зал, где уложил младшего на диван, укутывая своим пледом. Словив нехилое такое дежавю, Ким хмыкнул, оставив омегу совсем ненадолго, а сам ушел переодеться, чтобы не смущать его своим видом в одних боксерах. На этот раз он остановил выбор на черных шортах по колено и белой майке, что Джин, несомненно оценил, стягивая ее к чертям собачьим и ложась боком на мускулистую грудь, с удовольствием вдыхая аромат мандарин. Он отметил со своим чутким нюхом, что альфа не пользовался парфюмом, а дезодорант только дополнял его природный аромат. Понравилось Сокджину и то, что на Джуне не было ни единого укуса или засоса, а ведь омеги часто любят таким баловаться, дразня своих альф своими же зубками и язычками. В то же время младший смутно, но помнил, что перед тем как уснуть, Нам целовал его в затылок, а ведь там совсем рядом были железы, источающие пленительный аромат. Вот это выдержка. У Джина такой не было. Он вообще очень быстро ко всему привыкал, привык брать, что дают, легко подстраивался, но всегда ставил свои границы. Удивительно, но здесь, с альфой, с настоящим шикарным мужчиной, ему этого делать не приходилось. И омега вспомнил, как вчера Джун бросился защищать именно его, а не, казалось бы, своего омегу, с которым жил ранее. Причем, похоже, без раздумий, значит, так велели инстинкты, значит... — Какой-то ты задумчивый, — отметил Намджун, наблюдая за его сосредоточенным лицом и наморщенным носом. Его рука гладила животик омеги, уже привычно водя сначала по часовой стрелке, потом как бы почесывая подушечками пальцев, потом только указательным выводил узоры, заставляя дрожать совсем не от боли, а от щекотки и удовольствия. — Как чувствуешь себя? — заботливо спросил старший, поглаживая второй рукой его бедро и талию, удивляясь тому, насколько его фигурка тонкая и правильная. — Болит что-нибудь кроме живота? Он спрашивал очень обходительно, что не мог не заметить омега. Джин довольно зажмурился и поласкался носом, тут же прерывая себя и пряча лицо в ладошках. — Немножко... Больно, — смущённо сказал он. — Большой... Теперь настала очередь Намджуна краснеть как помидор. Он ведь знал, хорошо был осведомлен о том, что его член прекрасного для альфы размера, даже несколько больше, что только радовать могло. Но слышать это от омеги было так волнительно, что он первое не знал даже, что ответить. — Если ты немножко подождёшь, я схожу за мазью, — предложил он. — Аптека через дорогу... Ким не дал ему договорить, помотав головой и вцепившись в плечо Джуна, мол, никуда ты не уйдешь. — Тебе больно, — резонно заметил альфа. На это Джин не нашелся, что сказать, он только насупился и пробурчал совсем уж тихо, но Джун услышал. — Поцелуй, чтоб не болело. — Куда именно? — осведомился старший, переворачивая его на спину и нависая сверху. Сокджин испуганно прикрыл лицо руками, осознав, что сказал, и как двусмысленно это прозвучало. — Я... Сокджин не успел что-то сказать, потому что Намджун уже прижался поцелуем к его оголенному животу, доблестно игнорируя член, скользящий по его груди и шее, чмокнул легонько и стал делать то же в разных точках, с разной силой, но ни в коем случае не давил. Все было настолько нежно и трепетно, что уже от этого омега тёк сильнее прежнего, что не мог не почувствовать Джун. Довольный собой, он опустился и ниже, наконец уделяя внимание и миниатюрному органу с розовой влажной головкой, потерся о нее губами, чем заслужил сладкий всхлип. Взяв в рот совсем немного, Ким поводил языком по уретре, наблюдая, как затряслись ножки младшего. Сокджин не знал, куда деть руки, поэтому вцепился пальцами в загривок альфы, царапая ноготочками его шею и неосознанно притягивая ближе. — А выглядишь таким невинным, — ухмыльнулся старший, придерживая рукой за основание и ударяя пару раз себе членом по губам. От этого, казалось бы, безобидного движения Джин запрокинул голову и кончил, когда альфа взял полностью и сделал несколько движений головой. С довольным прищуром Намджун слизал все, глотнув и не поморщившись, ему действительно было вкусно, самый лучший первый минет самому лучшему омежке. Альфе в действительности ни разу не доводилось такое делать, он считал это ниже своего достоинства, но так хотелось доставить удовольствие именно Сокджину, извиниться за то, что мог быть неосторожен вчера, несмотря на то, что его целью, что тогда, что сейчас, было не обладать, а сделать приятно, облегчить боль, подарить наслаждение. К тому же, мучил вопрос. — У тебя... был кто-то? До меня, — осторожно спросил старший, поглаживая его животик и розовую щёчку. Джин, едва успевший отдышаться, покраснел ещё больше и отрицательно помотал головой. «Я у него первый» — ошеломленно подумал альфа, заглядывая в непонимающе глаза. — Прости, что все получилось так, — сдавленно пробормотал парень, извиняясь осторожным поцелуем в носик. — Ты изначально не хотел, а я сам все решил... Я сделаю все, что скажешь, хочешь, исчезну навсегда, я правда не сделал ничего внутрь, все должно быть в порядке... Нахмурившись, Джин поджал губы, сглатывая подступающие слезы, и старший мысленно себя четвертовал через повешение. — Поцелуй меня, — раздался дрожащий голосок. Джун подумал, что ослышался, но просьба повторилась: — Поцелуй меня! Влажные от слез глазки смотрели прямо в душу, и горячими губами Намджун сначала поймал покатившуюся по нежной коже слезинку, а потом ласково чмокнул младшего в краешек губ, исполняя его внезапное желание. Тот, чувствуя лишь отдаленное касание, возмутился, насупился, но, поразмыслив, сам потянулся за поцелуем, немедленно его получая. — Вкусно, хён, — отметил Сокджин, облизываясь и ловя его горящий взгляд. У младшего в сознании мгновенно всплыла фраза о том, что в поцелуе надо пробовать на вкус, и если понравится, то, мол, всё, можно рожать от этого человека, так как организм уже его принял. Намджун этого, конечно, не знал, но прохладные губки ему понравились. — У тебя ладошки и носик холодные, — заметил альфа, обнимая Кима и ложась с ним поудобнее, в полюбившуюся уже позу спины в груди. Единственное, что смущало — стояк. Хотя, похоже, смущало это только его обладателя Намджуна, а вот младший вполне комфортно лежал и жался к нему мягкой попкой, испытывая терпение. Ему тоже хотелось чего-нибудь, но по большей части — спать. Ловко извернувшись и убирая трение между ними, Джин закинул ножку на талию Нама и обнял его за плечи, пристраиваясь напротив губ, но не решаясь их коснуться. Заметив это, Джун притянул к себе заснувшего омегу и осторожно прижался к нему губами, так и засыпая. Это получилось не сразу. Мягкие касания о влажные розовые губки перемежались со сложными мыслями о том, как бы выпроводить Джунхена окончательно и дать понять, что это была последняя капля, и том, как после течки Джина вести себя с ним. Ну не будет же он от него прятаться, в самом деле? Вон как жмется и даже во сне губами причмокивает. «Это природа и инстинкты» — осадил себя Намджун, перемещая руки с его бедер на талию, а затем и выше, обхватывая под обнимающей его рукой. — «Хотя какой же он славный» Словно издеваясь над альфой и его словами, младший завозился, целуя его самостоятельно, но не открывая глаз, проверил, на месте ли вообще Нам, и только потом прижался к нему бедрами. Примерно так и начинались первые испытания.