my sun, my moon, my love

Самое сложное для Юнги — держать лицо и репутацию холодного, серьезного человека. Особенно сложно это делать, когда Тэхён улыбается ярко-ярко, так, что сердце сжимается до размеров макового зернышка. Ещё сложнее, когда Тэхён, смеясь громоко, ярко и заразительно, хватает крепко за плечо, чтобы не упасть. Невозможно держать серьезное лицо, когда Тэхён, с детским восторгом звонит ему посреди важного собрания, чтобы рассказать о новом четырехлапом друге, которого он встретил по пути домой. Невозможно оставаться серьезным, когда Тэхён пишет: «Я соскучился. Когда ты домой?». И кидает фотографию с надутыми вишневыми губами и глазами, в которых то ли хитрый огонь сжигает все на своем пути, то ли звездное небо отражается. — Хён, мы сами все закончим, тебя ждут, — на плечо опускается теплая рука его заместителя и лучшего друга — Хосока, — ты и так здесь почти жил последнюю неделю, иди. И Юнги бросает все свои дела, уходя домой. Плевать он хотел на все отчеты, графики и кучу нудных-нудных бумаг. Юнги дома ждет его очарование, его солнце, его звездное небо. Его ждёт Тэхён, который вернулся из Парижа неделей раньше, чтобы устроить сюрприз. Дорога до дома занимает долгие тридцать минут. Тридцать минут приятного волнения и дрожащих в предвкушении рук. Тридцать минут до долгожданной встречи, после недельной разлуки. Юнги материт каждого второго водителя, что мешают добраться быстрее. Паркуется кое-как, лишь бы скорее очутиться в теплых объятиях. Материться на лифт, что поднимается слишком медленно. — Малыш, я дома, — выдыхает расслабленно, ловя теплое тело, что с объятиями накидывается на него. Вдыхает родной аромат, успокаиваясь и улыбаясь. — Я так соскучился. — Не больше меня, хён, — отвечают немного капризно, прежде чем засмеяться мягко, — иди скорее мой руки, я приготовил нам ужин, а потом по расписанию — расслабляющая ванная с пеной и лепестками роз. Юнги смеётся, забывая окончательно о том, что он вообще-то серьезный взрослый мужчина. Что он — директор огромной фирмы. И что у него вообще-то горят дедлайны отчетов. Сейчас Юнги — «Хён, скорее, еда остывает.» Юнги скучал, до дрожи в пальцах скучал по своему мальчику. Неделя разлуки была тяжелой настолько, что дышать приходилось через раз. Но сейчас Юнги забывает обо всем, слушая родные ворчания о том, что старший чуть не испортил сюрприз самому себе. — Мой хён так много работает, — бубнит недовольно Тэхён, набивая рот салатом, — кажется, мне стоит начать ревновать к твоей работе. — Малыш, — лишь шепчет в ответ, докладывая в тарелку Кима больше овощей, — ты же знаешь, что ты у меня на первом месте. Юнги правда готов весь мир к ногам Тэхёна положить, когда он улыбается довольно, краснея слегка. Когда его глаза горят так ярко, что свет звезд затмевается, а в комнате становится светло, как днём. Мужчина ощущает себя наконец-то дома, слушая непрекращающийся восторженный лепет о Франции, улыбаясь мягко так, словно нашел свое сокровище. Тэхён и правда был самым дорогим, бесценным сокровищем. Мин моет посуду, пока Тэхён возится в ванной, бегая из комнаты в комнату. Юнги ловит его в проходе, заключая в крепкие объятия и зацеловывая все открытые участки кожи, до которых может дотянуться. Родной запах ванили и клубники растворял окончательно, превращая Юнги в желе, пока тепло от чужого тела медленно распространялось по всему телу, согревая. — Хён, я тебя, безоговорочно люблю, но от тебя пахнет работой, топайте в ванную, мистер, — тон недовольный, а сам жмурится счастливо от теплых поцелуев и из объятий совсем не хочет выбираться. — А в программу «расслабляющая ванная» входит очаровательный парень? — Спрашивает, шепча на ухо, улыбаясь довольно с покрасневших ушей. — Я посмотрю на ваше поведение, господин Мин, — дуется, выбираясь из объятий и подталкивая в сторону ванной комнаты. Музыка расслабляет не хуже горячей, ароматной воды. Юнги довольно прикрывает глаза, утыкаясь носом во влажные волосы Тэхёна, наслаждаясь теплым ароматом мёда и ягод. Ким мягкий такой в его руках, шепчет восторженно, рассказывая о своих курсах, людях, которых встретил и которые, теперь, стали его новыми друзьями. А Юнги скрепляет свои руки в замок у него на животе, целуя открытую шею и улыбаясь до невозможности счастливо. — А потом этот малыш проводил меня до остановки, представляешь? — Юнги мычит в ответ, прижимая ближе. — Давай заведем собаку, хён? — Конечно, милый, все, что только захочешь, — шепчет, вновь целуя открытую шею. — Отлично, я как раз нашел щеночка, — радостно вскрикивает Тэхён, расплескивая воду повсюду. И Юнги бы поворчать, удивиться, но он лишь целует снова, получая в ответ недовольное: «Щекотно, хён.». Уже на следующий день их маленькая семья становится больше, а на стене с фотографиями появляется новое фото. «Первый день Ёнтан-и дома, 03.08.23» А ещё через месяц, после совместной поездки в Англию и предложения руки и сердца ночью на кухне, там появляется ещё одна. «Ёнтан и его братик — Молли.» И Юнги, как серьезный, взрослый мужчина и директор большой фирмы, носит фотографию троих своих мальчиков под чехлом телефона.