Пульс

Дамблдору не понравилось, что его, мага, пригласили на встречу в магловский мир, а не на Косой переулок или Министерство Магии. Но делать было нечего. Пришлось разжиться магловской одеждой, узнавать режим работы городского транспорта до места, и многое другое, сильно не удобное ему. Ресторан находился на отшибе, и имел табличку, говорящую о том, что он «закрыт на спецобслуживание». Альбус смело дёрнул ручку двери, и та открылась для него. Его уже ждали. *** Невзрачный темный зал. Один-единственный официант, который тут же испраился из вида, увидев приход последнего человека. Лишь центральный столик был освещен, и имел не электрическое освещение, а горевшие канделябры со свечами. Пламя трепетало от малейшего дуновения ветерка. За столом сейчас восседали трое — знакомый Дамблдору Артур Керкленд, с бледностью которого сейчас мог соревноваться сам белый цвет, незнакомый высокий, осанистый мужчина с яркими, пронзительными фиолетовыми глазами, выглядевшими слегка сумасшедшее и безумно, и… Гарри Поттер, узнанный Дамблдором только по остаткам шрама на лбу. Потому что этого рослого, сильного и накаченного молодого мужчину, в которого превратился угловатый и худощавый подросток, было никак не идентифицировать. Да и одежда — приличный брючный костюм, которых Гарри Поттер сроду не носил, красил его, делая гораздо взрослее. *** Россия никогда не забывал о компромате, и сейчас, довольно улыбаясь, гладил мужчину по тыльной стороной ладони указательным пальцем. Этот простой, казалось бы, жест, многое сказал старому интригану, достаточно долго живущему на свете — готовность защищать во чтобы это ни стало и чтобы ни случилось. Керкленд перевёл на Дамблдора взгляд, и тот показался директору школы Хогвартс не просто очень злым — он был ошеломительно испепеляющим и уничтожающим. Даже чашка с чаем, которую сжимал за ручку Англия, отпивая напиток, чуть дрожала, выдавая ярость. Его глаза изнутри отливали пронзительным голубым… Брагинский пил кофе, причём явно адскую смесь с перцем и приправами. Поттер же довольствовался стаканом с обычной водой. — Садитесь, Дамблдор, — процедил сквозь сжатые зубы Великобритания, — и немедленно объяснитесь мне… что Вы посмели натворить… Дамблдор вздрогнул — он почти не видел такого бешенства у персонификации родной стороны. Разговор, какой бы он ни был, будет весьма долгим. *** — Я бы честно сказал, что у Вас два варианта развития событий, но… у Вас попросту ни одного. Все теперь уже наши требования обязаны быть удовлетворены, — сообщил спокойным тоном русский, будто бы не сейчас, не несколько секунд назад, Артур Керкленд буквально попытался придушить старика его же длинной белой бородой, услышав выдавленную из уст, наконец-таки, правду. И та ему невероятно не понравилась. — Гарри учится здесь последний год, далее — он мой подданный. Борьба с Тёмным Лордом меня, как и его, мало волнует, и Вы, — небрежным жестом указал на фигуру директора, скрючившегося на самом углу и тяжело дышащего, — забываете о моем Спутнике. Навсегда. Вы — лишь директор его школы. Точка. Артур, проследи за ним. Если хоть один волос упадёт с него, то я просто обнародую в Международном Магическом Ковене то, что сейчас сказал и продемонстрировал… Пальцы на руке Керкленда судорожно сжались и разжались, словно тот дико хотел снова сомкнуть их на горле Альбуса. Глаза Гарри Поттера в этот миг сверкнули мрачным торжеством. Никогда доселе парню так сильно не хотелось убить кого-то… как Дамблдора, предпочитавшему вместо честного разговора — умолчать, вместо правды — сказать полуправду или вовсе солгать, и причинившему так много боли. — Вы ничем не отличаетесь от Волан-де-Морта, — хрипло проговорил парень, чувствуя, как по венам бежит успокаивающий его лёгкий холодок их общей, теперь уже, с Брагинским магии. — Своим сторонникам он не лгал насчёт целей, и ничего не скрывал, кроме тайны собственного бессмертия… жертвами уже Вашего честолюбия стали невинные люди. Мою жизнь Вы пустили под откос… Нет, — решительно и твёрдо сказал парень, — не этого хотели мне мои покойные родители, отдавая за меня свои жизни… Вы предали их, и их память… Брагинский безмолвно положил свою ладонь, исчерченную вязью многих шрамов, на его плечо. Гарри спрятал лицо в ладонях, скрывая боль, слезы и огорчение, что овладели им. Но тут же снова гордо поднял голову, его глаза ясно отливали фиолетовым цветом: — Сэр Артур, — нейтрально-вежливо обратился к персонификации парень, — мне больно и трудно это говорить, но, скорее, всего, я откажусь от гражданства моей земли. Мне слишком… больно. На лице Керкленда заходили желваки. От ярости, что теперь ощутимой волной прошлась по залу, взорвались с треском некоторые электрические лампочки, погрузив всех в полутьму. — Ну, спасибо, Альбус, — ядовито проговорил Англия, — удружил. Мальчик-Который-Выжил будет теперь из России! Да меня все засмеют! Губы Брагинского тронула лёгкая улыбка. *** Выход на свежий воздух из темного ресторана был для Поттера избавлением. Он жадно глотнул налетевший свежий ветер, показавшийся ему сейчас драгоценнее всего не свете. Цепи, что висели на нем, спали. Он теперь свободный юноша, никому и ничего не должный. Больше не будет своеобразным квестов на выживание, не будет осознанной обреченности — что Лорд рано или поздно придёт за ним. Он станет обычным магом! Самым обычным парнем-магом! Как радостно и легко ему было на душе от осознания этого! — Никогда не забывай это чувство, — как всегда Россия бесшумно подошёл к нему со спины, — не смей забывать об этом! Он цепко взял его за подбородок и заставил поднять голову, взглянуть в свои чудесные аметистовые глаза. Сердце в груди Поттера забилось сильнее, и в глазах застыло платоническое обожание и вечная признательность за все. И преданность. Даже несмотря на то, что иногда Иван Брагинский был по-настоящему страшен, даже безумен в своих действиях и нелогичных поступках, парень все равно преклонялся перед ним. Не потому что так надо, и так шепчет ему магия. А потому что — это правильно. Верно. *** Иван отпустил его. Гарри даже не подумал о чем-либо, например возмутиться столь неприятным жестом, а умоляюще выпалил, присев перед ним на одно колено, склонив голову: — Российская Федерация, Иван Брагинский… умоляю… прошу… дай мне имя! — Владимир, — прозвучало над его головой набатом. В этот день Гарри Джеймс Поттер, мальчик из чулана, окончательно умер на лондонской грязноватой авеню… И родился действительно Владыка Мира.