stay with me

я просыпаюсь привязанной стальными наручниками к батарее в тусклом,холодном и сыром подвале... сколько это уже длится... дни? недели? месяцы? я уже сбилась со счета. потому что.. когда ты находишься в месте без часов, телефона или хотя бы окон , в которых будет видно солнце, тебе будет действительно тяжело даже сохранить рассудок, не говоря уже о отсчёте дней. единственным ориентиром на время является.. — кекча, сладкая, я так рада тебя видеть! я принесла тебе покушать! мявочка. она обнимает меня, обвивая своими тёплыми руками мои тонкие плечи. так противно. я ненавижу эти ебучие прикосновения. — тыквенный пирог, ты ведь его любишь? я знаю что любишь. хахахаха- — ... я смотрю на нее. прямо ей в глаза. в её , на вид , невинные, сука, глаза. может так у нее наконец то появится совесть и она отпустит меня? в любом случае...это единственное что мне остаётся делать. — ммм, не смотри на меня так жалобно, я все равно не сниму ее с твоего рта раньше времени. но.. ты так прекрасно выглядишь сейчас... боже, мне бы так хотелось стянуть эту грязную повязку с твоего очаровательного личика и- ее рука приближалась к моему лицу, она уже собиралась сделать это, снять эту противную тряпку ,но... — но мы ведь помним как это закончилось в прошлый раз, да? прости, малыш, но тебе действительно не стоило кричать тогда. мы могли бы просто поговорить с тобой наконец и.. и если бы тебе понравилось общаться со мной тогда, черт, тогда бы я была самым счастливым человеком на свете. она кладет еду , кусок пирога и маленькая ложка на белоснежной, видимо, фарфоровой тарелочке передо мной, попутно неся бред про то, как ей нравится находиться рядом со мной и прочую похожую херню. я просто хочу поесть...я не ела уже около дня? двух? она развязывает мне рот, гладя мои щеки. так нежно, поглаживает мои щеки. ненавижу. я не кричу. в прошлый раз она оставила меня без еды из-за этого. мне действительно стоит слушать ее иногда. просто потому что... в один момент я могу надоесть ей и она избавится от меня. — прости, на этот раз я не могу развязать твои руки чтобы ты ела сама... я думаю будет лучше если я покормлю тебя. ты не против? — ... ты говоришь так, будто у меня есть выбор. — я бы действительно хотела дать тебе сделать это самостоятельно, но- хей, ты разве не хотела бы провести побольше времени со мной..? я вопросительно смотрю на мяву, её глаза выглядят более жалостливо из-за того, что она наклонила брови. смотрю на неё, как бы говоря "попытайся ответить на этот вопрос сама". она игнорирует это и подносит ложку с заранее отломленым кусочком пирога к моему рту. — скажи ааа! — специально тянет последнюю букву, будто бы я маленький ребенок. моя губа слегка дёргается в отвращении... — не корми меня как маленькую. она сует мне в рот тыквенный пирог как только я заканчиваю эту фразу. — разве это не мило, малыш? Я кормлю тебя так, потому что люблю и забочусь о тебе! — ... когда мява понимает, что я не настроена говорить, она выглядит более расстроено. Она оживляется, будто бы вспомнив нечто важное... Встаёт, оставляя меня ненадолго. Подходит к ступенькам, беря оттуда что то, чего я не успеваю увидеть, и прячет за спину...она подходит ко мне поближе, садясь на корточки и, как я и говорила, пряча что-то у себя за спиной. — у м-меня есть хорошая новость для тебя! я, в свою очередь, незаметно пытаюсь отползти от нее подальше насколько это позволяют наручники. Моя спина упирается в чугунную батарею... Батареи обычно греют, но эта холодная. —..? она достает что-то похожее на...ошейник...металлический, вероятно тяжелый. от него идёт маленькая цепь — я думаю он пойдет тебе, и к тому же теперь ты сможешь перемещаться по дому, хех... конечно, не на далёкие расстояния от подвала, но это лучше чем сидеть, есть и спать здесь в одиночку, верно? она пытается одеть его на меня,и все что я могу сделать в данный момент, это жалко дёргаться, отворачивать голову... — я не хочу надевать это. — кекча, это не причинит тебе никакой боли, я позаботилась об этом. я пытаюсь сделать как лучше, правда... почему бы тебе просто не принять мою помощь? я- я стараюсь для тебя и- — я не ебучая псина чтобы носить это. может мне ещё погавкать? — огрызаюсь, не подумав... Мои брови дёргаются, когда я их нахмуриваю, но..кажется Мява и не злится? — да, это было бы славно... кхем, я имею ввиду.. её щеки приобрели более алый оттенок в скором времени после того как она это сказала. я не твоя ,блять ,собачка. — если ты хочешь, ты можешь дальше оставаться в холодном подвале засыпая на картонке... или надеть этот ошейник, пойти со мной в спальню и лечь в теплую ,мягкую кровать. к твоему счастью моя спальня недалеко от подвала... последнее предложение она говорит чуть более уверенно, будто бы не она похитила меня и удерживает тут силой. я почти не сопротивляюсь и чувствую как холодный метал тяжело ложится на мою шею. это не так уж... противно как я думала. теплые пальцы мявы скользят по моей, ставшей за эти дни холодной, шее ещё некоторое время, а затем переходят на плечи вырисовывая на них незамысловатые узоры. я стараюсь не думать об этом сейчас. она шепчет мне на ухо, обдавая мочку горячим дыханием: — ты такая миленькая в этом ошейнике, щеночек, он так красиво выглядит на твоей тонкой, белоснежной шее.. — пожалуйста... мне противно. перестань. я в отвращении морщу нос, чутка отворачивая голову. дрожь пробегает по всему телу, заставляя пальцы ног нервно поджаться. — просто будь умничкой и не сопротивляйся, тогда это принесет тебе огромное удовольствие, доверься мне... Мерзко... липкое ощущение предстоящего, страх и отвращение смешиваются в одну эмоцию, отчего, услышав это , я вырываюсь из ее хватки и пытаюсь выбежать из подвала. оказавшись почти у ступеней, что ведут к выходу из подвала, что-то резко одергивает меня назад, с такой силой что я падаю и ударяюсь головой о бетонный пол, слышится глухой стук, а после и тупую боль в затылке. на протяжении некоторого времени я слышу лишь шум в ушах но затем все отчётливее и отчётливее становится слышно шаги. я бы предпочла провалиться под землю прямо сейчас. шаги прекращаются. она стоит прямо передо мной. я поднимаю глаза, взглянув в это лицо, ставшее за дни столь ненавистным. — извини что так резко, но ты просто не оставляла мне выбора. она грубо взяла меня за подбородок, заставляя смотреть ей в глаза. в них можно было прочесть разочарование и злость. — малыш, у нас было всего одно единственное правило, тебе так сильно хотелось усложнить все? А вот теперь страх сковывает мои движения. Боль все еще отбивает где то на макушке, плавно переходя в затылок. Я сомневаюсь , что там нет крови... Она сжимает мой подбородок сильнее, притянув к себе. Её брови хмурятся, а взгляд становится острее... На самом деле я не надеюсь на что то хорошее. Мява резко отпускает мой подбородок, ударив меня по щеке... Глухой шлепок, я по инерции отворачиваю голову, подставив руку ,дабы не встретить лицом бетон. Рефлекторно хватаюсь одной рукой за щеку, глаза в страхе раскрываются..Она, за последнее время, никогда не проявляла ко мне жестокости... Одинокая слеза скатывается по моей щеке, в итоге с тихим звуком столкнувшись с холодным, бетонным полом. Она неподвижно стоит, пока я не поворачиваю лицо к ней... Теперь, вместо того злого взгляда, на меня смотрят глаза, полные чего-то доселе мне неизвестного... Ухмылка озаряет её лицо, и я, видимо предвещая что это значит, верчу головой... Жалкие попытки отползти, я скольжу руками по шершавой поверхности пола... С последней нашей встречи на мне так и остались шорты и футболка... Колени мои уже давно разбиты, до сих пор саднят. Она усаживается на колени, подползая ко мне в игривой манере... Страшно. Липкий страх обхватывает все мои внутренности, сердце будто сжимается. — Ну-ну, сладкая... Я не сделаю тебе больно, иди же сюда... — Говорит так сладко, аж сводит зубы. Я упираюсь в стену, плечом больно задев ту самую батарею... Нет. Нет, пожалуйста... Тонкие пальцы обхватывают мою голень, впиваясь короткими, но также острыми ногтями в мою кожу. Тянут на себя, я вновь ударяюсь головой о пол... Разводит мои колени в стороны, я в отвращении щурюсь, пиная ногой воздух... Мява локтями упирается мне в ляжки, тем самым раздвинув их. Забирается руками мне под футболку, оглаживая впалый живот и обхватывая талию.. — Не сопротивляйся, ты же знаешь что я добьюсь своего. Я ведь люблю тебя, моя милая девочка... Я чувствую как по моим щекам скатываются горячие слезы.. Я закрываю глаза, хватая её за запястья. Сжимаю, на что она лишь тихо усмехается... — Прекрати... Прекрати быть настолько нудной, признай что тебе нравится. Я хмурю брови, резко пиная её ногой в живот... Ну, вероятно ей было больно. Она отпускает мою талию, схватившись за свой живот и зажмурившись... Я пользуюсь случаем, отползая ближе к стене и хватая уже давно перевёрнутую тарелку ... Пирог валяется на полу рядом с ложкой, но это уже неважно. Её тихий, едва уловимый скулеж от боли служит раем для моих ушей. Боль в голове усиливается. через пару мгновений она услышит треск разбивающейся об пол тарелки. я, щурясь, сквозь боль хватаю самый острый осколок и держу его мертвой хваткой , в надежде хоть как-то защититься от неё. из-за адреналина, что переполнял мою голову, меня уже не одолевает ни страх, ни медленно отступающая боль. Она поднимает на меня округлившиеся от боли и , вероятно, впервые ощутимого предо мною страха глаза и смотрит так, будто не верит в то что только что произошло. Я, полная ярости и разочарования в ней, бросаюсь на Мяву из последних сил, проскользив болящей коленкой по полу, пока она не успевает опомниться. Мы находимся на короткой дистанции друг от друга, я замахиваюсь для удара в ее живот. В последний момент она сорвалась с места и единственное ранение, которое мне удалось нанести ей, это порез в области голени. Спустя несколько секунд я могу заметить, как из раны ,вниз по ее белоснежной коже, безостановочно стекает алая кровь. Вероятно, порез все же был глубже чем я могла предпологать... Она смотрит на меня так, что на мгновение меня пробирают мурашки. Этот взгляд сулит мне о том, что если она выживет сейчас, то есть возможность, что чуть погодя мне отрежут руки, ноги или какие-либо другие конечности ржавой, тупой пилой, наслаждаясь моим жалким, немым криком, потому что это будет единственное что мне останется делать, ведь она вырежет мои голосовые связки, чтобы я не издавала лишних звуков. Она будет заставлять меня смотреть на это, пока я буду в конвульсиях пытаться глотать воздух, мечтая упасть в обморок. Но адреналин в крови не даст это сделать и я... не хочу думать об этом. Её взгляд сверлит меня, я не могу это терпеть... Уже около недели меня держат в этом гнилом, пропахшим сыростью подвале, кормя от силы два раза в день. Я не останавливаюсь не на секунду и, повторяя попытку, накидываюсь на Мяву. она даже не шелохнулась. Я ощущаю теплую ладонь на своем запястье. нет, блять, прошу, только не это. Она сжимает его настолько крепко что ,кажется, след от ее впившихся в мою кожу ногтей останется ещё надолго. Я всё так же жалко пытаюсь сопротивляться. Она тянет мою руку вниз, к полу. Спустя пару секунд моя хватка ослабевает... Неужели она предугадала такие жалкие попытки выбраться? поэтому не кормила меня как следует? моя единственная защита вываливается у меня из рук. Стук стекла отдается эхом по всему подвалу, я даже могу почувствовать как мою руку прижимают к этому же стеклу. я так беспомощна перед ней сейчас... свободной рукой она вцепилась в мое плечо. с силой меня толкают, а после прижимают к стене. я ударяюсь спиной а затем затылком. который раз уже мою голову хуячат об бетон со всей силы? мои руки оказывается над головой. Мява держит их крепко... такое чувство, будто я сейчас упаду в обморок. но так было бы даже лучше... я не хочу это все терпеть. я стараюсь не смотреть ей в глаза, поэтому мой взгляд опущен и я просто упорно пялюсь в пол, замечая что ее нога все ещё кровоточит, похоже она даже оставила за собой подобие кровавого следа. Наше долгое , напряженное молчание прерывает Мява. она смеётся. безостановочно. так жутко что у меня по спине проходит холодок. я в страхе смотрю на нее, подняв глаза на её лицо, скосившееся от этой ухмылки. заметив мой взгляд на себе , её брови приподнимаются и она говорит. — Думала все так легко? — в перерывах между смехом она выдавливала эти слова, её широко раскрытые глаза и ухмылка придавали ей более безумный вид..