Сильнее зимы

Было ранее морозное утро. В небе сверкнули небольшие световые столбы, это по бокам от солнца виднелись два ярких пятна, как при взгляде через линзу. Темная фигура, выделяющаяся на белом фоне, неподвижно стояла у озера— это был шестой предвестник Фатуи, Сказитель, сложив руки на груди, смотрел вдаль. На лице не было ни намека на заинтересованность, в Снежной он был давно и уже успел не раз наблюдать подобную картину. Ещё вчера он находился в столице, день был испорченным, очередные эксперименты и тестирования Доктора способствовали тому. Уже сколько времени прошло с их начала, но шестой до сих пор не мог привыкнуть к ним. Мерзкое липкое чувство грязи по всему телу не проходило, как бы долго не приходилось сидеть в воде. Будто подобного было мало, сразу за этим было организовано злосчастное собрание. Выслушивая приказ Царицы отправиться в один из тренировочных лагерей, Скарамучча не испытывал приятных чувств: разбираться с «зелеными» солдатами ему не хотелось, но оспаривать решения не имел права. Оставив недовольства при себе, сразу по завершению заседания были организованы сборы. В делегацию входил сам Скарамучча и ещё несколько человек: парочка военных, счетоводов и помощников. Не сказать, что команда была дружная, шестой предвестник был известен своим скверным характером, а потому никто не собирался испытывать судьбу. Атмосфера была некомфортной. Кукла одаривала негативно настроенных спутников ледяным взглядом, заставляя тех поеживаться. Нужный лагерь находился вдалеке от столицы, пришлось проехать на поезде несколько километров лесов, заснеженных полей и гор. Дальше уж добираться своим ходом, ведь до места назначения железные пути не доходили. Несколько раз приходилось перестраивать маршрут, и дело было не только в качестве дороги. Климат Снежной не забывал напоминать о себе, посылая метели. Напряжение росло, казалось, что оно скоро перекроет кислород собравшимся. Едкие комментарии Сказителя звучали всё чаще, а время на выполнение приказов сокращалось. Все города, встречающиеся предвестнику и его сопровождению, были разные, но чем дальше они были от центра, тем беднее становилось окружение. Подобное было распространено по всей территории королевства. Особенно сильно выделялись на этом фоне деревушки, попадающиеся в самом конце пути, одна из них казалась такой одинокой: что железные пути, что лагерь Фатуи находились на приличное расстояние от неё. Было принято единогласное решение не останавливаться на привал, маленькие дома осталась далеко позади. Каждому хотелось закончить эту пытку поскорее, лучше уж помучаться в пути от усталости, чем продлевать время маршрута. Шестой с нетерпением стучал ногой, вся эта ситуация уже успела выжать все соки. Окружающие старались моргать как можно тише, стараясь не стать причиной вспышки гнева предвестника. Когда делегация достигла пункта назначения, была уже кромешная ночь. Не смотря на измотанность, спутники поспешили заняться разбором клади, да и вообще вели себя как максимально занятые люди, лишь бы быть при деле и не находиться в компании старшего. Стоя у берега, Скарамучча вспоминал каждую деталь этих дней. Дотторе. Царица. Снежные бури. Эти тупоголовые болваны, именуемые агентами. Их облегченные вздохи, когда он отошел от них. Когда уже всё закончится? Зачем вообще нужно было тащиться в такую глушь? Зачем столько людей? Зачем его выдернули? Это того не стоило. Сдерживаясь столь долго, не имея ни одной спокойной секунды, наконец-то оставшись в одиночестве внутри что-то порвалось. Вернуть себе давно утраченное равновесие не получалось. Постукивания пальцами по вискам, которые по идее должны были помочь успокоиться, выполнялись чисто механически и не приносили пользы. Скопившееся раздражение разрывало, прокручивая воспоминания по сотому кругу, голову как будто заливали свинцом, начали лезть эпизоды далекого прошлого. Электро архонт. Татарасуна. Глаза начало щипать. Руки так и чесались уничтожить что-нибудь или кого-нибудь. Разбить лицо, сломать кости, пустить ток. Хотелось выместить всё то, что накипело. За подобные желания кое-кто осудил бы его не меньше, чем за внезапные слезы. Попытки сдерживаться сделали только хуже, от осознания собственной ничтожной реакции тело Сказителя задрожало. — Товарищ, ты как вообще додумался так на улицу выйти? — на плечи опустилось что-то тяжелое и мягкое. Обеспокоенный голос с нотками осуждения вернул в реальность. Он раздался за спиной так близко. Резко развернувшись предвестник занес руку для удара. Неизвестный, пошатнувшись и чуть не упав, сумел увернуться. Шестой был готов применить силу снова. «Напавший» вскинул руки в примирительном жесте. — Притормози, друг. Извини, не собирался пугать тебя, — от подобной трактовки Сказителю как будто дали под дых, — но, чтобы не случилось, это не повод тут стоять, ты ведь не хочешь замёрзнуть насмерть? Скарамучча моргнул. Это галлюцинации? Новая особенность элитных наемников? Перед ним стоял высокий рыжий парень в форме обычного солдата. Неизвестный говорил медленно и спокойно, будто он ведет разговор с ребенком. Множество странных мыслей пронеслось в голове, но они резко сменились осознанием. До сих пор предательски подрагивающими руками он начал вытирать застывшие на щеках слезы и наконец-то обратил внимание на тяжесть на собственных плечах, хоть зрение и было немного затуманенным, различить на них шубу был в состоянии. Казалось его лицо сейчас сгорит. Расплакался только приехав, принял какого-то мальца за наемника, а тот как с дитём с ним обращается. Стыд, да и только. Лучшая защита— это нападение. Возмущённо открыв рот и сведя брови к переносице, предвестник готов был обрушить гневную тираду на несчастного. Но был остановлен протянутой рукой незнакомца, на раскрытой ладони которой лежали… конфеты. — Держи-ка, — юноша протянул руку ближе к лицу Сказителя, будто тот мог не увидеть её сразу, — только давай без стеснений. Ешь давай, настроение должно получше стать. Не состоявшийся убийца, видя заторможенность в реакции Скарамуччи не стал сильнее давить, а лишь стоял с вытянутой рукой в ожидании. Тот, проглотив не высказанные слова, замер, не в силах пошевелиться. После всех стычек с агентами за сегодняшний путь, действия незнакомца были максимально странными и нелогичными. — Они что отравлены? — только и смог выдавить из себя предвестник спустя несколько секунд тишины. Передать презрение в вопросе должным образом не получилось, голос был таким тихим и прерывистым, что кукла пожалела о том, что сказала хоть что-то. Позорище. В ответ незнакомец рассмеялся, от чего руки Сказителя зачесались. Над ним в открытую издевались, он не мог всё так оставить. —Что ты, нет, конечно! — от простого и добродушного тона не веяло глумлением, — Это мне сестра передала, они вкусные и не отравленные, зуб даю. Этот юнец опять умудрился выбить почву из-под ног. То ли сам Скарамучча окончательно сдал позиции, то ли человек перед ним был одарен исключительной глупостью. Предвестник задрал нос, стараясь всем видом возвысить себя над этим невежей. Нужно было перевернуть диалог в свою пользу. Он быстрым движением руки забрал предложенные конфеты и не рассматривая сунул в карман. О нелюбви к сладкому незнакомцу знать необязательно. —Раз так, отдавай,— протянув руку ладонью вверх, шестой требовательно сверлил взглядом глаза на против. Ответом на подобный выпад служил смешок. —Глупый, попробуй сначала, а то разбежался, —довольно улыбнувшись, наглец плутовато прищурился, — но раз уж не понравятся, то ладно, сдержу своё слово. От него веяло безграничной самоуверенностью, как будто это он тут был старшим по званию и отчитывал неотёсанного оборванца. —Тебе не кажется, что ты слишком много себе позволяешь? —предвестник сделал шаг вперед, леденящий тон ярко контрастировал с недобрым огнем, сверкнувшем в глазах. —А ты не сомневайся лишний раз, — солдат небрежно пожал плечами, будто ему пришлось сейчас говорить элементарные вещи, а "человек" перед ним не представлял никакой угрозы. —Следи за словами, а то это может плохо кончиться. —Ну не вредничай, ты ведь не плачешь больше, может немного расслабишься? Сказителя будто водой окатили, не на долго отвлёкшись на конфеты, он уже и забыл с чего началось его пребывание здесь. Он что намекает, что его благодарить надо? Он себя лучшего него считает? Горло что-то царапало. Парень, заметив, что необдуманно брошенная фраза направила диалог в неправильное русло, собирался что-то добавить, но, поймав хмурый взгляд собеседника, стушевался. Не говоря ни слова, Скарамучча резко развернулся и уверенным шагом направился назад в лагерь подальше от всего случившегося недоразумения. За спиной было тихо. Никто не пытался его окликнуть или догнать. То ли нахал потерял какой-либо интерес к издевательствам над его персоной, то ли, поняв ошибку, не стал усугублять происходящее. Предвестнику не было до этого дела. Он не оборачивался и буквально влетел в выделенное ему помещение, громко хлопнув за собой дверью. Его статус позволял получать на много больше удобств, чем это могло быть позволено остальным. Не хватало ещё сейчас находиться в казарме или того хуже. Громко топая каблуками, Сказитель вошел в спальню. Было странное чувство погони, но его никто не преследовал, рыжий невежа остался где-то там, возле замерзшего озера. А вот его шуба до сих пор спокойно покоилась на плечах. Опомнившись, шестой поспешил стянуть её с себя и, держа на расстоянии вытянутой руки, окинул критичным взглядом. Тулуп был на столько длинным, что пришлось немного приподняться, чтобы не волочить его края по полу. Не смотря на ухоженный внешний вид вещи, было заметно что она была старой, и, вероятнее всего, сменила не одного хозяина. Кое-где виднелись торчащие нитки, если присмотреться, то можно было заметить застиранное пятно по цвету лишь немного отличающееся от основного тона. От шубы веяло морозной свежестью и чем-то ещё, это были слабые еле различимые нотки. Скарамучча плотно сжал губы и потупил взгляд, медленно опустившись на кровать и бросив тулуп рядом. Хотелось выдвинуть утверждение, что на него просто накинули поддержанную ненужную тряпку, но следы кропотливой заботы говорили о другом. Зачем рядовому солдату отдавать такую вроде как ценную вещь? Думал, что за это ему будут бонусы от вышестоящего? Нет, иначе бы не говорил так фривольно. Сбросив обувь и забравшись с ногами на кровать, Сказитель устроился поудобней, до начала работы оставалось не так много времени, переодеваться сейчас ему не хотелось, завтра потребует сменить постельное бельё и провести уборку. Мыслями он вновь возвращался к парнишке. Кем он был? Как он смог увернуться? Куникудзуси, творение архонта, один из предвестников, а какой-то проходимец сумел мало того, что избежать его удара, да ещё и использовать такую манеру общения. Тот человек действительно был простым солдатом? Что-то не похоже. Размышляя об этом, предвестник и не заметил, как нужно было подниматься. Остаток времени прошел без воспоминаний о прошлом, что не могло не радовать. Вещи были перенесены ещё ночью, поэтому искать их среди горы чемоданов не пришлось. Начав приводить себя в порядок, Скарамучче пришлось отвлечься на звук, обернувшись, его внимание привлекла лежащая на полу конфета, вероятнее всего вывалившаяся из кармана во время переодевания. Он медленно опустился на корточки и поднял её на уровень глаз, задумчиво склонив голову. Странный же паренёк вчера попался. В голове вспылили те самые его слова о сестре. Сказитель хмыкнул. Наверное, приятно получать посылки от семьи, особенно находясь здесь. За того юнца небось переживали, когда отправляли на службу, да и до сих пор переживают. Мысли блуждали. А что было бы, если ему тоже приходили вести из Инадзумы, от "матери" или "сестры", не важно от кого. В голове возник образ, как после тяжелого дня, раскрыв коробку, он находил там трёхцветное данго и в ответном письме в тысячный раз напоминал, что не любит такую еду и лучше бы отправили чайные листья, попутно отвечая на вопросы и жалуясь на глупых коллег. Плечи сотряслись в нервном и болезненном смехе, прикрыв ладонью рот, предвестник постарался успокоиться. Бредовые идеи не всегда могли позволить себе такой легендарный уровень абсурдности. Поднявшись, предвестник достал из кармана оставшиеся конфеты, подавив в себе болезненный укол зависти, убрал подальше в ящик стола. Наконец-то сменив походный костюм на более подходящую одежду, он собирался выходить, но взгляд невольно затронул спокойно лежащую на кровати шубу. Мимолётное желание взять её с собой и вернуть хозяину было отогнано прочь, недоверие и неприязнь к мальчишке не давали поступить иначе. Да и что подумают окружающие, увидев подобное? Вздернув подбородок, Скарамучча развернулся и вышел из комнаты. Если уж так нужна, то не надо было отдавать или пусть теперь сам ищет способ вернуть. «Раньше надо было думать, товарищ» Шестой предвестник держался очень статно, несмотря на низкий рост по сравнению с окружающими, он вел себя так уверенно и могущественно, от него веяло аурой опасности, никто не смел позволить неуважительно обратиться к нему. Каждому приходилось склонять голову. Знакомая реакция на его присутствие после вчерашнего была как бальзам на душу, чувствуя свое превосходство, он собирался подмять всех под себя и, побыстрее выполнив работу, вернуться в столицу. Рекруты уже были на улице и стояли в несколько рядов, ожидая дальнейших указаний. Мороз и не думал ослабевать, хоть Фатуи были жестоки в своей подготовке, садизм не на столько затмил здравый смысл. Учитывая масштабы влияния организации подготавливаться нужно было не только к лютому морозу. Местами были установлены специальные обогреватели, поэтому солдаты и остальные агенты обходились без верхней одежды. Чья-то рыжая макушка постоянно вертелась, будто потеряв что-то в толпе, солдат то становился на носочки, то разворачивался вполоборота. Это был тот самый несчастный. Взгляд Сказителя сразу выцепил его из толпы, расправив плечи предвестник с главнокомандующим лагеря встали перед собравшимися. Не выдержав мельтешения рядом, какой-то парнишка ткнул наглеца локтем в бок. Внезапному вмешательству тот, вероятнее всего, был недоволен, но всё равно повернулся и… встретился взглядом с синими глазами. Ох, эта реакция стоила недавнего позора, вчерашний самоуверенный нахал сейчас выглядел хуже иглобрюха, выкинутого на поверхность. Широко распахнутые глаза растерянно моргали, разинутый рот застыл в изумлении, если бы не очередное замечание стоявшего рядом юноши, рыжий так бы и простоял в подобном положении всё время. Хоть выражение лица Скарамуччи и оставалось неприступным, от наблюдения до ужаса нелепой картины хотелось рассмеяться в голос, но было не время и не место, сейчас важнее было продемонстрировать свой неоспоримый авторитет. Он говорил речь четко, в голосе его звучали жёсткие нотки, как бы намекающие, что любая оплошность не останется безнаказанной. Собравшиеся внимательно его слушали, мышцы большинства были напряжены, выдавая страх. Из толпы выделялся тот самый новобранец, каждый раз встречаясь взглядом с этими не верящими глазами размером с мору, уголки губ подрагивали, сдерживая просящуюся злорадную ухмылку. Хотелось наблюдать за этим вечность. Постепенно захотелось большего. Ему нужно было увидеть, как удивление переходит в отчаяние, как тот будет трястись перед тренировками, боясь попасться на глаза предвестнику, с которым смел позволить непочтительное обращение, как тот будет слезно вымаливать его прощения, а в конце трусливо дезертирует, спрятавшись под сестринскую юбку. Нелепая фантазия, исходящая из непонятной обидой на солдата, вызывала искренний трепет, и потому не терпелось воплотить задуманное в жизнь. Ну и кто же из них по итогу оказался глупцом?