Луна Смерти

— Беги, милая Белла, беги, пока есть силы, — ласковый шёпот луны раздаётся совсем рядом. Он везде. Ветка с силой ударяет в лицо, но она бежит, игнорируя боль на порезанной щеке. Задыхается, пытаясь оглянуться, но видит лишь лес, пустоту и слишком густые изумрудные цвета. Её раздирает ярость, злость в венах рычит от желания ударить, упасть и остаться здесь навсегда, лишь бы не возвращаться. Не возвращаться к проклятому Волан-де-морту, что уничтожил её. Уничтожил, несмотря на то, сколько всего она сделала для него. Не возвращаться к пожирателям, что так ненавистны. Не возвращаться. Не возвращаться. Беллатрикс спотыкается, бежит, бежит, пока резко не заканчивается чаща леса. Она останавливается, задыхаясь. Сердце пронзает невыносимая боль, смешанная с волнением. Ветер ласково касается её волос, охлаждает разгоряченные скулы, целует винные губы, слишком искусанные, слишком мягкие. Луна давно взошла, освещая своей красой фигуру на обрыве. Статное, изысканное тело, сотканное богами, но осквернённое самим дьяволом. Тёмная шёлковая мантия, скрывающая белоснежную, лунную кожу. Изгиб шеи, невероятно прекрасный и манящий; тонкие пальцы с острыми ногтями. Беллатрикс зачарована. Она не отрывает взгляда бездонных глаз от шоколадных, льющихся по плечам волнам волос, что скрывают кожу отточенных ключиц. Лицо скрыто ночной маской лисицы, оставляя лишь ухмылку на прекрасных кровавых губах. Глаза сверкают ярким морем, с треском нарушая идеальный образ, но так прекрасно дополняя его. Руки с тонкими и бледными запястьями свободно и так изящно скрещены на груди. Разрез мантии позволяет лицезреть молочное бедро с подвязкой такой же морской. В её фигуре, в тонких пальцах и прищуре ярких глаз задохнуться хочется. И забывает Белла от чего бежала, когда смотрит на фигуру перед собой. А лисица не отрывает своих глаз, оставляя обжигающие следы на теле, когда смотрит, смотрит на чёрные цвета мантии и платья, оголяющие слишком много молочной кожи, но недостаточно, чтобы быть вульгарными. Смотрит на изгиб шеи, немного скрытый кудрями цвета вороньего крыла. И Беллатрикс выпускает дрожащий выдох, когда на винных губах своих ощущает ожог этого взгляда. — От кого же ты бежишь, душа моя? — томно, ласково и так соблазняюще вопрошает лисица, пока её голова чуть приподнимается, а морские глаза забирают любое внимание. Беллатрикс почти спотыкается, почти забывает, что она здесь делает. Но всё же она гордо поднимает голову, игнорируя жар, когда ночная гостья тут же смотрит на её шею. — Не твоё дело. Это территория принадлежит моей семье, это лес дома Лестрейндж, — она почти рычит, потому что её выворачивает от того, что приходится говорить. От осознание, что она часть этой фамилии. — Кто ты такая? Но вся гордость расплывается, когда низкий, слегка рычащий и такой соблазняющий смех наполняет тишину лунного леса. Губы показывают белоснежные заточенные как кинжалы клыки. И кажется, что они багровые от крови, и Белле приходится на секунду зажмурится, чтобы избавиться от этого образа. Заострённые плечи слегка поднимаются, заставляя ткань переливаться в лунном свете. — Надо же, — голос становится ниже, опаснее, он блестит как лезвие, соблазнительно охлаждающий горячую кожу. Ухмылка становится ярче, она сверкает клыками в ночном небе. — Ты очень похожа на свою сестру, милая Беллс. Такая же гордая, такая же нежная в своём страхе, закрывающая его. Холодок бежит по позвоночнику от веселья в прищуре маски, от этого тона. Дразнящего, злого. — Кто ты и откуда знаешь моё имя? — настораживается Беллатрикс, делая шаг вперёд, пока её плечи поднимаются в гневе. Палочка в рукаве мантии начинает нагреваться. — Подойди, душа моя, и можешь узнать, кто я, — ласково, так же опасно произносит лисица, играясь, наслаждаясь замешательством в ночных глазах. Беллатрикс теряется, смотря на соблазнительную фигуру, пока гостья ждёт, на губах ухмылка ещё сверкает, а глаза не отрываются, не дают оторваться. И тут Беллатрикс наконец задаётся главным вопросом, смотря на бесконечную Луну и её ночную гостью. Словно эта картина позволяет расслабиться и осмыслить всё. Почему она здесь? Они выиграли войну. Пожиратели смерти счастливы, Гарри Поттер и все его дружки давно умерли или сидят в темницах чистокровных величественных поместьях, тихо-тихо умирая. Волан-де-морт обрёл желанную власть, желанную свободу даровал Белле. Теперь она королева магической Англии. Она бежала, потому что это была иллюзия. Верно… Она бежала, потому что её Лорд не любил её ни капли. Он игрался с ней, манипулировал и лишил всего, чтобы бросить в пустом одиночестве посреди разбитого Блэк Мэнора, где была убита младшая из наследниц Блэк рукой самой Беллы. Он оставил её с пеплом сердца и мертвенным телом её Цисси. Боль прожгла ядом всё тело, пока слёзы замерцали в ночном небе глаз. Беллатрикс с силой прикусила губу, чувствуя, что коснулась только зажившей раны. Эта лисица казалась изыскано притягательной. В её ночной красе было что-то манящее. Беллатрикс сжала кулаки, тихо вдыхая свежий воздух. Она сморгнула слёзы, прежде чем замереть. Лисица сама двигалась. Медленной походкой, босыми ногами касаясь земли. Как будто слегка на носочках, она двигалась к Беллатрикс, опустив руки с груди. Тёмная мантия при каждом шаге шёлком переливалась, пока рукава пали, скрывая молочную кожу запястий. Ухмылка уже превратилась в мягкую, слишком мягкую, улыбку; блеск глаз стал почти невыносимо красивым и нежным. Беллатрикс делает шаг назад, настороженная таким поведением. Но она всё ещё мечет взгляд от кровавых, теперь просто карминовых губ до морского разреза глаз в чёрной маске. — Не бойся меня, Триса. Как не боялась я, — тихо произносит лисица, слегка ухмыляясь, когда Беллатрикс вздрагивает, напряжённо глядя на ночную гостью. — О чём ты? — настороженно спрашивает женщина, пока её голос спускается до тихого шёпота, потерявшего весь свой пыл. Потому что её глаза прикованы к приоткрытым губам, где проглядывают белоснежные клыки. И тонкие пальцы касаются её подбородка, словно удерживая на месте. Но она не отстранится… И в тот момент, когда поцелуй лисицы накрывают губы, Белла понимает, что делит поцелуй со смертью. Холодный и обжигающий до костей. Нежный и грубый, стирающий в кровь. Слишком, слишком прекрасный. Белла отдаётся, прильнув ближе, чувствуя слишком обжигающее тепло ледяного тела. Мёртвого тела. Железный вкус губ сливается с прохладой. Луна сверкает над ними, пока лисица целует губы, покрытые пеленой смерти, крови, пролитой Беллатрикс. Запах тяжёлый. Это запах бессонной ночи, полной боли. — Ты обречена, милая Трисса, — шепчут горько и ласково кровавые губы. Покрытые кровью до боли знакомой. Беллатрикс отстраняется, делая резкий шаг назад, слыша хруст ветки под каблуком. — Кто ты? — голос опасно натягивается, пока женщина игнорирует обжигающий холод на губах и подбородке, где ласково касались её бледные пальцы. И взгляд бездонных, но исполненных страхом глаз резко замечает движение позади. И Белла отступает, отчаянно качая головой в неверии. Позади заострённых плеч, каштановых волн, слишком, слишком знакомых… позади стоит белоснежная фигура. Как огонь и лёд. Как тьма и свет. Сверкающая в лунном свете белизна одеяния. Длинные роскошные мантии, скользящие по снежной коже. Морского оттенка камень в ямочке ключиц, где мантия закрепляется. Белые с отблеском золота волосы, струящиеся по коже, падающие за спину. Лёгкие, мягкие и спокойные, как и умиротворённое лицо. Нежная кожа скул, алые губы, исполненные ласковой улыбкой. Морские глаза небесной красоты. И… белые крылья за спиной. Они чистые, заслоняющие Луну своей красой. Белла упирается в дерево позади себя, не в силах оторвать взгляда от своей Цисси, что стоит рядом с тёмным могуществом ночной лисицы. Они вдвоём кажутся такими разными, но, когда Нарцисса поднимает бледную руку, чтобы нежно накрыть плечо гостьи, а сама она прислоняется к Нарциссе… Белла понимает, что это лучшее произведение искусства, что она могла лицезреть. — Цисси, — сдавленно шепчет Беллатрикс. Она смотрит с невероятной болью, лаской на свою сестру. — Здравствуй, Белла, — родной, любимый и самый прекрасный голос заставляет зажмуриться на несколько секунд, чтобы запечатлеть этот миг в памяти навсегда. — Покажи себя, дорогая, — мягкий голос обращается уже к лисице. И Беллатрикс тут же мечет взгляд на прекрасную гостью, чтобы… замереть. Изящным взмахом запястья лисица стирает маску с лунного лица, чтобы показать Белле затухающий морской оттенок, открывающий слишком знакомые глаза цвета виски. И дыхание спирает где-то в груди, пока губы жжёт кровью. Кровью Гермионы Грейнджер, стоящей перед ней. И на скулах девушки появляются еле заметные полосы синего, как только маска исчезает в ночи. И карминовые глаза льются в улыбке. Мягкой, нежной, как и у Цисси позади. — Пойдём, Белла, — блеск морских глаз кажется слишком умиротворённым. Словно во сне. Словно Цисси ненастоящая. — Что ты… о чём ты? — шепчет неразборчиво Беллатрикс, цепляясь за слишком грубый ствол дерева, что режет слишком горячей корой почему-то. — Пора тебе закончить эту историю, — произносит Цисси. Её рука нежно скользит по плечу Гермионы, и Белла замечает ласковый блеск в янтарных глазах от этого касания. Грейнджер льнёт к Нарциссе. И Беллатрикс чувствует отвращение, сливающееся с каким-то теплом от такой картины. — Что происходит, Цисси? — когти царапают кору, когда Белла начинает нервничать. Её голос вновь натягивается струной. — Почему вы двое… почему вы здесь?! Крылья Нарциссы нежно, аккуратно распрямляются, чтобы на секунду силуэт их в Луне отразился. И они в защитной и покровительственном жесте укрывают Гермиону. И только сейчас Белла видит страх в глазах янтарных. Он бликами ночных звёзд сверкает в Луне. Они обе должны быть мертвы… они умерли от рук Беллы… они умерли с яростью в жилах Беллы. Они умерли совершенно по разным причинам, ведущим к одному. Из-за ошибок Беллатрикс. Но сейчас… они рядом. Стоят напротив, совершенно разные. — Бесполезно, Белла, — мягко качает головой Цисси, и её волосы слегка переливаются от этого движения. — пришло твоё время. Пора прекратить поиски. И найти покой. И когда Беллатрикс чувствует прикосновение ветра, её губы отзываются лёгкой болью. Болью мести. Это лишь отголосок. Они пришли за ней. Время расплаты… И Белла отрывается от дерева. Она смотрит на сверкающие волосы в свете луны, смотрит на тёмный шёлк на лунном теле. Она осквернила их. Она убила их. Они нашли покой. Значит и Белле пора. Значит это судьба. Умереть от рук своих жертв. Да, это звучит поистине красиво, Судьба. Ты смогла найти самый изысканный способ мести для Беллатрикс Лестрейндж. И ночь забирает в свои объятия три фигуры, миражом исчезающие с обрыва.