Не курить: огнеопасно

Погода стояла влажная и довольно прохладная, и Сириус подумал о том, что в обычных обстоятельствах он ни за что не вышел бы из дома. Во имя своей прически. Сейчас о ней беспокоиться, правда, не было никакого смысла — всё, что можно было испортить, уже испортил мотоциклетный шлем. Да и к тому же, у них были проблемы посерьезнее. — Луна сегодня красивая, — сообщила мотогарнитура голосом Джеймса, и Сириус громко скрипнул зубами. Сейчас они ехали по какому-то пролеску в почти кромешной тьме по дороге, которая скорее была сборищем ям, чем дорогой. Последнее, что сейчас волновало Сириуса, это гребаная луна. — Сохатый, если бы я сейчас не был так занят, а на твоей голове не было шлема, я бы сперва разбил твой тупой телефон с тупым навигатором, а потом твою тупую оленью башку. — Ты любишь мою башку, — миролюбиво заметил Джеймс, и Сириус вздохнул так громко, что Джеймс должен был это услышать. Все же мотогарнитура была одним из лучших его приобретений. Порой Сириус умел принимать верные решения. — Да. А еще я люблю темными вечерами выходных выпить пива перед телевизором, пересматривая старые концерты Майли Сайрус. Не заблудиться черт знает где на мотоцикле, умирая от холода и голода. — Я говорил тебе надеть что-то потеплее несчастного лонгслива, — сказал Джеймс и охнул, когда они подпрыгнули на кочке. — А еще ты говорил, что это поездка максимум на полчаса. Ради всего святого, наверное, ни один человек в истории не ехал так долго в Хейверинг из Лондона! Джеймс заткнулся, но Сириус был уверен, что ему ничуть не стыдно. Когда речь шла о Лили Эванс, в Джеймсе отключались любые функции, кроме «тупо флиртовать» и «поклоняться». — Мне кажется, мы приехали. Ты видишь? Впереди, вроде, дома. Сириус хотел как-нибудь злобно огрызнуться на тему того, что, оказывается, Джеймс не настолько слепой, чтобы не увидеть даже чертовы дома, но проглотил все саркастичные замечания. Джеймс был его самым близким человеком, который готов был ради Сириуса на все, вплоть до самоубийства, и если Сириус мог хоть чем-то ему помочь, то он сделает это. У них всегда всё было взаимно. — Немного притормози. Ага. Если верить картам, то здесь нам налево, — сказал Джеймс и спрятал телефон в карман. — А если не верить? Они за сегодняшний вечер несколько раз конкретно нас наебали. — Такой опции нет, — усмехнулся Джеймс, но Сириус чувствовал, как крепко друг прижимается к нему со спины. Нервничает, и очень сильно. Всё раздражение внезапно куда-то испарилось. — И не могла Эванс решиться на этот разговор, когда мы все снова будем жить в студгородке? — пробормотал Сириус себе под нос. Джеймс этот вопрос скорее всего услышал, но решил проигнорировать. — А сейчас нам направо. Мимо проплывали малоэтажки, и Сириус в очередной раз задумался, не решила ли Лили так над ними посмеяться. Её внезапный ответ на миллионное приглашение на свидание уже настораживал, а «Я сейчас у друга. Если ты правда хочешь сходить со мной на свидание, то приезжай по этому адресу — поговорим» вызвало очень много вопросов. Но не у Джеймса, который в этот момент уже собирался завалиться спать в кровать Сириуса, но вместо этого начал скакать вокруг друга, умоляя запрягать лошадей. — Кажется, мы почти у цели. Еще пара домов — и все, — сказал Джеймс уже заметно дрожащим голосом. «Если это какой-то пранк, то я убью Эванс», — подумал Сириус и сбавил скорость. На мгновение ему стало чуть менее холодно, однако его все равно потряхивало. Все тело, кроме спины, к которой прижимался вечно горячий как печь Джеймс, будто даже немного онемело. Не надеть кожанку было тупейшим решением. Мысли в голове странно метались. Сириус думал о том, к чьему дому они вообще едут? Что это за друг, у которого Лили, видимо, была с ночевкой? Причем довольно далеко от собственного дома. Думал о Джеймсе — самом лучшем человеке в его жизни. О том, как тот боролся за Лили уже несколько лет, не убиваясь из-за отказов. Сириус бы так не смог. Своим немногочисленным влюбленностям он даже не признавался в симпатии первым. Ни разу. Он слишком боялся быть отвергнутым. Его психологиня говорила, что все идет из детства и его отношений с родителями. Сириус искренне считал несправедливым то, какое огромное влияние на всю его жизнь оказывает не такой уж большой её отрезок. Сириус как раз думал о том, как будут развиваться события в зависимости от того, как для Джеймса пройдет эта ночь, когда почувствовал что-то неладное. Его глаза распахнулись в ужасе раньше, чем он вообще успел сообразить, что именно не так. — Чего ты тормозишь? Нам нужно доехать до конца улицы, — спросил Джеймс. Несчастный дурак, он еще не понимал, что они в заднице. — Джеймс, я заправлял байк утром? — с тщательно сдерживаемой паникой спросил Сириус, пытаясь поддать газа и пялясь на стрелку датчика топлива. Та была ужасающе понурой и покоилась на нуле. — Не заправлял, — осторожно ответил Джеймс, кажется, начиная догадываться. Именно в этот момент мотоцикл окончательно остановился. Сириус не стал пытаться реанимировать его. Все было ясно как божий день. Он сорвал шлем с головы и взревел: — Ебаное дерьмо! Джеймс сзади него закопошился и спрыгнул на землю. Сириус в остервенении поднял руки, чтобы долбануть по рулю, но передумал. Мотоцикл не виноват в том, что он гребаный идиот. — Сара съела весь бензин, да? — поразительно спокойно спросил Джеймс, взял шлем Сириуса и сложил их в багажную сетку. — До капли, — пораженно выдохнул он и слез с байка. Сегодня явно был не его день. — Давай докатим Сару до подъезда, а там уже решим, — Джеймс утешающе приобнял его за плечи, и Сириус одновременно почувствовал мизерное облегчение и то, насколько же он на самом деле замерз. — Давай. Луна действительно была красивой, а небо поразительно звездным. «Ненавижу световое загрязнение», — подумал Сириус, лениво толкая байк рядом с собой. Сил слишком сильно беспокоиться почему-то не было. Да и не из такого дерьма они уже выбирались. Давно пора было привыкнуть, что ничего простого в этой жизни нет. По крайней мере не для Сириуса. Воздух пах умопомрачительно — влажная трава, хвоя, ночь и лето. Сириус глубоко вдыхал через нос, понимая, что не хочется даже курить. Правда, вряд ли надолго. — Это здесь, — сказал Джеймс, вырывая его из размышлений. Они стояли у небольшого здания, ничем не примечательного и как две капли воды похожего на своих соседей. Сириус встал на месте, вглядываясь в ярко-оранжевую точку, мелькающую в темноте. Кто-то курил у входной двери. Именно в этот момент этот кто-то, кажется, заметил их и стал приближаться. Сириус на мгновение почувствовал кислый привкус во рту — паранойя успела нашептать ему, что этот человек пришел по их души, а они одни в незнакомом месте с нерабочим мотоциклом. Однако пара мыслей о том, что Джеймс может своими ручищами ломать позвоночники, успела его подуспокоить. И вовремя. Как только человеческая фигура вошла в круг света, отбрасываемый фонарем, сердце Сириуса пропустило удар. Римус, черт побери, Люпин. — Доброй ночи, — его хриплый голос разрезал тишину, и Сириус смог разглядеть фирменную чуть кривоватую улыбку на его лице. На мгновение он забеспокоился, что прямо сейчас ноги подведут его. — Привет, — Джеймса же, кажется, ничего не смущало. Римус посмотрел на него, и только сейчас до Сириуса дошло, что до этого момента они сохраняли зрительный контакт. Боже, он был чертовой фанаткой Римуса Люпина. — Вы долго, — сказал он, и Сириус понял, к кому домой они приехали. — Сперва навигатор водил нас какими-то неизведанными тропами, а под конец у нас и вовсе закончился бензин, так что я рад, что вообще здесь оказался. Здесь довольно хреновые дороги, не так ли? Мне кажется, я не чувствую свою задницу, — Джеймс всегда становился чрезмерно болтливым, когда нервничал. Шухер на его голове только усиливал эффект. Сириус издал нервный смешок, когда в ответ Римус просто пожал плечами. Возможно, его немногословность была в списке вещей, который назывался «Почему я хочу Римуса Люпина». Сириус боялся считать, сколько в нем на данный момент пунктов. — У вас закончился бензин? — внезапно спросил Римус, пригвоздив Сириуса к земле интенсивностью своего взгляда. Он всегда смотрел так, будто все про тебя знает и поэтому хочет тебя убить или трахнуть. Сириус всегда молился на второе. — Да, Сара все сожрала, а я забыл заправиться с утра. — Сара? — если бы Римусу не так сильно шла улыбка, Сириус почувствовал бы себя оскорбленным. — Да. Мой мотоцикл зовут именно так, — гордо заявил он, сложив окоченевшие руки на груди. Римус улыбнулся чуть шире и поднял руки в жесте «сдаюсь». Джеймс, что до этого нетерпеливо и неловко мялся рядом, наконец решил подать голос: — А Лили… — В моей квартире. Ты сможешь подняться к ней, я скажу номер, но… — Римус задумчиво прикусил губу, и, воу, у Сириуса пошли мурашки и даже не от холода. Особенно когда Римус вновь уставился прямо на него. — Здесь до заправки полчаса пешком. Я могу сгонять в квартиру за канистрой, чтоб не катить твою… Сару с собой. И мы сходим. Согласен? Сириус не сдержался и бросил на Джеймса в меру напуганный взгляд. Чертов придурок, который слушал «Люпин то Люпин сё» на протяжении двух курсов гаденько ухмылялся и смотрел в ответ. Довольства ему добавлял, наверное, еще и тот факт, что он проведет минимум час один на один с Эванс в пустой квартире. Сириус, в равной степени напуганный и предвкушающий, кивнул. — Тогда пошли. Джеймс, иди за мной, но пока я не возьму всё необходимое, в квартиру ты не войдешь. Не хочу лицезреть… ничего не хочу, короче. А ты жди меня здесь, — закончил он, подмигнув Сириусу и развернувшись в сторону дома. Джеймс за его спиной обернулся к другу, подбадривающе потрясывая кулаком в воздухе. Сириус повторил тот же жест, подозревая, что сейчас он получился не таким внушительным, каким мог бы быть до того, как Римус Люпин подмигнул ему. Когда железная дверь с грохотом захлопнулась за спиной Джеймса, Сириус стал лихорадочно обыскивать всевозможные карманы в поисках жвачки. — Как будто мне что-то светит, — прошептал он себе под нос и нервно захихикал. Но жвачку все же нашел и забросил пару мятных полосок в рот. Римус Люпин стал его грезой два года назад, когда Сириус впервые увидел, как он входит в аудиторию. У них были общие пары только по истории искусств, и это был тот момент, когда Сириус пожалел, что не выбрал литературу. Он, конечно, любил историю, но Римус Люпин! Римус Люпин… Сириус всегда наблюдал осторожно, но пристально. Римус Люпин был нелюдимым несмотря на то, что его харизма и какая-то внутренняя энергия привлекала людей так, как лампа привлекает насекомых темной ночью. Сириус чувствовал себя даже не одним из этих мотыльков — всего лишь мошкой, ведь с кем-то Римус все же общался. Но не с ним. Не то чтобы Сириус всерьез пытался начать с ним общение хоть раз — он слишком боялся отказа. Так случалось всегда, когда человек был ему действительно интересен. Этот безобидный сталкинг позволил Сириусу узнать много нового. Римус Люпин бисексуален, ведь в самом начале учебного года все перешептывались о том, что он расстался с девушкой, а на первом курсе тот развлекался с парочкой парней из потока. Римус Люпин чертовски любит свитера, которые словно были украдены у древнего как мир деда, но при этом поразительно ему подходили. Он книжный червь. Любит кофе и пьет его, наверное, литрами. У него есть тату на руке в виде полумесяца, за что Сириус у себя в голове в какой-то момент стал называть его лунатиком. Он дружил с огромной черной собакой, которую содержали охранники их студгородка (Сириус считал это преступно очаровательным). Он никогда не носил украшения, а еще у него была едва заметная седина, которую Сириус по необъяснимой причине считал чертовски горячей. Как и его шрамы, о которых никто ничего не знал. А еще… — Ты чего завис? — Сириус подскочил на месте и, блять, подавился жвачкой! — О, Господи, только не умирай! Нас видели вместе! В голове Сириуса было три мысли. Первая: какой позор. Вторая: у Римуса тяжелая рука. Третья: это был первый раз, когда Римус до него дотрагивался. Лупил его по спине, но все же. Жвачка наконец вылетела из несчастного горла несчастного Сириуса на землю, и он подумал, что бросится под колеса первой встречной машины. — Спасибо… — пробормотал он, неловко улыбаясь. Вместо ответа Римус снял свитер, повязанный на поясе (Сириус в приступе удушья его даже не заметил) и протянул его Сириусу. Тот в ответ пялился как идиот. — Считай, что это извинение за то, что напугал. И не хотелось бы, чтобы ты потом слег с воспалением легких и мешал отношениям этих двоих налаживаться. Джеймс ведь точно стал бы твоей сиделкой. У Римуса была очень залипательная улыбка. Поэтому, пока он еще мог соображать, Сириус с некоторым трепетом взял свитер, который до этого не раз видел на самом Римусе в универе, натягивая его и безуспешно пытаясь поправить и так безнадежную прическу. От вещи пахло шоколадом и чем-то чисто мужским. Сириус уже начал придумывать, как бы сделать так, чтобы этот свитер остался у него. — И ничего я не испугался, — притворно насупился он. Римус криво ухмыльнулся и ничего не ответил. У Сириуса почему-то ослабли колени. — Пошли, здесь максимум полчаса ходьбы по прямой, — бросил он, уже отдаляясь. Сириусу не оставалось ничего, кроме как поплестись следом. Господи, это было так странно, общаться так, будто до этого они перекидывались больше, чем «что у тебя написано в этом пункте?». Однако Римус казался невозмутимым. «Ну да, не он ведь здесь уже два года сохнет, как малолетний сопляк», — Сириус пнул камень, так неудачно оказавшийся у него на пути. Свитер был теплым, и он довольно быстро согрелся. Фонари желтым светом заливали прямую дорогу и все вокруг, Сириус вслушивался в шарканье ног по чуть влажному асфальту, разговоры сверчков и гул электрических проводов над головой. Чувство было будто знакомое, но в то же время нереальное. Он запрокинул голову к небу, в который раз поражаясь тому, как много звезд смотрело на него в ответ. Жизнь в центре города имела крупные минусы, и вечно пустое, словно бездна, небо было одним из них. — Здесь здорово. Тихо, много лесов, природа. Цены на жилье не такие страшные, как в самом Лондоне, — хриплый голос буквально призвал взгляд Сириуса прилипнуть к профилю Римуса. В этом свете, словно припорошенный золотой пылью, он казался еще более красивым, чем обычно. — Давно здесь живешь? — С тех пор как переехал сюда из Уэльса три года назад. Квартира пока не совсем моя: я снимаю ее у своей бывшей, пока она путешествует по миру. Хотя в будущем я бы, наверное, хотел свою квартирку где-то здесь. Да и из-за аварии я метеозависимый. Почему-то именно по полнолуниям раскалывается голова и кости ломит. А тут кругом природа, порой выйдешь погулять по лесу и становится легче. Сириус судорожно обрабатывал информацию, полученную за самый длинный разговор с Римусом из всех, что между ними случались за два курса. Авария? То есть, вот откуда все эти секси шрамы, да? Интересно, почему он поделился чем-то настолько личным? Рассказал про мелочи, которые обычным однокурсникам не рассказывают. Черт, а ведь еще нужно что-то ответить! — Лондон действительно не лучшее место для жизни. Я там родился и нигде больше не жил, кроме усадьбы Поттеров, поэтому я привыкший, но могу представить, каково там неместным, — и зачем-то добавил, будто недостаточно сказал: — Твоя бывшая, видимо, очень хорошая, раз помогла тебе. Осознав, что вообще выдал, Сириус споткнулся на месте, и большая, крепкая, иссеченная шрамами рука Римуса в последний момент спасла его от фатального позора в виде падения. — Очень хорошая. Я встречаюсь только с лучшими, — он ухмыльнулся, подмигнул и зачем-то разгладил невидимые складки на свитере, который одолжил Сириусу, и под конец проникновенно посмотрел ему в глаза. А после пошел дальше, как ни в чем не бывало. Обычно Сириус всегда сходу понимал, когда с ним флиртуют. Более того, порой и без слов он понимал, что человек в нем заинтересован, и это иногда очень помогало ему слиться раньше, чем все станет неловким. И флиртрадар Сириуса сейчас шкалил и сыпал искрами. Все, что ему оставалось, это не поддаваться панике, получше прощупать почву и наконец уже, блять, пойти за Римусом, который с каждой секундой ступора уходил все дальше и дальше. — Почему, кстати, Лили назначила встречу с Джеймсом именно здесь? Я думал, на лето она остается у родителей, — молодец, Сириус, почти незаметно перевел тему. — Последнюю неделю она живет со мной. В этом году мы собираемся надрать всем зад на научной ярмарке, и решили подготовиться заранее. Если эти ебаные задроты с факультета археологии думают, что никто им не помеха, они очень сильно ошибаются. В этот раз мы решили не только подготовить доклад, но и… Сириусу было стыдно, что дальше он просто не смог слушать, потому что… Ну, ему всегда нравились умные парни. Горячие умные парни книжные черви. Которые с горящими глазами рассказывали самую заумную на свете вещь, матерясь через слово. Сириусу нравился Римус Люпин, очевидно. — …И короче модель мы решили начать делать уже тогда, когда продумаем всё-всё до мелочей, чтобы эти чертовы дрочилы в жюри даже не смогли придумать, какой бы тупорылый вопрос задать нам на защите, — в запале с новым шагом Римус даже немного топнул, что Сириус посчитал довольно милым. А потом его сердце и вовсе растаяло, когда Римус стушевался, немного покраснел и пробормотал: — Наверное, тебе это даже не интересно, а я уже зачитал целую лекцию. — Что! Мне интересно, очень! — Римус уставился на него, и Сириус, который и так испугался, что сейчас Римус замолчит и больше никогда ничего ему не скажет, добил: — Ты очень красивый, когда рассказываешь что-то, что тебе интересно. Наступившая после этих слов тишина была убийственной. Сириус подумал о том, как здорово было бы сейчас свернуть себе шею или хотя бы сломать ногу, чтобы у них не было времени неловко переваривать то, что Сириус только что — совершенно искренне — выдал. «Как круто было бы быть собакой. Они не несут всякую хуйню перед своими крашами», — от этой тупой мысли Сириус чуть не захихикал. Из-за наступившего молчания сверчки словно стали в десятки раз громче, будто одногруппники Сириуса на паре, где у них была дискуссия о нигилизме, превратившаяся каким-то образом в настоящий бедлам. С тех пор, как они с Римусом замолчали, Сириус все никак не мог решиться наконец посмотреть в его сторону. Напомнив себе, что он, черт возьми, почти не трус, он немного покосился в сторону. Лицо Римуса было почти бордовым и смотрел он строго вперед. Понять бы еще, что это должно значить. — Мы уже близко, — голос Римуса дал петуха, и он немного неловко прокашлялся, — Здесь повернуть — и мы на месте. — Здорово, — всё, что смог из себя выдавить Сириус. Как они так быстро дошли, и как он так быстро успел сделать всё неловким? Вероятно, именно такие таланты имел в виду Джеймс, когда говорил, что он способный парень. — Ты, кстати, здорово смотришься рядом со своим мотоциклом, — внезапно сказал Римус, когда они свернули и перед ними выросла пустынная заправка. Сказал так невзначай, даже не посмотрев в сторону Сириуса, что до него сперва не дошло, что ему вообще сейчас сказали. — Держи канистру, я пока отойду в туалет, а потом возьму себе поесть, здесь отменные французские хот-доги. Встретимся на кассе. Он пробормотал все это почти на одном дыхании, буквально впихнул канистру Сириусу в руки и быстрым шагом — Сириус любил залипать на его длинные ноги — скрылся в здании. Черт побери, если Сириус все правильно понимает, то он должен будет Джеймсу и Лили очень хороший вечер в баре за эту ночь. Когда Сириус оплатил бензин у очень заебанного вида кассирши и вышел на улицу, какой-то бедолага неподалеку проверял уровень давления шин. Не обращая на него никакого внимания, Сириус набирал топливо в канистру, в голове пытаясь представить их прогулку обратно и выстроить какой-никакой план. А ведь еще совсем недавно Сириус вздыхал по новой фотке Римуса в соцсети и планировал, что бы такого страшного можно сделать в общежитии, чтобы его не отчислили, но весь его корпус переселили к литераторам. Когда бедолага с белым ниссаном закончил возиться с шинами, а канистра в руке Сириуса заметно потяжелела, Сириус зачем-то поднес ворот свитера ближе к носу и глубоко вдохнул, а затем пошел обратно на заправку. Римус уже стоял у кассы и о чем-то переговаривался с девушкой за стойкой. Сириус вовсе без ревности подошел к ним. — Серьезно, Доркас, в этот раз никаких приколов. Мне пришлось выбросить ту футболку из-за чертовой горчицы. — Ты такой злопамятный, — закатила глаза она, а потом обратила внимание на Сириуса, что вылупился на нее. — Неужто узнал меня наконец? О да, теперь, услышав ее имя и присмотревшись получше, Сириус узнал в кассирше подругу Регулуса, которая была с ним в баре, когда появился Сириус и после этого они чуть не подрались. Это был вечер, когда они с братом наконец помирились, но Сириус, который и так не нравился друзьям Регулуса по пока не известным ему причинам, теперь нравился Доркас еще меньше. На самом деле, неудивительно, что он ее не узнал. Это измученная девчонка, которая выглядела так, будто ей едва стукнуло шестнадцать, совсем не была похожа на сексуальную пантеру, которую Сириус видел до этого. — Вы знакомы? — удивленно спросил Римус, переводя взгляд с одного на другого. Сириус не успел ответить. — К сожалению. Римус, я знала, что ты не разбираешься в людях, но Блэк. Ты дружишь с Блэком. Или… О боже, только не говори, что вы встречаетесь! Сириус очень надеялся, что он не покраснел. И после этих слов ненависть со стороны Доркас стала чуть более взаимной. Римус же только закатил глаза: — И это говорит человек, встречавшийся с Мальсибером, — Доркас оскорбленно открыла рот, а Римус уже куда более мягко спросил Сириуса: — Будешь что-нибудь брать? Сириус не собирался ничего брать, но что-то в тоне Римуса и желании хоть как-то насолить Доркас заставило его сказать: — Американо. Два сахара. Пожалуйста, — и елейно улыбнулся. — Смотри, чтоб не слиплось, — прошипела Доркас, но взялась выполнять заказ. — Она тебя правда недолюбливает, — сказал Римус с заговорщицкой улыбкой наклонившись ближе к Сириусу. В ответ он лукаво усмехнулся и подмигнул. — Не у всех людей отменный вкус. — Может, по моим прикидам и не видно, но я часто слышал, что у меня хороший вкус, — голос Римуса стал заметно ниже и, вау, кажется, по коже Сириуса вновь побежали мурашки. — Если вы продолжите флиртовать прямо у меня на глазах, то я заправлю ваши заказы моей блевотой. Берите и проваливайте, — Доркас, действительно будто немного позеленевшая, впихнула американо и хот-дог прямо им в руки и для ускорения толкнула хихикающего Римуса в спину. После тепла заправки улица показалась еще более холодной. Сириус поудобнее перехватил канистру и поспешил сделать глоток из стаканчика. Кофе был средней паршивости, но то, что Доркас хотя бы в него не плюнула, уже было победой. Они с Римусом, неспешно поедающим свой французский хот-дог, прогулочным шагом двинулись по направлению к его дому. Стояло удивительно уютное молчание, и Сириус подумал о том, что впервые за долгое время тревожные мысли не мучают его. Эта заметка, словно кузнечик, мелькнула зеленым боком в сознании и спряталась в траве. Римус жестом предложил Сириусу попробовать хот-дог, и он молчаливо согласился и притормозил. В полной тишине, стоя под тусклым фонарем в глуши, Сириус сделал укус прямо с рук Римуса, что смотрел на него нечитаемо, но почему-то так по-родному. Рот заполнил вкус горчицы, кетчупа и выпечки с мясом. Римус был прав: сосиски действительно неплохие. А Сириус был прав, когда думал, что, если ему выпадет возможность, то он влюбится в Римуса по уши. — Откуда Доркас тебя знает? — голос Римуса был такой мягкий, а Сириус во время прогулки так расслабился, что сперва даже не понял, о чем его спрашивают. — Она подруга моего младшего брата, — Римус уставился на него, приподняв правую бровь, пересеченную шрамом. Сириус так не умел. — Да, у меня есть брат. Он, к слову, закончил сейчас первый курс на программиста в нашем вузе. — Удивительно, что я даже сплетен никаких про вас не слышал. Лили обычно рассказывает всё и обо всех. — Дело в том… — Сириус вздохнул и хотел поправить волосы, но обе руки были заняты. А еще очень хотелось курить, но он не знал, насколько это хорошая идея, пока у него в руке канистра с бензином. Он очень не любил обсуждать свои отношения с братом с кем-либо, даже с Джеймсом. Тот узнавал все об их отношениях, когда у Сириуса случались редкие истерики и Джеймс был единственным, кто мог помочь ему не развалиться на части. Но луна гладила их по волосам, звезды с любопытством подмигивали, а глаза Римуса словно уверяли, что ничего страшного не произойдет, что он поймет, что они одна стая. — В том, что мы с Регулусом были в ссоре с тех пор, как в пятнадцать я сбежал из дома. Там были недопонимания с обеих сторон, обида, влияние наших конченных родителей, ревность. Римус не смотрел на него, но Сириус каким-то образом чувствовал, что он внимательно слушает. И почему-то стало даже спокойнее. — Мы не общались до середины этого учебного года. Он даже не сказал мне, что тоже сбежал из дома и поступил в тот же самый вуз. Скажу честно, я горевал по нашим с ним отношениям каждый ебаный день, и то, что он обо мне, как мне тогда казалось, даже не думал, меня добило. Не знаю как бы все было, но в конечном итоге в один из вечеров, когда я был пьяный и очень грустный, моя подруга Марлен написала, что в бар, где они работают, пришел Регулус со своими друзьями. Я заявился туда решительно настроенный высказать все накипевшее, мы чуть не поубивали друг друга, а потом почти полчаса плакали и обнимались под дождем, — Сириус понял, что вопреки всему, на лице у него была идиотская улыбка. И янтарные глаза Римуса тоже улыбались. — Потом, когда мы оба протрезвели, все стало, конечно сложнее, но мы в процессе. — С учетом того, как ты о нем отзываешься, вы справитесь, — улыбнулся Римус так, как он еще никогда не улыбался Сириусу. — Как отзываюсь? — С огромной любовью. Я всегда говорю так о своей матери. Однажды она во время ссоры со злости бросила в меня тыкву, думая, что я ее поймаю. Я сломал палец. Вместо ругани мы потом смеялись до слез, а потом я успокаивал ее, потому что она плакала из-за моего сломанного пальца. Сириус рассмеялся и подумал о том, что это действительно звучит как огромная любовь. И в этот момент, когда он, хоть и без подробностей, поделился этой частью своей жизни с Римусом и услышал каким-то образом идеальные слова в ответ, ему стало полегче. «Я всегда представлял такого человека рядом с собой». Теперь, когда образ собранный из крупиц наполнился частью истины, частью реального Римуса Люпина, а не шепота сплетен на задних рядах и силуэта в кафетерии, он почувствовал, что хочет узнать больше. Сириус подумал о том, что несмотря на то, что сегодняшняя ночь была первым разом, когда они по-настоящему поговорили, он словно знал Римуса вечность. Или в прошлой жизни. Это необъяснимое чувство уюта. Сириусу хотелось быть рядом, хотелось узнать его. Интересно, добавлял ли Римус сахар в чай? Спросить это казалось одновременно важным и нелепым. Сириус не очень хорошо запомнил местность, потому что то и дело смотрел на Римуса, но ему казалось, что они уже почти у пункта назначения. Курить хотелось просто неистово, а оттянуть момент прощания еще сильнее. Сириус остановился у ближайшего дома, отставил подальше канистру и на вопросительный взгляд ответил: — Покурим? — Я все думал, когда ты предложишь. Первая затяжка была полна тишины и блаженства. После второй Сириус все же чудом решился спросить: — Почему мы с тобой никогда не общались до этого? Римус затянулся, глядя в сторону, и ничто не указывало на то, что он услышал вопрос, но Сириус знал, что он услышал. На спине выступил холодный пот, и с каждой секундой молчания хор голосов в голове лишь нарастал. «Какую же глупость ты спросил, Сириус. Ему нет нужды общаться с тобой. Сегодня он просто был любезен, не более. Или и вовсе пожалел тебя. Наверное, теперь ему неловко. Или смешно. Ночью будут с Эванс обсуждать дурачка Блэка. Он ведь говорил, что они всё обсуждают. Наверное, ему придется сменить место учебы.» — Ты правда не догадываешься? — Сириус понял, что все это время наматывал на указательный палец выбившуюся из рукава свитера нитку. Глубокий вдох через нос, выдох через рот. Римус смотрел на него с кривой усмешкой. Без издевки. — Мы из разных кругов, Сириус. Я думал, ты сам понимаешь это. Сириус ни черта не понимал. — И возможно ли мне как-то войти в твой этот круг? А вот теперь Римус действительно смотрел на него, как на идиота. — Перестать быть модным, харизматичным, красивым и мечтой всех девушек и парней на потоке. В мой круг легко попасть, но сложно из него выйти. У Сириуса, по ощущениям, взорвался мозг. — Ты должно быть шутишь, — нервный смешок вырвался сам по себе. Так всегда бывало, когда Сириус закипал. Римус смотрел на него с какой-то усталостью. Сириус захотел бросить в него тыкву. — Ты не шутишь. — Послушай, Блэк… Чтобы Сириус не взорвался нужно было делать что угодно, кроме того как называть его по фамилии. — Это ты послушай, Люпин. Я семестр наблюдал твой затылок с задних парт и задавал тебе порой самые тупые вопросы, просто чтобы ты вообще знал, что я существую. Потом я как чертов сталкер-фрик больше года высматривал тебя в кафетерии, курилке и коридорах корпуса и общежития, чтобы хотя бы просто тебя увидеть, потому что ты какого-то черта поселился у меня в голове. И это именно ты всегда казался непреступной крепостью! — Сириус, — Римус выглядел удивленным, но каким-то решительным, однако Сириусу было не до этого. Он со злобой бросил сигарету на землю и потушил бычок подошвой ботинка. — И это я, а не ты отшил короля факультета, потому что улыбка у него не та и свитер уродский! И не ты специально садился на французском ближе к сплетнице Элис, которая целых два часа распиналась о том, что вы с ней целовались, и как здоров это бы- Первое, что Сириус понял: его прижали к стене. Второе: затылок от удара спасла рука, зарывшаяся в его волосы. Третье: Римус Люпин, блять, целовал его. Без робости, неуверенности или намека на вопрос. Он явно был настроен разрушить Сириуса в кратчайшие сроки. Сириус со стоном открыл рот и вцепился в воротник Римуса. Черт побери, Сириус никогда бы не поверил, если бы ему сказали, что нет поцелуя вкуснее, чем поцелуй после хот-дога, американо и сигареты. Однако так оно и было. Сириус не долго пытался перенять инициативу. После того, как колени ослабели в первый раз, он просто отдался крепким рукам, властным губам и умелому языку Римуса, пустив все на самотек и купаясь в волнах эйфории. Ради всего святого, каким образом Элис хватило двух часов на то, чтобы описать это? В любом случае, она была далека от действительности. В реальности Римус горячо дышал ему в рот, прикусывал его губы острыми клыками, брал контроль и сам же терял его. То ли случайно, то ли совсем нет, бедро Римуса с силой проехалось по промежности Сириуса и тот буквально заскулил. Этот звук, кажется, отрезвил их обоих. А приближающиеся шаги и вовсе напомнили о том, как можно привести себя в порядок за три секунды. Сириус только успел относительно поправить волосы, как Римус чмокнул его в губы и прошептал: — Напиши мне. Обсудим пересечение наших кругов. И просто-напросто ушел, скрывшись в темноте двора и оставив Сириуса дрожащим, бездыханным и, кажется, не на шутку втрескавшимся. — Что это только что было? — вопрос вырвался сам по себе, пальцы потянулись к горящим губам. — Ты с кем говоришь? — Сириус осоловелым взглядом уставился на Джеймса, который и прервал их своим приближением. — Черт, ты, кажется, очень устал. — Я? — Ну не я же, — Джеймс с беспокойством осмотрел Сириуса. Видок у него был тот еще. — Римус давно ушел? — М-м-м, — Сириус неопределенно помотал головой, мысленно уговаривая ноги перестать дрожать. Господи, Сириус больше никогда и ни с кем не станет целоваться, после Римуса это покажется ему идиотской возней. Где он вообще такому научился? — Ладно, не буду тебя мучать. Поехали домой. Теперь нормальным путем. Сириус тупо кивнул и пошел вперед. — А канистра? — спросил Джеймс сзади него. Вопрос был риторический, ведь Сириус на него даже никак не отреагировал. Когда бак был заправлен, шлемы надеты, дорога бежала под их колесами, а Джеймс рассказывал о том, что Лили согласилась на свидание и даже поцеловала его в щеку, Сириус сидел за рулем и думал только о том, как интересно пересеклись их круги, как быстро Римус ответит на его сообщение и когда они снова встретятся. Все же он должен вернуть ему одолженный свитер.