Согреть своим теплом

      У осени есть свои преимущества. Можно носить длинные кардиганы и уютные свитеры. Пить горячее какао, кофе или глинтвейн. Слушать смуз джаз или что-то очень мягкое, тягучее и бесконечно красивое. Читать книги или просто наблюдать за жизнью в окне. У осени есть магия уюта, которой нет ни у одной поры года. Она будто в тяжелой схватке на заре зарождения всей нашей Вселенной выиграла это преимущество, отдав другим сезонам взамен нечто не менее ценное, но оставив этот уют безраздельно себе.       Расставить свежие цветы по вазам, загрузить в плетеные корзинки только-только поспевшую из духовки выпечку и расставить ее на витрине, засыпать ароматные кофейные зерна в кофемашину, проследить, чтобы нигде не было ни пылинки, а все окна блестели и были прозрачными, словно самое чистое горное озеро. Бросить последний взгляд на себя в небольшое зеркало при входе, прежде чем щелкнуть замок на двери и перевернуть табличку.       «Открыто».       Его мир небольшой, но очень уютный, и Тэхену он нравится.       Он просыпается, когда нет еще и шести, выгуливает своего шпица (хотя такое чувство, что они выгуливают друг друга), очень быстро завтракает и спешит по сонному, только-только просыпающемуся городу на работу, не забывая следить за своим отражением в бесконечных витринах и время от времени бросать взгляд ввысь — на бездонное, пронзительное небо. Да, возможно он приходит слишком рано, но Тэхену хочется, чтобы к моменту, когда стрелки часов укажут ровно на 8:00 и он перевернет табличку, здесь всё было идеально.       Он здоровается с постоянными клиентами, которые по дороге на работу заглядывают, чтобы взять бодрящий кофейный напиток с собой. Улыбается шумным школьникам, перед занятиями набивающим свои рюкзаки сочными сладкими рисовыми пирожками в виде забавных рыбок. Ставит перед фрилансерами, работающими за своими модными лэптопами, кофе и клубные сэндвичи с беконом, ветчиной, хрустящими салатными листьями и твердым сыром. Потом возвращается за стойку, наблюдает за прохожими за окном, погружаясь в звучащий в кофейне на повторе медленный пиано джаз.       Иногда приходит он.       Вот уже почти два месяца практически ежедневно в эту маленькую кофейню заглядывает очень мрачный и очень насупленный посетитель. У него нет с собой модного лэптопа или увлекательной книги, он не торчит в своем телефоне и не завязывает ничего не значащие беседы с другими посетителями. Он заказывает напиток и маффин с яблоком и корицей и ровно тридцать минут смотрит в окно. После этого оставляет на столе крупную купюру (в два раза больше стоимости заказа) и уходит.       Да, он так и говорит: «Напиток и тот ваш маффин».       «Напиток»… Сказанное отрывистым резким тоном, звучит как-то очень чужеродно для этого маленького мира уюта, мягких вышитых бисером подушек на диванах, теплых клетчатых пледов, ровненькой стопочкой сложенных на плетеной тумбе у входа, вкусных кофейных шедевров и ароматной выпечки.       В первые пару недель Тэхен каждый раз готовил ему новый напиток. В этом списке был и капучино, и малиновый чай, и раф, и горячий шоколад, и лимонад, и мокачино, и глясе… Но каждый раз тот оставался практически нетронутым. И только на вторую неделю неприметный латте вдруг совершил чудо — он был выпит до дна.       С тех пор «напиток» превратился в «латте». А «…и что-нибудь еще» — в «маффин с яблоком и корицей», который тоже выиграл в нелегкой схватке с другими десертами, тостами, бургерами, салатами, сырными и орехово-фруктовыми тарелками — причем аж на третью неделю.       Тэхен не признается и самому себе, но он ежедневно ждал прихода этого мрачного посетителя. И когда тот в итоге не появлялся, очень сильно огорчался и корил себя, что, наверное, в прошлый раз латте был плохо приготовлен или маффин не настолько воздушный и вкусный, как обычно. Но на следующий день угрюмый посетитель снова приходил и занимал свой столик у окна, и настроение Тэхена сразу же взлетало радостной птицей вверх.       — Ты еще долго будешь слюни на него пускать? — ругал Хосок, его начальник, который парочку раз запалил своего работника, залипающего на этого отчужденного посетителя. — Если не заговоришь с ним, не познакомишься — уволю!       Конечно, он бы в жизни так не сделал, но Тэхен понимал, что его босс прав — однажды этот мрачный любитель латте и маффина с яблоком и корицей может больше не прийти. И так и останется для Тэ какой-то грустной несбывшейся мечтой.       Он аккуратно влил эспрессо во вспененное молоко — так, чтобы кофейный и молочный слои не перемешались, достал свежеиспеченный маффин и, слегка нервничая, подошел к нужному столику.       — Ваш заказ, — привычно сообщил он. — Приятного аппетита.       Тэхен, как всегда, мягко улыбнулся, встретившись с этими угольно-черными и очень мрачными глазами. И посетитель, тоже как всегда, с явным неудовольствием перевел взгляд в окно, давая понять, что беседа закончилась.       «Душка», — называл его Хосок, пару раз став свидетелем их «бесед».       И вот здесь Тэхен должен был уйти. Но в этот раз он решил рискнуть и пойти до конца.       — Как вам у нас? Латте и десерт, и вид из окна — всё нравится?       Помедлив, посетитель снова перевел на него взгляд, резанув Тэхена своим явным недовольством.       — Что? — слегка недоуменно переспросил он.       — Вам нравится у нас?       — А зачем, по-вашему, я сюда прихожу? — грубо бросил в ответ.       — Вчера вас не было, я специально оставил маффин для вас. Он вас ждал… — уже совсем тихо закончил Тэ.       Он явственно видел, что беседа не удалась. Возможно, Тэхен не умел флиртовать, но он и не пытался. Хотелось хотя бы переброситься с этим мрачным посетителем парой слов. Но получилось только еще больше его разозлить.       Тэхену было жутко неудобно. Мысленно он клял и себя, и Хосока, и свое неудачное решение.       — Приятного аппетита, — еще раз как можно мягче повторил он. — Это… за наш счет.              Возможно, такой небольшой извиняющийся жест хотя бы немного успокоит раздражение, которое Тэ поселил в каждой черточке лица посетителя своим неуместным разговором.       Но кто мог предположить, что это лишь еще больше разозлит его?       Посетитель от ярости побледнел.       — Я, по-вашему, вызываю только жалость?       Он стремительно поднялся на ноги, схватил свою трость, которую обычно прислонял к стене у окна, и настолько быстро, насколько позволяла ему сильная хромота, вышел за дверь.       Побледневший, шокированный Тэхен некоторое время смотрел ему вслед.       Он потом до вечера не убирал со столика так и не тронутый заказ. Хотя и понимал, что угрюмый посетитель не вернется.       Тот не пришел ни в этот день, ни на следующий. Ни еще через день.       Тэхен в миллионный раз ругал себя за бестактность. За то, что полез к человеку, который явно избегал любого общения.       Ведь люди же не просто так не хотят общаться с другими людьми?       Наверное, бывают периоды, когда очень ранили и хочется закрыться ото всех.       Не всегда стоит следовать чужим советам — это Тэхен понял на своей собственной шкуре. Вынес из этой истории очень важный урок. И постарался проглотить горечь, которая жгла его изнутри. Но всё равно каждый день замирал, когда звонко и переливчато звенел колокольчик на двери. Надеясь, что тот посетитель всё же вернулся. 🍁       — Ты всё упаковал? Могу забирать?       Тэ, выглядывая из-за стойки и вытирая руки полотенцем, кивнул.       — Да, там всё собрано по ящикам.       Каждые две недели Хосок отвозил вторсырье на переработку. Тэхен упаковал бумагу и картон, пластик и жестянки в отдельные боксы и вернулся к приготовлению кофе.       Они с Хосоком знакомы еще со школы. После ее окончания некоторое время не виделись, уехав из родного города покорять мир. Потом оба синхронно вернулись — Хосоку не удалось ни заработать на своей любви к музыке, ни как-то в ней реализоваться, а Тэ тупо сбежал от откровенно абьюзивных отношений, сменив бесполезную работу в безликом сером офисе на яркую кофейню, которую Хосоку оставила его бабушка. Так они с ним вдвоем ею и занимались.       Сказать, что Тэхен не жалел о том, что был обычным бариста/официантом в кофейне небольшого городка — это ничего не сказать. Впервые он чувствовал себя умиротворенным, спокойным и даже счастливым.       Пока Тэ раздумывал о том, стоит ли настоять, чтобы Хосок купил новый кофейный аппарат — этот периодически печально кашлял, прежде чем выдать нужную порцию эспрессо, как голова его босса вновь показалась из подсобного помещения.       — Там один ящик с макулатурой был переполнен, я разделил его на два, — и когда Тэ кивнул и полез под стойку — достать лед для айс-кофе, Хосок добавил: — Представляешь, увидел в одной из газет лицо. Думаю: откуда я его знаю? Потом вспомнил: это же твой «милашка». Хотя вообще не похож.       Тэхен, слегка нахмурившись, переспросил:       — Какой мой милашка?       — Угрюмый тип с латте и маффином.       Хосок опять скрылся в подсобке, пока Тэ, сдвинув брови, переваривал информацию.       Из-за того, что ему пришлось готовить напиток и обслужить еще пару посетителей, очень долго выбиравших заказы, он смог вырваться только когда его босс уже погрузил ящики в свой минивэн и даже успел завести двигатель.       — Стой, Хо, стой! — бросился Тэхен практически наперерез слегка потрепанному временем асфальтно-серому Рено. Хосок высунулся из окна, окидывая своего друга слегка возмущенным взглядом — надо же было додуматься почти что броситься под колеса авто! — А что было в газете?       Он пожал плечами:       — Не знаю, не читал. Увидел его фото, пока переупаковывал ящик. Уже потом вспомнил, кого этот тип мне напоминает. Хотя, может быть, это и не он.       Почему Хосок сомневался, стало понятно, когда Тэ заставил своего босса заглушить двигатель и вскрыть нужный бокс.       На газетном фото их постоянно недовольный посетитель… улыбался.       Это была статья в их местной газете — о бравом пожарном, который спас из горящего здания семью, отдав свою кислородную маску ребенку, но вот сам оказался в ловушке огня. Ему пришлось срочно прыгать из окна — до того, как его коллеги смогли натянуть спасательное полотно. Он получил множественные травмы, в особенности пострадала его левая нога. В завершение статьи редакция благодарила героя за его молниеносные действия и желала ему скорейшего выздоровления.       Газете, завалявшейся в кофейне, было уже почти три месяца. Судя по сильной хромоте и хмурости их посетителя, выздоровление шло совсем не по лучшему сценарию.       В этот день Тэхен не мог ни на чем сконцентрироваться. Постоянно бросал взгляды на столик, который обычно занимал тот посетитель, и думал лишь об этом Чон Чонгуке.       — …И маффин с яблоком и корицей.       Тэ посмотрел на покупательницу, затем скосил взгляд на корзинку, в которой остался всего лишь один такой маффин.       — Они закончились, — он куснул себя за губу и извиняющееся улыбнулся. — Возьмите лучше черничный.       Вдруг Чон Чонгук всё же придет, а его любимой выпечки не будет?       — Хо, помнишь ту девушку, с которой ты встречался в старшей школе? Хиён, по-моему?       — Я с ней не встречался, — его босс насупился. — Вернее, — скривился он, — встречался, но не совсем добровольно. Она собрала на меня компромат и в прямом смысле заставила.       Тэхен едва сдержал усмешку.       — Как бы то ни было, насколько я знаю, она работает в нашей местной газете.       Хосок, по-прежнему ничего не понимая, вопросительно пялился на Тэхена.       — Добудь мне адрес Чон Чонгука. 🍁       Узнать место жительства местного героя удалось только через два дня — когда Хосок добровольно согласился снова встречаться с Хиён.       Оказалось, что тот жил прямо через дорогу — вероятно, как раз поэтому он и выбрал для своих визитов именно их кофейню.       Оставив вместо себя своего босса, Тэ, аккуратно упаковав маффин в яркую картонную упаковку и приготовив нужный напиток, отправился по адресу, выданному ему недовольным Хосоком.       Чонгук жил на втором этаже старинного пятиэтажного дома, с одной стороны увитого плющом, а с другой разукрашенного ярким граффити.       Тэхену очень повезло, что дверь в нужный подъезд была открыта — оттуда как раз выпорхнула шумная компания.       Он слегка потоптался у двери под номером «26», затем, преодолев внутреннее смущение, решительно вдавил кнопку звонка.       С той стороны двери сначала была тишина, потом послышался приглушенный нарастающий шум, а после, спустя еще какое-то время, дверь резко распахнулась.       Чонгук, скорее всего, перед этим не посмотрел в глазок, потому что точно бы не открыл.       Легкая небритость щек, взлохмаченные волосы, застиранная, растянутая белая футболка с логотипом местной пожарной бригады и широкие аспидно-синие шорты до середины бедра, обнажающие длинные сильные мускулистые ноги с рассекающими кожу свежими шрамами на одной из них.       Несколько долгих секунд он слегка растерянно сканировал парня, стоящего на пороге его квартиры. И протестующе стиснул зубы, когда взгляд Тэхена, против его воли, заинтересованно прошелся по всему его телу, подмечая малейшие детали, и в итоге задержался на ногах.       Тэ, между тем, бодро улыбнулся.       — Вы давно не приходили, так что я сделал вам доставку на дом.       Он кивнул на стаканчик с горячим напитком в одной своей руке, с наклеенным на нем стикером задорно улыбающейся мордашки, и коробочку с десертом в другой.       Вот только больше Тэхен ничего не успел сказать или сделать — дверь перед его носом с грохотом захлопнулась.       Обескураженный совсем не теплым приемом Тэ хотел было снова нажать на звонок, но вместо этого, немного поразмыслив, поставил свою доставку на коврик перед дверью и только затем еще раз позвонил, но сразу после этого ушел.       Возможно, это был обман слуха, но ему показалось, что когда он выходил из подъезда, на втором этаже хлопнула дверь.       Как бы Тэхен ни надеялся, но хмурый посетитель ни в этот день, ни на следующий не пришел. Подождав до обеда, Тэ опять соорудил свою нехитрую доставку и снова отправился к дому напротив. Хотя Хосок, которого он оставил в кафе вместо себя, и ворчал ему вслед, что он не понимает, кто на кого вообще работает.       Перейдя дорогу, Тэхен задумчиво огляделся по сторонам, потом наклонился, чтобы поднять с травы на аллее большой кленовый лист. Он обожал осенью собирать опавшие золотистые и багряные листья, набивать свои карманы каштанами. Его взгляд обязательно утыкался в красоту, на которой невозможно было не залипнуть и с улыбкой не взять в руки.       На звонок домофона никто в квартире "26" не ответил, так что Тэ абсолютно нагло позвонил в другую квартиру, сообщив, что он курьер, и ему любезно открыли.       Поднявшись на второй этаж, он с некоторым облегчением отметил, что вчерашней доставки перед дверью не оказалось, но полакомился ли ею угрюмый посетитель или всё вывернул в мусорку, было неизвестно.       В этот раз пожарный Чон Чонгук ему не открыл, и хотя за дверью была абсолютная тишина, Тэхен успел заметить, как глазок на мгновение потемнел.       Он был дома, но предпочел проигнорировать визит упертого бариста.       Так что Тэ снова поставил на коврик латте с наклеенным стикером на стакане и коробку с маффином. А сверху на стакан поместил еще и тот найденный золотисто-багряный кленовый лист. После чего позвонил в дверь и ушел.       И снова, как и за день до этого, он, выходя из дома, точно слышал, как хлопнула дверь на втором этаже. 🍁       Хосок хмурился.       — Мы благотворительностью занимаемся?       — Я плачу за всё! — возмущенно возразил Тэ. Он действительно из своего кармана добросовестно оплачивал каждый латте и каждый маффин, который относил мрачному пожарному.       Как и сегодня — стакан с наклеенным очередным веселым стикером (в этот раз — ярким солнышком) и упакованный десерт уже стояли на стойке.       — Я сейчас вернусь, — сообщил он своему боссу и быстро вышел из кофейни.       Не то чтобы у него был какой-то план, и на самом деле он не знал, как долго собирался быть курьером доставки, о которой никто не просил, но сейчас он действовал так, как говорило его сердце. А сердце говорило ему стучать в закрытую дверь.       Тэхен уже привычно позвонил в домофон по номеру квартиры, в которой ему любезно открывали, поднялся на второй этаж и как раз собирался наклониться, чтобы поставить на коврик свою вкусную доставку, как вдруг абсолютно неожиданно дверь широко открылась.       Тэ, распахнутыми глазами и немного смущенно, смотрел в глубокие темные глаза напротив.       Почему-то его сердце пропустило удар — он совсем не ожидал увидеть сегодня Чонгука.       Пожарный вопросительно поднял бровь, как бы интересуясь, что он вообще здесь делает.       Тэхен в его дверь или домофон не звонил, значит, тот либо увидел его в окно, когда он переходил дорогу, либо целенаправленно ждал его прихода.       — Доставка, — Тэ постарался беспечно улыбнуться, хотя ситуация, конечно, была более чем странной. Вот если Чонгук сейчас его спросит, почему он приходит, у него же и ответа адекватного не будет.       — Почему вы приходите ко мне каждый день?       Тэхен постарался подавить внутренний вздох.       — Мне показалось, что я тогда вас обидел чем-то... Вы — постоянный посетитель. И мне жаль, если это из-за меня вы перестали приходить в кофейню.       — Вы всегда разыскиваете прогуливающих посетителей и приносите им их заказы на дом?       — Вообще-то нет.       — Тогда почему? — Чонгук сложил руки на груди, и его взгляд в значительной степени посуровел.       И хотя сегодня на нем были не короткие синие шорты, а темные мягкие штаны, намекал он определенно на свою травму. Наверняка считает, что бариста приходит к нему из жалости.       Даже несмотря на без сомнения негостеприимное поведение пожарного, Тэхен всё равно был рад этой беседе. Они впервые за два месяца знакомства так много и так долго разговаривали. Хотя "разговаривали" — это, конечно, сказано с натяжкой. До этого чаще всего говорил Тэхен, а угрюмый посетитель при этом сверлил его недовольным взглядом и сразу отворачивался от него. Сейчас же Чонгук говорил, на его лице менялись эмоции, он смотрел Тэхену прямо в глаза. Ок, может Тэ немного и странный, но и это вызывало какое-то жгучее волнение у него в груди.       Так как визитер ничего не ответил, пожарный бросил:       — Ждите, — и скрылся в своей квартире.       Но спустя буквально мгновение снова показался — его вернул обратно звук открывающейся по соседству двери. Какая-то аджумма как раз выглянула из своей квартиры и окидывала Тэхена, по-прежнему держащего в руках свою доставку, уж очень любопытными взглядами.       — Или лучше зайдите, — пробормотал Чонгук, буквально затаскивая несопротивляющегося Тэ внутрь и захлопывая за ним дверь.       Он кивнул на гостиную и скрылся в одной из комнат. Так что Тэхен решил не скромничать и пройти, куда указал Чонгук.       Гостиная была просторной, интерьер спокойным и лаконичным, не перегруженным никакими лишними деталями и предметами. Откровенный минимализм. Хотя, возможно, на вкус Тэ всё же было немного пустынно. Он бы убрал с окон тяжелые темные занавески, заменив их чем-то светлым и легким, добавил бы еще мебели, мягких подушек на диван, сменил бы цветовую гамму стен и вообще привнес бы сюда больше уюта.       Остановив на старте своего внутреннего дизайнера, уже возбужденно и с упоением продумывающего пошаговый план качественно нового, подходящего этому пожарному интерьера, Тэхен огляделся, сразу же упершись взглядом в низкий стеклянный столик на массивных деревянных ножках. С некоторым удивлением он обнаружил там оба своих стакана с подбадривающими стикерами — они стояли рядышком, а на вчерашнем еще и лежал кленовый лист.       Тэ поставил новый стаканчик с латте возле предыдущих и оставил коробку с десертом.       Затем подошел к окну, к своей неожиданности зафиксировав, что в нем, как на ладони, видна его кофейня. Здесь же стоял и стул — видимо, Чонгук часто сидел и смотрел в окно.       Если пожарный был возле окна, он, конечно же, видел, как Тэхен вышел из кофейни и переходил дорогу. Поэтому сразу и открыл дверь.       Услышав шум, Тэ повернулся к двери — хозяин квартиры вернулся, держа в руке портмоне.       — Сколько я должен за все ваши доставки? Включая тот раз, когда я ушел и не заплатил?       — Эти доставки не требуют оплаты, — негромко проговорил Тэхен.       Было обидно, что в итоге всё сводилось к деньгам. Хотя, наверное, со стороны пожарного это было более, чем логично. Возможно даже, что он корил себя, что ушел тогда из кофейни, не оплатив счет. Тэхену казалось, что Чон Чонгук именно такой человек — с ярко выраженным чувством ответственности. А такие люди не хотят, чтобы по их счетам платили другие.       И снова Чонгук уже привычно нахмурился. Он открыл портмоне и, не глядя, вытащил несколько купюр.       — Почему же не требуют? — он протянул деньги Тэхену, но тот даже не пошевелился.       Всё внутри отчаянно сопротивлялось, как будто если он возьмет эти деньги, то предаст что-то очень важное, что-то, что уже вот как несколько месяцев поселилось в его груди и иногда так стискивало, что не давало ему дышать. В те мгновения, когда он смотрел на угрюмого посетителя, привычно занимавшего столик у окна и напряженно вглядывающегося в улицу за стеклом. Или когда он встречался с его пронзительным взглядом.       Тэхен беспокойно переступил с ноги на ногу.       Он знал, что любое объяснение обидит гордого героя, который всё принимал как акт жалости, очевидно очень переживая свою неспособность вернуться на службу. Так что Тэхену не оставалось ничего другого, только как сказать ему правду.       Он всей грудью вдохнул воздух, будто нырял в глубокую и темную воду, прежде чем выдать:       — Потому что вы мне нравитесь.       Пожарный настолько не ожидал такого, что попросту застыл с протянутой рукой, с зажатыми в пальцах деньгами. Его лицо выдало множество эмоций, прежде чем превратилось в некое подобие маски, замкнутости и отчужденности.       Секунду помедлив, он положил деньги на столик возле стаканчика с латте.       — Не нужно больше этого делать.       И хотя Чонгук явно пытался добавить своему голосу суровость, скрыть растерянность от прозвучавшего в его гостиной признания он не сумел. 🍁       — Скажи, — обманчиво спокойно спросил Хосок, — когда ты сказал, что скоро вернешься — что именно ты имел в виду?       Так получилось, что вместо десяти минут Тэхена не было почти сорок.       Чонгук выдавил из себя что-то вроде благодарности, по-прежнему продолжая грозно на него смотреть, и попросил больше с доставкой не приходить. И Тэ на это просто кивнул — а что еще он мог сделать?       Ну что ж. Его отшили. Такое тоже бывает.       Впервые первым признался кому-то в чувствах, и такое оглушительное фиаско.       Так что Тэхен просто сказал "До свидания" и ушел.       Он не мог сразу вернуться в кофейню, ему надо было время, чтобы пережить этот свой небольшой, но всё же такой болезненный жизненный провал. Он бродил туда и обратно по аллее напротив кофейни, поддевая носками туфель сухие листья и поблескивающие на солнце каштаны, засунув руки глубоко в карманы своих брюк. В одном пуловере было немного холодно, но это даже к лучшему — холодный воздух, пробирающий до самых костей, немного, но всё же бодрил.       Тэ выдохнул, перешел дорогу и вернулся обратно на работу, где Хосок отчитал его за опоздание и за то, что ему пришлось стоять за стойкой вместо своего бариста. Он даже пригрозил, что уволит его. Но так как подобная угроза звучала далеко не в первый раз и была чем-то вроде необходимого элемента их общения, Тэ лишь кивнул и вернулся к своим рабочим обязанностям.       На следующий день всё было по давно уже сформированному графику. Ранний подъем, прогулка с любимым шпицем, дорога на работу по залитым утренними солнечными лучами улицам и собственное отражение, мелькающее в стекле витрин.       Потом подготовка к открытию кофейни, мелом выведенное на доске на улице у входа: "Десерт дня: изумительный маффин с яблоком и корицей" и привычная, хотя, возможно, сегодня слегка и вымученная улыбка.       В полдень, который у него прочно ассоциировался с приходом пожарного, Тэхен попросту скрылся в подсобке — чтобы наколоть лед, оставив вместо себя Хосока. Но сделал он это, конечно, чтобы каждую секунду не смотреть на входную дверь (даже против своего желания) и в очередной раз не мучить себя затаенной надеждой, что хмурый Чон Чонгук всё же придет.       — У меня предложение, — Тэ, вернувшись в зал, сгрузил контейнеры со льдом под стойку, — давай уберем маффины с яблоком и корицей из меню. Они плохо продаются.       — Ты поэтому сегодня их определил в десерты дня? — невозмутимо поинтересовался Хосок, добавляя молоко в блендер и при этом проливая его на себя — да, бариста из него был так себе, поэтому Тэ не очень любил пускать своего босса за стойку.       — Ага.       — Мне так и сказать нашему герою? Что его десерта больше нет? И пусть теперь не приходит?       Тэ слегка недоуменно уставился на друга.       А Хосок, выдержав эффектную паузу и отправив в чашу финики и клубнику, кивнул в зал.       — Он не захотел, чтобы я принял у него заказ. Ждет тебя.       Обескураженный, Тэхен проследил за его кивком — туда, где за столиком у окна (за своим обычным столиком) разместился Чон Чонгук.       И что самое удивительное — смотрел он не в окно (как было много раз до этого), а... прямо на него.       Тэ вытер слегка повлажневшие ладони о свои брюки и, игнорируя насмешливый взгляд босса, направился к Чонгуку, на ходу доставая из кармана небольшой блокнот.       — Здравствуйте, что будете заказывать?       Как будто он не знает, что тот заказывает, и как будто ему нужно этот заказ, чтобы не забыть, записать.       Он смотрел на посетителя прямо и без улыбки, так как не понимал, чего ему от него ждать — теперь, когда он признался ему в симпатии, а в ответ услышал настоятельную рекомендацию больше к нему не приходить.       — Напиток и тот ваш маффин.       Тэхен начертил в блокноте рожицу с высунутым языком, удовлетворенно поставил свою размашистую подпись под рисунком и сунул блокнот в карман. Он как раз повернулся, чтобы идти готовить заказ, как его настигло:       — И еще... — и когда Тэ нехотя повернулся обратно, Чонгук добавил: — Ваша улыбка. Я думал, это входит в обычный комплект, но сегодня ее почему-то нет.       Пожарный смотрел на него совсем не агрессивно (как бывало до этого), он не был угрюмым и вообще вел себя спокойно и даже как-то... доброжелательно, что ли. И было в его глазах некое любопытство, как будто ему было интересно, как Тэ себя поведет и что будет делать дальше.       Тэхен растянул губы в слегка приторной улыбке и ушел, на ходу пытаясь понять, почему угрюмый посетитель сегодня не мрачный и неожиданно разговорчивый.       Он проигнорировал парочку стебных и совсем несмешных подколок Хосока и уже через пять минут вернулся к Чонгуку. Поставил возле изящной белой фарфоровой вазы с ярким желтым подсолнухом ароматный латте и тарелочку с маффином в бледно-розовой бумажной корзинке.       — Отлично, — сообщил Чонгук, в то время как Тэ продолжал внутренне недоумевать от его неожиданной разговорчивости. — А то я переживал, что вы и мой маффин продадите — когда увидел, что сегодня он в десертах дня. Вы же, — он продолжал гипнотизировать своим пытливым взглядом бариста, — по-прежнему оставляете для меня один?       Зрачки Тэхена расширились.       Подождите, это что... флирт?       Или пожарный решил его немного постебать после того, как Тэ вывалил на него в его гостиной признание?       Или всё же флирт?..       Тэ, слегка помедлив, кивнул, ощущая странную нервозность. В зале по-прежнему лился медленный и уютный джаз, оседая в каждой чашке с дерзким и терпким кофе, за окнами ветер без устали кружил нарядные золотистые листья, вкусный запах свежей выпечки дразнил и манил, яркие подушки, теплые пледы, мягкий свет из белых подвесных люстр — всё было каким-то безмерно чарующим вкупе с этим очень внимательным взглядом напротив.       Легкое смущение очень быстро побежало по всем кровеносным сосудам. Да, Тэхену не пятнадцать и самый популярный и красивый мальчик школы не предложил ему прокатиться на своем байке... Но ощущения всё равно были схожими.       Он вернулся за стойку, кусая губы, чтобы не разулыбаться и чтобы не выдать перед Хосоком и явно по-прежнему наблюдающим за ним пожарным свое состояние восторга.       Чон Чонгук, мрачный и нелюдимый пожарный, очень подозрительный и, как казалось Тэхену, очень одинокий, после его кивка впервые за всё их двухмесячное знакомство ему улыбнулся. 🍁       С тех пор угрюмый любимый посетитель снова начал приходить почти каждый день. Он заказывал латте и маффин с корицей и яблоком, и при этом очень внимательно смотрел Тэхену в глаза, когда тот принимал заказ.       И да, Тэхену уже давно не пятнадцать. Но каждый раз он немного смущался, потому что взгляд Чонгука с каждым днем становился всё более откровенным и заинтересованным. Он больше не смотрел на него как на безликого официанта — он смотрел на него как на мужчину, и перепутать этот взгляд ни с чем другим было нельзя.       Тем не менее больше Чонгук кроме регулярных визитов в кофейню и получасового наблюдения за Тэхеном за жизнью за окном ничего не предпринимал. Возможно, дело было в его трости, которую он по-прежнему прислонял к подоконнику. Или в том, что пожарный не был готов или не хотел чего-то большего. И Тэ решил, что это, может быть, и к лучшему. Этот флер романтики, витавшей в воздухе каждый раз, как Чон Чонгук заходил в их кафе, добавлял этой осени еще больше уюта, тепла и тягучей томности.       Хосок советовал быть активнее — пожарный явно был заинтересован в Тэхене. Но в этот раз Тэ больше не хотел никаких советов со стороны.       Он знал о Чонгуке слишком мало. Не зная человека, очень легко неосторожно ранить его, задеть то, что болит или то, что только-только зарубцевалось. И предыдущий раз слишком хорошо это продемонстрировал.       Но он очень сильно соврет, если скажет, что не мечтал об этих упрямых губах на своих. О чужих сильных руках на своей талии. И о шепоте чего-то бесстыдно-развратного на ухо.       И сердце Тэхена сладко замирало, едва он представлял себе это.       Он бросил быстрый взгляд на часы и выключил музыку. Безостановочное проигрывание мягкого, неспешного пиано джаза было саундтреком его работы. А тишина в ее промежутках настраивала Тэхена на задумчивый, немного мечтательный лад, так, чтобы идти по улицам, засунув руки в карманы, рассматривать вывески и проходящих мимо людей и размышлять о миллионе самых разных вещей.       Он перевернул табличку на двери и принялся за уборку. После ухода последнего посетителя нужно сделать много всего — чтобы утром кофейня была максимально готовой к приему утренних пташек — любителей кофе.       Тэхен работал здесь уже год, и знал каждого завсегдатая в лицо. Как и то, что они будут заказывать, что говорить, кто будет сетовать на свою жизнь, кто весело желать доброго утра, а кто — молча забирать свой заказ. Тэхен каждому посетителю всегда улыбался — вдруг его улыбка поднимет кому-то настроение? А может для кого-то это будет вообще единственным теплым моментом за весь напряженно непростой рабочий день?       Услышав звон колокольчика, Тэхен быстро повернулся к двери. Но слова "Мы закрыты" застряли у него в горле.       В этом огромном мире был только один человек, которого он не хотел ни при каких обстоятельствах видеть. И как раз этот человек переступал сейчас порог кофейни бабушки Хосока.       Тэхен мгновенно подобрался — в его мучительных и тягучих снах эта встреча происходила уже не впервые. И каждый раз она заканчивалась плохо. Плохо для Тэхена. Но он был готов к ней. Потому что знал, что рано или поздно она произойдет.       Искал, когда шел по улице, преследующее его отражение в витринах, ночью закрывал дверь в своей квартире на все замки, носил перцовку в кармане, когда выгуливал своего пса.       Но его кошмар пришел в самое уютное место — сюда, в кофейню, чтобы весь этот уют, эту отдушину Тэ, разрушить.       — Тэхен-и, — после продолжительной паузы тихо проговорил тот, — я так рад снова тебя увидеть, — Тэ молчал, где-то внутри себя полностью окаменев. — Ты всё такой же красивый, — нарочито легкая полуулыбка. — Я встречался со многими после тебя. Но тебя забыть не смог.       Тэ по-прежнему хранил тишину, напряженно наблюдая за посетителем. Этот человек почти не изменился. Разве что взгляд стал еще более холодным, более жестким.       Хочешь ты этого или нет — но твое незакрытое прошлое рано или поздно тебя настигнет, как бы ты ни старался от него сбежать.       — Скажи, — продолжил визитер, делая шаг, — разве нам не было хорошо вместе? Почему ты меня бросил? Почему уехал от меня? Всё из-за того случая? Так я уже извинился. Что тебе еще надо? Ну же, говори!       Разозлившись на то, что Тэхен по-прежнему молчал, он резким движением смахнул с одного из столов вазу. Тишину прорезал звон битого стекла.       Он сделал еще один шаг вперед, безжалостно наступив своим тяжелым ботинком на валяющийся на полу подсолнух.       Тэхен с сожалением и даже болью смотрел на растоптанный солнечный цветок.       Весь уют, вся сказка этого места исчезла, оставив только чувство напряжения и тревоги. Именно люди приносят с собой свет или мрак. Этот человек приносил только тьму.       Его бывший подошел к нему еще ближе.       — Хоть ты и ушел от меня, хоть сбежал... Но я так сильно скучал по тебе. А ты? Ты ведь скучал по мне?       Тэхен не произнес ни слова. Он судорожно размышлял о том, что ему делать дальше. Ситуация была патовая. Его телефон был в кармане, достать его незаметно было невозможно. В кофейне кроме него никого не было. Он был здесь совершенно один.       Один на один со своим кошмаром.       Тэхен стоял, практически упершись в стену, между ними было не больше двух шагов.       Два шага. Эта тварь на расстоянии удара.       Зарядить в пах, потом в солнечное сплетение и в нос. Вырубить, затем вызвать полицию.       Но главное — успеть первым. Мышцы его бывшего будто вылитые из стали — он обожал таскать железо, и не стеснялся использовать их силу на полную.       Тэ бесшумно выдохнул через нос, подобрался, стиснул руки в кулаки и дернулся вперед.       Но первым не успел.       Секунда, и его прижимают к стене, бьют куда-то в живот, выпрямляют и плотно держат, полностью контролируя его руки и ноги.       — Ну что же ты, мой птенчик, — промурлыкали ему на ухо, — поиграть захотелось? — бывший больно куснул его за мочку. Он настолько стиснул его запястья, что, казалось, даже кровь в венах Тэхена перестала течь. — Ты же знаешь, кто всегда проигрывает? Подсказка: это не я.       — И не я... — выдохнул Тэ, кое-как изловчившись, чтобы хотя бы попытаться зарядить ему коленом между ног. Он знал, что так просто ему не сдастся. И вообще не сдастся.       Знаете эту ситуацию, когда встречаешься не с тем человеком, и где-то внутри ты это прекрасно понимаешь? Но продолжаешь заниматься самообманом? Потому что он внимательный и обходительный, твои друзья от него в восторге, он возит тебя на красивые свидания, помогает соседке подняться по ступенькам с ее тяжелыми сумками и даже испек пирог на твой день рождения. Буквально мистер Идеал. А весь тот странный и очень напрягающий Тэхена неусыпный контроль — так это часть любви, необходимый элемент отношений.       Тэхену все так и говорили — что ему невероятно повезло, ведь его парень настолько заботливый и такой внимательный. Всегда хочет знать, где он и с кем, объясняет, что надо надевать, а что нет, как надо себя вести, а как нет, что делать, а что — нет. Ведь Тэхен не всегда сам это знает и понимает, а вот его парень — да.       Любовь, отношения — всё так и должно быть, разве нет?       А потом Тэ как-то задержался до полуночи на работе из-за сдачи отчета, а когда вернулся к себе домой, его парень в темной прихожей избил его до полусмерти. Позже он попросил прощения за это, и сказал, что Тэхен сам во всём виноват. Не поставил в известность, не отчитался, заставил ревновать.       Хотя у них на тот вечер даже встречи не было назначено.       Заявление в полицию Тэ, конечно, написал, но потом его забрал — под давлением родственников своего уже бывшего парня, которые наехали на него с угрозами, чтобы он не портил ему карьеру порочащим обвинением.       Синяки со временем исчезли, кровоподтеки и рассечения затянулись, кости срослись. Тэхен залез в интернет и узнал такие как-то раньше мимо проходившие него слова как "абьюз", "газлайтинг", "виктимблейминг" и другие. Разобрался с собой и своими неудавшимися отношениями. Внутренне простил себя за то, что вляпался в такое дерьмо, увяз в нем, как в темном и непроходимом болоте. Закрывал глаза на все красные флажки и сразу не понял, что позволил чужому человеку стереть свои личные границы, залезть в свой мир с ногами, растоптать там всё и считать себя вправе указывать, что ему делать, как себя вести и как жить.       Надо было слушать себя, свой внутренний голос, который твердил ему, что это не тот человек. Не для него.       И вроде можно было бы постараться оставить всё позади и идти вперед — но вот только не получалось.       Сначала Тэхен поменял свой номер телефона — чс оказался бессильным под градом сообщений и звонков с разных номеров. Дальше пришлось переехать — потому что возле дома в любое время можно было встретить бывшего, настроение которого менялось от отметки: "Я мир брошу к твоим ногам, только давай начнем сначала" до: "Как ты, сука, посмел от меня уйти и меня опозорить?!"       Тэхен грозил, что подаст в суд и выбьет ордер, запрещающий подходить к нему на десятки километров, но это особо не помогало. Дальше пришлось сменить место работы.       Бывший был везде. И преследовал его везде.       Несколько раз Тэ случайно увидел его отражение в витринах позади себя, и понял: так больше продолжаться не может.       В итоге Тэхен вернулся в свой родной город, где в первый же день столкнулся на улице со своим школьным приятелем — Чон Хосоком, у которого жизнь тоже особо пока никак в лучшую сторону не складывалась. Хосок поделился, что вернулся, потому что бабушка оставила ему кофейню, но он не знал, что с ней делать. Немного поразмышляв, они решили заниматься ею вдвоем.       С тех пор, как Тэ переехал сюда, прошел уже год — с одной золотой осени и до следующей. И он ни разу, ни на одно самое крошечное мгновение не пожалел о своем решении. Ни о том, что променял большой город на маленький, ни о том, что вместо работы в огромной корпорации разносил кофе и булочки в провинциальном кафе. Как будто именно сейчас его жизнь наконец-то начала идти в том самом правильном направлении.       И, возможно, Тэхен слишком сильно расслабился, действительно поверил, что всё плохое позади, бывший давно на него забил и можно спокойно выдохнуть и строить свою новую жизнь здесь.       — Сука! — прошипел этот урод, когда Тэхену всё же удалось двинуть ему коленом в пах. Он отлепил его от стены и со всей силы снова в нее впечатал. Встреча затылка с бетоном отозвалось порхающими черными бликами перед глазами. Главное, не потерять сознание, как было в прошлый раз. Тогда у него не будет возможности защитить себя и дать этому сумасшедшему отпор. — Теперь ты снова будешь со мной, понял?! — и схватил за волосы, с силой оттянув их назад.       Тэхен тихо охнул, но дальше было еще хуже — он с ужасом ощутил чужие губы на своих. Дернулся, пока нападавший силой пытался заставить его принять язык в свой рот. Еще пару раз куда-то без разбору двинул своим коленом, получил яростный укус до крови в нижнюю губу.       Бывший, уже определенно слетевший с катушек, схватил его за горло и крепко сжал, да так, что у Тэ едва глаза не закатились. Он напряг тело и вцепился ногтями в убивающие драгоценный кислород руки.       Но следующее, что произошло, заставило Тэхена сначала судорожно, и даже со всхлипом вобрать в себя приличную порцию воздуха, а затем в непонимании замереть, осознавая, что за те секунды, пока он не мог дышать, что-то произошло. Потому что нападавший неожиданно застыл, медленно отпустил его шею, а дальше жидким и безвольным дерьмом стек на пол.       Тэ в смятении смотрел на лежащего у его ног преследователя, и не мог понять, как так вообще получилось — он ведь даже толком его серьезно ранить не успел. И только затем перевел взгляд на стоящего перед ним и тяжело дышащего пожарного, который сначала врезал нападавшему хорошо поставленным хуком справа, а после без шансов нокаутировал его своей тростью. 🍁       — Он вас сталкерил? — Тэхен кивнул на вопрос копа, приехавшего на вызов. Тот почти не смотрел на него, быстро внося всё, что он говорил, в свой планшет.       Тэ постарался незаметно прикоснуться к ноющей губе, но не к шее, на которой уже наливались синевой следы от чужих пальцев — решил не привлекать особого внимания, поэтому руку сразу же отдернул.       — Теперь ты, — полицейский повернулся к Чонгуку, не отводившему глаз от потрепанного схваткой бариста, и всё больше мрачневшему, цепляя взглядом следы от удушения на его шее.       — Этот тип уже несколько дней вертелся около кофейни. Я его заметил, поэтому приглядывал.       — Тебе нужно было сообщить мне.       — Я сообщил.       — Уже когда он вломился и совершил нападение, — проворчал коп.       — Думаю, он изучал его график, — продолжил рассказывать пожарный, кивая на застывшего Тэхена, — узнал, что тот после закрытия точно остается один. Как только я увидел, что он зашел в кофейню, я сразу же позвонил тебе.       — И пошел туда сам, — продолжил ворчать коп.       — Конечно, — Чонгук лишь пожал плечами. Страшно было представить, что было бы, если бы этот урод действительно остался один на один с этим нереально красивым, бесконечно милым и очень отзывчивым парнем Ким Тэхеном. Чонгук и так корил себя за то, что слишком долго добирался (чертова нога!), и сталкер успел ему навредить.       Когда полиция уехала, забрав с собой пришедшего в сознание и попытавшегося напасть и на них самих преступника (еще плюс одно обвинение), Тэхен лишь большим усилием воли сдержался от того, чтобы не спрятаться в подсобку и не выходить оттуда, пока не сумеет вернуть обратно свое самообладание, здорово пострадавшее в схватке с бывшим, пока внимательно наблюдающий за ним пожарный отсюда не уйдет.       Вместо этого он поблагодарил Чон Чонгука за помощь, извинился за все доставленные неудобства и взялся за уборку. Ему казалось, что пожарный должен был уйти. Но тот стоял возле двери и смотрел на расстроенного, старающегося держаться бариста, отодвигающего стулья и подметающего осколки.       — Как вы? — задал Чонгук вопрос, и когда Тэхен не ответил, добавил: — Вам нужна помощь? В чём угодно?       Тэ остановил свою работу и наконец-то повернулся к нему лицом.       Было неловко вести сейчас беседу, как будто ничего не случилось, и этот пожарный, который на самом деле ему очень нравился, не стал свидетелем очень унизительной для него сцены, не узнал не самые приятные моменты его прошлого, не слышал, как бывший, когда полицейские его уводили, орал очень грязные вещи в его адрес.       Наверное Чонгук думает, что Тэхен неразборчив в связях, да и вообще не самый заслуживающий доверия тип. Еще, вероятно, и порадовался, что их взаимоотношения остались на уровне ничего не значащих гляделок.       — Вы и так сделали очень много для меня. Да и сами пострадали, — он кивнул на покраснение на костяшках пожарного. — Извините меня.       — Вы не должны извиняться, — возразил Чонгук, привычно хмурясь. Ему не нравилось, что этот обычно улыбающийся, солнечный человек сейчас выглядел таким потерянным и одиноким. Словно из него выкачали всю его привычную энергию, уверенность и позитив.       Тэхен вздохнул и отправил мусор в корзину, закончив свою дополнительную на сегодня уборку. Огляделся. Вроде всё нормально, ничего утренним любителям кофе не расскажет о вчерашнем происшествии. Надо будет еще Хосоку обо всём сообщить... Вряд ли он будет в восторге, что в его заведение приезжала полиция.       Тэ, задумавшись, присел на один из столов, кончиком языка осторожно провел по прокушенной губе. Чонгук, не мигая, проследил за этим движением.       — Я точно знаю, когда ты здесь появился, — вырванный из своих мыслей, Тэхен удивленно и недоуменно моргнул. — Была осень, ты пришел рано утром, постоял перед входом, а потом смахнул желтые листья с одного из столиков на веранде. И зашел внутрь. Я в тот момент как раз пил кофе и смотрел в окно. Потом это стало каким-то ритуалом — если я не был на ночной смене, утром перед выходом из дома я пил кофе и смотрел, как ты приходишь, а после пишешь мелом на доске десерт дня. Я запомнил самый первый десерт, который ты написал — маффин с яблоком и корицей. В день, когда случилось это, — Чонгук кивнул на трость, которую держал в руке, — я не дождался тебя — мне надо было быть на работе раньше обычного. И удача меня покинула.       Он, тяжело опираясь на трость, приблизился к застывшему от подобного признания Тэхену, и встал прямо перед ним.       Чонгук смотрел ему прямо в глаза. И Тэхен, как завороженный, глядел в темные и бурлящие эмоциями его. Чонгук осторожно, почти невесомо, будто спрашивая разрешения, поместил свои руки на бедра Тэ, и когда тот никаким образом не воспротивился этому, легонько их погладил, медленно проведя широкими ладонями сначала вверх, а потом вниз.       — Я видел тебя практически каждый день целый год, но только когда впервые переступил порог кофейни осознал, насколько же ты нереально красивый. И вообще... нереальный.       Он наклонился к сидящему на столе бариста, зрачки которого были расширены от всего происходящего, от напряженного ожидания и предвкушения, и поцеловал его, зарываясь руками в светлые волосы, жидким золотом скользившие у него между пальцев.       У Чонгука губы теплые и мягкие. И требовательные, как Тэхен много раз себе это и представлял. Пожарный был очень осторожным, чтобы не принести дискомфорт травмированной губе Тэ. Целовал так, будто исцелял после этого невообразимо тяжелого вечера и непростой встречи с его прошлым, вбирал в себя весь страх и боль, целиком забирал их из чужих глаз себе.       Сердце Тэхена стучало как бешеное, губы дрожали от едва сдерживаемого желания, а когда пожарный переместился поцелуями на его шею, нежно скользя по синеватым отметинам, он тихо и очень чувственно простонал.       Одной рукой Чонгук перебирал волосы Тэ на затылке, другой поглаживал его спину. И Тэхен отдавался поцелую, как будто всё это вообще было у него в первый раз. Потому что впервые он чувствовал, что это тот самый человек. 🍁       Утром Тэ шел на работу едва не вприпрыжку — сегодня и небо было бездоннее и прозрачнее, и листья еще золотистее, и воздух намного свежее. Ему казалось, что скрытые взгляды Чонгука жгут его со всех сторон, так что он постоянно беспокойно озирался. А когда подошел к кофейне, то едва удержался, чтобы не посмотреть на те самые окна напротив. Тэхен буквально сиял и не мог дождаться новой встречи со своим пожарным.       — У тебя в глазах сердечки, — фыркал Хосок, пока искоса с некоторой тревогой наблюдал за своим бариста. Узнав, что на Тэхена поздно вечером в его заведении было совершено нападение, он больше не собирался оставлять его одного. — Скорее бы пришел тот, кого ты выглядываешь с самого утра.       — Представления не имею, о ком ты, — закатывал глаза Тэ, чтобы сразу же, едва зазвенит колокольчик, бросить быстрый и жадный взгляд на дверь.       Вот только пожарный в тот день так и не пришел. А любовно припрятанный маффин остался нетронутым.       Не пришел Чонгук и на следующий день. Подождав до окончания обеденного времени, Тэхен, оставив кофейню на своего босса, решительно направился к дому напротив.       — Ты сказал больше к тебе не приходить, — немного обиженно сказал он Чонгуку в тот вечер.       — Я сказал не приходить с доставкой, — поправил тот, с улыбкой глядя на парня, которого он, перед тем, как им надо было разойтись, крепко обнимал, не желая его выпускать из своих объятий.       Чонгук даже хотел проводить его домой, но Тэ, конечно же, воспротивился этому.       С тех пор прошло полтора дня, и у Тэхена всё внутри зудело — настолько хотелось снова его увидеть.       Он позвонил в домофон, надеясь, что Чонгук больше не будет игнорировать его визиты. И действительно — дверь тут же приветливо с тихим щелчком открылась.       Перепрыгивая через две ступеньки, Тэ поднялся на второй этаж. Но в приоткрытой двери квартиры "26" был совсем не Чонгук.       — Здравствуйте, — слегка неуверенно произнес Тэхен, рассматривая человека, который ему открыл.       — Привет, — тот с интересом рассматривал его в ответ. — Ты... — он помедлил. — Кажется, Тэен?       — Тэхен, — поправил Тэ и постарался заглянуть за его спину, надеясь увидеть хозяина квартиры.       — А я — Кёну, — он помедлил, продолжая оценивающе оглядывать Тэхена. — Парень Чонгука.       Полностью нокаутированный, Тэ уставился на него. Кажется, он даже забыл, что надо дышать.       — В смысле... парень?       Тот понимающе улыбнулся.       — Меня некоторое время не было. Но я уже вернулся. Так что я надеюсь... ты больше не придешь? — и, не дожидаясь ответа, взялся за ручку двери. — А теперь извини. Гуки в ду́ше и уже заждался меня там. Ну, пока. Тэен.       И захлопнул перед ошарашенным Тэхеном дверь.       Осень приносит с собой не только чудеса. Еще она приносит с собой и разбитое на осколки сердце. 🍁       — Маффин с яблоком и корицей снова в десертах дня? — недоуменно осведомился Хосок. — Мне о чем-то надо знать?       — Я решил всё же убрать его из меню, — невозмутимо сообщил Тэхен, нагружая поднос молочными коктейлями с яркими трубочками и воздушными десертами для стайки школьниц, уже заждавшихся своих лакомств. — Это его окончательный энкор.       Хосок поджал губы, но лишь кивнул. Жаль, конечно. Ему казалось, что бравый герой задержится здесь надолго. Но вот уже который день он не приходит, а Тэхен ведет себя преувеличенно жизнерадостно и беззаботно.       Вот только глаза пустые. 🍁       Доктор сдвинул очки на кончик носа, внимательно изучая снимки.       — Ну что ж, — он помолчал. — Могу сказать, что операция прошла успешно. Наш курс из четырех сложных оперативных вмешательств официально завершен. Я свою часть работы сделал. Теперь настала ваша очередь, — Чонгук, внимательно слушающий его, кивнул. — Если вы всё будете делать согласно моим рекомендациям, реабилитация займет около года. И вы снова будете ходить.       — И вернусь на службу.       — И вернетесь на службу.       — Через шесть месяцев.       — Нет, через год, — поправил Чонгука хирург.       — Шесть месяцев.       Доктор насупился.       — Восемь.       — Нет, доктор. Шесть, — тон пожарного был безапелляционный. — Я и так уже больше трех месяцев отдал на эти четыре операции. Полгода и ни днем больше.       — Я собрал твою ногу по частям. Я не хочу, чтобы моя работа была зря из-за твоей поспешности.       — Я всё просчитал. Я смогу. День за два. Шесть месяцев вместо года.       Когда доктор, недовольный, но всё же убежденный, ушел, Чонгук в очередной раз включил телефон, чтобы удостовериться, что новых сообщений или звонков нет.       Он же оставил записку — повесил ее на дверь, указал: "Для Тэхена". Где объяснил, что дату операции перенесли, и ему с самого утра надо было уехать. Оставил свой номер телефона и написал, что если Тэхен захочет ему позвонить или написать, он будет очень рад.       В том, что Тэ после одного или двух дней сходит к нему домой, чтобы выяснить, почему Чонгук не приходит, он не сомневался. Но прошло уже четыре дня, а его телефон продолжал упрямо молчать.       Возможно, ответить на тот поцелуй было спонтанным для Тэхена решением. А потом он обдумал всё и решил не продолжать. Такое тоже бывает. В конце концов, он пока всё еще ходит с тростью, всё еще неполноценный... Так что то, что красивый и яркий Тэхен не хочет иметь с ним дело, более чем понятно.       А возможно даже, что все визиты с маффином и латте всё же были актом жалости отзывчивого бариста. 🍁       Хо очень переживал, что этот ублюдок, который бывший и который явно помешан на его друге, вернется.       Об этом уроде, который в прошлом терроризировал его, Тэхен рассказал ему сразу, как они увиделись спустя много лет. И шрамы, оставленные чужой ублюдочностью, Хосок тоже видел. Поэтому старался далеко от Тэхена не отходить. На всякий случай. Потому что было непонятно, что взбредет этому неадеквату в голову, если его всё же выпустят.       Тэхен на него уже почти злился, но Хосок стал его упрямой тенью. Если пожарный, который настолько мастерски управляется со своей тростью, самоудалился, Хо придется занять его место.       — Мне нужен Ким Тэхен.       Хосок с подозрением уставился на человека, который своим острым взглядом лениво шарил по помещению.       — А вы... кто? — он тоже постарался сделать свой взгляд максимально грозным. Но бывший музыкант, а теперь владелец кофейни всё же определенно проигрывал этому явно опасному типу. — Тэхена нет, — на всякий случай сообщил он.       — Я видел его в окне.       — Вы за ним следите? — мгновенно подобрался Хо.       — Чон Хосок?       — Ну я, — Хо поджал губы, вспоминая, где его бейсбольная бита. Вспомнил, что у него ее нет и никогда не было, и еще раз поджал губы.       — Офицер Ким Намджун, — невозмутимо представился визитер. — Я приезжал, когда сюда вломились.       — Окей... — хотя Хосок и выглядел неубежденным, но Тэхена он-таки позвал. Но не забывал внимательно следить за этим высоким, подкачанным и уверенным в себе копом.       — Хотел лично сообщить вам, — начал Намджун, едва Тэхен, заполняющий отчетность, показался в зале, — что ваш преследователь под замком, и это надолго.       Оказалось, что за тот год, пока они не виделись, бывший вляпался в серьезную драку, дело дошло до суда, и ему дали условно. Теперь же, когда он вновь попал за решетку, его условный срок превратился в самый настоящий.       — Он очень долго не выйдет, так что можете не переживать.       А вот это хорошая новость. Тэхен постарался не так явственно выдохнуть. Несмотря на то, что бывший вроде как был арестован, все ночи Тэхен спал плохо (кроме той, после поцелуя с Чонгуком), он даже на полном серьезе задумался о переезде. Потому что с сумасшедшим не договоришься, окончательную точку в отношениях не поставишь, чего от него ждать в следующий момент, не знаешь. А вдруг он придет и нападет на Хосока или кого-то из посетителей?       — Спасибо вам за работу, — поблагодарил Тэхен. — И спасибо, что лично приехали и обо всём рассказали. Я это ценю.       — Так меня Чонгук попросил, — Тэ, не ожидавший, что имя Чонгука так просто в этом уютном заведении прозвучит, застыл. Было больно думать о пожарном. Он отключал мысли о нем, пока работал. Но когда музыка затихала и Тэхен оставался один на один с собой, эта боль накатывала на него с новой силой. Почему интуиция и сердце обманули его? Так уверенно заявили, что это тот самый. В то время, как он был не тем... — Гук достал меня сообщениями, — продолжил полицейский, — чтобы я лично контролировал дело этого слизня и рассказал обо всём вам. Гуки отличный пожарный и друг. Надеюсь, у него всё получится.       Намджун попрощался и вышел за дверь.       Некоторое время Тэхен и Хоби молчали, продолжая смотреть ему вслед.       — Что получится? — нарушил тишину Хоби.       Тэхен сорвался с места.       Он нашел полицейского, когда тот как раз отчитывал неправильно припарковавшегося беднягу, которому не повезло нарваться у кофейни на копа.       Тэ вежливо подождал, пока он закончит, и после этого, пытаясь сделать максимально незаинтересованный вид, спросил:       — Офицер Ким, скажите, что вы имели в виду, когда говорили о Чонгуке? О том, что надеетесь, что у него всё получится?       Тот несколько удивленно взглянул на него.       — Я имел в виду его операцию. Если она прошла успешно, он может наконец-то приступить к реабилитации. А вы что... не в курсе этого?       — Нет, я не знал об этом, — пробормотал обескураженный Тэ. Чонгук ни о чем таком не рассказывал. С другой стороны, их общение было крайне скудным. И только один раз Чонгук был откровенным с ним, но после этого сразу исчез.       — Я думал у вас... близкие отношения. Гук настолько переживает за вас, он мне и из больницы каждый день звонит.       — Он сейчас в больнице? — уточнил помрачневший Тэхен.       — Ну да. И мне кажется, ему там одиноко.       — Не думаю, — Тэ засунул руки в карманы, протестующе сжав свои ладони в кулаки. — С ним рядом его парень. Так что... Нет, не думаю, что ему там одиноко.       — Какой парень? — не понял Намджун. Он помедлил, затем поморщился. — Кёну?       Тэхен, закусив губу, кивнул.       — Нет, — тон копа был бескомпромиссным, — он не его парень. Вернее, — поправился Намджун, — он был им, но бросил его в тот же день, как увидел искалеченного в больнице. Я был там. Поэтому знаю, о чем говорю.       Тэхен побледнел, услышав это. Что за тварь могла бросить своего любимого человека в худший момент его жизни?       — Они могли снова сойтись, — всё же попытался возразить он.       — Так, как Гуки в тот вечер смотрел на вас... Нет, они не могли сойтись снова. 🍁       Чонгук наблюдал за вальяжно проплывающими сизыми облаками. Наверное, яркая теплая осень скоро окончательно перетечет в хмурую, пасмурную и холодную. Он вздохнул и плотнее закутался в тонкую, совсем не греющую его толстовку.       Очередной сильный порыв ветра, бешено кружащий и подбрасывающий вверх сухие листья, заставил его еще более сжаться. Всё же на улице было холодно, но в палате сидеть очень не хотелось. Еще пара дней и его наконец-то выпишут, и дождаться этого мгновения Гук уже не мог.       Он прикрыл веки, ощущая и впитывая в себя те ледяные потоки, без устали и монотонно бьющие его по щекам.       Но потом вдруг всё изменилось. Стало тепло, и ветер прекратил трепать его волосы.       Чонгук недоуменно открыл глаза.       Кто-то встал на пути ветра, а на его плечи была накинута куртка, еще хранившая чужое тепло.       А затем его губ коснулись другие губы — теплые и нежные, оставляя на них почти неосязаемый поцелуй.       Тэхен положил свои ладони на холодные щеки Гука, согревая их.       — Ты замерзнешь, — пробормотал тот и попытался сбросить куртку, но Тэ не дал ему этого сделать, присаживаясь рядом на лавочку и прислоняясь к нему.       Чонгук снова зажмурился, так как боялся, что Тэхен слишком много прочитает в его глазах.       — Извини, что приехал так поздно, — помолчав, проговорил Тэ. — Я не знал, где ты.       Чонгук неловко пошевелил недавно прооперированной ногой, и она тут же ожидаемо отозвалась сильной болью.       — Я же оставил тебе записку.       — Записку?.. Нет, не видел. Зато видел кое-кого другого. Кёну.       Гук неохотно открыл глаза.       — Кёну?.. Он был у меня дома? — Тэхен, не глядя на него, кивнул. — Давно надо было сменить замки... — пробормотал Чонгук. Видимо, тот пришел еще какие-то вещи забрать. — Кёну — мой парень... — Тэ застыл. — Бывший парень, — быстро исправился Гук. — Он бросил меня сразу же после происшествия. Ему хватило одного посещения больницы, чтобы решить для себя, что он так не хочет. Сказал, что такая жизнь — выхаживать — не для него. И я — такой, каким я стал, тоже больше не для него. Сказал, что я должен его понять, что теперь я никому особо не нужен, и сейчас со мной будут только из жалости. Я был интересен до падения. Но не после.       Тэхен хмурился, тоже, как и Чонгук, наблюдая за тяжелыми облаками. Стоило догадаться, что тот уход из кофейни, когда он предложил заказ за счет заведения, и то, что Чонгук не делал никаких попыток сблизиться, хотя регулярно приходил в кафе, и упрямый игнор его хоть и неумелого, но флирта — всё это результат нескольких брошенных слов одной ядовитой дряни.       — Ты же понимаешь, — осторожно проговорил Тэхен, — что всё, что он сказал — это касалось только его, и говорил он только за себя? Он не может расписываться за всех людей на этой планете. Я понимаю, что уходя, он наговорил тебе кучу гадостей — чтобы оправдать свой поступок. Но пусть не судит всех по себе. Не все настолько поверхностные.       На некоторое время они оба замолчали. Чонгук чувствовал неловкость из-за того, что настолько разоткровенничался. Тэхен жалел, что не врезал этому Кёну, когда увидел его у Чонгука дома.       Самоуверенный, смазливый, а внутри пустота. Будто елочная игрушка — сияющая и яркая снаружи, но пустая внутри. И когда она разбивается — а она всегда рано или поздно разбивается — от нее ничего не остается. Только пустота. Пустота не согреет.       — Кажется, — Чонгук почти улыбнулся, — нам не очень повезло с нашими бывшими, — Тэ не мог с этим не согласиться. — После того, как меня выписали из больницы, я вернулся домой, а его и след простыл. Забрал всё, даже некоторую мебель. Почти всю. Мою. Это так подействовало на меня... Мне казалось, что я разрушаюсь изнутри. Что я больше... никому не нужен. Ни на что не способен. Я сидел многие часы перед окном и просто ждал.       — Чего?       — Не знаю. Когда пройдет еще один пустой день. Когда следующая операция. Когда ты будешь выходить или заходить в свое кафе, — из той его прошлой жизни остался только этот красивый и уютный парень, за которым он наблюдал, когда тот открывал и закрывал кофейню. Будто единственная ниточка, соединяющая его с тем временем, когда еще всё было хорошо. — Психолог, которого ко мне приставили — обычная практика — она считает, что после всего случившегося я не смогу вернуться на службу. И что как бы не проходила моя физическая реабилитация, она не подпишет допуск к работе.       — Но почему? Я не понимаю.       — Сказала, что травма и уход моего бывшего не способствуют правильному отношению к жизни. Что сейчас я зациклен на работе. И буду подвергать опасности тех, с кем работаю. Загадала, чтобы я сходил в то место, где я никогда не был, но хотел бы там побывать. Эти мозгоправы вечно какую-то ерунду выдумают. Но приходится делать, чтобы они не препятствовали. Так что я решил наконец-то увидеть тебя вблизи и пришел в твое кафе. Потом было еще одно задание — ежедневно посещать место, где бы я мог созерцать прекрасное. И проводить там не менее тридцати минут.       — Созерцать прекрасное — это улицу?       — Созерцать прекрасное — это тебя, — он помолчал. Слова сами из него выходили. Эта осень способствовала откровению. — Знаешь, иногда лучшим событием всего моего дня была твоя улыбка, когда ты принимал заказ, а потом желал мне приятного аппетита.       Тэхен ничего не сказал, только крепче обнял Гука, внутренне радуясь, что в этот пасмурный день больше никого на больничной аллее не было.       Иногда ты этого даже не знаешь. Но возможно, что ты — чей-то смысл.       — Через полгода я буду на ногах, — Чонгук закинул часть курточки Тэхену на плечо. Чтобы он тоже не мерз. — Я буду тебе интересен до этого времени? Пока буду тратить все свои силы, время и энергию на реабилитацию? И не смогу быть... полноценным? Не смогу дать тебе всё то, что должен и что хочу дать?       Тэхен подавил вздох, чтобы все эти чувства, что распирали его грудь, не выпорхнули наружу.       — Ты будешь интересен мне и до этого времени, и после. А неполноценный только твой бывший. И мой, кстати, тоже.       Они еще немного посидели, но начался дождь, и пришлось переместиться в палату.       Тэхен остался в Сеуле, где Чонгуку и делали операцию, до самой его выписки. И не отходил от него практически ни на шаг. Пока Хосок, замещающий его в кофейне, по телефону ворчал ему, что он не понимает, кто вообще на кого работает.       Тэ с Гуком очень быстро съехались — потому что да, так ближе и к работе, и друг к другу. Тэхен выкупил половину кофейни, и они с Хо стали счастливыми совладельцами своего дела, и даже расширились и подумывают открыть еще парочку заведений. Намджун наконец-то решился взять номер телефона Хосока. Чонгук спустя полгода вернулся на работу и со своей командой ежедневно заезжает к ним в обед за любимым десертом и латте. А еще для того, чтобы в подсобке очень сладко поцеловать Тэхена.       В жизни не всегда всё происходит так, как хотелось бы. И люди иногда встречаются совсем не те. Но обязательно появится тот, кто обнулит всё, что было до. И будет тем самым.