Burnt.

В глубинах подземного мира, где вечно горело пламя, где тени танцевали в бесконечном танце, где крики проклятых эхом раздавались в ночи, жил Демон, который был другим, который был несовершенен. Ибо там, где другие Демоны родились из огня, этот Демон родился изо льда, где другие Демоны были рождены от ярости, этот Демон родился от печали, где другие демоны были рождены от зла, этот Демон родился от чего-то более возвышенного. И для этого Демона жизнь была постоянной борьбой, его существование было постоянной болью, постоянной суматохой. Ибо там, где прославляли других Демонов, этого Демона изгоняли, где других Демонов восхваляли, этого Демона избегали, где других Демонов уважали, там этого Демона презирали. Для Него каждое мгновение бодрствования было мучением, каждое мгновение сна было кошмаром, его существование было постоянной борьбой. Для этого Демона это была жизнь, полная страданий, это была жизнь, полная боли, это была жизнь, полная мучений. Для этого Демона и бла-бла-бла. Если опустить огромное количество предисловий, что обычно Мать говорила Ему, то на деле Он практически сам создал себя. Оборванные куски Душ сцепились между собой и после многолетнего симбиоза обрели единое создание. Так и появился Он. Горелый. Лилит, Мать всея Ада, всех Демонов, неожиданно лелеяла дефекта. Это невозможно было назвать любовью. Такие существа не любят. Ее скорее забавляло и развлекало неожиданное создание. Горелый жил под крылом Лилит очень долго. На Земле люди уже запускали самолёты небо и ракеты в космос, когда Демон решил, что пора. Однажды Он смог выбраться из глубин пещер Ада. Огромный портал, одно из самых главных мест Преисподнии. Единственное, откуда можно было оказаться в человеческом мире. Шестой Глава легиона войск засмотрелся на одну из Душ совсем юной девушки, которая покончила с собой и это дало надежду Горелому незаметно проскочить в портал, который тот уже открыл. Конечно, спохватились Его не сразу. И за это время Демон смог решить проблему своей незаметности. Нужно было обрести сосуд. Желательно на не добровольной основе. Горелый стоял посреди оживленной улицы и принюхивался. Никто не видел его. Кто-то из толпы проходил сквозь него, некоторые, ощущая дискомфорт, обходили то место. В один момент острое обоняние учуяало невероятный аромат цветов, крови и гнили. Кто-то пытался совершить суицид. Найти источник было легко. Посреди скудно обставленной комнаты лежала девчонка. Пульс уже был едва заметен, но она оставалась в сознании. Пустые глаза наполнились чем-то похожим на отдалённый страх при виде Существа, который материализовался перед ней, но Смерть уже гладила рыжие волосы, распутывая гриву кудрей. Оно клацкануло челюстью и вцепилось в девичьи плечи, чувствуя как они трещат под хваткой разлагающихся лап. Обмакнув коготь в большую лужу крови под телом, Демон нарисовал руку на ее лбу руну и прижался к ней тем, что раньше являлось губами. Насильный контракт. Котёнку скоро сломают лапки.

***

Утро наступило с горячих поцелуев. Сонный мужчина мазал губами по женским лопаткам, словно пытаясь коснуться каждой веснушки, расположенной на них. Девушка рассеяно хлопает ресницами, заспанно потягивается и расплываясь в смущённой улыбке: — Привет... — Доброе утро, лапонька, — Влад навис над ней, утягивая в глубокий поцелуй, задевая своим языком ее и заставляя окончательно проснуться. Ладошки упираются ему в грудь, отодвигая и раздается приглушённое хихиканье рыжей. Он улыбается в ответ, — Как себя чувствуешь? По щекам пробегается краснота смущения и голубые глаза смотрят в сторону, когда звучит ответ: — Все хорошо, просто слабость в ногах небольшая... А то что ноют синяки от его хватки мы тактично умолчим. Ученица в восторге от ощущения лёгкого покалывания синеватых пятен. Арина с дрожащими коленками бежит к ванной, прикрывая голые ягодицы, слыша сзади весёлый ржач. Большое зеркало отеля в подробностях показывает тельце, покрытое всеми возможными метками. Шея, плечи, ребра, грудь и даже внутренняя сторона бедра были в ярко красных засосах. Блядский собственник. А вот укусы по большей части были на груди. И один очень выделялся на плече. Бедра и талия привлекали внимание синяками. Девушка пару минут молча стоит в ступоре. Это че вообще, блять, такое? Такой же вопль догоняет Череватого уже на кухне. Домой пришлось ехать в большой водолазке с горлом. Девушка сидела рядом и периодами недовольно бубнила. Мужчина хмыкнул и пальцем указал на пятна на своей шее. — Да я их пару штучек оставила! А ты из меня сделал то ли жертву изнасилования, то ли хуй поймёшь, — Романова высунула язык и отпила кофе, купленное в ближайшей заправке. — Вчера ты не жаловалась, Риш, я бы даже сказал очень согла-, — договорить Наставник не смог после звонкого удара в его плечо, — Все, все, принцесса. Тишина и покой. Едем домой. В Москву вернулись уже поздно ночью. Рыжая не любила долгие поездки на машине. Слишком мало комфорта, по ее мнению. Было около часа ночи, Арина лежала на мужской груди и вырисовывала пальцами какие-то узоры на коже, иногда переходя на татуировку на шее. Горелый молчаливо лежал в ее ногах, иногда начиная ластиться как кот, а вот Сила Влада наглым образом валялась на шкафу, который иногда громко скрипел под его весом. — И какой мы делаем вывод? — Романова потерлась щекой о плечо и Череватый ласково погладил ее по волосам. — Либо за нами начали следить, но пока хуй знает кто, либо просто бесятина, которая там живёт и наблюдает бесплатную порнушку, — мужчина широко зевнул. Его очевидно тянуло спать после долгих часов за рулём. Ученица брезгливо фыркнула. — Разберёмся, — Толик махнул лапой и клацканул челюстью, — Это не первостепенные проблемы, ёпт. Думаю испытание оценят по хуйне. — Реально, буду бля. Слишком быстро все прошло, да и с этими долбоёбами вы не поговорили, — Горелый уложил морду на женские ноги, размазывая по ним кровь, перемешанную с сукровицей и также спокойно слизал жидкость шершавым остатком языка. Арина полусонно кивает. Они с Владом уже обсудили этот проеб. Как так, удивились оба. — Ладно, отсыпайтесь рожи ебливые, а у нас с дефектом погорельца дел дохуище, — оба Демона исчезают беззвучно, растворяясь в пространстве. Спасибо, что без спецэффектов. Череватый нежно коснулся отпечатка его челюсти на ее плече, который уже оброс очередным синяком: — Ти в мене така гарненька... — Чего? — Говорю бы настучать по твоей макушке, засранка, — он с удовольствием провел языком по девичьей шее, нажимая на пульсирующую венку. Арина прикрывает глаза и с губ срывается вздох. Длинные пальцы пробегаются по ее позвоночнику, заставляя выгнуться. Романова кусает губу и в голове всплывает мысль, о которой она думала некоторую часть поездки. Наставник чаще всего остаётся неудовлетворительным, уходя в ее оргазм с полной отдачей. Но вот подразнить его в ответ хочется больше... Ладошка аккуратно коснулась резинки боксеров. Мышцы пресса очевидно напряглись под прикосновением. — Лапонька, мы сегодня устали. Не стоит, — мужчина сжал ее запястье, притягивая в мощное кольцо объятий. Родной, именно сам запах кожи, окутывает голову. — Помнишь нашу первую встречу на Погосте? — Арина дожидается его кивка, — Знаешь чем я занималась потом в душе и кого я представляла? — хриплый рык и ладони с силой сжимают ее предплечья, — Я долго наблюдала за тобой и восхищалась как кумиром. Фанатела, сказала бы даже. Догадайся, кого я представляла каждый раз? Череватый медленно отпускает ее запястье. Тонкие пальчики пробегаются по очевидному очертанию возбужденного члена под тканью боксеров. — Понимаешь же то, насколько ты меня сейчас провоцируешь, да? Блядська дівчинка. , — темные глаза прикрываются, потому что бесы плотоядно скалились. Осознание, что его малышка касалась, представляла, думала, была заинтересована в нем. Его. Пока он даже ещё не предполагал о существовании девушки. Господибожеблять. Арина впервые так тщательно скрывала просто нереальное смущение, из-за которого даже руки начинали дрожать. Ладонь скользит под ткань и подушечкой пальца размазывает смазку на голове члена. Мужчина грубо сжимает ее волосы и прикрывает глаза, показав, что отдается в ее руки. Но девушка наклоняется к бёдрам, немного тянет резинку вниз, жмурит голубые радужки, пряча неуверенность, проводит язычком по всей длине, напоследок мягко коснувшись кончика и резко отстраняется. Резкий чмок в лоб Влада и она отворачивается, пряча нервный смех. Возбудим и не дадим! Спиной Романова чувствует ступор. Влад медленно открыл глаза и повернул голову в ее сторону. Ладонь ложится на талию и притягивает к себе, упираясь членом в ягодицы. — Значит так... — гортанное тихое рычание и специально давит на синяки, чтобы та сдавленно захныкала, выгибаясь в спине, — Спи, девочка спи. В следующий раз пиздец тебе.

***

— Прости, Влад. Я думаю, что нам все таки не по пути, — женщина неловко смотрит сквозь лобовое стекло на забор, окружающий ее дом, — Просто не могу я никак принять... это, — она развела руками, имея ввиду его способности и тех, кто стоит за ним. — Лен... — мужчина жмёт плечами и разблокировал двери автомобиля, — да все нормально. Я понимаю. Нихуя я не понимаю. Ты бросила меня, блять. — С-спасибо большое. Я так боялась... — что ты сделаешь так, что я умру мучительно, — ...что ты не поймёшь меня. Я очень благодарна тебя, Владик... Череватый кривится на сокращение имени и кивает на дверь. — Ещё раз извини, пожалуйста. Мне пора, мама ждёт... Елена нервным движением выскакивает из машины и хлопает дверью. К калитке она почти бежит, не оборачиваясь. Мужчина молча наблюдает за побегом девушки, на которую были большие надежды, но на деле оказалась очередной. И он не может ее судить или как-то обижаться, злиться... Влад прекрасно понимал насколько это сложно. Тем более с его характером. Да и не только с ним. Черт короче с этой хуйней. Пора домой. А снег засыпал следы от шин автомобиля и отпечатки подошвы женских ботинок. Телефон зазвонил и надпись "Ленка" и рядом белое сердечко смайлик вспыхнули на экране. Чернокнижник покачал головой, сбрасывая вызов. Лучше сразу оборвать все, если она первая сделала шаг в это направление. Белые хлопья перекрывали обзор машины. Он включил фары. Темная фигура отразилась в зеркале заднего вида. Плечи дёрнулись от сдавленного мата... ...Девушка сонно распахнула глаза. Тело тряхнуло от резкого выброса адреналина. Мужчина завозился под боком, прижимая к себе сильнее: — Ты чего, девонька? — Кто такая Лена? — забавное возмущение сверкнуло в голосе. — Бывшая, лапонька. Это было два года назад, — Череватый широко зевнул и вновь прикрыл глаза. На часах три часа ночи, — Спи, пожалуйста, милая, бляха. Время ночь на дворе. Арина невразумительно фыркнула и с силой сжала зубами кожу с тату на его шее. Ревность обиженно завозилась под ребрами. Это же все в прошлом, да?