Звезда что укажет путь

Звенящую тишину разорвал треск выстрела а в воздухе стал распространяться запах пороха и крови. Вэш никогда не привыкнет к выстрелам как к чему-то обычному, навроде щелчка зажигалки или хлопушки. Даже к боли можно привыкнуть, принимая ее, словно старую голодную волчицу, пока она пожирает твое тело, и ты ничего с этим не делаешь. Вэш никогда не привыкнет к резким звукам вылетающих пуль. Слыша их перманентно, по одному выстрелу догадываясь, какой калибр летит в его сторону и из какого оружия, это все равно каждый раз страшно. Особенно страшно, когда ты слышишь, как они летят не в тебя. Вульфвуд хоть и был крепким мальчиком, но разве Вэш не будет собой, если обязательно по-идиотски не подставится? Снова перед глазами застилает красным — больно, конечно, но все ещё терпимо, по ощущениям в него попало несколько дробинок и одна пуля — спасибо протезу, отразившему большую часть. — Лохматый! — А?!.. — испугался Стампид внезапному выкрику, и не успел он обернуться, как его обожгло болью, растекающейся где-то в предплечье. Нога подогнулась, а лёгкие сдавило в гармошку, выключая свет перед глазами. Ну что ж, это был контрольный выстрел. А вот Вульфвуд переживал за него. Он и заорал даже больше не от гнева за то, что Вэш снова служит живым щитом, а от страха, что этот ебанутый так тупо подставился под очевидный удар. Неужели он его не видел? Он переживал, когда увидел, как дернулось тело этого тупого идиота. Переживал, пока отстреливался от подстреливших Вэша ублюдков. Переживал, пока стоял перед ним на коленях, проверяя его состояние. Вэш быстро пришел в себя, но вот то, что его прошибло насквозь, и от этого он быстро истекал кровью, не на шутку перепугало троицу. Переживал, пока они с Мэрил и Робэрто везли его в ближайшее крохотное поселение, ещё вломив дебилу по затылку, за то, что пытался встать. Переживал, пока снимал комнату, старательно удерживая затихшего юношу на руках. Переживал, укладывая его и мягко вымывая его тело от крови, аккуратно, методом тыка снимая его протез. А Стампид молчал. Прикидывался спящим. То ли стыдно ему было, то ли не мог говорить от боли. Раз за разом Вэш лишь вспоминал, почему он это терпит, вспоминал искреннюю улыбку его брата, как он жмурится, как в морщинке прячется его родинка под правым глазом. Вульфвуд… Сейчас Николас тоже переживал, пока сидел рядом с плантом, перевязанным бинтом, смотрел на его лицо, смоля сигарету. И Вэш знал, что он смотрит. Вэш отдыхал после такой встряски, а вот Карателя медленно выворачивало, топя все глубже в том омуте, в который он попал. Смуглая шершавая рука коснулась светлых и очень мягких волос, ласково их перебирая, пока он не увидел какую-то щепку в его волосах. — Тхь… Уже и мусора себе на башку понасобирал. Николас осторожно потушил сигарету о пепельницу, и опустился с Вэшем совсем рядом, все смотря на его расслабленное лицо. В какой-то момент Вэш и вправду провалился в дрёму, попросту отключившись. Зато моментально проснулся, едва услышал теплое дыхание на макушке, раздувающее его колючие волосы. Пряча лицо в светлых волосах, Каратель обнимал Урагана, старательно пытаясь расслабиться, но выходило, судя по всему, плохо. Николас для него невероятно много значил. Это был первый такой же безрассудный человек за много лет его путешествия, который понял его, хоть и так же пострадал из-за Вэша. Все эти люди пострадали из-за Вэша. Пожалуй, этот выстрел был заслуженным — Вэшу нисколечко не обидно. Он все понимает. Это тело не имеет права плакать, весь мир лишь может выместить на нем зло за тот ужас, через который этот мир проходит. И Вэш считал это правильным. Желая заботиться о каждом, он терпел любой ответ, даже если он был фатальным. Он медленно открыл глаза, смотря в потолок. Трещинка… Ещё одна. И теплое, но неровное дыхание рядом. То-то ему так жарко, надо же. Вэш прислушался к себе и тяжело выдохнул: болит. Но так же он знал, что Николас сжимает его руку в своей и подрагивает. Это от напряжения. Из-за того, что Вэш привычно подставился под удар, даже не попытавшись увернуться, и совершенно забыл, что Вульфвуду, вообще-то, не все равно. Прости меня. Если бы не я, тебе не пришлось бы сражаться. Если бы не я, ты мог бы жить счастливо. Если бы не я… — Если бы не ты… Я бы не узнал, что такое умирать за кого-то. Не умел бы ценить. Николас сонно пробухтел в ответ на тихое бормотание Вэша, чем слегка напугал блондина, не ожидавшего ответа. — Можешь хоть пару секунд себя не корить? Хотя бы ради меня. Вульфвуд покрепче прижал к себе чужое тело, стараясь не задевать ранения и удобно расположил ладонь в подмышке под культёй. — Помнишь, мы обещали иногда убегать от настоящего и жить мечтами? Вдвоем, у костра, когда напились обещали. — У нас каждый костёр пьянка, и на каждом мы все время что-то обещаем. — Дурак, блять. Ты не помнишь, а я помню. Вэш тихо усмехнулся, кивая. — Ладно-ладно… Извини. Мужчина мягко сжимал чужую живую руку и поднес ее к своему лицу, оставив на коже прохладный поцелуй. — И с чего ты решил проснуться, а? — Просто. Пора бы уже проснуться за столько времени, правда? Сколько я спал? Вэш снова нацепил свою любимую улыбку, прячась за ней. — Опять твои улыбочки дурацкие. Николас тяжело вздохнул, осторожно перекладывая Вэша немного по-другому, чтобы получше его обнять. — Какой же ты всё-таки лицемер. Просишь меня быть с тобой таким, какой я есть, а в ответ фальшиво мне улыбаешься. Когда-нибудь я тебя сломаю и ты скажешь мне все, что ты чувствуешь. — Хэй-хэй, не нужно меня ломать! — по-дурацки похихикал блондин, тут же заткнувшись из-за секундной стрельнувшей боли. Но Николас был прав. Все они были правы. Он знал, о чем сказал Николас. Вэш не мог дать себе расслабиться, ведь если Николас увидит его настоящего, то это будет уже совсем не Вэш, которого он всегда знал. И он не хотел, чтобы он увидел его. — Я, наверное, разбудил тебя своей возней? Хочешь, подвинусь? Тебе наверное неудобно совсем. Вульфвуд осторожно потянулся к юноше, тепло поцеловав его в висок. — Успокойся уже. И спал ты всего немного. Мог позволить себе и побольше. Николас медленно прижался лбом ко лбу, закрывая глаза и касаясь носами. Для Вэша, наверное, это такой же особенный жест, как и для Николаса. Словно бы связь между станциями. — Вульфвуд… — тихо позвал Вэш, но Николас с усмешкой осторожно чмокнул его приоткрытые губы. — Я люблю тебя, мой цветочек. — Ник тихонько усмехнулся. — Ты это хотел услышать? Стампид отводит взгляд, прекрасно зная, что сейчас нельзя так делать. Но он знал, что этот человек, этот мужчина, этот… Этот мальчишка может коснуться его, может проникнуть пальцами под ребра, коснуться его сердца, и проникнуть в дрожащую трусливую душонку, которую зачем-то Николас так старается увидеть. — И я… — едва ли слышно, почти беззвучно, одними губами ответил Вэш, словно испугавшись. Он молчит очень долго. — Побудь так немного. Ладно? — Как скажешь, блонди. Вэш молчал, не шевелясь, слышал успокоившееся дыхание мужчины над ним. От Николаса шел жар. — Эй, Николас… Как ты? Ты, наверное, жутко устал, ха? Не каждый же день влезать из-за меня в перестрелку! — Хоть каждый час. Поправил Вэша Каратель, и не торопящийся разрывать прикосновение. — Я хочу защитить тебя, даже если ты против. И… Ничего я не устал. — В конце концов соврал Вульфвуд, но сразу же нахмурил брови, отругав себя за нечестность. — Ну, может быть немного. Но я в норме, можешь мне поверить. Просто… Испугался за тебя. Вэш смущённо улыбнулся. — Не глупи, я бы в любом случае был бы в порядке… Мне есть ради чего жить, знаешь ли! Николас медленно стёр улыбку с лица, щёлкнув Стампида по затылку хорошим щелбаном. Мгновенное писклявое «Ау!» рассмешило похоронщика, что он не смог дуться больше. — Не говори так, будто бы я зря за тебя волнуюсь. Хочешь — могу тебя прямо сейчас из окна выкинуть и посмотреть, приземлишься ли ты на все четыре лапы, как кошка с девятью жизнями, или хочешь… — Я понял, я понял! Ха-ха, прости, прости. Вэш поднял руку раскрытой ладонью вверх в мирном жесте. — Спасибо тебе. Я рад, что ты рядом. Вернее… Я рад, что рядом именно ты. Он не знал, как к нему подступиться. Он нервничал, переживал. Секундная разрядка ничуть не помогла. — Ха… У тебя бывало так, что становится не по себе просто так? Без какой-либо причины? — Бывало. — Сразу же подтвердил Николас, едва кивнув. — Но причина, как правило, бывает. Просто ты прячешь ее глубоко внутри себя. Не хочешь ее признавать. Блондин задумался над его словами, медленно кивая. Не смотря на просьбу Вэша, Вульфуд и так не собирался никуда от него уходить. Пока Стампид пребывал в своих мыслях по поводу бытия и небытия, Вульфвуд едва скользил руками по голой коже, изучая, вдыхая запах, наслаждаясь и успокаиваясь. — Эй, я не женщина. Чего ты у меня ищешь? — со смешком позвал Вэш, но Николас даже усмехнулся в ответ. — У тебя кожа очень… Нежная. Мне так нравится. Ты же не против, верно? — Без проблем. Правда, не думаю, что у меня где-то есть «кожа», которая без шрамов. Буду благодарен, если ты ее найдешь, ха-ха. Однако он был расслаблен, сосредоточившись на прикосновениях. Вульфвуд смерил его долгим лукавым взглядом, вдруг улыбаясь. — Иногда нужно думать перед тем, как говорить, росточек. Николас осторожно поцеловал Вэша в веко, в левый глаз, под которым была так нежно обожаемая родинка. Руки активнее заскользили по чужому телу, выбирая только те места, где была светлая, шелковая кожа. — Чувствуешь? Здесь тебя никто не ранил и не ранит. Я не позволю. А еще здесь… И здесь. Большие теплые ладони спускались все ниже, остановившись на ягодицах и слегка их сжали, вынудив вконец растревоженного и смущенного Вэша ойкнуть. Сердце билось на порядок быстрее, а уши горели от смущения. Николас очень редко бывает таким нежным. В крохотном порыве страсти, Николас прижался носом за чужое ушко, шумно вдохнув запах. — Т-ты всегда носишь костюм, хах? — совершенно невпопад начал Вэш со своей фирменной придурковатой улыбкой, словно бы стараясь сделать хоть что-то, — Тебе в нем не жарко? В комнате достаточно тепло. Или ты меня стесняешься? Стампид игриво подначивал, думая, что в такой форме поговорить с Николасом будет проще. — Если хочешь, чтобы я разделся и тебе не приходилось быть голым в одиночку, так и скажи. Мужчина поднялся, быстро совладав с пуговицами рубашки, пока Вэш проклинал свой длинный язык. Николас, бесспорно, был Аполлоном в его голубых глазах. Сильная спина, мощные, но нежные руки, черная как смоль грива волос, и ещё и смуглый такой… Пока Вэш молча пялился, Вульфвуд справился с брюками и бельем, и снова спрятался к Вэшу под одеяло, прижавшись тазом к чужому бедру. — Так лучше? Сильно чувствуется, не правда ли? — Нико хрипло посмеялся, кончиком носа рисуя узоры на чужой щеке. Однако Вэшу было комфортно. У него не было этого дурацкого смущения — его близкий человек всего лишь стал ещё ближе. Для него это совершенно не несло ничего пошлого — лишь очень, очень нежный и интимный момент единения душ. — Вульфвуд, — тихо позвал он, ощущая его ладонь, — Скажи, ты… Чего-нибудь боишься? — Ага. Боюсь. Последствий своих решений. Но мы же сейчас не об этом, ага? Вульфуд умел обойти эту тему. Хорошо умел. Внутри скребли кошки. Но Вэш улыбался ему, поддаваясь ласке. Он сравнил себя с большим котом, побитым, с оторванным ухом, который все равно охотчив до ласки, даже если эта ласка рано или поздно предаст его. Вульфвуд был прав — Вэш лицемер, и настолько искусный, что даже он сам не понимает, а каков же он на самом деле, без доброй улыбки, нежных слов, бескорыстной помощи. Шрамы, как трещины на фарфоре, испещряли тело Стампида, что принимал на себя обиды и злость человечества. Но сейчас грубые пальцы лишь нежно перебирали его светлые волосы. — Хэй, Нико… — каким-то другим, податливым, очень наивным тоном сказал Вэш, словно стараясь выбраться из острой тисовой ограды, в которую он загнал собственное «я». — Я верю тебе. Вэш тянулся к Николасу изо всех сил, он бежал к нему, стараясь поймать ускользающие теплые ладони, что так ласково гладили его по голове. Вэш мысленно посмеялся своим сравнениям. Он нисколечко не вырос за те сто пятьдесят лет, которые бродит по миру, когда Николасу пришлось повзрослеть всего за несколько месяцев. Вэш беспомощно сжал руку в кулак, дрожаще выдыхая. Сейчас хотелось показать, что Вэш нуждается в нем, он нуждается… В ком-то, кто может, как в детстве, сжать его руку и нарисовать пальцем на губах улыбку, чтобы дышалось легче. Не зная, что делать дальше, не зная, что чувствовать дальше, Вэш совсем-совсем по-взрослому выдохнул всю свою усталость и страх, опуская голову и прижимаясь к Николасу, прячась под подбородок, словно чего-то испугавшись. Николас осторожно прижимал Вэша к себе за талию, удерживая чужую голову, запутав в чужих волосах пальцы и жадно вдыхал чужой запах, чувствуя, как изнутри разрывается от грядущего предательства. Чужой… нет, это неправильное слово. Вэш ему больше не чужой. — Ты же правда знаешь, что делаешь. — тихо сказал блондин, и от его доброго голоса становилось горько, — И я верю тебе. Я с тобой, Николас. Только с тобой. Николас поджал губы, пользуясь, что Вэш его не видит. Хотелось дать ему столько, сколько возможно. Любить его. Сбежать с ним. Предать предателя. Вэш стал гребаной мечтой. Почти неуловимой и от этого еще более желанной. — Да что ты прицепился… я скоро из-за тебя смысл своего имени забуду. Зови меня… просто Нико. — Просто Нико? — Угу. Тела интимно касались друг друга. Пальцы мягко скользили по светлой-светлой коже, излучая столько любви, сколько только мог дать Каратель. Хотелось отдать ему всего себя без остатка, сбежать на край света, заныкаться в деревушке и жить. Заниматься любовью перед сном, просыпаться вместе, готовить ему завтраки-обеды-ужины. Лишь бы только… С ним. Николас мягко нашел чужое лицо, подарив Вэшу нежный-нежный, осторожный-осторожный поцелуй. И снова прижался лбом к его лбу, закрывая глаза. Поцелуй стал последней трещиной на фарфоровом полотне. Вэш крепче сжал пальцы на его плече, мелко задрожав от напряжения. — Нико, — с едва ли слышимым, звенящим отчаянием прошептал Вэш, пряча лицо, чтобы он не смог увидеть его блестящих глаз. — М? — Ты все просил сказать, что я чувствую на самом деле. Вэш сухо сглотнул, поджимая губы и выдыхая воздух. Измождённые пальцы умоляюще сжимали его руку, прося не уходить. Не сейчас, не так, только не в этот момент. Иначе эти осколки собрать уже совсем не выйдет. — Я… Мне порой, ох… Говорить об этом оказалось гораздо сложнее, чем казалось. Николас трепетно, очень осторожно, со всей нежностью, которой в последнее время в нем стало колоссально много, обнимал усталое тельце Вэша, глупо тыкаясь в его кожу носом, вдыхал его запах, ласкался, желая в нем раствориться. Это и значило «любить»? Николас неопределенно хмыкнул своим мыслям, улыбнувшись. Странная хуйня, всё-таки. И в голову покрепче виски дает. Но он точно знал, что он Вэшу нужен, нужен как никто другой. — Тише тише, Тонгари. Расслабься. — Мне так страшно. — одними губами прошептал несчастный, стараясь поймать тот тон, где не будет слышно сильной дрожи в голосе, — Все становится совсем… Совсем иначе, и… И я не могу это остановить. Больше не могу… Сопротивляться этому… Неужели все действительно… Пойдет ко дну? И я не могу ничего сделать?.. Николас издал понимающий звук, вздыхая. — Мы никогда не можем знать наперед. — Вульфвуд вздохнул. — Грядущее всегда страшно. Но… Хэй. Мы вместе, родной. И мы постараемся справиться со всем, что нам подкинут. Главное идти. И где ты дашь слабину, я постараюсь быть сильнее. Еще один поцелуй. В рану, через бинты. Заживляющий, исцеляющий. Стремящийся под кожу. — Только не отпускай мою руку. Все его существование Вэш тешил себя надеждами, что он не один. Что у него в друзьях целых города, где всего любят и приветят… До момента, как узнают, сколько за него дают двойных долларов. И Вэш бежал, смеясь и в очередной раз потирая бритый затылок, говоря свое «вот незадача», убегая от реального положения вещей. А сейчас… — Не отпущу. — словно умирающий от смертельной болезни, он сжимал руку Вульфвуда, едва слышно всхлипнув. Вот теперь он был не один. Теперь у его маленькой церкви идиотского побега от реальности был прихожанин. Даже больше — его пастор. — Николас, — звал его Вэш, не веря, что этот человек — его человек, такой же настрадавшийся. — Николас. Нико. — Ну чего тебе, иголочка? — ласково провел он пятерней по непослушным светлым волосам, — Здесь я, здесь. Вэш часто неровно дышал, глотая слюну, находя в сильных руках успокоение. — Пускай… — шептал он, — Пускай всё идёт, как идёт. Пока ты рядом, я буду держаться. С тобой мне хочется стараться. Вульфвуд сжал Вэша в объятиях крепче, невероятно сильно чувствуя, как же его цветочек рвет на куски. И его самого рвало. Терзало от предстоящего предательства. Какая же он все-таки тварь. Он заставил Вэша поверить ему, влезть ему под кожу, наобещать кучу сопливой хуйни, чтобы потом уйти, отдав его монстру. Оставить его. Уйти не обернувшись. Николас сжал зубы, спрятавшись в чужие волосы. Он должен защитить свой дом. Договор подписан кровью. Если Вэш будет у Найвза — его приют оставят в покое. Только… Вэш… Вэш стал для него не целью задания. Вэш то, что Николас хочет защитить равноценно его приюту. Хах… это весьма эгоистичный вопрос. Спасти сотни жизней или одну, которая прожила сто жизней? Черт, да почему он должен выбирать вообще? Хотелось закричать. Чтобы пришел кто-то, кто спасет его от выбора. Чтобы кто-то сделал так, что и Вэш и его приют будут в безопасности. Вэш умрет, если Николас его предаст. Простит, разумеется, пустая его башка. А потом медленно угаснет, как умирающая звезда на миллионном небе. Николас сам, своими руками похоронит того, кому дал глоток воздуха. — И я… Не отпущу тебя. Умру с тобой. Обещаю. Как ребенок, Вэш улыбнулся, стирая слезу. — Не надо мне такого обещать. Ты живи, главное… А большего мне и не надо. Он потерся щекой, улыбаясь. — Спасибо. Больше не болит. Тебе не щекотно? Вэш старался разрядить обстановку весёлым тоном, хотя сам только что еле удержал себя от слёз. — Ну, трогать мои волосы… Ты же говорил, они колючие. Вульфвуд выдохнул, стараясь себя успокоить. По большей части получилось. — Мне нравится. Колючка моя. Очень нравится. Николас мягко навис над любовником, потираясь о его щеку своей щекой, касаясь пахом его бедра. Без задних мыслей. Пока что. — Ты гребаное счастье, Вэш. — Какой ты нежный. Нико нахмурился, недовольно хмыкнув. — Эй, Нико. — Чего такое? — А Ву-Ву тебя звать можно? Мужчина аж открыл глаза и его передернуло. — Если хочешь, чтоб я каждый раз от этого блевал, то пожалуйста. — Это значит да? Николас раздражённо цыкнул, сжав свободной рукой ухо Вэша, который сразу принялся жалеть о сказанном. — Только попробуй, дикобраз подколодный. — Да я понял, я понял! Я же пошутил! Отпусти-и… Вэш посмеялся, как только его отпустили пальцы Карателя, который праведно покарал его бедное ухо. Он поудобнее лег и вдруг обнял Николаса за шею, прижимая его к себе, вскоре полностью прячась под одеяло, утопая в объятиях друг друга. Он смотрел в его черные глаза, глубокие и бездонные, и ему не нужны были звёзды. Он уже нашел свою звезду. Звезду, которая укажет ему путь.