Сопение

Они молчат. Им не нужно говорить что-то, чтобы быть понятыми. Им достаточно взгляда, вздоха и ненавязчивого касания кончиками пальцев, чтобы понять всё сразу. Итэр не может спать, он измучен кошмарами о сестре, не может и часа прожить без мысли, что волнение за родного человека берёт верх. Его руки дрожат, когда он смотрит на своё израненное тело, но никакой новопоявившийся шрам и окровавленный бинт будто не приближают его к цели. Его сестра словно уходит дальше, но он не смеет остановиться в середине пути. Под глазами синяки неестественно тёмного цвета, его медовые глаза не излучают того блеска, что долгие месяцы назад. Странник отсутствие сияния замечает. Но никогда не признает, что глаза Итэра красивы в любом состоянии: будь они сравнимы с солнцем в пустыне или схожи с песком в ней же. Он уводит Итэра к побережью какой-то реки, совсем недалеко от деревни Вимара. Взглядом указывает сесть под деревом, у корней которого благоухали цветы с золотистыми лепестками. А Итэр непривычно послушен и тих, усаживается и опирается спиной об гладкую кору, вовсе не царапающую открытые участки кожи. Краем глаза цепляется за одинокую сумерскую розу, чьи листья на стебле заметно подвяли. Его отвлекает Странник, занявший место рядом. Он успевает снять шляпу и отложить её в сторону, украшения на ней звенят тихо для любого другого человека, но для Итэра этот звук чересчур громкий. Никто из них не чувствует стыда и неловкости, им обоим был необходим этот момент безмолвия. Им достаточно шелеста травы и стрекотания сверчков, чтобы ощутить себя отделёнными от мира. Их не касаются никакие мирские заботы и беды. Сейчас есть лишь дыхание живого человека и его имитация куклой. Почему-то Итэра это успокаивает. Он уже не чувствует страха, позволяет себе закрыть глаза и не беспокоиться о том, что в любой удобный момент на них могут напасть пустынники. Итэр просто знает, что этой ночью ничего не произойдёт. Тёплый ветер спутывает волосы, его длинные ресницы немного подрагивают, когда по телу проходятся мурашки от прикосновения чужой руки, притягивающей Итэра в полуобъятия. Этот жест был обычным для других пар, но не для них. Их мало было назвать просто возлюбленными, их отношения — нечто, которому человечество не могло придумать названия. Что-то на уровне взаимопонимания и духовной связи, невыражаемой словами. Итэр чувствует тепло и внимательный взгляд, но не поднимает голову, не распахивает век. Странник знает, что Итэр принимает его движение со всей возможной благодарностью. Итэр знает, что Страннику не нужно подтверждение правильности его поступка. Они вслушиваются в тишину. Сейчас она звучит лучше пения любого барда. Итэр расслабляется. Тело наливается свинцом, а сил удерживать себя на месте попросту не остаётся. Он осторожно сползает ниже, укладывая голову на чужих ногах. Странник даже не хмыкает, его дыхание не сбивается, он принимает то, что Итэр ему доверяет. Доверяет ему редчайшие моменты успокоения, когда он может уснуть. Итэру настолько спокойно, что в груди щемит. Он без стеснения позволяет паре слёз очертить его переносицу и скулы, шмыгнуть носом, но не быть за это пристыженным. Момент, который он позволяет увидеть только Страннику. Переживание, которое они разделяют вместе. В его светлые волосы впутывают ладонь, перебирают неспешно пряди и поглаживают по голове: это не способ успокоить, а возможность продолжить выпускать эмоции дальше. Странник не даёт себе права на голос, не желает лишать Итэра возможности побыть слабым. Он никогда не смеётся над ним, даже если пройдёт сотня лет. Издеваться над израненными сердцем и душой слишком низко, слишком подло, слишком отвратительно. Лишь одна Селестия свидетель того, как сплелись судьбы неизвестного путника и знаменитого героя. Тех, кто подвергался боли и переживает её до сих пор. Всхлипы утихают, снизу доносится лишь глухое сопение. В отличие от Итэра, Страннику не нужно спать. Именно поэтому он принимает на себя роль защитника на эту ночь, охраняет его сон, словно драгоценность. Он закрывает глаза для вида, но слух его всё ещё острее лезвия. Его рука продолжает поглаживать Итэра по голове. Знает, что не разбудит. Итэр наконец-то высыпается.