Примите заявление: у меня пропал брат

Люмин стояла посреди пустой квартиры и не могла поверить, что всё это действительно произошло с ней. Тишина резала по ушам, не было привычного ворчания на кухне, разбросанных в спешке вещей или брошенной на диван куртки. Не было ничего, что указывало на то, что брат всё-таки вернулся домой. Теперь же, спустя сутки, девушка всерьёз начала беспокоиться. Сначала её голову посещали мысли о том, что Итэр пошёл к друзьям, но просто забыл предупредить. На мобильный телефон не поступало никаких сообщений, не было пропущенных звонков, а соцсети неумолимо показывали, что брат был в сети в тот момент, когда они виделись в последний раз. Люмин как раз только вернулась с работы, а Итэр хозяйничал на кухне. Был слышен звук кипящего масла, тихая ругань из-за его горячих капель, желающих сжечь кожу брата до мяса и тихо работающего на фоне телевизора. Парень был в отличном расположении духа и, только увидев Люмин в коридоре, весело махал лопаткой с остатками масла. Он быстро тараторил о том, что его уже ждут, одновременно с кем-то переписываясь в соцсетях. Всучив лопатку даже не успевшей раздеться девушке, он, наспех мазнув губами по её холодной щеке, промчался в прихожую и, одевшись, вылетел из квартиры. Это не было чем-то особенным. Итэр всегда был гиперактивным ребенком, и если ему что-то приходило в голову, нёсся как поезд навстречу свой цели. И Люмин, не заподозрив ничего необычного, закончила готовку за брата. Был поздний вечер, когда она позвонила ему и уточнила, скоро ли он будет дома. Он, ответив неопределенное «скоро», поспешил закончить разговор. Брату перевалило за двадцать, и ограничивать его во времени как минимум было бы странно. Было средство связи и были ключи от дома. Итэр никогда не предавал доверие, поэтому, рассудив, что он просто вернется поздно, Люмин со спокойной душой легла спать. Но утром Итэр так и не вернулся. Звонки не достигали абонента, рассыпавшись где-то на моменте длинных гудков. В сети нет. На сообщения — молчание. Решив не наводить панику раньше времени, Люмин скрепя сердце, убежала на работу, где её ждали ежедневные поручения от работодателей. Это помогло бы отвлечься хоть немного, если бы не чувство паники, зарождающееся внутри. Люмин стала бесполезно рассеянной, не могла сосредоточиться совершенно ни на чём, постоянно бегая в туалет и раз за разом набирая до дыр заученный номер. Но вот уже прошёл день, а выхлопа никакого. Длинные гудки сменились сообщением о том, что брат вне зоны доступа, и теперь всё стало слишком серьезно, чтобы закрыть на это глаза. Зимняя куртка стала неестественно тяжелой, а шапка с помпонами, которую подарил ей Итэр на прошлый новый год, давила на виски. От волнения тряслись руки, не желая подчиниться и попасть ключом в замочную скважину. Всё казалось дурным сном, и Люмин вот-вот проснётся. Но это была реальность, наполненная взволнованным взглядом Чжун Ли, не понимающим, что случилось с лучшим корреспондентом его отдела, вопросами от мадам Пин, владелицы местного маленького продовольственного магазинчика, где Итэр закупал продукты и оглушающей тишиной, которая лилась на Люмин с потолка и стен. Наконец, выйдя на улицу, девушка вдохнула морозный воздух полной грудью. На улице свирепствовал ноябрь, от чего щеки и нос сразу же защипало. Но это хотя бы приводило в чувства. Дома оставаться совершенно не хотелось. Тяжело было даже смотреть на заботливо обернутую пищевой пленкой тарелку, стоящей в холодильнике. Рис с котлетами давно испортились, но выкинуть их не поднималась рука — эту порцию Люмин специально оставила для Итэра, чтобы он поел, как придёт домой. Теперь же это тихое напоминание, что всё это — реальность, и нужно было что-то делать. Медленно шагая по хрустящему снегу, Люмин раз за разом набирала номер Итэра. Необходимо было что-то делать, хоть что-то, чтобы занять руки, мысли, тело, но ничего, кроме заученного движения, делать не получалось. Вызов-сброс, сообщение, вызов-сброс, вызов-сброс. Шумно выдохнув, Люмин свободной рукой похлопала себя по ледяной щеке, приказывая себе не впадать в отчаяние. Сейчас от этого никому не станет лучше. Нужно торопиться в полицию, пока не стало слишком поздно. Мысли подкидывали разные картинки: Итэр лежит в пробитой головой у кого-то на квартире, его закололи ножом, он пьяный упал в ров с торчащими ветками, его избили, ограбив до нитки. И с каждой такой мыслью Люмин шагала быстрее, ловко сворачивая с Ленина на Октябрьскую, чуть ли не бегом преодолевая расстояние до отдела. На ходу быстро набрав номер Чжун Ли, девушка, наконец, остановилась от бега лишь на пешеходном переходе. Она так привыкла к звуку длинных гудков, что, услышав на том конце спокойный мужской голос, чуть не вскрикнула. — Люмин, доброе утро, — мягко, уверенно. Конечно же, это не мог быть голос её брата. — Чжун Ли, доброе утро. Простите, что так внезапно, но могу ли я сегодня взять отгул? Могу отработать в выходной или же вычтите из моей заработной платы, — затараторила девушка и, увидев зеленый сигнал светофора, понеслась через дорогу, сильнее кутаясь в мягкий шарф. — Что случилось? — Да, понимаете… — Люмин резко вдохнула морозный воздух, понимая, что глаза нещадно щиплет. За эти полтора дня она даже ни разу не плакала, не давала волю эмоциям. Повторяла себе, что всё хорошо, что стоит ещё немного подождать, и Итэр вернется. Он младше, мог загулять, телефон разрядился, он мог потерять его, в конце концов. Могло произойти всё, что угодно, и Люмин верила в то, что всё хорошо. Но когда об этом спросил начальник, она вдруг осознала, что не может. Итэр никогда так не поступал, никогда не пропадал, был хорошим мальчиком, который не доставлял проблем ни родителям, когда они были живы, ни Люмин. Всё было основано на доверии, и Итэр никогда его не предавал. Он просто не мог забыть о сестре и уйти в загул, не оповестив её. Забежав во двор, находившийся рядом с отделом полиции, Люмин почувствовала, как щёки начали гореть сильней, и с удивлением обнаружила, что всё дело в слезах — они текли, не останавливаясь. И она дала им волю. Было всё равно, что будет делать руководитель, что он подумает о ней и как это скажется на работе. Да, она была перспективным сотрудником, да, многие её обязанности сегодня лягут на плечи Беннета и Гань Юй, а Паймон — стажерка под началом Люмин, скорей всего, сегодня будет потерянной без своего наставника. Но Люмин было плевать. Главное — Итэр, чтобы с ним всё было в порядке, и он вернулся домой. Девушка готова была простить ему всё, что угодно, лишь бы он был в безопасности, лишь бы он вернулся и всё объяснил. Лишь бы он просто появился на пороге, живой и невредимый. — Люмин? — раздался встревоженный голос молодого руководителя. Люмин услышала, как общий гул офиса отдаляется, а затем раздаётся хлопок двери. Видимо, Чжун Ли ушёл в свой кабинет. — Расскажи мне, что случилось. Всё хорошо, о работе не беспокойся, я всё улажу. Если тебе станет легче, просто расскажи. Это останется между нами, даю тебе слово. — Итэр пропал, — заходясь в рыданиях выдавливает девушка и звонко всхлипывает. — Телефон со вчерашнего вечера недоступен. Он ушел позавчера и так и не вернулся. Я не знаю, что думать. Он никогда так не поступал. Вдруг он… — Нет, — твёрдо чеканит Ли и тяжело вздыхает. — Всё хорошо. Я уверен. Ты подала заявление о пропаже? Рановато, но, думаю, можно попробовать обратиться. — Я как раз стою возле отдела. Поэтому и хочу отпроситься. Боюсь, я не успею, Вы же знаете, всё это будет долго. Вдруг я им ещё понадоблюсь? — Не переживай о работе. Семья — это главное. Сейчас сосредоточься на этом. Давай я приеду вечером? Ты поделишься тем, что тебе удалось узнать, а у меня есть знакомая в здравоохранении, я пока займусь больницами. Помогу, чем смогу. — Спасибо, но у меня не… — Квартира не убрана, конечно. Перестань, сейчас не время об этом думать. Я могу приехать? Люмин, прочистив горло, задумчиво посмотрела на небо. Крупными хлопьями падал снег, что, перемешиваясь со слезами Люмин, оставлял свой след на её залитых румянцем щеках. Они с Чжун Ли были в хороших отношениях за тот год, что Люмин работала в их компании. Эти отношения нельзя назвать близкими, но и совсем чужими людьми их тоже назвать язык не поворачивается. Иногда они переписывались вне работы, иногда с коллегами выпивали в баре. Если задуматься, Чжун Ли был рядом весь этот год, не переступая черту. Он ни разу не был у Люмин дома, а она у него — да, когда они также с коллегами решили продолжить корпоратив вне бара. А самая большая недвижимость в их отделе была у Чжун Ли. Сейчас же он предлагает помощь — глупо было бы согласиться, но говорить ему не приезжать. Возможно, ей станет легче, если будет кто-нибудь рядом, кто будет помогать и слушать. Просто быть рядом. Хоть ей и никогда не хотелось хоть с кем-то на работе переступать черту коллега-друг, внутри всё отзывалось на предложение руководителя. Сердце говорило, что ему можно довериться. — Хорошо. Да, приезжайте. Адрес… — Тот же, что в личном деле? Если ты не меняла место жительства, я могу взять адрес в твоей карточке. — Не меняла. — Отлично. Давай договоримся на семь, после работы я сразу же приеду к тебе. Договорились? — Да, — это всё, что Люмин удалось из себя выдавить. Медленно развернувшись на пятках, она медленно побрела в сторону отделения вновь, уже вплотную подходя к турникету, отделяющему от четырехэтажного обшарпанного здания. — Не говорите, пожалуйста, никому на работе. Я не хочу, чтобы эта информация утекла в коллектив и стала предметом обсуждения. — И не думал. Не волнуйся и удачи тебе. Кладу трубку. Чжун Ли, не дожидаясь ответа, действительно положил трубку. Это было в его характере — он всегда так делал, когда считал разговор оконченным. Осторожно пройдя через турникет, Люмен судорожно вздохнула и вытерла остатки слез покрасневшей рукой. Сейчас ей нужно просто собраться и сделать всё, как надо. — Я хотела бы подать заявление о пропаже человека. Дежурный, чуть подавшись вперед через окно, нахмурился и принялся спрашивать всю личную информацию Люмин, иногда отвлекаясь на входящие звонки. Ещё больше разволновавшись, девушка то и дело заикалась под недовольный взгляд человека в форме, но, когда он, наконец, удовлетворенно начал всё фиксировать в компьютере, немного расслабилась. Вся атмосфера внутри давила на неё, начиная от людей, которые сидели в углу на стульях с крайне отрешенными лицами, и заканчивая ещё одним турникетом — огромным, больше похожим на решетку. Лопасти — словно огромные зубы, которые то и дело остервенело стучали друг об друга, когда за ними показывался человек в форме, выходящий откуда-то извне. Дежурный тем временем быстро набрал номер на стационарном телефоне, старым настолько, что Люмин невольно прикинула его возраст, и пригласил кого-то из сотрудников, который, к слову, уже через минуту быстрыми шагами подошел к его окошку вместе с какой-то дамой, очаровательно улыбаясь. Его лицо было смутно знакомо. Высокий, широкоплечий мужчина, с копной рыжих волос, лежащих в явном беспорядке. Было ощущение, что ещё минуту назад мужчина недовольно чесал голову, не думая о том, что испортит прическу, остатки которой явно проблескивали скрозь творческий беспорядок. Темно-синие джинсы на длинных ногах, черный джемпер обтягивал упругие мышцы пресса и сильные руки. Люмин задумчиво нахмурилась, на секунду выкинув всё из головы. Где она могла его видеть? Пока подошедший сотрудник переговаривался с дежурным, шестеренки в голове Люмин уже стерли свои зубцы. Казалось, ответ лежит на поверхности, но всё равно казался недосягаемым, и всё, что ей оставалось, сосредоточено вглядываться в его голубые глаза, изредка посматривающие на неё, острый нос, еле заметный румянец на щеках, линиях губ. До тех пор, пока он не повернулся к ней полностью. На его губах заиграла столь неуместная сейчас полуулыбка. — Что, Люмин, в первый раз пропадает? — Глаза девушки удивленно расширились. — Поймём в мой кабинет. Наверх. Му Шен, открой. Механизм щелкнул, и их двоих поглотили зубы турникета, выплевывая их сразу же на лестничную клетку. Мужчина двинулся по лестнице вверх, оборачиваясь на ошарашенную Люмин. — Эй? — он немного притормозил, и когда они оказались совсем близко, в голове словно что-то щелкнуло. Ну конечно! — Чайльд! — выдохнула Люмин и отзеркалила улыбку, появившуюся у мужчины. — Прости, никак не могла вспомнить. Столько времени прошло. — Понимаю. Действительно, сколько? — мужчина зашагал дальше, и на третьем этаже остановился, дожидаясь девушку. — 6 лет? Да, 6 лет. — Точно, — устало выдавила из себя Люмин, буквально натягивая улыбку. Видимо, она получилась настолько фальшивой, что Чайльд, оставив формальности, жестом пригласил девушку за собой и быстрым шагом направился в сторону вереницы одинаковых дверей. — Так что, это в первый раз? С Итэром. — Да, он никогда так раньше не делал. Я не понимаю, что случилось и что думать, я тоже не знаю. — Разберемся, — заверил мужчина и, толкнув ничем не примечательную дверь, жестом пригласил Люмин внутрь. — Прошу. Присаживайся. Как Люмин могла не узнать его. Парень, с которым она познакомилась при переводе в другую школу, первый парень, первые короткие подростковые отношения, в которых они даже погулять не успели, а уже расстались. Чайльд Тарталья, 11 школа. Ну конечно. В школе он был ещё тем оболтусом, часто срывал уроки, прогуливал и списывал. Кто бы мог подумать, что теперь он с серьезным лицом будет наливать чай Люмин в своём кабинете, пока та выпутывается из тяжелой зимней одежды на его небольшом диване. Жизнь — странная штука. И, кажется, девушка не понимала этого вплоть до сегодняшнего дня. Поставив перед Люмин ароматный чай на небольшой столик, Тарталья задумчиво что-то посмотрел в бумагах. Девушка не решалась начать разговор первой: возможно, ему уже что-то известно? Может, он перепроверяет информацию и сейчас скажет, что всё хорошо? Но вместо этого мужчина отрывисто отхлебнул из грязной кружки что-то похожее на кофе и повернулся к Люмин. Прочистив горло, тот в который раз спросил: — Люмин, ты уверена, что это в первый раз? — Да что такое? Гнев внутри нарастал, играя наперегонки с непониманием. Какой, к чёрту, не в первый раз? И почему от этого паника начинала душить так сильно, что из глаз вновь крупными каплями посыпались слёзы, разбиваясь об колени? Чайльд, удивленно подняв брови, кажется, не знал, что делать. Он задумчиво отбивал ему одному известный ритм пальцем по столу, то отводя взгляд в сторону, то вновь изучающе скользил им по покрасневшему лицу одноклассницы. Не сдержавшись, он одним большим шагом преодолел расстояние между ними и сел рядом, заламывая руки в нерешительности. Он то и дело массировал себе пальцы, тяжело вздыхая. Ничего не говоря. Не касаясь оказавшуюся такой хрупкой девушку. Просто молча сидел рядом, не решаясь продолжить диалог до тех пор, пока Люмин не успокоится. — Скажи мне, пожалуйста, что происходит? Объясни мне. Пожалуйста, — пробормотала она, когда, наконец, удушливая волна истерики её отпустила. Она повернулась к бывшему однокласснику, едва сдержавшись от того, чтобы взять его за руки. Тот, кажется, сам немного успокоился и нервно кивнул, прочистив горло. — Дело в том, что он то и дело был замечен в компаниях… Как сказать… Не самых лучших. Наркоманы, судимые — не лучшее окружение для него, как считаешь? Он проходил свидетелем в нескольких подобных делах. Ты знаешь его друзей? С кем он общается? К кому уходил? Глаза Люмин нервно забегали по лицу Тартальи, пытаясь увидеть хоть один признак лжи. Руки затряслись так сильно, что ей пришлось сжать их в кулаки. Наркоманы? Судимые? Как это возможно? Люмин с отчаянием начала рыться у себя в памяти, пытаясь выцепить хоть одно упоминание о его друзьях. Но с ужасом поняла, что не помнит ни одного имени, адреса или какой-то хотя бы мало значимой информации. Как же так получилось? Казалось, что девушка знала всё о своём брате: его привычки, интересы, дела на учёбе, планы и мечты. Но что касается личной жизни — белый холст, настолько чистый, что в глазах зарябило. Ну конечно, после смерти родителей всё, чем занималась Люмин, — это работа. Работа — это гарант того, что Итэр доучится в университете и сможет позволить себе встречи с друзьями, не задумываясь о том, на что он пойдёт гулять. Хоть он и порывался поработать хотя бы на полставки, Люмин была непреклонна — учись, делай домашку и отдыхай, пока у тебя есть время. В будущем ответственность ляжет на тебя, а пока просто наслаждайся жизнью. Неужели такой позицией она сама подтолкнула его к подобной жизни? Неужели из-за её мягкого характера Итэр не может отличать хорошую компанию от плохой? Она не готова была поверить в это. — Я ничего об этом не знала, — прохрипела Люмин и, зарывшись в раскрытые ладони лицом, гулко простонала. — Серьёзно? Неужели это правда? — Давай сделаем вот что. Я примерно предполагаю, где он может быть. Я сейчас отведу тебя к моей коллеге, пока она тебя будет опрашивать, я съезжу туда и обратно. Договорились? — Мне не нужно поехать с тобой? — Не нужно, — мягко проговорил Чайльд и мягко улыбнулся, чуть наклонив голову. Сейчас, несмотря на ситуацию, в которой они оказались, парень был похож на огромного рыжего кота. Уютного и мягкого. Что заставило Люмин немного успокоиться и неуверенно кивнуть. Тарталья же, удовлетворенный проделанной работой, подцепил своё пальто и, сказав девушке о том, что куртку она может оставить в его кабинете, проводил её на этаж выше, к своей коллеге.

***

Дознаватель подробно расспрашивала о жизни Люмин, попутно фиксируя это всё в специальной форме. Она не упускала ни одной детали: данные паспорта, личная жизнь, место работы, взаимоотношения с братом и родителями. В какой-то момент девушке стало действительно не по-себе, складывалось ощущение, что подозревают в пропаже именно её. Но, быстро взяв себя в руки, она терпеливо и развернуто отвечала на каждый вопрос, даже если этот опрос длился достаточно долго. Это их работа, конечно же, в деле будут рассматривать всех как потенциальных соучастников, так скажем. По-другому это назвать у Люмин язык не поворачивался. Когда женщина дошла до вопроса о взаимоотношениях родителей и Итэра, Люмин захотелось рассмеяться. Громко, истерично, возможно, у неё даже бы брызнули слёзы из глаз. Именно в этот момент дверь в кабинет распахнулась, принося с собой морозный воздух. Не произнеся ни слова, Тарталья быстрым шагом преодолел расстояние до окна и встал рядом с ним, чуть присев на старый подоконник. Он скрестил руки на груди и неотрывно изучал Люмин, от чего та вдруг растерялась под внимательным взглядом, пропустив в очередной раз заданный вопрос. — Родители погибли несколько лет назад, — отчеканила она после недовольного взгляда сотрудницы. Даже мимолётного взгляда на Чайльда хватило, чтобы уловить возникшее напряжение в его теле даже под расстегнутым пальто. Хотя бы по его ладоням, что крепко вцепились в подоконник до побелевших костяшек. Но он упрямо молчал, продолжая сверлить Люмин взглядом, под которым ей становилось всё неуютнее. Когда вопросы закончились, и девушка подписала все документы, мужчина кивком указал на дверь, и Люмин покорно поплелась за ним совершенно без сил. Хотелось задать ему кучу вопросов, но она решила дождаться момента, когда они вернутся в кабинет. Как только девушка грузно упала на диван, Тарталья, рывком выдернув стул из-за стола, поставил его напротив дивана и сел на него, не раздеваясь. Его лицо показалось Люмин напряженным, а залегшую складку между густых рыжих бровей упрямо хотелось разгладить пальцем. Удивительно, но за 6 лет, которые они не виделись, он действительно стал настоящим мужчиной. Больше не было озорства в глазах, не было мягких черт лица. Они заострились, а на щеках и подбородке проглядывалась щетина. Только Люмин, кажется, совершенно не поменялась со времен школы. Те же кудрявые белые волосы, та же фигура, тот же румянец на щеках. Ей никогда не казалось это странным, но рядом с Тартальей сейчас она ощущала себя девочкой, только что перешедшей в восьмой класс. — Я не нашел его, — заговорил первым мужчина и скрестил руки на груди. —Друзья, с которыми он был вчера, сказали, что он действительно ушел от них вечером домой. Вроде как они немного выпили. Квартира пустая, никаких следов, ничего необычного. Я съездил ещё в одно место, но там он даже не появлялся. — Что за место? — дрожащим от волнения голосом выдавила Люмин. — Его бывшая девушка. Её адрес мне дал этот его друг. Она сказала, что они виделись с ним на встрече друзей позавчера, но она раньше всех ушла домой. Пока что это всё. — Что ж… — руки Люмин вновь задрожали, и она неловко заправила прядь выпавших волос за ухо. — Значит, с ним случилось что-то по дороге? Может, мне самой съездить к этому другу? Вдруг он что-то… — Люмин, — мягко оборвал её Тарталья и, наконец, придвинувшись ближе, наклонился к ней почти вплотную. Их глаза встретились: его — уверенный, её — влажный от слёз, — я разберусь. Он не мог ничего сделать, у его друга сломаны обе ноги. Не так давно он, обкурившись, спрыгнул со второго этажа и сломал их. Поверь, при всём желании ничего не могло произойти. Я осмотрел квартиру, там всё чисто. Действительно стоит недопитая бутылка лимончеллы, больше ничего. Мы ищем его и обязательно найдём. Верь мне. А сейчас ты мне очень поможешь, если возьмёшь детализацию его звонков. Если мы ничего не найдём, я заеду к тебе вечером или утром. Я позвоню. Договорились? — Хорошо. От Чайльда пахло сигаретами и терпким, оседающим в лёгких, парфюмом. В его глазах, где-то на дне, скрывалось нечто такое, от чего всё внутри сжималось в тугой комок ощущений. И тело, словно оголенный нерв, задрожало. От приятного аромата кружилась голова и, встав на нетвердые ноги, Люмин наспех накинула на себя куртку и вылетела из кабинета, даже не попрощавшись. Возможно, всё дело в стрессе.

***

Чжун Ли, не изменяя себе, пришел ровно в семь, как и говорил накануне. Благо, за это время Люмин успела сделать детализацию, которую предусмотрительно положила на банкетку, а также навела хоть какой-то порядок. Мужчина, зайдя в тишину квартиры, лишь мягко и понятливо улыбнулся, глядя на то, как Люмин мнётся у порога, не находя совершенно никаких слов. Педантично ровно поставив заснеженную обувь на коврик, он по-хозяйски убрал пальто в шкаф и, наконец, уже полностью обратил внимание на свою подчиненную. И без того бледное лицо стало ещё бледнее только за день, глаза красные и чуть опухшие. Домашние мягкие шорты и оверсайз лонгслив делали и так маленькую девушку ещё более хрупкой. Не удержавшись, Чжун ли мягко притянул Люмин к себе за руку, заключив ту в объятия. Та в его руках задрожала всем телом, а терракотовая строгая рубашка на груди тотчас стала влажной от слёз. — Есть новости? — вкрадчиво поинтересовался мужчина и, почувствовав, как мокрый нос выводит на его рубашке дефис, еле заметно кивнул сам себе. — У меня тоже. В больницах его нет. Но отсутствие новостей тоже новости, верно? Давай попьём чай и всё обсудим. Они сидели на кухне до поздней ночи, грея в ладонях кружку за кружкой. И, несмотря на неловкость после непрошенных слёз, Люмин даже смогла расслабиться и поддержать разговоры на тему работы, новых задач, планов на понедельник и успехов Паймон. Чжун Ли больше не касался своей подчиненной, держась четко прочерченной линии между ними. Которая рухнула, стоило им только переместиться на мягкий диван. Вновь затронутая тема брата, утешения, нескончаемый поток слёз, вылившийся словно под давлением гейзера, успокаивающие поглаживания по голове. Уверенный шепот, низкие рокочущие нотки, теплые большие ладони на макушке и мокрых щеках. И бездонная пустота, увлекающая за собой уставшее сознание. Проснувшись в своей постели, Люмин промычала что-то нечленораздельное. Оглядевшись по сторонам, она заметила, что дверь в её комнату прикрыта, а под одеялом она спала в той же одежде, что была на ней вчера, когда она ждала Чжун Ли. Сегодня суббота, а значит, о работе можно не думать ещё хотя бы пару дней. Но разбудил её не будильник, который исправно раздражал её каждое утро. Разбудил её запах готовящейся еды. Шипение сковородки, шум воды, бурление чайника. Внутри всё задрожало. Резко вскочив и запутавшись в одеяле, девушка с грохотом повалилась на пол, но это её не остановило. Вскочив, Люмин даже не позаботилась о задранных шортах, оголяющих ягодицы. Ей не было дела до одежды, девушка не чувствовала ничего, кроме давящего чувства внутри, будто она вновь и вновь катается на карусели, а слезть не в состоянии. И проносится мимо всё: обрывки воспоминаний, эмоции, лица, вкус приготовленной Итэром еды, ощущение его тёплых губ на щеке. Тошнота подкатила к горлу. Она рывком толкнула дверь от себя, бегом преодолевая расстояние до кухни на ватных ногах. Замерев с ладонью, прижатой к бешено колотящемуся сердцу, она полными слёз глазами уставилась на Чжун Ли. Он удивленно прижал лопатку к губам, стоя посреди кухни в рабочих мятых брюках и расстегнутой на несколько пуговиц рубашке. Сердце рухнуло вниз, и, не ожидав, что снова зайдётся рыданиями, Люмин отвернулась до того, как начальник заметит покрасневшие и опухшие глаза. Взгляд метнулся к банкетке, на которой ещё вечером лежала распечатанная детализация звонков. Вместо неё там лежала оставленная у Тартальи шапка.