— Давай встретимся у яблони?

***

       Но он не пришёл.        Я ждал его днями напролет под яблоней, ждал день, два, неделю… Бабушка лишь недовольно покачивала головой и говорила, мол, я так когда-нибудь солнечный удар схвачу, если буду бегать без головного убора под ярким небесным светилом. Ещё и в самый солнцепёк.        Изначально я думал, что у него дела по хозяйству… Но после мои переживания начинали потихоньку нарастать — неужто он забыл обо мне? И даже не смотря на тот факт, что я всё время сидел один и наблюдал за редкими прохожими, мне постоянно приходилось чувствовать на себе колкий взгляд. Но резко оборачиваясь, я никого не замечал. Так и летели дни…        Но вот, как-то раз под вечер, Фёдор вновь сидел за массивным деревянным столом в и без того маленькой и пошарпанной кухоньке, при этом жевал пирожок. Бабушка в последнее время стала их частенько делать, что не могло не радовать… Мы с ней мило беседовали, пока разговор не завернул в другое, более неприятное русло.        — Слушай, внучок, а куда это ты так вечно спешишь? — пожилая дама протирала стаканы идеально белым полотенцем, после чего ставила их на законное место.        — Под яблоню, — непринужденно ответил творец, неспешно прожевывая очередной пирожок, — мы там договорились с одним мальчиком встречаться… Вот только он уже как несколько недель не появлялся.        — Мальчик, говоришь… — задумалась женщина, нахмурившись. Что-то было не так, она это чуяла. — А можешь описать его внешность?        — Ну... он высокий такой, голубоглазый… М-м-м… — но я толком ничего не мог вспомнить. Помнил лишь его яркие кудряшки и глубокие голубые глаза, что мутнели, когда он задумывался… — Я могу принасти его наброски, успел парочку сделать…        Фёдор быстро соскочил с табурета и побежал к своей кровати, гле уже давненько прятал наброски парня и подолгу обнимал их перед сном. Прибежав обратно на кухню, он протянул их старушке.        Женщина улыбнулась и потянулась за очками, дабы повнимательнее изучить искусство её любимого и единственного внучка. Взяв иллюстрации в свои сморщенные старые руки, та обомлела.        Кареглазый моментально заметив реакцию пенсионерки, не на шутку испугался. Подхватив её и не дав соскользнуть на холодный пол, парень помог ей присесть на старую скрипящую табуретку за столом. Юноша молча налил стакан воды и протянул его бабушке.        Женщина охотно его выпила и прокашлялась. Шок потихоньку отходил на второй план теперь её охватывала паника и надежда на то, что её внук шутит. Но это явно не розыгрыш… Вздохнув, она похлопала на ближайшее сидение, уже своим видом говоря о серьезности разговора и его продолжительности. Кареглазый ослушаться не смел…

***

       Как оказалось, Красный — была его фамилия. А псевдоним Джокера он себе надумал, ибо любил этого персонажа.        Он родился в бедной семье и был единственным ребенком, причём явно обделённым вниманием. Он был несносным, гиперактивным и любящим поиздеваться над слабыми детями парень. Драчун, в общем-то. Ничего приятного…        Когда ему исполнилось 16, три его лучших друга — 15, 16 и 17 лет, распустили слухи, мол, он употреблял и распространял запрещённые вещеста. И хоть по виду его и не скажешь, что это была правда, но салатововласый, задыхаясь от гнева и обиды на оклеветавших его честь бывших приятелей, решил поговорить с глазу-на-глаз.        Под надуманным предлогом злоумышленники выманили парня из дома в безлюдное место. После этого они ударили жертву стеклянной бутылкой по голове, а когда он отключился — стали бить его камнями по голове и всему телу, всячески издеваясь и изуродывая стройное и окровавленное тело кудрявого до тех пор, пока подросток не перестал подавать признаки жизни.        Фигуранты спрятали тело потерпевшего под деревом и скрылись с места преступления. Через двое суток труп обнаружил случайный прохожий. Этим прохожим и стала моя бабушка…

***

       — Его похоронили именно под той яблоней, — закончила старушка, с горестью разглядываяп портреты умершего и вытирая слёзы платочком. — Жалко мальчика, он ведь таким красивым мальчуганом рос…        Я сидел и не мог поверить в происходящее. Я видел призрака? Неприятную тишину нарушил скрип входной двери. Приехали мои родители.        После долгих обнимашек, целовашек и коротких диалогов они стали грузить мои вещи и консервацию, которую любезно предлогала им бабушка Алла. Между невнятными репликами я расслышал, что мы вскоре уезжаем.        Словно ошпаренный, я завернул в газетку пару спелых и сочных апельсинов. После я выбежал на задний двор, где отрезал секатором пару ярко-алых пионов. Такие, которые любил Джокер. Отсюда до холма 5 минут быстрого бега.        Сейчас я бежал так, как никогда в своей жизни. Жаль, что этого не видел мой учитель по физ-культуре, тогда бы он явно поставил мне пятёрку с плюсом в семестр. А то и в год…        Уже через пару минут я взобрался на заросший холм, на котром приятно благоухали разные травы и тяжело дыша, аккуратно поставил пакет с угощениями под массивный и шершавый столб дерева. Оно приветливо зашелестело.        — Привет… Я принёс тебе то, что ты так любишь. Только с грядки… — я замолчал, не в силах ещё чего-то выговорить. — Прости меня… Я не знал о твоей нелёгкой судьбе. Мне жаль… Надеюсь, ты переродишься и мы когда-нибудь встретимся.        Постояв ещё пару минут и погладив крону дерева, по моей щеке пробежала слеза. Я её быстро смахнул, ибо не хотел, дабы Джокер считал меня слабаком. А после я стал спускаться с холма. Уже навсегда.

***

       Когда все вещи и консервация были собраны и аккуратно лежали у нас в багажнике, а я, которого отругали за долгое отсутствие и усадили на заднем сидении и мы двинулись в путь.        Проезжая мимо той яблони, я на секунду устремил свой взгляд на крону. Оттуда показалась кудрявая салатовая макушка, сливающаяся с деревьями. Моргнув, я вновь увидел листву, качающаяся в такт ветра.        Мне показалось…