Не плачь и не грусти, Чимин

Псалтирь 50:9 «Окропи меня иссопом, и буду чист; омой меня, и буду белее снега»

***

— Юнги, тебе плохо? — взволнованный Чимин попытался дотронуться до лба парня, чтобы проверить температуру, уже на расстоянии почувствовав жар чужого тела, но Мин неловко увернулся. Демон дышал часто, смаргивая пот с ресниц и пытаясь следить за дорогой, трясущимися руками сжимая руль. — Прости, птичка, — голос дрожал, отчего Мину пришлось прокашляться, — Я не знал что мне нужно.. неважно, — мысли путались, — я не наркоман, честно. Чимин не знал о чем думать. Он видит в каком состоянии находится его спутник. Ему плохо. Хочется помочь, но неизвестно как. Вести в таком состоянии машину — добровольно согласится на смерть, но Мин яростно отказывался останавливаться посреди дороги. — Я довезу тебя до одного места, не пугайся. Там мой друг, Чонгук. Он тебя защитит если что, — голос не переставал дрожать. Было видно как тяжело Мину дается связная речь, — Я.. мне.. мне нужны лекарства. Я сбегаю за ними и вернусь. — Давай я с тобой? — выкрикнул Пак, мгновенно осекая себя за громкий звук. Было видно, что голова у Юнги раскалывается. — Нет, птенчик. Со мной тебе нельзя. Мы почти доехали. — Почему? Тебе нужны наркотики? — Нет, мой хороший, — демон пытался сохранить самообладанание. Он знал, что если не получит то, что ему нужно как можно скорее, то один бог знает что он сделает с невинным мальчишкой, — я не наркоман, клянусь, — Мин остановил машину, глуша двигатель, — Мы доехали. Я скоро вернусь. Только позвоню Чонгуку. Казалось, Чонгук понял Юнги с пары слов, быстро согласившись принять у себя Чимина. Только кто же знал, что убежище Чона это не квартира и не дом.. это клуб?

***

40 минутами раннее

Не то, что бы Чимин ждал встречи с Юнги. Кто этот парень вообще такой, чтобы Пак хотел увидеть его вновь? Этой мыслью он и пытался руководствоваться, но думать о Мине не перестал. Он все гадал что это вообще за человек, каким образом уже второй раз резко пропадает из поля зрения, почему он всегда себе на уме и что для него значит отданный доктором кулон? Удивительно, но вопрос смерти священника его волновал гораздо меньше, чем все вышеперечисленные вещи. Наверно, Чимин как и Юнги.. какой-то неправильный. Рядом с ним словно забываешь о своем церковном статусе, о том, как долже себя вести и о том как правильно думать или говорить. И, наверно, именно это Пак хотел ощутить вновь. Свободу. Несколько дней без Юнги длились долго. Чимин, казалось, терял смысл в том, в чем раньше его видел. Он уже не пел в хоре с прежним усердием и не просил бога в молитвах благословений на грядущий день. Пак думал о том вечере, когда Юнги проводил его до церкви. В какой-то момент он даже поймал себя на безбожной мысли, быстро пронесшейся в голове во время работ на заднем дворе. Мальчишки строили сарай и в один из дождливых вечеров его не снесло силой погоды, на что кто-то из ребят сказал: «Слава богу!». Чимин сразу же подумал почему же богу? Разве не собственными усилиями они с ребятами строили этот сарай и строили на совесть? Эта мысль казалась непривычной и она была, словно, первой ступенькой к тому, чтобы задумываться о сути религии и христианства больше. Почему люди приписывают собственные старания богу? Сюжетная дыра какая-то. — Что ты собираешься делать? — серьезным, но заинтересованным тоном произнёс Чимин, наблюдая за Юнги, который, зажмурив один глаз, старательно прицеливался. Он вздрогнул, выронив маленький камешек из руки, выпалив: — Господи, — после чего слегка ухмыльнулся от ироничности произнесенного слова, — не пугай так. Чимин вскинул брови, ожидая ответа, но вместо него услышал фразу, которая заставила сложить руки у груди. — Ждал меня? — Еще чего? Я просто гулял. — Не ты ли говорил, что следишь за качеством и количеством сна? Сейчас уже одиннадцать, а ты не в кровати, — Юнги ехидно улыбнулся, следя за реакцией церковной пташки. Чимин неосознанно покраснел, отводя взгляд. Обычно в это время парнишка спит или, как минимум, пытается уснуть. Он ни за что не признается, что уже второй вечер гуляет полчасика или часик по церковному дворику, чисто случайно заглядывая за различные уголки здания в надежде, что Мин окажется за одним из них. Так и произошло сегодня. — Просто решил разнообразить свой вечер прогулкой, — надув губы, словно Пака обвинили ни за что, произнёс мальчишка. — Чтобы лучше спалось? — Юнги вновь ухмыльнулся. Чимин не умеет скрывать своих эмоций и этот факт казался невероятно милым. Сам же Чимин не решился сказать «да», спасая себя самого этим ответом от лишних вопросов. Врать не хотелось. По крайней мере так явно. Все-таки голос примерного христианина, говорившего никогда не врать, все еще звучал в его голове. Мин, к счастью, не стал продолжать мучать и так смущенного мальчишку. — А что ты все-таки собирался делать? — Чимин кивнул на брошенный маленький камешек, — Кидать собрался? — Ну да, — Мин утвердительно кивнул. — Ты бы разбудил всех людей в спальне, — Чимин выдохнул, осознавая, что тема наконец сменилась. — А как бы я еще позвал тебя на свидание? — Тихо ты! — Пак дернулся, резко оборачиваясь по сторонам, убеждаясь, что лишних ушей в округе нет, — Мы говорили о прогулке, а не о свидании. Бурная реакция красного мальчишки заставила Мина рассмеяться. Он взял Чимина за руку, ведя куда-то по направлению к калитке. — Хорошо-хорошо, — улыбался Юнги, — значит пойдем гулять, — он крепче сжал руку, — а свидание потом. — Какое потом? Никогда! — мальчишка заерзал от неловкости, но выдергивать свою руку из чужой не пытался. — Давай подумаем об этом после прогулки, птичка, — демон обернулся, глядя на надутого парнишку, — может быть, ты влюбишься в меня без памяти и сам будешь упрашивать сходить с тобой на свидание. — Ага, уже падаю на колени. Юнги не переставал удивляться неоднозначности этого мальчишки. Вчера он самый примерный христианин. Кроткий, скромный, покладистый. А завтра колким языком выдает язвительные фразочки. Это Мину тоже нравилось. Нравилось, насколько в своей противоречивости и многогранности, Чимин остается естественным и искренним. Выйдя из дворика, на глаза сразу попалась машина. Ни то, что бы Чимин их никогда не видел, но встретить в их деревне такую крутую, и дорогую на вид, удавалось редко. Мин по-джентельменски открыл дверь, пришлая Чимина сесть внутрь. — Она твоя? — Моя. — У тебя богатые родители? Демон вскинул брови в немом вопросе. До него только через пару мгновений дошла мысль, что он выглядит не на свой возраст. Сам Юнги знает, что ему семьдесят один год, но для Чимина ему не больше двадцати трех-двадцати четырех. — Я сирота, — с ухмылкой произнёс Мин, следя за чужой реакцией. Кольнет ли Чимина совесть за свой вопрос? Кольнула. Мин увидел это в последующих неловких движениях, но извиняться Пак не спешил. — Я не сяду в машину, — твердо заявил Чимин. — Ну, мы можем дойти до города пешком, но на это уйдет больше времени. — До города? — что-то Пака в этом заинтересовало. В глазах появился огонек, который не ушел от взора Юнги. — До города, птичка. Давно там был? — Никогда не был, — честно выпалил Чимин, приближаясь к машине, но садиться пока не решался. — Ну так поехали. Познакомлю тебя с городом. — Ну.. — Чимин неуверенно начал, — во-первых, я тебя мало знаю, во-вторых, сейчас ночь, в-третьих, ты мутный парень. — Можно было обойти без «в-третьих», — на выходе ответил Юнги, — и, вообще, почему это я мутный? — Сколько тебе лет? — Чимин серьезно посмотрел на демона. — Что? Ну, можно считать, что двадцать один. — Теперь понял? — Пак смотрел на парня так, словно спрашивал понял ли тот суть решения уравнения, — Ты не сказал «мне двадцать один», ты сказал «можно считать, что двадцать один». Как будто твой возраст это спорный момент, а так не бывает. Ты мутный парень! Юнги не знал как реагировать. Он давно научился контролировать направление беседы, но с Чимином это было не так просто. И вообще, какого черта он такой проницательный?! Но Мин не собирался уходить от ответов, по крайне мере не на сто процентов. — Мой возраст действительно спорный момент, — Юнги говорил серьезно, — В моей жизни вообще спорных моментов хоть отбавляй, — он внимательно посмотрел на лицо не менее серьезного Пака, — как и в твоей, птичка. Не поверю, что ты об этом не задумывался. Если поедешь со мной, то откроешь для себя не только город, но и новый угол обзора на наши коротенькие жизни. Хотя у меня она чутка подлинее. Чимин недоверчиво посмотрел на демона, следом на открытую машину. — Точно ли «чутка»? — Не точно, — ухмыльнулся Мин, — по-джентельменски захлопывая дверь машины за своим спутником.

***

Глаза, не видевшие столько ярких вспышек одновременно, мгновенно начали болеть, наровясь защуриться. Ото всюду были слышны чужие голоса, шумная музыка, смех и, Чимин может поклясться, стоны, доносившиеся из одной из комнат. — Чего потерялся? — грубоватый, но не низкий мужской голос окликнул Пака, который сразу же начал оглядываться по сторонам, пытаясь различить этот голос из толпы и определить кому именно он пренадлежит, — Я тут, Чимин~а, — потянул парень, выглядывая, кажется, из-за чьей-то спины, — пойдем за мной. Парнишка пытался не отставать от своего спутника. Он боялся потеряться в толпе, поэтому пытался не упускать из виду черный хвостик, который был собран на чужой макушке. Наконец, когда два парня достигли более тихого места, где-то в углу большого зала, Чимин уселся, неловко смотря на незнакомца. — Я Чонгук, друг Юнги, — с улыбкой произнёс парень, видимо в ответ ожидая представление Чимина, на что тот, елозя на кожаном диване, произнёс: — Приятно познакомиться, Чонгук, меня зовут Чимин, но вы это и так уже, судя по всему, знаете. Чон рассмеялся: — Да~а, твой любимый демон мне про тебя рассказывал. Как ты сладко сопишь по ночам и как.. — парень резко замолчал, обратив внимание на недоуменное выражение лица Пака, — у~упс, кажется, я спизданул лишнего да? Все-таки знать, что Юнги использует свои демонические навыки маскировки чтобы присматривать за тобой это не то, что.. — Чонгук закрыл себе рот рукой, — блять. — Можешь повторить то, что сказал? — Блять? — Нет, я про любимого демона и навыки маскировки, — Чимину изначально не хотелось верить в существование в его жизни этого вечера, казалось хуже быть не может. Да нет, может. Не будь Пак знаком с Юнги, то в жизни бы не обратил внимание на все, что только что сказал его новый знакомый, но Чимин уже не раз замечал, как Мин себя странно ведет. Особенно часть про навыки маскировки кажется убедительной. Как человек может спрятаться в месте, которое похоже на чистое поле за пару секунд? — То есть Юнги тебе ни о чем не рассказал? — А есть о чем рассказывать? — О-го-го-го, — с азартной улыбкой выдохнул Чонгук, уже мысленно подготавливая себя к тому, что придется применить свои демонические силы для того, чтобы Чимин не боялся слушать. Чон легко может убрать чужой страх, добавить радости, брезгливости, гнева.. в общем, он может слепить из человека что угодно. В этом заключаются его способности, пусть он и не часто их использует, уж больно много сил для этого требуется. Но для того, чтобы посмотреть на реакцию Мина когда он увидит свою радость полностью осведомленной в том, что Юнги так тщательно скрывал, никаких сил не жалко. Игривые чертики в глазах Чонгука были видны даже на расстоянии. — А ты знаешь почему Юнги так резко стало плохо? Чимину не по себе от воспоминаний о состоянии Мина, да и от ситуации в целом, но уходить от диалога он не был намерен. — Из-за чего-то, что связано с демонами? — У~у, — Чонгук откинулся на спинку дивана, подзывая Чимина сесть поближе, — давай тогда по порядку. Я, Юнги и какая-то часть этих, — Чон кивнул на танцпол, на котором толпились разного возраста, роста и статуса люди, — демоны. — А кто вообще такие демоны? — Чимин не выглядел напуганным. Он скорее выглядел растерянным и чем-то немного напоминал человека, которому пытаются продать дорогущий пылесос. Было сразу понятно, что словам Чона он доверять не собирался, но парень заминать тему не собирался. — Ну, вообще долгая история, но если в кратце, то демоны — ада. Ад — цивилизация со своими правилами и законами, почти такая же как и Земля, но только в миллионы раз сильнее. — Сильнее? — Конечно сильнее, мартышка! У каждого демона мало того, что есть огромная физическая сила, так мы еще и читеры. — «Читеры»? — Боже, христианское дите, — Гук в шутку закатил глаза, — я имею в виду демонические способности. У Юнги это инвиз.. — «Инвиз»? — Ты что, в игры не играешь? Дота, мобла, ну не знаю.. — «Мобла»? Чонгук устремил свой взор куда-то вдаль, пытаясь не показывать раздражения. — Инвиз это невидимость. Юнги становится невидимым, — потерев переносицу, Чон продолжил, — Но сок его силы не только в инвизе. Когда он входит в это состояние, то нельзя услышать его шаги, запах, голос и так далее. В общем, можно считать, что он пропадает для мира. — А у тебя какая способность? — казалось, Чимин слушает удивительную сказку и хотелось узнать чем же она закончится. — Я могу внушать желание чего-либо, стремление, радость, грусть, влюбленность и так далее. — Ого, — Пак округлил глаза, — это нечестная способность. Гук рассмеялся: — С точки зрения людей, все способности нечестные, но, прошу заметить, демоны за эти способности платят с полна. — Каким образом? — Для того, чтобы использовать способности нужна сила, а если силы нет, то тебя начинает херовить. Руки дрожат, пот градом, температура, все дела. — То есть.. — Чимин затушевался, сжимая ладошки на коленях, — Юнги.. — Да~а, — в привычной манере потянул Чон, — нашему хёну не хватает силенок на постоянный инвиз. — А.. а как ну.. эти силы получить? — Души, — выдохнул Гук с серьезным видом. — Что? — Душа есть в каждом человеке. При смерти эту душу можно забрать. Юнги, полагаю, как раз этим и занимается. — Он.. он убивает человека? — голос Чимина вдруг задрожал. — Нет, необязательно. Может быть, он нашел суицидника, который добровольно согласится отдать свою душу, в нашем городе их пруд пруди, а может заглянул в реанимацию, — Чон усмехнулся, пожав плечами, — а может действительно кого-то убил. Черт его знает. — Как же так.. — руки тряслись, мысли путались. Почему Чонгук говорит об этом так, словно убить человека — самая обычная вещь на свете? — Да ты пойми, мартышка, — Чон подвинулся к Паку чуть ближе, — не поглощать душу — все равно что не есть. Можно умереть от голода. — А можно как-то.. — Без этого? Можно, — твердо заявил Чонгук, — можно попасть в ад и адский воздух, атмосфера и аура, войдя в твои легкие, наполнят организм необходимой силой. Прекрасное чувство, — улыбнулся Гук, видимо, ностальгируя, — пять минут и ты полон жизни, — он задумчиво почесал затылок, — ну хотя вряд ли демоны прям живут. — А почему Юнги просто не сбегает быстренько в ад? Чон рассмеялся: — Он и так убьет меня когда узнает, что я все тебе рассказал, так что остальное сам у него спросишь. — Ну допустим, — Чимин задумчиво посмотрел в лицо Чона, на что тот вопросительно поднял бровь, словно ожидая вердикта всей его речи, — А чем ты докажешь, что не врешь? Все-таки рассказать можно все что угодно. Гука это рассмешило. Впрочем, его весь вечер что-то смешит. — Ну, ты же у нас христанутый, да? Я могу внушить тебе желание сделать то, чего ты никогда бы не сделал. — Разве это не манипуляции мыслями? Ты же говорил про чувства и эмоции. — Да ты ж мой внимательный. Я так говорю, чтобы твоему человеческому умишке было легче осознать мои слова. На самом же деле я поиграюсь с твоими затаенными эмоциями, комплексами, подавленными чувствами.. — Так же делают психологи, нет? Чон похихикал от того, что Чимин цеплялся за каждое слово и пытался найти дыру в сюжете. — Психологи работают словами, а я, сделаю все одним прикосновением. Чимин ухмыльнулся, видимо набравшись такого поведения от демона, уверенно протягивая руку. Ни то, что бы он делал это потому что был уверен в исходе событий, любопытство тоже играло роль. Чонгук мягко коснулся руки, внимательно заглядывая в чужие глаза. Время будто остановилось. Перед глазами пронеслись некоторые фрагменты детства, сказанных и услышаных слов, сделанных и несделанных поступков, плачей по ночам, веселых вечеров с ребятами. Сначала хотелось плакать, потом смеяться, потом кричать, что есть мочи, но Чимин молчал. Он смиренно принимал все то, что открывал для него Чонгук ровно до того момента, пока парень не отпустил руку. — Что чувствуешь? Пак, апатично оглядев журнальный столик перед диваном, на котором блестело множество напитков, выбрал тот, который был вкуснее всех на вид и произнёс: — Хочу напиться.. — Ты хочешь не напиться, ты хочешь забыться. — Что ты со мной сделал? — Чимина одолевала буря эмоций. Хотелось плакать, кого-то обнять и уснуть. Чонгук освободил в мальчишке что-то, что он долго пытался даржать в узде, прятать, контролировать. — Ничего необратимого. Скоро ты вернешься к прежнему состоянию, — Чонгук выглядел сочувствующим. Он кусал нижнюю губу, понимая как тяжело все это время приходилось парнишке. Чонгук хоть и демон, но не урод. Он только что увидел как все эти годы Чимина терзали сомнения, как он пытался быть хорошим мальчиком. Сначала для родителей, потом для урода священника, а сейчас он даже не знает для кого им быть. Он чувствует себя так, словно рядом никого не осталось. Отчаянно одиноко. — К прежнему состоянию? — Чимин откупорил бутылку, делая несколько больших глотков, моментально морща лицо и откашливаясь, — Такие ужасно гнетущие чувства. Чьи они? — мальчишка сжал одежду в районе груди, под сердцем. — Твои, — Гук приобнял Чимина, наливая в две рюмки коньяка, — они все твои. На третьей или четвертой бутылке, в клубе нависла зловещая аура. Казалось, даже музыка на танцполе решила играть потише, словно забиваясь в угол подальше. — Что тут происходит? — голос Юнги был наполнен металлом, который грузно ложился на уши Чонгуку. Казалось, один Чимин никак не поменялся в настроении. Он нелепо встал с дивана, опираясь на чужое плечо и глядя куда-то в пол, произнёс: — Отвези меня домой, демон. Юнги не верит своим ушам. Что только что сказал Чимин? Он все знает? — Что? Пак зло посмотрел на Юнги. — Я сказал отвезти меня домой. Я хочу спать. — Ты пьяный? — Ты снова убил человека? — Что ты говоришь? — Ну, — Чимин пытался удержать равновесие, — тебе же нужна была душа, да? Юнги с огненным взглядом посмотрел на Чонгука, отчего тот немного сжался, вновь обращая свой взор на мальчишку. — Пойдем поговорим. Чимин послушно вышел из клуба, облокачиваясь на машину. Сколько Юнги не было? Уже рассвет. — Ты не должен был узнать все таким образом. — Знаешь, — Чимин вплотную подошел к Мину, — по твоему поведению можно было сказать, что я вообще ничего никогда узнавать не должен был. — Чимин, послушай.. — Нет, это ты меня послушай, — Пак пытался устоять на ногах, пьяно тыкая пальцем в чужую грудь, — я жил себе спокойно, пока один сталкер не убил моего названного отца, да бог с ним! Этот человек мне больше никто, но его душу ты тоже высосал? Признаешься в симпатии, а потом оказывается ты демон! Когда ты собирался мне об этом сказать? За день до свадьбы? — мальчишка деланно засмеялся, — Сколько ты следил за мной в своем инвизе? «Инвиз.. Убью Чонгука.» , — пронеслось в голове. Чимин почти кричал, на глазах выступили слезы: — А потом, не посчитавшись с моим мнением отвез черт знает куда, оставил меня одного с кучкой демонов и ушел убивать людей! — Я никого не убивал, Чимин. Мне отдали душу добровольно.. — Зашел в реанимацию? Встретил суицидника? Зашел в ад? — Сколько он тебе рассказал? — Ровно столько, сколько не рассказал ты! Чимин замолчал, отворачивая лицо. Горло неприятно саднило. Голос Юнги был сожалеющим: — Прости.. — Почему ты просто не зайдешь в ад? — Таких как я туда не пускают, — Мин решил отвечать честно, на этот раз ничего не утаивая, — я не рожден демоном как Чонгук. Я им стал. — Как? — Не знаю, — Юнги с досадой выдохнул, не решаясь подойти к Чимину, — в двадцать один год я умер. Как мне показалось заснул, а проснулся демоном. Я слабее любого, кто всегда жил в аду и считаюсь среди них изгоем. Утренний ветер неприятно отдавал холодом. Если бы не птицы, то на улице повисла бы полная тишина. — Отвези меня в церковь. Пак не стал ждать джентельменских поступков, открыв дверь самостоятельно и заранее отворачиваясь от водительского кресла. — Давай заедем купить что-то от похмелья. — Просто езжай. Дорога прошла в тишине. Обоим было что сказать, но никто из парней не решался начать разговор. А может быть просто не хотелось накалять ситуацию. Чимин чувствовал себя уставшим. Он ощущал себя настолько уязвимым, что казалось, любое слово, которое произнесет Мин принесет невероятную боль, порежет лучше ножа. Подъехав к церкви, в которой все еще спали, мальчишка вышел из машины, но не стал сразу закрывать дверь. На языке вертелась фраза и Пак, словно, взвешивая плюсы и минусы, думал стоит ли ее произнести. Юнги казалось, что Чимин нажал на курок. Он особо не целился, но с поразительной точностью в цель. В самое сердце. — Я больше не буду тебя ждать. Не приходи. На памяти Чимина, это первый раз когда он сознательно позволил себе соврать.