Не плачь и не грусти, Чимин

Сколько дней прошло с тех пор, как Чимин принял решение искать Юнги? Десять? Двадцать? Парнишка точно не знает, но и так понятно, что прошло достаточно времени, чтобы мир снова начал терять краски. Ни то, что бы их и так было много, но теперь Чимин начинает знакомиться с полным отчаянием. Момент, когда ты понимаешь, что что бы ты не сделал не поможет найти Юнги приближался так же стремительно, как мальчишка катился куда-то в пропасть. Синяк от первой драки давно зажил, уступая место на лице новым ссадинам. Да, Чимину было стыдно за свое поведение. Сначала. Сейчас же он как будто нарывается на драки. Как будто хочет себя таким образом наказать. Он хочет почувствовать боль. Много боли. Потому что знает, что заслужил. Он чувствовал себя виноватым и это чувство вины сжирало изнутри, больше не позволяя мыслить рационально. Пак редко появлялся в церкви. Он знает, что его пытались искать, но, словно научившись у своего демона, оставался незамеченным. Он ночевал в клубах, на вокзалах, у новых «друзей», которые видели в Чимине маленького бедного мальчика, которого стоит обогреть. Парень искренне благодарен им за это, боясь признаваться самому себе, что не заслужил такой доброты. Чимин потерялся. Он потерял Юнги, потерял веру, и, самое страшное, потерял себя. Парень не знает куда ему идти, чтобы добраться до места, в котором он будет не чужим. Для церкви он слишком грешен, для «мира» слишком свят. Где его место? А может нигде? Чимин забрался на одну из высоток, откуда открывалась возможность во всех деталях рассмотреть сияющий закат. Желтый, розовый, красный, местами фиолетовый. Невероятно красиво. Кто-нибудь будет смотреть на Чимина такими же глазами, как сам Чимин смотрит на закат? — Юнги, — начал парнишка так, словно его кто-то слышит. Говорить на одинокой крыше было легко. Да и в целом говорить было почему-то легко. Так бывает когда знаешь, что за слова ничего не будет. Когда знаешь, что скоро перестанешь существовать, — Юнги, прости меня. Чимин словно молился, открывая душу своему личному богу. Он не собирался утаивать своих чувств и мыслей. Он считал, что хотя бы напоследок должен быть по-настоящему честным. — Я наговорил тебе много неприятных слов, я.. — в горле будто застрял ком, — я сказал, что ты виноват во всем, но это не так. Я так не считаю. Какой же чертовски красивый закат. Хотя бы в своих мыслях Чимин мог разделить его с тем, кого больше всего на свете хотел видеть. — Это же ты поднимал ночью одеяло с пола и укрывал меня, да? — глаза блестели от слез, но на лице появилась улыбка. Первая искренняя улыбка за последние несколько недель, — И знаешь, — Чимин ухмыльнулся, — я почти уверен, что ты как-то связан с тем, что мне больше всех в столовой накладывают. Мальчишка шагнул вперед, безразлично заглядывая за край здания. — Ты демон, Юнги, — Чимин расправил руки, закрывая глаза. Ветер ласково гладил побитое, но все равно румяное лицо мальчишки, — и, может, я стану ангелом? Чимин делает свой последний в жизни вдох, набирая в грудь побольше такого сладкого и прохладного воздуха. Шаг вперед, еще один и последний — решающий. Он почти почувствовал как тело накрывает волна невесомости, но.. Шершавые руки крепко, но нежно, почти робко, коснулись спины, а следом бедер и живота, от чего по телу пробежали мурашки. Лоб уткнулся в плечо мальчишки, а руки еще крепче прижали побитое тело и пронеслось такая знакомая, абсолютно родная и тихая хрипотца: — Не уходи. Голова будто в миг наполнилась ватой. Она машинально затылком упала на чужое плечо и из глаз с новой силой полились слезы. Юнги пришел. Мальчик, как кукла, не имеющая сил держаться на собственных ногах, просто обмяк в чужих объятьях и позволил себя удерживать. В голове не было мыслей, на языке не вертелись слова, все было сказано пару минут назад и поэтому сейчас, Чимин просто позволит себе развернуться. Просто позволит себе обнять демона. Просто не будет больше держать дежурную улыбку, наполненной слезами и болью. Просто. Внезапно все стало так просто. Слова были лишними. Юнги молча гладил мальчишку по мягким, светлым волосам, сильнее сжимая избитое тело в объятьях. Он принимал плач парнишки, хотя бы сейчас не позволяя засомневаться в собственном присутствии. — Прости меня, — голос дрожал и было слышно как физически тяжело даются эти слова Чимину. — Тебе не за что извиняться, маленький, — Юнги поднял мальчишку, чтобы отнести немного дальше от пугающей близости с падением. Он удобно расположился у одной из пристроек на крыше, обняв парня так, чтобы сам Юнги находился между пристройкой и Чимином. Сидеть или почти что лежать на твердой поверхности было некомфортно, но обоим было глубоко плевать. Чимин плакал горько, не задумываясь о том, что пачкает своими слезами чужую одежду. Душа металась из стороны в сторону, от боли к освобождению, не давая мальчишке времени осознать, что на самом деле происходит. Он так ждал Юнги. Больше всего на свете ждал. И Юнги пришел и этот самый недосягаемый, но такой родной Юнги ласково гладил Чимина по волосам, щекам, спине, словно, успокаивая. Никто из парней не знает сколько времени прошло, но, видимо, не слишком много, раз красивый закат до сих пор наблюдал за ними. — Успокоился, моя птичка? — демон продолжал закапывать свои пальцы в чужих волосах, ни на секунду не ослабляя объятий. Объятий, в которых Мин нуждался не меньше Чимина. — Прости меня, прости, Юнги, — мальчик все еще всхлипывал, а голова начинала болеть. — Не извиняйся, это я виноват, — Мин ласково огладил ссадины на влажном лице мальчишки, — оставил тебя одного, не защитил, врал.. — Не говори так, — перебил Чимин, — ты не обязан меня защищать, — мальчик слышал чужое сердцебиение, — и рассказывать ты ничего не обязан.. — Обязан, — словно, взяв пример с парня, перебил Юнги, — если я хочу иметь на тебя какие-то права, то должен иметь и обязанности, прости меня.. — А ты.. — Чимин смущенно прижался к чужой груди, не желая показывать своего лица. Все еще всхлипывая, он неуверенно продолжил, — ты хочешь иметь на меня какие-то права? Юнги понял, что только что в сердцах сказал лишнего и облокотив голову о твердую поверхность и разглядывая завораживающий закат, твердо произнёс: — Хочу. Очень. Чимин не знал что ответить. Его пугала перспектива кому-то принадлежать в целом, но сильнее пугало еще то, что Юнги он принадлежать совсем не против. — Что ты имеешь в виду? Юнги глубоко вдохнул. Он боялся этого разговора, но кажется сейчас, когда сердца парней абсолютно открыты друг для друга, кажется это «сейчас» было лучшим моментом, чтобы сказать то, что постоянно сидело в голове. — Я хочу делать с тобой все то, что делаешь со мной ты. Чимин удивленно посмотрел на закрывшего глаза Юнги. Может быть показалось, но кажется в уголках глаз скопились слезы. Мальчишка принял исходное, лежачее на чужой груди, положение. — Ты делаешь меня счастливым, — демон сильнее прижал мальчишку к себе, хотя между телами и так не оставалось пространства, — невероятно счастливым. Ты делаешь меня несчастным. Ты заставляешь меня улыбаться. И плакать, — Чимин чувствует как быстро бьется чужое сердце, — Рядом с тобой мир обретает смысл и когда тебя нет, то и смысла в жизни без тебя я не вижу. Прости, я не мастер слова, — Юнги слегка поморщился, словно ругая себя за корявое признание, — Я хотел сказать, что я не вижу смысла существовать там, где ты не рядом. Звучит эгоистично, прос.. Губы робко накрыли чужие. Мир словно замер. Голоса людей снизу затихли, машины перестали ездить. Казалось, даже облака решили на мгновенье остановиться. По телу пробежали мурашки на ряду с теплом, которое достигло даже кончиков пальцев. Чимин неловко отстранился, опуская глаза куда-то в пол. — Все твои слова до ужаса эгоистичны. Юнги словно не пришел в себя. Он почти уверен, что если его вопрос состоял хотя бы из двух слов, то он обязательно бы заикнулся, но с уст сорвалось лишь: — Что? — Я говорю, ты правда эгоист. Юнги стыдливо отвел взгляд, понимая, что только что наговорил самых нездоровых слов на свете. — И я этому рад, — голос Чимина звучал уверенно, — ведь я точно такой же. Юнги посмотрел на мальчишку, который все еще сидел немного в зажатой позе, которая ярко резонировала с уверенным тоном. — Тогда, — Мин не знал как правильно сформулировать свои слова. В голове все смешалось, — тогда почему ты не смотришь на меня? — Потому что мне неловко! До ужаса неловко! — Почему? — Юнги придвинулся ближе, словно пытаясь заглянуть в чужие глаза. — Потому что я только что отдал тебе свой первый поцелуй, глупый демон! Чимин не понимал, ну зачем нужно все объяснять словами? Он был готов полететь на землю с высотки несколько минут назад, а сейчас готов провалиться сквозь нее от стыда и смущения! Юнги неосознанно покраснел от такого заявления. Он не помнил свой первый поцелуй, потому что, вероятнее всего, большую часть жизни вообще не контролировал этот процесс. Ему было все равно кого целовать, с кем спать, кому улыбаться. До этого момента. Если быть до конца честным, то прямо сейчас, он чувствовал себя так, словно первый поцелуй сегодня произошел не только у Чимина. Но на ряду со смущением, сердце уносилось на небеса, заставляя улыбаться. — Первый, говоришь? — Говорю. — Это был не поцелуй. Чимин посмотрел на демона широко распахнутыми глазами. Как это не поцелуй?! — Это был чмок, — Юнги снова прижал к себе мальчишку, усаживая его себе на бедра, — ты почти что клюнул меня в губы, птичка. Чимин покраснел с новой силой. Он произнёс следующие слова настолько тихо, что чтобы услышать их, Юнги пришлось смотреть на чужие губы. Ну или нормально произнёс, но в любом случае на губы смотреть пришлось! У демона не было выбора! — Я не умею.. — Не слышу, птичка. — Ну не умею целова.. — Ты тихо говоришь, маленький, ничего не пон.. — А ты перебивай больше и все поймешь! Целоваться я не умею! — взорвался Чимин, растеряв свою омежью робкость и смущение и такие резкие перемены заставили Юнги рассмеяться. — Ну знаешь, думаю из меня выйдет неплохой учитель, — Юнги попытался оживить в себе все пикаперские способности, которые были наработаны за семьдесят лет. — Предлагаешь мне оценить твой педагогический потенциал? Юнги это нравилось. Нравилось, что Чимин больше не плакал. Нравилось, что сейчас они вместе, наедине друг с другом. Нравилось, что его счастье наконец улыбается, пытается флиртовать и ластится в ответ на объятья. Этот момент был настолько дорог сердцу, что Юнги, кажется, мысленно только что пообещал себе удавиться, если посмеет еще раз допустить ситуацию, в которой Чимин почувствует себя плохо. Мин запустил свои пальцы в светлые локоны и плавно накрыл чужие губы своими. Он чувствовал как дрожал Чимин, но вместе с этим, мальчишка, уверенно сидя на бедрах демона, обвил своими руками чужую шею, позволяя сминать свои губы одну за другой. На этот раз мир не казался тихим. Даже наоборот, он был громче, чем обычно. В голове лопались фейерверки, лишая возможности мыслить рационально. «Контролируй себя», — пронеслось в голове. Следить за своими мыслями и действиями было невероятно сложно. Юнги прижимает к себе елозящего на своих бедрах парня, которого желает так, как никакого и ничего еще не желал. Педаль тормоза ломается тогда когда, Чимин начинает тихо постанывать в губы, открывая рот. Демон не думая запустил свой язык, переплетая его с чужим. Чувствовалось насколько сильно это непривычно и будоражаще для мальчишки, но он прижимался ближе. Казалось, он как и Юнги, хотел «впитать» в себя своего партнера. Мин, неосознанно укусил Чимина, от чего парнишка отстранился, тяжело дыша. — П-прости, — пробормотал Юнги, не собираясь ослаблять объятья. — Нет, я, — голос Пака звучал сбивчиво, — я не поэтому. Мне было хорошо, но.. Он не знал как продолжить. Все казалось неправильным, почти что греховным, но тогда Чимин на сто процентов отдает себе отчет в том, что он грешник и будет им всю жизнь, не тратя время на раскаяния. Юнги прервал неловкую тишину: — Где будешь сегодня ночевать? Чимин задумался. Он не хотел возвращаться в церковь, не хотел снова проводить ночь на вокзале или клубе и, что самое главное, он больше всего не хотел расставаться со своим демоном. — Может.. — голос Юнги дрожал, — может будешь жить со мной? Чимин поперхнулся воздухом. — Это слишком опрометчивый вопрос? — Мин стушевался. Меньше всего на свете он хотел спугнуть мальчишку своими большими желаниями. — Не знаю, — выдохнул Чимин, неловко «клюнув» демона в щеку, — я очень не хочу с тобой расставаться, но, мне кажется, что переезжать к тебе будет слишком быстрым развитием наших отношений.. — Тогда может переночуешь у меня? — Юнги на секунду задумался, — Я тебя не трону. Чимин улыбнулся, словно и так знал, что Юнги не тронет. Он чувствовал, что теперь все будет хорошо. Дорога до дома Мина заняла минут двадцать быстрой, но аккуратной езды. Чимину нравилось сидеть в машине демона. Она выглядела красивой и не на шутку дорогой и, думается парню, не только выглядела. Если у Юнги машина такая, то какой же дом? Предположения Пака не сказать что подтвердились, когда парни ступили на порог не маленькой, но и не большой квартиры. Чимин ожидал увидеть пентхаус или двухэтажную студию, но нет — сейчас перед глазами было только приятное на вид, средних размеров помещение. — Чего стоишь? Не нравится? Чимин помотал головой в отрицании. Ему нравилось находиться здесь, хоть неловкость и не позволяла расхаживать по квартире как по своей комнате. — Не стой, птичка, заходи, — Юнги взял парнишку за руку, усадив на пуфик и снимая свою и чужую обувь, — тебе же еще тут жить. Чимин не знал чему смущаться больше: действиям или таким смелым заявлениям? Живот начал урчать, добавляя на лицо уже смущенного Пака еще больше румянца. Юнги понимающе взглянул на парнишку, пытаясь скрыть улыбку, чтобы не заставить Чимина смущаться еще больше. Хотя, честно признать, краснеющий от смущения Чимин выглядит как искусство. — Сейчас что-нибудь приготовлю, а ты осмотрись. Согласившись, парнишка направился внутрь помещения, чувствуя себя увереннее наедине с собой, а комфорта добавляли звуки нарезания продуктов и мытья посуды. Эти звуки, словно, подтверждали, что Юнги рядом. Юнги можно позвать и он откликнется. Если попросить, он придет, обнимет. Поцелует.. Квартира выглядела аккуратно, но, честно признать, не складывалось впечатление, будто тут кто-то жил. Оно и не удивительно, если учитывать какой демонической силой обладает Юнги. Не было разбросанной одежды, каких-нибудь безделушек или вмятин на диване. Мальчишка вошел в спальню, неосознанно выдохнув, увидя расправленную кровать. Он улыбнулся, на секунду представив как Юнги просыпается и думает, что ему лень заправлять постель. Хотя бы в этой комнате ощущалось чужое присутствие. Глаз зацепился за фотографию, которая аккуратно стояла на одной из полок. Чимин, взяв рамку в руки, понял, что на ней совершенно нет пыли. Не то, что бы Чимин считал демона неряхой и грязнулей, но было понятно, что эта вещь является особенной и внимание к ней тоже особенное. Фотография выглядела старой, на ней были изображены два парня, одетые в однотонные брюки и резонирующие с ними пестрые рубашки. Один из парней это.. Юнги? Совсем на себя не похож, мало того, что стиль совершенно другой, так еще и прическа. На фотографии у Мина волосы почти до плеч. Ему идет. Интересно, а кто рядом стоит? На втором парне кажется тот ому.. Мальчишка вздрогнул, ощутив на себе тяжесть чужого тела. Видимо, у демона привычка подходит сзади и утыкаться лицом в плечо. — Я тут странный, да? — Юнги тыкает на фотографию. — Нет, — Чимин, пользуясь случаем, облокачивается на Мина, — тебе идет эта прическа. Каких годов это фото? — Пятидесяты.. — Что?! — Чимин резко закрыл свой рот ладошкой, сам испугавшись громкого звука, — Тебе семьдесят? — мальчишка устремил свой взор куда-то в пустоту, — Так это я от одного педофила к друго.. — Э-эй! Ты чего это? — обеспокоенный Юнги крепче сжал парнишку в объятьях, — Никакой я не педофил! Пойдем за стол и все обсудим. Оказывается, Мин неплохо готовит. Чимин бы даже сказал — обалденно! Да еще бы! За семьдесят лет и не такому научиться можно. — На счет педофилии, — Юнги начал уверенно, — я стал демоном когда мне было двадцать один год и мое психическое и физическое развитие остановилось на этом уровне. — Поэтому тебе я понравился, а не, например, повариха из церкви? Юнги поперхнулся. Что вообще происходит в голове у этого мальчишки? — А вот на повариху не наговаривай. Замечательная женщина, — Мин, словно, вспомнив о еде приступил к приему пищи, — Ты думаешь по чьей просьбе она тебе большие порции накладывала? На этот раз поперхнулся Чимин. — Вы знакомы? — Знакомы. Она знала меня еще когда, — демон на секунду замялся, — я был еще живым. Ну, не демоном. — Обалдеть, — Чимин не выдал жалостливых глаз, каких, вероятнее всего, ожидал Мин. Видимо, он думал о смерти и жизни демона столько, что для него это стало обычной вещью. Ну и хорошо, — Если она видела тебя живым, то как отреагировала на то, что ты с годами не меняешься? И вообще, откуда она тебя знает? — Чимина осенило. Он вскочил со стула, пересаживаясь на чужие колени, совершенно позабыв о том, что в этот же вечер от этих самых бедер рдел как бурак, — Ты же говорил про дом и церковь, — глаза мальчишки забегали, — ну, на мой день рождения. Ты.. — Да-а, — обвив руки вокруг чужой талии, потянул демон, — я жил в церкви когда был живым. У нас с тобой общая история, — почему-то Юнги выглядел довольным, ближе прижимаясь к расчирикавшейся птичке, начиная выцеловывать узоры на чужих плечах, шее и как всегда румяных щечках. — Я и не знал, — виновато произнёс Чимин, кажется, даже не замечая как его прямо сейчас зацеловывают как икону в церкви, прости господи. — А откуда бы ты узнал, солнце? Тебе же никто не.. — Юнги в миг помрачнел, вспомнив как пытался скрыть от Чимина все на свете. Он уткнулся лбом в чужое плечо, — прости меня. — Юнги. — М..? — Я на тебя не злюсь. Я вообще ни на что не обижен и мне кажется, что ты разделяешь со мной эти чувства, — парнишка серьезно посмотрел в чужие карие глаза, — давай перестанем просить друг у друга прощения? Я не хочу слышать то, как ты винишь себя в чем-то. — Но как? Я же.. — Я сейчас тебя укушу! Что-то в глазах Юнги блеснуло хитрым пламенем. Он представил как его маленькая птичка, оголяя свои клычки, кусает демона в шею, на которой остаются красные метки и, видимо, слова были быстрее мыслей, поэтому с уст сорвалось протяжное: — Но ка~ак? Я же винов..За лоб, Чимин?! Ты укусил меня в лоб? — в глазах демона читалось негодующее непонимание, он прикоснулся к месту укуса, — ай! ебать.. — демон прикрыл рукой рот, как это любит делать парнишка. А парнишку это поведение, видимо, очень веселило, раз вместо того, чтобы чураться матерных слов, как это было в первые дни их знакомства, он задорным голосом произнёс: — За лоб, ебать! — Так, ебать. Мой брат во Христе, ешь давай, — Юнги стал более серьезным, пытаясь скрыть собственную улыбку. Он подвинул тарелку Чимина ближе, чтобы парнишка продолжил трапезу. — Юнги, — было видно, как мальчишку на протяжении всего вечера распирали различные вопросы, а демон был только рад, открыто и честно давая ответы. Пережевывая еду, Чимин продолжил, — А кто рядом с тобой на том фото? Я видел на парне твой кулон, за которым ты приходил когда-то.. — парнишка не знал насколько этот вопрос тактичный. Ежу было понятно, что парень с фото, скорее всего, мертв, раз кулон был у Юнги. — Это твой дедушка. Чимин подавился котлетой, вынуждая демона обеспокоенно хлопать мальчишку по спине. — Ты пошутил? — Чимин, откашлявшись, развернулся, чтобы смотреть Мину прямо в глаза. — Нет, не шутил. Его зовут Пак Ынчо. Звали. Мы вместе росли в церкви, — демон говорил с улыбкой — Я, — Юнги не знал стоит ли озвучивать правду, но сомнения были быстро развеяны теплом, которое Чимин дарил своими объятьями. Это сокровище заслуживает правды, — я любил Ынчо. Мальчишка выглядел сочувствующе, хотя и не понимал как реагировать на то, что в твоего дедушку, о котором ты ничего не знал, влюбляется твой возлюбленный. Вряд ли у этой ситуации есть какой-то правильным вариант реагирования. — А Ынчо тебя? Юнги с улыбкой посмотрел на парнишку. — И Ынчо меня любил, — демон вновь уткнулся в чужое плечо. Один бог знает насколько он сейчас уязвим, — Но мы любили друг друга по-разному. На его свадьбе я был свидетелем. Больше разговоров о дедушке не было. Чимин не хотел спрашивать о нем. Едва ли он воспринимал Ынчо как родственника, учитывая тот факт, что Юнги был в него влюблен. Мальчишка сам не понял, как пришел момент, когда он уютно заворачивается в мягкое одеяло. Было до ужаса приятно наконец лечь туда, где тепло, приятно пахнет и на душе становится так хорошо. Демон вошел в спальню, непринужденно стягивая с себя футболку, а следом штаны, ловя ну себе смущенный взгляд мальчишки, который, словно, совершил что-то плохое, подобно страусу, запихнул свою голову в складки мягкого одеяла. Юнги чужое смущение волновало в последнюю очередь. Сегодня в его планы входило крепко уснуть, прижимая к себе свое пугливое и румяное счастье. — Юнги.. В груди Чимина что-то неприятно сжималось. — Да, птичка? — А ты уверен, что тебе нравлюсь я? — глаза Чимина забегали, — я имею в виду, а не влюбился ли ты в образ Ынчо во мне? Юнги рассмеялся, ставя Чимина в немой ступор. Залезая в теплую постель и разворачивая парнишку из кокона, демон чмокнул чужие пухлые губы, прижимаясь к красному, как помидор, Чимину. — Я уверен в этом на сто процентов, мое счастье. Вы с Ынчо совершенно разные. Ты, скорее, пошел в маму. — Ты и маму мою знаешь?! Юнги сделал вид, будто ничего не слышал. Он понимал, что Чимину подробности собственной семьи крайне интересны, бог свидетель, он понимал, но вообще-то у Юнги был тяжелый день и, вообще-то, под боком лежит желанный, нецелованный тысячу раз на ночь и, прости господи, невероятно горячий парень. Как минимум, пункт про поцелуи Юнги не собирался оставлять нетронутым.

***

Книга Совершенного Безбожного Мин Юнги 1 глава, 1 стих. «Да целуйте румяных птичек ваших, да делайте из них кумиров.»