замок отчаяния.

Они все были пойманы и привезены в особую клетку словно самые редкие бабочки. Коллекционер, довольно усмехаясь, пока лишь наблюдал за такими беспомощными сейчас созданиями. Самые ценные экземпляры под землей, а самые слабые — на верхних этажах. Они все разных рас, с разным цветом кожи и говорят на разных языках, но одно их всё же объединяет. И на этом «одном» помешан наш коллекционер. Все люди планеты, обладающие магией, были собраны в этом замке, из которого нет выхода. Стена. Маг, управляющий гравитацией. Стена. Человек, порождавший музыку из воздуха. Стена. Маг, управляющий временем. Стена. Человек, создающий двойников. И так до бесконечности. Стена. Маг. Стена. Ведьма. Казалось, что этому нет конца. Они все были достаточно сильны, но здесь их способности не имели никого смысла. Здесь они — обычные люди. Кто-то был в полнейшем отчаянии, ведь за этими стенами были дорогие ему люди, незаконченные дела и ещё много мелких повседневных забот. Кто-то уже смирился с безвыходностью и просто пропускает дни через себя. А кто-то не терял надежды: старался воскресить покинувшие его силы. Напевал непонятные молитвы, скакал в странных танцах или просто ждал. Ведь здесь главное не поддаваться панике, только этого они и ждут. Те, кто заковал их в этом замке. А правильнее будет сказать ‘тот, кто заковал их’. И все находящиеся здесь четко знали его лицо и имя. Оно уже тысячи раз звучало в этих стенах, его слышно в каждом углу: было произнесено в молитвах, просьбах, но чаще в оскорблениях, ведь маги не так просты и сдаваться многие не намеривали. *** От отчаяния или, быть может, это была скука (ведь она бы ни за что не признала себе, что сдалась), Хинди медленно, одну за другой, простукивала стены комнаты, в которой оказалась заперта. Звук был такой, будто между комнатами не меньше метра материала. Проломить такую голыми руками вряд-ли получится. Три дня без еды давали о себе знать: её ноги резко ослабли, и Хинди осела у стены тряпичной куклой. Ситуация казалась безысходной в этом бесконечном потоке времени. Окон в этом замке не было, поэтому дни окончательно спутались, и она не знала, сколько здесь находилась. Желание сражаться совсем покидало её. Здесь она — ничто. Тут она не может помочь ни себе, ни остальным. Вмиг она осознала, что совсем бесполезна без своей способности. Ей захотелось ударить себя за такие мысли, но единственное, что Хинди была в силах сделать — это поднять голову и хорошенько приложиться затылком о каменную стену. Она приготовилась услышать привычный звук толстой стены, но неожиданно она отозвалась глухим звоном, словно была совсем пустая. И этот, казалось бы привычный всем звук, мгновенно привёл девушку в чувства. Она резко вскочила и еле удержалась на ногах, когда в глазах потемнело. После того, как в голове всё прояснилось и зрение к ней окончательно вернулось, она начала простукивать этот участок. Всё вокруг было таким же, как и остальная комната, — звук каменной стены шириной в метр. Но был небольшой участок, который отзывался совсем глухо, будто на его месте не метр материала, а какие-то жалкие десять сантиметров. Девушка не знала откуда такая погрешность в таком безупречном сооружении, но была ей несомненно рада. Это давало хоть какую-то надежду. В полной мере не осознавая реальности происходящего, она ещё несколько раз постучала. И каково было удивление Хинди, когда с другой стороны стены раздался такой же стук, будто эхом повторенный. Может ли быть за стеной человек или это всего лишь игра её больного воображения. Она засомневалась, поэтому постучала снова. Но вместо стука услышала знакомый язык, чуть приглушённый расстоянием. — Да прекрати ты уже стучать. Она не могла поверить, что она за столько дней слышит чей-то голос. Это всё ещё казалось нереальным. — Как тебя зовут? — спросил голос из-за стены. — Хин-ди, — по слогам проговорила она. — Лу́на, будем знакомы. Хотя смысла я в этом вижу мало, всё равно мы умрем через каких-то пару часов. — Что? Откуда ты. — .знаешь? — договорила за неё Луна, — это моя способность. — Но почему она не исчезла? В этих стенах никто не может использовать свои силы, здесь мы — обычные люди, — Хинди в недоумении смотрела на стену, будто через неё могла увидеть лицо новоиспечённой знакомой и найти в нем все ответы. — Ох, ты не так поняла. Магическая способность у меня другая. А это так, просто хорошая человеческая чуйка. Я всегда чувствую, что будет со мной в ближайшем будущем, а сейчас я чувствую лишь неминуемую смерть, — даже через стену был слышен её расстроенный голос. — Довольно необычная способность, думаю, в жизни это бывает полезно, — Хинди воодушевлённо вздохнула и села спиной к стене. Ей казалось, что она слышит размеренное дыхание той девушки. — Бывало полезно, сейчас же это не имеет никакого смысла. — В этом ты права, — ей хотелось обнять Луну, её голос был до боли грустным. Хотя голос Хинди был не лучше — весь пропитан отчаянием. — Но я всё же рада, что могу свои последние часы провести разговаривая с кем-то, — снова заговорила Луна после небольшой паузы. Хинди почувствовала легкое смущение, кровь мгновенно прилила к щекам, и её совсем бледное от усталости и голода лицо стало здорового розового цвета. Она попыталась перевести тему на менее неловкую. — Ты знаешь, как появился этот замок? — Хинди было до жути интересно, как строили эту махину. Выбраться они не могли, поэтому почему бы не узнать хоть что-то новое перед смертью. — У коллекционера такая способность — возводить любые стены, в которых нельзя пользоваться магией. — Как же сильна его ненависть, если он решил всех нас убить, — Хинди задумчиво протянула это предложение, а Луна продолжила. — Этот человек… Он всегда считал себя лучшим среди магов, но вдруг это оказалось не так, и он пришёл в ярость. Он просто хотел быть лучшим. Он хотел быть единственным, кто владеет магией. — Думаю, с его способностью он бы с легкостью мог построить целый город для магов. И просто запереть нас там без возможности воспользоваться своими силами. Но он выбрал другой способ… Луна на это ничего не ответила. И не отвечала ещё минут пять. Тишина начала давить, Хинди даже показалось, что Луны там больше нет, ведь не слышно было ни единого шороха, ни даже малейшего вздоха. — Эй, Луна, — позвала её Хинди и задержала дыхание. Выдохнула она лишь тогда, когда из-за стенки вновь послышался звук. Девушка коротко промычала в ответ, словно спрашивая «ну что ещё». И тогда Хинди продолжила: — ты же мне не кажешься, так ведь? — Не кажусь, я вполне реальная, — после этих слов хотелось с облегчением выдохнуть, но она всё ещё не могла поверить, а Луна это словно поняла и продолжила: — ты меня ещё увидишь. Когда нас будут вести на казнь. Хинди замолчала, и ей сделалось от чего-то так больно. Она бы очень хотела встретить эту девушку в других обстоятельствах, в другом месте, в другом мире, где не было бы этих дурацких магических способностей, из-за которых они сейчас умирают. Хотелось бы с ней познакомиться, может даже подружиться. Девушка хотела бы сходить с ней в кино или поговорить о любимой книге. Но по воле судьбы они оказались здесь, обречённые на смерть. Хинди хотела что-то ей сказать, но её прервал грохот стены. Она медленно расступалась, образовывая своеобразный проход перед каким-то мужчиной за ней. Как только шум стены прекратился, послышались крики магов и ведьм. Хинди и сама закричала, почти невольно, когда её взяли сзади за руки и начали выводить из комнаты. Ей так хотелось ещё поговорить с Луной, хотелось узнать её немного лучше. Как и обещала Луна, Хинди увидела её выходящей из соседней комнаты. Её руки, как и руки Хинди, держал какой-то мужчина. Она посмотрела ей в глаза, и всё застыло, наступила отрезвляющая тишина, ничего больше не имело значения. Она смотрела в её фиолетовые глаза и ей не хотелось отрываться. «Так она правда реальна», — подумала Хинди, и её резко мотнули за руки в другом направлении от этих глаз. Ей приказывали идти, но она брыкалась, упираясь ногами в пол. «Пожалуйста, дайте посмотреть последний раз в её глаза», — подумала она перед тем, как ей в затылок ударила чья-то рука, и она потеряла сознание. *** Очнулась она, когда уже стояла на коленях, а сзади был её палач. Он грубо держал Хинди за волосы, чтобы она не упала лицом в землю. Девушка начала вертеть головой в попытках найти Луну. И когда нашла, выдохнула с облегчением, значит, ещё жива. В то время палач отошёл от неё на шага два, ведь если отойдёт дальше стрелять будет неудобно. — Луна, — боязно окликнула её Хинди. Она осторожно повернулась к палачу. Можно ли говорить вообще? От мужчины не следует никакой реакции, и Хинди считает это безмолвным разрешением говорить. Может эти палачи сзади не так плохи? — Можешь пообещать мне, что мы встретимся снова? — Хинди с надеждой смотрит в фиолетовые глаза, и холодный до этого взгляд Луны вмиг теплеет. Она улыбается самой беззаботной улыбкой, которую только можно представить. Словно они не на коленях перед лицом смерти, а сидят где-нибудь в кафе и мило разговаривают, потягивая какой-то коктейль из трубочки. Хинди даже показалось, что они и правда там, но такие красивые замки из песка разбивает словно безжалостной волной щелчок пистолета. Палачи заряжают оружие. — Помнишь ведь, я могу почувствовать будущее. И там я вижу, как мы снова встретились, — и теперь очередь Хинди расплываться в улыбке. Она не знает, врет ей Луна или нет, но её сердце отчего-то наполняется такой надеждой, которую невозможно сломить. «Мы точно встретимся, не важно, на том свете или в этом мире, но обязательно встретимся. До встречи», — думают обе почти одновременно. Всё ещё улыбаясь, они отворачиваются друг от друга. Видели ли вы когда-нибудь абсолютно счастливых людей перед казнью? Пускай они будут первыми. В голове ненароком начинается отсчёт. Как там обычно бывает? Три, два, один? Или может лучше начать с пяти? А, может, со ста? Конечно, хотелось бы начать с бесконечности и стоять здесь вечно, называя цифры одну за другой, лишь ещё ненадолго задержаться здесь. Но щелчок сзади подсказывает, что лучше начать с одного. И этот один проносится слишком быстро. Секунда. Мгновение. Не хватит времени даже моргнуть. Выстрел. И пустота. А после ещё один, который Хинди уже не слышит. Тела почти одновременно падают вперёд с глухим звуком. На лицах обеих застыла самая искренняя улыбка из всех существующих и существовавших ранее. Коллекционер тоже довольно улыбается, но его улыбка, по сравнению с их, — фальшивка.