Open your eyes

Не слышно соловьев. Он все еще ощущал тепло его губ. Мягкость пиджака, за который ухватился, как за последнее, что было стоящего в его жизни. Дрожь, которая охватила его тело. И предательскую влагу, которую было не видно за темными стеклами очков. Это конец. Кроули всегда выбирал Азирафаэля. Без исключений, без каких-либо «но» после запятой. Всегда. Всегда… Похоже, что Всевышняя действительно ненавидела его. Увидев, что даже сам чертов Гавриил предпочел своему непомерному эго и бесценному насиженному небесному креслу Вельзевул… Своими глазами наблюдая, как тот самый Гавриил, которого он презирал и лично хотел бы сжечь в адском пламени за то, как он относился к Азирафаэлю, получил то, о чем сам он так долго мечтал, Кроули подумал, что, может быть… Может быть и он сможет обрести свой дом. Но вместо этого лишился всего. Как он был наивен. Ангел всегда будет выбирать Небеса, а не Падшего. Стать первым в истории исключением суждено было не ему. Да на что он, вообще, надеялся… Ему казалось, что Азирафаэль чувствует то же самое. Никто и никогда не был к нему так добр, никто так не заботился о нем уже много тысяч лет. Кроме его Ангела. Он все еще помнил, как впервые укрыл его своим крылом. Тогда у них у обоих еще были белоснежные перья. Как его Ангел мог снова наступить на те же грабли. Поверить Небесам. Тем, что хотели уничтожить само его существование еще не так давно, тем, что желали войны не меньше, чем озлобленные на все живое демоны. И почему он… Неужели его самого никогда не было достаточно? Выходит, что с крыльями цвета дегтя у него никогда на самом деле не было шансов заслужить его расположение. Азирафаэль все еще был слишком доверчив. Слишком глуп при всей своей доброте и гениальности. Теперь демону казалось, что он один всегда был «на их стороне». «Нет никакой нашей стороны, Кроули». Он, оказывается, сказал правду еще тогда, в парке. — Черт бы тебя… — прошипел Кроули, навалившись на бок Бентли, пряча лицо на собственном предплечье. Он ощущал, как Азирафаэль уходит вместе с Метатроном. Как отдаляется его свет по направлению к лифту в Рай, и не мог поднять головы. Просто не мог. Он лишился единственного дорогого существа сразу же после того, как решился открыть ему свою проклятую душу. Это ли не божественная комедия? Произошедшее будет ему уроком. Сначала запрет лежал на вопросах. Теперь же и на надежде на спокойную жизнь рядом с Азирафаэлем. Кроули был опустошен, поглощен отчаянием, не замечая больше ничего вокруг. Он перестал ощущать присутствие Ангела, как только за тем закрылись двери лифта. А затем почувствовал, как что-то острое угрожающе уткнулось ему в поясницу. — Если решились, наконец, прикончить меня, могли бы сразу прирезать, а не устраивать сцен. Я не в настроении. Кроули даже не шевельнулся. У него не было сил не то, что на противостояние крылатым бездарям, а даже на обычную свою маску ухмыляющегося демона, который смеется в лицо опасности. — Ты пойдешь с нами, демон, — стальным голосом сказала Уриэль, еще сильнее надавив клинком. Кроули ощутил, как зажгло кожу и по пояснице побежала капля крови. Ему было уже плевать. По крайней мере, цветы и машина останутся в безопасности. Кроули, выровняв дыхание, выпрямился, а затем, даже не успев развернуться, ощутил тяжелый удар по затылку. Ему было абсолютно все равно. Впервые по-настоящему спустя долгие, долгие годы.

***

Он очнулся от хлесткого удара по лицу. Не сдержав тихого стона, Кроули открыл глаза, щурясь от яркого света. Его змеиные зрачки резко сузились. Он чувствовал, что скован, находясь в положении стоя. Золотые кандалы крепко удерживали его запястья, закрепленные на уровне головы, висящие на цепях, чуть выше выходящих из белоснежной кирпичной плитки. Даже в ангельской тюрьме все было вылизано дочиста. Проклятые святоши. Также Кроули заметил, как поперек торса его крепко, слишком крепко прижимала к стене тонкая, но очень прочная полоска золота. Ему было тяжело дышать. — Ангел Восточных врат вернулся на Небеса, — начала стоящая перед ним Михаил, потряхивающая кистью, угрожающе улыбаясь. — И у нас с Уриэль особый приказ от Метатрона. Уничтожить любые помехи, которые могут возникнуть на пути к осуществлению его плана. Кроули только устало окинул взглядом архангела перед собой, заметив и вышеупомянутую Уриэль, стоящую чуть позади Михаила с длинным клинком в руке, а после невидяще уставился в белую стену позади них. — Не за тем явились, идиоты. Он уже предпочел вас мне, — хрипло ответил Кроули, получив еще один отрезвляющий удар в скулу. «Ничто не длится вечно», — прозвучал голос в голове. «Да, Азирафаэль. Но я так хотел, чтобы это оказалось неправдой.» — Как давно я этим не занималась… — хмыкнула Михаил, брезгливо отряхивая руку и продолжая надменно скалиться, пока Кроули старался не морщиться. — Не знаю, чем Метатрон опоил твоего драгоценного Азирафаэля, но это сработало. Однако мы решили, что хватит с нас твоих вечных попыток все испортить. Сначала ты расскажешь нам все про своего дружка, а потом будешь уничтожен. «Стоп… что?» — Что значит опоил? — напрягшись и обратив, наконец, все свое внимание на Михаила, спросил Кроули, проигнорировав остальные слова. Архангел же рассмеялась, обернувшись на Уриэль, тоже злорадно улыбнувшуюся на миг, а затем вновь посмотрела Кроули в глаза. — Ты же сам знаешь, что есть способы помутить сознание даже самых стойких из нас. Всего капелька благодати и… — Вы… Вы бы не посмели. Это же… — Кроули дернулся, однако цепи и усилившееся давление на живот тут же дали о себе знать. Он все еще был в полнейшем опустошении, и, хоть и думал, что еще долго просто физически не сможет ничего ощутить, почувствовал искру ярости, вспыхнувшую где-то глубоко внутри. Он был в курсе этой техники и считал, что само ее создание было огромной ошибкой Всевышней. Всегда считал. Ведь заставить поглотить хоть крупицу благодати другого ангела означало привязать жертву к хозяину благодати на какое-то время, а также получить небольшой кратковременный контроль над сознанием. И в довесок нанести сильный удар по связи родственных душ. — Вмешательство в родство душ? — едко усмехнулась Михаил, заставив Кроули вздрогнуть. — Да ты, должно быть, издеваешься, если считаешь, что мы не пожертвуем связью какого-то демона и предателя Небес, чтобы завершить божественный план. Кроули сжал дрожащие руки в кулаки, звякнув цепями. Его желтые глаза словно обрели еще более ядовитый оттенок, прожигая довольного собой архангела Михаила, но лицо его все еще едва выражало эмоции. Лишь язык тела выдавал все его карты. — Вы можете убить меня. Но не смейте вредить Азирафаэлю, — гневно прошипел Кроули. Он чувствовал, что Азирафаэль был его родственной душой еще с первой их встречи, когда сама Земля была лишь в планах. Он думал, что лишился его, когда падал с Небес и бился в агонии, ощущая, как его крылья обугливались, обретая глубокий черный оттенок. Но на задворках своей души он не переставал надеяться, что связь выдержала его Падение. Однако слышать подтверждение этому из уст архангела… было ужасно. Уриэль, держащаяся все это время в стороне, вдруг оказалась перед ним, плечом к плечу с Михаилом, приставив ангельский клинок к его горлу. — Ты давным-давно лишился своего авторитета на Небесах. Поэтому уж точно не тебе, — архангел еще ближе склонилась к его лицу, сильнее прижимая жгущее кожу лезвие к горлу Кроули, — отдавать нам приказы. Метатрон уже все решил. Он не смог достучаться до Азирафаэля, не смог защитить его от этих возомнивших себя невесть чем созданий. Кроули ведь знал, что нельзя никому из них доверять, но умудрился позволить Азирафаэлю уйти с самим Гласом Божьим, не успев заподозрить неладное после его игры в «хорошего парня». Какой же. Он. Идиот! — А теперь ты расскажешь нам обо всех ваших совместных интрижках на Земле. В подробностях, — безразлично сказала Уриэль. Кроули был так напряжен, что, казалось, все его мышцы сведет судорогой. Он не мог порвать оковы, ведь архангел была права. Он уже не тот, кем был когда-то. Не мог улететь, не мог дать отпор. Но на кое-что что он все еще был способен. Не выдавать им ничего. Он не даст им ни крупицы информации, не позволит использовать то, что было между ним и его Ангелом, чтобы манипулировать им. Даже если это означало его неминуемую и болезненную смерть. Кроули, игнорируя усилившееся жжение на горле и давление на живот, подался вперед, едва не сталкиваясь носом с Уриэль, и яростно прошипел, сверкая глазами: — Выкус-с-си. Архангел презрительно фыркнула, резко убирая клинок и врезаясь со сверхъестественной силой рукоятью Кроули под дых, отчего тот согнулся, повиснув на цепях и закашлявшись, однако тут же, задыхаясь от нехватки кислорода в легких, хрипло рассмеялся, слегка приподняв голову. — Щ-щекотно. Мне даже слегка… жаль вас-с-с. Вдруг его крепко ухватили за загривок, жестко сжимая медные пряди в кулаке, насильно подняв его голову. Михаил тоже решила поучаствовать, вновь встав плечом к плечу с Уриэль. — Мы сделаем так, что ты будешь умолять о пощаде. Кроули только криво усмехнулся, стараясь не делать глубоких вдохов. Кажется, ему уже сломали ребро. Видимо, белокрылым лошадкам не понравилось отсутствие даже намека на смирение или страх на лице Змея, а потому они принялись степенно, по очереди наносить ему удары. Скула. Грудь. Другая скула. Под подбородок. Затем глубокий порез клинком на плече. И еще один. И еще, уже на шее. Кроули рыкнул, ощущая, как кожа едва не вскипала от контакта с оружием Небес, а раны слегка дымились и искрили. Как бы он ни презирал этих архангелов, но удары у них были крепкие. По обездвиженной-то цели. Перед глазами уже плыло, порезы жгло и тупая боль разливалась по телу. Но если они думали, что сломать его будет так просто, они были еще тупее, чем он предполагал. Главная болевая точка Кроули — Азирафаэль. Кажется, уже абсолютно все были об этом осведомлены. И, хоть он и был во власти Метатрона, это не сможет длиться вечно. Его Ангел не зря носил звание хранителя Восточных врат, и не за красивые глаза ему был однажды доверен пламенный меч. Он обязательно справится, сможет увидеть истину, даже если ценой разбитых розовых очков, сквозь которые он смотрел на свою ангельскую сторону. Даже если в этот раз без участия Кроули. Может, он хотя бы будет о нем вспоминать. Кулак Уриэль завис в сантиметре от лица Кроули, когда Небеса вдруг содрогнулись. Демон воспользовался моментом замешательства архангелов, чтобы незаметно продышаться. Он тоже ощутил, как вздрогнули стены и пол, словно от мощного взрыва где-то неподалеку. И через мгновение он, после секундного замешательства, торжествующе оскалился, усмехнувшись через боль. Он узнал эту энергию. И помоги теперь этим идиотам Всевышняя. — Что происходит? Это твоих рук дело? — нервно спросила Уриэль, оглянувшись по сторонам. Кроули только сплюнул на белоснежный пол кровь, после чего вновь слабо засмеялся, получив за это особо сильный удар в ребра, вновь заставивший демона болезненно согнуться в своих оковах. Когда же дверь в темницу вдруг резко распахнулась, Кроули, устало приподняв голову, увидел Его. Азирафаэль с угрожающе распахнутыми белоснежными крыльями словно сиял золотым светом от ярости и гневно дышал. Как только он увидел прикованного к стене избитого демона и встретился с ним взглядом, лицо его обрело выражение такой тяжелой вины, что у Кроули у самого заныло сердце. Змеиные глаза быстро прошлись по всему его силуэту. Он цел и невредим. Кроули едва заметно приподнял уголок губ в улыбке. Не той, которой он прикрывался, когда был зол или испытывал боль. А в той самой, искренней, сокровенной, которой удостаивался только его Ангел. Жесткая хватка в волосах на затылке, резко вздернувшая его голову вверх, а также острое лезвие, прижавшееся к горлу, напомнили Кроули о том, что здесь они, вообще-то, не одни. Его лицо вновь выражало только напряжение. Кроули был рад видеть, что Азирафаэль в порядке, но также он отчасти не хотел, чтобы тот был сейчас здесь. Ангел уже сделал свой выбор. И заставлять его выбирать между его стороной и самим Кроули второй раз он не хотел. Как и не желал, чтобы тот видел его бесславный конец своими глазами. — Отпустите его. Сейчас же. Рука в его волосах едва ощутимо дрогнула. Он и сам бы на месте Уриэль и Михаила испугался того, как угрожающе прозвучал голос его Ангела, отразившись от тюремных стен. Однако те быстро взяли себя в руки, скрывая тревогу за надменностью. — Тебе нельзя здесь быть, Азирафаэль. Возвращайся к Метатрону, — сделав шаг в сторону ангела и выпрямив спину, сказала Михаил, пытаясь закрыть собой Кроули. Это действие лишь сильнее разозлило Ангела, судя по тому, каким непроницаемым стало его лицо и как еще выше поднялись его крылья за спиной. — Если вы не отдадите мне Кроули, я буду вынужден применить силу, — бесцветно ответил он, ловя появившийся из рукава пиджака ангельский клинок. Уриэль в ответ на это рыкнула, сильнее, до боли сжав в своей хватке волосы Кроули и молниеносным движением оставила небольшой порез на левой стороне его горла. Демон еле сдержал шипение, чувствуя, как кожа в этом месте словно горит. Глаза Азирафаэля подернулись пеленой боли, глядя на плененного, страдающего Кроули. И все это было из-за него. Он действительно дурак. Кроули всегда был прав. Ангел видел, как тот стиснул зубы и поверхностно дышал, сжимая кулаки в золотых оковах. Как его грудь неравномерно вздымалась, как золотая пластина придавливала его живот к стене. И как он избегал смотреть ему в глаза. Боже, что же он натворил. Но он не мог сейчас впасть в уныние. Не тогда, когда прекрасные рыжие волосы жестоко тянули, а гладкую кожу резали божественным оружием. Михаил уже тоже держала клинок в руке, выставив его перед собой в оборонительном жесте. — Убирайся отсюда. Этот демон… — Моя родственная душа. Азирафаэль вдруг одним мощным движением крыльев сбил Михаила с ног, отбросив ее к дальней стене, через мгновение появившись прямо перед Уриэль, левой рукой крепко схватив ее за горло, а другой упираясь небесным лезвием в запястье руки с клинком, грубо вынуждая ее убрать оружие от беззащитного горла уже свободного от болезненной архангельской хватки в волосах Кроули. Как только жизнь демона оказалась вне опасности, Азирафаэль отпустил себя, позволив вырваться той его части, которая могла увидеть свет только во время войны. Сейчас он стал небесным воином. Ведь у него чуть не отняли самое дорогое неимоверно подлым и мерзким способом. Уриэль, забившаяся в его хватке, начала хрипеть, уронив клинок на пол. Искра страха промелькнула в ее глазах. — Вы оставите нас в покое. Иначе следующую нашу встречу вы не переживете, — стальным голосом произнес Азирафаэль, вдруг резко толкая Уриэль к стене. Ударившись затылком, архангел потеряла сознание. Обернувшись назад, Ангел увидел, что, кажется, перестарался с Михаилом, ведь та тоже все еще была без сознания возле дальней белоснежной стены. Вдруг он услышал рваный вздох и звон цепей справа. — Кроули… Ангел тотчас же оказался напротив Демона. Тот был весь в ссадинах и порезах, на запястьях виднелись синяки от кандалов, а губы были окроплены кровью. Боже, это все его вина. — Кроули… Пожалуйста, держись. Сейчас… Азирафаэль провел рукой над кандалами, прошептав нужные слова, отчего те тотчас же открылись, а полоска золота на торсе демона исчезла. Он был слишком слаб, потому точно упал бы на пол, если бы не руки Ангела, подхватившие его. — Мне так жаль, Кроули. Мне так… — голос его сорвался, но подрагивающие руки не посмели ослабить осторожную, но крепкую хватку. Ангел подхватил своего Демона на руки, а затем, с отвращением взглянув на бесчувственных архангелов, взмахнул все еще раскрытыми белоснежными крыльями, исчезая из этого ужасного места. Он больше не хотел иметь к Небесам никакого отношения.

***

Кроули очнулся от тихого шепота, раздававшегося совсем рядом от него. И от тепла, которое медленно, очень медленно затягивало его раны. — Ангел… — хрипло прошептал он, стараясь открыть непривычно тяжелые веки. Шепот вдруг прекратился, но тепло не исчезло. Когда же Кроули смог, наконец, приоткрыть глаза, то увидел бледного, напряженного Азирафаэля, держащего светящиеся ладони над его левым запястьем. Он сидел на краю постели, не поднимая на него взор, болезненно сжимая губы. Кроули, постепенно приходящий в себя, не мог пошевелиться. Они были в книжном магазине. В спальне Азирафаэля. И сам он тоже был здесь. Возможно ли, что он просто бредит? — Кроули… — наконец, закончив с излечением Демона, тихо прошептал Азирафаэль, положив левую руку на простынь, не решаясь прикасаться к нему. — Я… — его голос сорвался. Слегка сжав ткань в кулаке и продолжая смотреть потерянным взглядом на ладонь Демона, он продолжил. — Я предал тебя. Мне нет прощения. Ангел вдруг отвернулся. Кроули смотрел на его сгорбленную спину и… протянул ладонь к нему, едва ощутимо касаясь его бедра самыми кончиками пальцев. Тот же вздрогнул, резко оборачиваясь к нему, являя абсолютно разбитое, страдальческое выражение лица. Кроули ощутил ком в горле, увидев слезы в его глазах. Хотя еще всего час назад он думал, что больше никогда не сможет вновь что-то почувствовать. — Тебя околдовали… — неуверенно произнес Кроули. Даже зная правду, ему все еще было тяжело осознавать, что отчасти… Ангел и сам хотел уйти. — Ты моя родственная душа. Эта магия должна была пересилить… Я должен был… Но я… — он старался держать себя в руках, однако слова отказывались строиться в предложения, а голос пропадал, стоило ему начать говорить. Господи, он обязан был извиниться, все объяснить, но… Кроули накрыл его ладонь своей, и Азирафаэль замер, опустив голову и роняя слезы на постель, глядя на руку, осторожно поглаживающую его кожу на тыльной стороне ладони. — Я думал, что поступаю верно, что… Метатрон затуманил мои мысли, но я должен был… — он всхлипнул, закрывая правой ладонью глаза. Плечи, скрытые рубашкой и бежевым пиджаком, сотрясались от вины и горя. Он чуть было не потерял Кроули. Если бы Метатрон не стал недооценивать его силы и использовал больше своей благодати, Азирафаэль бы не успел вовремя очнуться от наваждения. И Кроули был бы мертв. Он потерял бы его навсегда, даже не успев извиниться. Сказать, как ему жаль. Как он хочет, чтобы они были вместе, на их собственной стороне. И ответить на тот поцелуй. Поглощенный виной, Ангел даже не заметил, как уже полностью пришедший в себя Кроули сел на постели, а затем, отпустив его ладонь, осторожно обнял его со спины, словно давая возможность отстраниться. Однако Ангел, конечно же, ей не воспользовался, обхватывая мягко держащие его руки, наклонив голову влево, чтобы касаться щекой скулы Кроули. — Прости меня, прости, прости… — надрывно умолял Азирафаэль, все крепче хватаясь за теплые руки на своей груди, прижимаясь к его лицу, словно боясь, что тот исчезнет. — Тс-с-с, все… — все не было хорошо. Но обязательно будет. — наладится. Мы справимся с этим. Вместе, Ангел. Азирафаэль кивнул, постепенно успокаиваясь в тепле рук Кроули. Демон же раскрыл свои крылья, пряча Ангела в темном уютном коконе перьев, медленно поглаживая его бок пальцами, начав напевать ему на ухо. Пока Кроули баюкал в своих объятиях Азирафаэля, до последнего не отпускавшего его рук, то вновь ощутил тепло в своей душе, которое и не надеялся испытать вновь. Все обязательно наладится.