Выпендрежница

***

Jungkook (feat. Latto) - Seven (Explicit ver.)

***

Doja Cat - Attention

***

Первый день после отпуска встретил Пак Чимина двумя новостями. Хорошая: ремонт в кофейне наконец закончился. Ремонтники уложились в срок, и Чимин получил подарок судьбы — ему не пришлось помогать с уборкой строительной пыли, перестановкой и вообще наводить финальный лоск. Плохая же новость заключалась в том, что новые полки для сиропов прикрутили слишком высоко. И если до нижней полки Чимин ещё мог дотянуться на носочках, то для того, чтобы достать бутылку с сиропом с верхней — надо было воспользоваться стремянкой, которую с ехидным ржанием любезно предоставил начальник. Конечно, ему весело. Он-то, в отличии от Чимина, высокий широкоплечий альфа. Можно подумать, что Чимин завидует конкретно своему шефу или альфам в целом. Но на деле он просто не в духе. Не нравятся ему эти нововведения. И дурацкая стремянка раздражает до чёртиков. А что-то омеге подсказывало, что пользоваться этим орудием Чиминовых пыток придётся часто. Уже к обеду Чимин упахался и не мог сосчитать, сколько раз прибегнул к помощи ненавистной стремянки. Посетители будто нарочно выбирали вкусы, которые Пак ещё не успел достать. И если омеги реагировали без интереса, не видя ничего особенного, то альфы открыто наслаждались открывающимся перед ними видом идеальных округлых ягодиц, обтянутых тонкой тканью чёрных брюк. Альфы в большинстве своём молча пускали слюни и выпускали феромоны, но нашлась парочка смельчаков, попытавшихся познакомиться. Почти обычный день. Чимин, обладая не самой заурядной внешностью и сладким запахом, привык к вниманию противоположного пола. Да и работа его ему нравилась. В целом. До появления стремянки. Потому что теперь и абонемент в спортзал захотелось сдать за ненадобностью. Вершиной айсберга оказался противный молодой альфа с наглыми чёрными глазами. Он смотрел, почти не моргая, и никак не мог определиться с выбором вкуса сиропа для своего маленького айс-латте. — Может, фисташка? — рассуждал брюнет с таким видом, будто нефтяную компанию для покупки выбирает или хотя бы новую машину, а не сироп для кофе. — Нет. Лучше ваниль. — Вы уверены? — Чимин сквозь зубы повторял себе, что клиент всегда прав. — Да, я уверен. Солёная карамель, — с таким же задумчивым видом сделал выбор альфа, и Чимин наконец слез со стремянки. — А знаете, я передумал. Пусть будет зеленый банан, — и улыбнулся кроличьей улыбкой. Чимин испытал стойкую тягу зеленый банан затолкать в чью-то задницу, совсем не предназначенную для подобного рода манипуляций. Но он же профессионал. Поэтому просто выдавил из себя натянутую улыбку и сделал то, что в итоге попросили. — Попросите владельца повесить полки пониже. Или нанять вам помощника повыше. Чтобы было кому дотягиваться, — пошутил под конец альфа, пока лез за своим бумажником. Чимин в порыве ярости выбил чек, сделав для себя пометку: «Маленький айс-латте. Маленький, как его член». Этот чек предназначался для внутренней отчетности, и никто, кроме Чимина и владельца заведения, эту надпись увидеть не должны были. Однако не надо злить омег. Они от этого могут две крохотные бумажечки перепутать. Стоит отметить, что Чимин так и не понял свою ошибку. После закрытия омега, как обычно, подвёл итоги, сделал отчёт по кассе и израсходованным продуктам и даже бережно дописал в список то, что скоро надо будет докупать. Все цифры сошлись, в кассе остались дожидаться своего часа несколько бумажных купюр. А в милой свинье-копилке, призванной собирать баристе на чай, было почти пусто. Чимин недоволен. А всё из-за чертовых пластиковых карт. Нет, ему, конечно, перепадает и так. Спасибо добрым людям, которые не скупятся на переводы милейшему омеге. Но Паку нравилось раньше в конце каждого месяца доставать дно и выковыривать всё, что удалось насобирать за прошедший месяц, и покупать себе что-нибудь ненужное, но красивое. Пребывая в своих мыслях, Чимин вымыл пол в кофейне и поднял стулья на столики так, что те торчали кверху ножками. Омега устал с непривычки. Отпуск — дело расхолаживающее. После приятной поездки Чимину даже не хотелось возвращаться в Сеул. Единственным плюсом для себя Пак считал свежий ремонт в заведении и новую мебель. Как же он просчитался. Измученный, но довольный тем, что первый рабочий день после отпуска, наконец, закончился, омега уже собирался уходить, как вдруг дверь заведения дрогнула, а колокольчик над ней известил о нежданном посетителе. — Мы уже закрылись, — стоя спиной к двери, Чимин запихивал швабру и ведро в шкаф и ругал себя за то, что забыл закрыть замок. Уже девять вечера, омега в кофейне был в гордом одиночестве, а запах, который почти бесшумно приближался, стал смутно напоминать одного мудака, который сегодня все остатки нервов вытрепал. — Я хочу оставить жалобу, — голос раздался совсем близко. Чимин вздрогнул не от неожиданности, а просто потому что так отреагировало его тело, покрываясь мурашками. И развернулся на пятках, видя перед собой того самого говнюка. — Дать книгу жалоб? — с усмешкой предложил омега. Чимин был уверен, что жаловаться пришли не на него. Он ведь всё сделал как надо, стерпел неприятную шутку, бьющую по больному, и даже улыбнулся в конце. Ну, он пытался. — Только если она большая. В маленькую, боюсь, не умещусь, — с наглой ухмылкой театрально вздохнул альфа. Выпендрёжник. Окрестил его Чимин, а потом исправил сам себя. Нет, не выпендрёжник, а выпендрёжница. Почему? Он так чувствует. Вайбы у этих слов уж больно разные, и богатый на мимику, пафосную жестикуляцию, манеру речи и внешний вид в целом указывали, что перед Чимином сейчас на стуле, широко расставив ноги, расселась выпендрежница. Альфа хорошо одет, приятно пахнет и имеет довольно привлекательную мужественную внешность, но противную натуру не скрыть за широкими штанами. Пак достал вышеупомянутую жалобную книгу и громко плюхнул её перед гостем. Первым желанием было выставить его за дверь и предложить прийти завтра, но вся проблема в том, что у Чимина завтра снова рабочий день, и наблюдать два дня подряд эту наглую морду он не готов. — А есть побольше? Эта какая-то маленькая, — альфа поморщил нос и брезгливо отпихнул книгу двумя пальцами. — Другой нет, — пожал плечами Чимин. Отпустите человека домой. Он хочет принять душ, съесть что-нибудь вкусненькое и завалиться в кровать до утра, а не торчать на работе сверхурочно и выслушивать от какого-то хрена про маленькость книги жалоб, которую Чимин сам и заказывал в интернет-магазине. — Очень жаль, — мужчина напротив вновь стал кривляться и, если Чимин все правильно понял, строить глазки. — Мой рабочий день закончился десять минут назад, — намекнул омега, пока его буравили взглядом оленёнка, который Чимину абсолютно не нравился. Вообще ни капельки. Ага. И почему такие глаза достались такому мудаку? Омега задался этим вопросом лишь на секунду. — Тогда я приду завтра, — альфа хлопнул себя по коленям и собирался подняться со стула, на котором сидел. И была эта падла в чрезвычайно приподнятом расположении духа. На недовольного клиента он никак не походил. Только на выпендрёжницу. — Завтра книга больше не станет, — поджал губы Чимин. Задолбал уже, честное слово. Глазки эти оленьи блестят и щурятся. Альфа явно пытается сдержать улыбку. — Я что-то смешное сказал? — возмутился омега. — Нет, но вы смешное написали, — достаёт из кармана джинсов скомканную бумажку и с предвкушающим видом протягивает ее Чимину, который сначала отказывается её брать, но его руку нагло берут в свою и вручают жалкую бумагу. А следующие минуты три жалким себя чувствует Чимин. Ему и смеяться, и плакать охота. И зачем только написал такую глупость. Но смешно. Но стыдно быть разоблаченным. Но всё-таки смешно. Пак попытался подавить улыбку, которая сама напрашивалась от одного только представления момента прочтения сего гениального комментария на чеке: «Маленький айс-латте. Маленький, как его член». Щёки тронул румянец под нисколько не осуждающим, но внимательно изучающим взглядом. Первый смешок вырвался тихим хрюком, и Чимин сразу же зажал собственный рот рукой, отбрасывая чек в сторону. Он пытался подобрать слова, чтобы извиниться, потому что извиниться в этой ситуации было самым уместным действием, но выходило плохо. На глаза даже слёзы навернулись от сдавленного смеха. Чимин решил импровизировать и, вывернув ситуацию в свою пользу, притвориться плачущим. Ну, не сделает же эта выпендрёжница ничего плохого плачущему омеге. Накричит? Ну и ладно. Быстрее бы это всё закончилось, и можно было нормально посмеяться над ультранеловкой ситуацией, в которую Чимин себя загнал своими же руками. — Не притворяйтесь, что плачете. Я же вижу, что вы смеётесь, — альфа сразу раскусил плохо скрываемые эмоции, но и сам улыбку не сдерживал. — Следуя вашей логике, это мне плакать надо, — продолжал развлекаться мужчина, пока Чимин успешно косплеил Сеньора Помидора. — Простите, — выдохнул Чимин, надеясь, что мужчина не прячет свой гнев за бесоватой улыбкой. — Мне очень стыдно. Правда. Вы не должны были это увидеть. — Я бы и не увидел, если бы чек не выпал из кармана и не пришлось поднимать его с асфальта. Хотел выбросить, а там такой впечатляющий комментарий! — уже практически хохотал вместе с омегой брюнет. — Обидно, что у вас сложилось такое ложное впечатление обо мне.

***

Если бы утром Чимину сказали, что день будет заканчиваться так, он бы покрутил пальцем у виска и посоветовал обратиться к профильному специалисту. Но имеем, что имеем. Хотя вернее было бы сказать — кого. Шутка, выплеснутая на ни в чем неповинную бумагу, обернулась самым неожиданным образом. Когда альфа, который позднее представился Чон Чонгуком, тот самый злыдень, заставивший омегу попотеть и понервничать, показался вечером в кофейне и потребовал книгу жалоб, показав источник зла в виде крошечного чека, Чимин решил, что будет скандал. Придётся приносить официальные извинения, низко кланяться, невзирая на боль в мышцах после тяжелого и долгого рабочего дня, получать показушный нагоняй от начальства, а потом ещё долго выслушивать подколы от коллег. Но реальность в корне отличалась от его ожиданий. Мужчина пришёл не скандал учинить, не демонстрировать ущемленное альфье эго, не строить обиженного и даже не быть противным клиентом, каким был этим же днём. Чимин даже предположил, что альфу подменили. Или это розыгрыш. Или у Чонгука есть брат-близнец. Но близнецы обычно только на первый взгляд выглядят одинаково, а повадки и характер, как правило, до зеркального различаются. Однако единственное, в чем Чимин был уверен после всего произошедшего, что это один и тот же человек. Иначе и быть не может. Такой же выпендреж. Только он как-то незаметно перетёк в неконтролируемый флирт. Пока они оба смеялись сначала над абсурдностью ситуации, а потом просто не могли перестать реагировать на смех друг друга, Чимин вытирал слезинки, проступившие в уголках глаз. Чон тоже далеко от него не ушёл и барабанил ладонью по столу в такт своим вздымающимся от смешков плечам. — Я сейчас задохнусь, — не видя собеседника, предупредил Чимин, расслабляясь на стуле. — Я сделаю тебе искусственное дыхание, — постепенно успокаиваясь, заверил Чонгук. — Почему ты мне тыкаешь? — наплевав на все нормы приличия, не всерьёз возмутился омега. — Может, я старше тебя? — И что? — отмахнулся Чон. — Ничего. Если не собираешься устраивать скандал с показательной поркой, я угощу тебя кофе как-нибудь бесплатно. Только не сегодня. Я уже всё помыл, не хочу перемывать. Время позднее, пора домой. — Могу устроить не показательную порку, — светанул зубами альфа, наслаждаясь видом порозовевших щёк Чимина. — Или могу просто подвезти тебя домой. — Когда на город опускаются сумерки, ты превращаешься в флиртуна? — А ты в стесняшку, который краснеет от слова «член»? Когда в чеке это слово печатал, даже бровью не повёл. — Я профессионал, — надул губы Чимин. — И ничего я не стесняюсь. — Да неужели, — где-то между вопросом и утверждением. Чонгук поднял брови, ожидая чужой ответ. — А может, я просто любопытный? — смущение действительно улетучилось вместе со всей неприязнью к привлекательному альфе. — Я с огромными удовольствием готов продемонстрировать, как сильно ты ошибся в подсчётах. Они проговорили в общей сложности пару часов. И как бы легкомысленно это не выглядело, мук совести никто из двоих свободных молодых людей не испытывал. Ни когда непринужденная беседа превратилась в открытое заигрывание. Ни когда заигрывание и заливистый смех прервал неторопливый напористый поцелуй. Ни когда омежья рука скользнула ниже пояса, убеждаясь в собственной неправоте. — А чего ты тогда вел себя как мудак? — недоумевающе вопрошал Чимин, прерывая очередной пылкий поцелуй. — Я честно не хотел. Но не смог устоять перед твоей шикарной задницей, — виновато оправдывался Чон. — Мог бы просто номерок попросить, — на выдохе прошептал омега, пока чужие руки так же жадно, как и губы, гуляли по телу, вжимая в себя и поверхность стола. — Я как-то растерялся от такой красоты. — Мне приятно, конечно, но ты все равно дурак. — Я готов загладить свою вину, — спускаясь губами по шее, уверял альфа. — Гладить ты можешь свои рубашки, — откидывая голову назад, не принял ответ Чимин, постанывая от удовольствия вперемешку с возбуждением. — Тебя тоже можно гладить, — в подтверждение своих же слов Чон нежно обгладил омежью спину, спустился к шикарным бёдрам и сжал их в обеих руках. — Сжимать, — прервался на череду коротких поцелуев в губы, щеки и шею. — Целовать, — едва ощутимо прихватил зубами кожу на плече. — И кусать. — И это ещё не все действия, — согласился, наконец, Пак. Такой ответ его устраивал. — А мне можно остальные действия? — простонал в ухо Чимину Чонгук, когда омежьи пальцы пробрались под кромку белья. — Ты обещал продемонстрировать, как сильно я ошибся. Так что постарайся быть убедительным, — дразнил Чимин, лаская основание чужого члена. Он пару раз провёл рукой по всей длине, избегая головки. Скорее, чтобы и правда оценить масштаб. Омега не смог сдержать взволнованный предвкушенный стон. В нём давно не было ничего толще и длиннее собственных пальцев. А Чонгук даже в этом аспекте бы выиграл. Не говоря уже о реально большом и ровном члене с выпирающей головкой, которую Чимин всё-таки прощупал своими скользкими от естественной смазки альфы пальцами. Узел возбуждения внизу живота превратился в клубок змей в брачный период. Голову окутал туман, а тела — тепло друг друга и легкий воздушный поток по взмокшим и уже оголённым участкам. Чимин, как в бреду, помнит, как выбирался из крепких объятий и страстных ласк, чтобы закрыть жалюзи и двери и приглушить свет. С улицы их не видно, время довольно позднее, и никто уже точно не придёт. А если и придёт, поцелует закрытую дверь, услышит чужие стоны и уйдёт восвояси, подгоняемый завистью. Если бы утром Чимину сказали, что день будет заканчиваться так, он бы покрутил пальцем у виска и посоветовал обратиться к профильному специалисту. Но имеем, что имеем. Хотя вернее было бы сказать — кого. Его. Во всех доступных позах, коих довольно много, благодаря хорошей растяжке омеги. Один презерватив заменил другой. Альфий язык упорно собирал Чиминову смазку, грязно хлюпающую и стекающую по красивым ногам. Длинные Чоновы пальцы бережно растягивали омегу, который принял его внушительные размеры уже во второй раз. А сам Пак чувствовал, как ноги начинают дрожать, а мышцы сокращаться в преддверии очередного оргазма. Когда второй презерватив из новой пачки отправился в мусорное ведро под стойкой, Чимин с грустью отметил, что: во-первых, он завтра не разогнётся, да и собственные ноги держать будут ещё хуже, чем сейчас. А во-вторых, как-то абсолютно не хотелось расходиться по домам. Не то что бы домой не хотелось. Просто домой не хотелось без Чонгука. — Поехали ко мне, — желания Чона совпали с желаниями Чимина. — Обычно «ко мне» едут до секса, а не после, — блаженно улыбался Пак, пока застёгивал на себе брюки. — И вообще, мне завтра на работу, — на этом моменте взгрустнулось. — У нас ещё есть время до утра, — самодовольно подмигнул альфа, приглаживая волосы, которые успел растрепать Чимин, пока хватался за них, как за ниточки ускользающей реальности. — А потом поужинаем где-нибудь. Я заберу тебя из кофейни. Как сегодня, — последняя фраза обозначала временной отрезок. — Как сегодня не надо, — Чимин поспешил обозначить своё желание иметь возможность сидеть и нормально передвигаться. — Пойдёшь со мной на свидание? — уточнил Чон, видя, что его намерения неправильно поняли. — А у нас вообще всё будет в обратном порядке? — издал беззлобный смешок Чимин. Чонгук виновато поцеловал омегу в висок и потянул к выходу, по пути подбирая бумажку, повинную во всём, что произошло и ещё произойдёт между этими двумя.

***