Резон

Он открыл глаза. Снова темнота. — Хм, — покой нарушил его старый-новый собеседник. — Похоже, нам не суждено спокойно выпить после всего произошедшего, Хаширама. Мадара медленно выдохнул. Воспоминания о нечестивом воскрешении и предательстве были еще слишком свежи. Он огляделся. В безграничном черном пространстве, на границе между миром живых и Чистым Миром, горело пламя — единственный источник света. Несколько ровных шагов, и он остановился у костра, небрежно опускаясь на поваленное древо. — Почему я здесь? — невозмутимо произнес Мадара, глядя в пустоту. Затем он перевел взгляд от огня на левитирующего неподалеку старца. — Не кажется ли тебе, что твой визит запоздал? Лет так на сто. — В твоем суждении есть истина, реинкарнация Индры. Однако былое неподвластно изменению, — Хагоромо смотрел сверху вниз, источая подавляющую ауру первородной чакры. Мадара эффект не оценил. В его глазах холодным светом вспыхнул Риннеган. — Причина твоей задержки здесь — предсказание великой жабы с горы Мьёбоку, — продолжил Отшельник Шести Путей, игнорируя дерзость Учихи. — Мир живых столкнется с угрозой, превосходящей мою мать, Кагую. Мадара едва заметно сузил глаза. Угроза опаснее прародительницы чакры? — Кто-то из ее соплеменников? — констатировал он факт, получив медленный кивок в ответ. — И что же твои хваленые спасители? — Дитя пророчества не справятся. Тем более теперь, когда они утратили большую часть дарованной мной силы в своей последней битве. Эта новость заставила Мадару презрительно усмехнуться. — Значит, они пытались убить меня ради спасения мира, чтобы в итоге потерять силу в борьбе друг с другом? — он покачал головой. — Какая ирония. Твоя воля, Хаширама, оказалась такой же хрупкой. — Время рассуждений прошло, — Хагоромо прервал потомка, видя его растущее равнодушие. — Я верну тебя в мир шиноби. Ты поможешь Наруто и Саске уничтожить Ооцуцуки. — С какой стати, Хагоромо? — голос Мадары стал ледяным. — Хаширама доверил этот мир следующему поколению. Это их война. Пусть сами в ней и захлебнутся. Он отвернулся к огню, всем своим видом показывая, что аудиенция окончена. — Твоего младшего брата звали Изуна, верно? Слова Отшельника заставили пространство вокруг потяжелеть. Мадара замер. — Уничтожь угрозу этому миру, — голос Хагоромо гулким эхом разнесся по пустоте, — и я использую власть над гранью миров, чтобы вернуть его к живым. Тишина растянулась на долгие секунды. Лишь треск костра нарушал покой бездны. Мадара медленно повернулся к Мудрецу. На его лице не было ни удивления, ни ликования. Лишь холодный расчет и надменная ухмылка — привычная броня Спасителя. — Наша встреча в Чистом Мире и так неизбежна, — ровным тоном произнес он. — Но вернуть брата во плоти — плата, достойная внимания. Впрочем, у меня будут условия. Хагоромо нахмурился, но промолчал, ожидая требований. — Во-первых, мое тело должно быть на пике физических возможностей, ровесником твоих наследников. Во-вторых, ты вернешь мне всю силу, которой я обладал до вмешательства Черного Зецу. ​ ​— Пусть так. Твоя изначальная форма и чакра будут восстановлены, — жестко отрезал Хагоромо. — Но о могуществе Десятихвостого забудь. Джуби больше не станет твоим оружием. ​Мадара прикрыл глаза, мысленно принимая новые вводные. Без абсолютной регенерации джинчурики он лишался права на беспечность, но это его не пугало. Он был ветераном Эпохи Воюющих Государств, привыкшим выгрызать победы до того, как стал богоподобным. Потеря бессмертия — лишь повод вспомнить старые инстинкты. — Приемлемо, — коротко бросил он. — Тогда договор заключен. — Хагоромо сомкнул веки и сложил руки в молитвенном жесте. Вокруг него начала закручиваться чудовищная спираль духовной энергии. — Ринне Тенсей Шести Путей! Тьму разорвал ослепительный столб света, поглотивший фигуру Учихи. Прежде чем сознание окончательно перенеслось в мир живых, Мадара позволил себе легкую ухмылку. Хашираме придется подождать еще немного.