Victoria n'est pas du tout notre dieu

Будущее. Какие чувства у вас вызывает это слово? Страх, будто в тёмном лесу услышал волчий вой? Или восхищение со смесью надежды, как перед выходом нового фильма от любимой студии? А может и вовсе призыв к действию с мыслями, что пора что-то менять? Так вот, что-то похожее на последнее чувствовал Сергей Муравьёв-Апостол, ему хотелось изменить Россию, поспособствовать будущему, как это когда-то сделали французы.

***

Глухая ночь. Луна освещает путь подполковнику, скачущему на лошади в Мотовиловку к своему другу Михаилу, он должен поделиться с ним своими мыслями о будущем России. В груди застыло непонятное чувство, которое он никак не мог унять. Это был то ли страх, то ли тревога… Да, именно тревога. Она скрутила живот, к горлу подступил ком, который Сергей моментально сглотнул, пытаясь не думать обо всём этом. Миша обязательно его поймёт, он всегда его понимал. Серёжа очень хотел что-то изменить, сделать Россию лучше, сделать жизнь в России лучше. Не столько его смущал Александр, который практически не занимался страной, сколько общественные устои. Под разного рода размышления он не заметил, как его верный конь нёсся вперёд уже под рассветные лучи солнца, а в далеке показалась Мотовиловка. Лошадь значительно замедлилась, уставшая после столь долгой дороги, но Муравьёв погнал её дальше, ему не терпелось увидеть друга и рассказать обо всём. Солдат невольно улыбнулся, предоставляя крепкие объятия, тёплое приветствие и улыбку Михаила. Совсем скоро бесконечные леса и поля сменились небольшим селом, взгляд сразу же упал на знакомую избушку, Сергей свернул в её сторону и на пол пути спешился с коня, предпочитая идти пешком. Дойдя до домика, он привязал свою лошадь на крепкий узел, чтобы та не убежали, хотя у животного почти не осталось сил. Муравьёв подходит к двери и его рука застывает в воздухе, только со второго раз он собирается с силами и стучит, от этого стука дыхание на пару секунд замирает. Он понимает, что сейчас всё может измениться, стать абсолютно другим и свернуть совсем не в ту сторону, но будущее оно на то и будущее, чтобы переворачивать всё. Да и разве не он ли хотел перемен, а сейчас стоит и чуть ли не дрожит от мысли о самой мизерной перемене? Мизерной она могла показаться со стороны, но для Сереженьки это были огромные масштабы. Миша ему был как-то по необычному дорог, привязался он к нему что-ли сильно. Этого Апостол ещё до конца не понял. Михаил с осторожностью открывает дверь, но как только замечает друга, начинает весь сиять. Глазки светятся медовым блеском, даже веснушки стали казаться гораздо ярче, а растрёпанные волосы и вовсе напоминают кострище. Бестужев, как маленький ребёнок, кидается в объятия своего друга. — Серёжа, ты какими судьбами тут? — отрываясь от объятий, удивлённо, но радостно спрашивает Миша, лучезарно улыбаясь. — Рассказать тебе кое-что хотел. — на самом деле он хотел ответить «соскучился», но передумал. Парни прошли вглубь домика и Рюмин сразу засуетился, пытаясь угодить и угостить неожиданного гостя. Он достал две небольшие кружки и заварил чай. Зевая парень донёс кружки и поставил на стол, одну из них пододвигая Серёже. И только сейчас до Муравьёва дошло, что он разбудил сослуживца, ведь тот находился в ночной одежде и редко зевал, словно пытался прийти в себя. — Я тебя разбудил? Прости, после дороги совсем не придал значения, что сейчас раннее утро. — виновато проговорил парень, беря кружку с чаем и сделав глоток, словно ударившись током вспомнил и сказал искреннее: спасибо. — Ничего страшного, ради такого гостя я готов и посреди ночи проснуться. — радушно сказал рыжий, улыбаясь почти что до ушей. — О чем ты хотел поговорить, что приехал в такую даль? — спросил он, не придав особого значения обычному «спасибо», подумав, что это за чай, хотя Серёжа вложил туда куда больше смысла. — Миш, — осторожно начал Муравьёв, однако быстро понял, что от интонации смысл слов не изменится, но всё же аккуратно продолжил, боясь чуть ли не спугнуть человека напротив, он боялся, что его могут выгнать, а дальше будет бродить, как брошенный пёс. — Я хочу устроить революцию. Эти слова прогремели словно гром, а в сердце Михаила стрельнула молния, глаза расширились от удивления, он что всерьёз задумал сделать такое? Парень конечно знал, что Серёжа отличался, так сказать «наполеонскими планами», но никогда не думал, что захочет их воплотить. Сергей же сидел, затаив дыхание, ожидая самого худшего, может даже истерики и криков, а то и драку, всё-таки Миша часто поддавался эмоциям, а не разуму, но тот сидел спокойно, всматриваясь в чай, как будто пытался увидеть там само будущее и эту самую революцию. И вот парень поднимает свои карие глаза, в которых отражаются глаза самого Сергея. В Мишиных прекрасных глазах читается недоумение и страх. В головах обоих проносятся отрывки воспоминаний, как они всегда ходили вместе на поручения, как однажды после долгого боя, стояли уставшие посреди поля, снег мелкими хлопьями валил с неба, мороз проникал под кожу, а они всё так же стояли и держали друг друга за лица, не веря, что они живы, что снова вместе, что их дружба не разрушена смертью. — Ты это серьёзно? — всё что смог вымолвить Миша, выходя из воспоминаний, смотря на своего друга и думая о самом худшем. Его же повесят или вовсе убьют на поле сражения. Нет, не его, а их. В карих глазах промелькает огонёк смелости и уверенности. Муравьёв ещё ничего не успевает сказать, как Рюмин моментально отвечает: — Я с тобой. — Мишель, ты понимаешь какой это риск? — ласковая форма имени и такой взволнованный голос, с чего это вдруг? Безусловно, Серёжа волнуется за друга, но неужто до такой степени, что изо рта вырываются такие «нежности»? — Je comprends parfaitement et donc je ne te laisserai pas y aller seul, Серёженька. — Бестужев грустно ухмыльнулся после ласковой формы имени, продолжая смотреть в зелёные, отражающие лесной пожар уверенности и надежды, глаза подполковника. Его глаза смешивали ещё одно чувство, но какое Рюмин так и не понял, да и не стал вникать, глаза зеркало души и сейчас в душе Сергея ему нечего заглядывать, со своей хотя бы надо разобраться. Французский из уст Миши звучал очень красиво, даже подчёркивал его внешность, если бы Апостол не знал своего друга и услышал его французскую речь, то точно бы подумал, что он красивый, статный француз, прямиком из былой армии Наполеона. Из мыслей Сергея вырывают слова Михаила. — Ну что завтра в Петербург? — Да. — сейчас Муравьёв сиял не меньше Миши, он был безумно рад, что друг его не бросил, как он ожидал, а пойдёт вместе с ним: бок о бок, плечом к плечу. Хотелось заобнимать этот лучик яркого рассветного солнца, но он сдержался и продолжил пить чай.

***

Уже поздний вечер, который окутал небольшое село, заставляя жителей зажигать свечи или ложиться спать. Рюмин почти собрал свои вещи, от его резких движений маленькое пламя свечки постоянно подрагивало, как будто пугалось, как перед ударом и намеревалось потухнуть. Серёжа всматривался в окно, глядя на вечернюю глушь и совсем не заметил, что уже давно смотрит не в окно, а в его отражение, как Мишенька собирает свои вещи и носится по маленькой комнатке, пытаясь ничего не забыть. Очнувшись от забытия Муравьёв отпрянул от окна и сказал: — На боковую пора, завтра с рассветом отправляемся, хорошо? — парень посмотрел на подпоручика, ожидая его реакции и соглашения. — Bien. — ответил собеседник и кивнул, направляясь прямиком в кровать, переодеваться ему не пришлось, так как он целый день проходил в ночной одежде. Времени на переодевания не было, потому что целый день они провели за беседой и обычными бытовыми делами. Спустя некоторое время улёгся и Сергей, вот только сон никак не шёл, шли только мысли, причём самые разные. Как он один вообще сможет организовать такое огромное событие? У него, конечно, есть пару связей, но какой шанс, что они согласятся? А шанс то на самом деле огромный, учитывая, что творится в империи. Добрая часть населения выступает против Александра и хочет видеть во главе Константина. Хорошо, шансы организовать революцию, ну или хотя бы восстание есть. А что насчёт шансов выжить? Вот они то как раз очень малы. Но если он не рискнёт, то кто? Он сможет выстоять и сделать это всё один. Стоп, почему это один? Серёжа ещё более серьёзно задумался, а почему это он рассуждает, что один? У него ведь есть Миша, который сегодня поддержал его и готов пойти с ним вместе. Грудь сжал страх, из-за которого стало трудно дышать. А что если Мишель погибнет и это всё будет из-за него? Но ведь, кто не рискует, тот не пьёт, верно? Да и сам Миша полностью осознаёт весь риск, раз пошёл за ним. Нет. Рисковать собой он может безо всяких колебаний, однако Мишей не за что.

***

Проходит несколько месяцев подготовки к восстанию. Трубецкой, Пестель, Рылеев и Каховский не отказались помочь и теперь все они в одной лодке. Вот только с каждым днём уверенность Серёжи угасает, он всё чаще думает о Мише. Думает, что он не должен был втягивать его в это всё. Думает, что должен прекратить это всё. И думает как же глуп их девиз «Виктория теперь бог наш», от него становится так тошно. Но это лишь мысли, действия же совсем другие. Он сидит с Мишей в одной комнате, кроме них тут больше никого. — Как там у тебя с подготовкой? — спрашивает Муравьёв, упираясь взглядом в нежные веснушки парня, которые на солнце из окна приятно переливаются. — Всё идёт полным ходом. — гордо отозвался Михаил, вскинув голову вверх и выпрямившись, но не увидев радости в глазах напротив, поник и решил аккуратно спросить. — Ты как? — На моём фронте тоже всё хорошо. — не задумываясь над смыслом вопроса отмахнулся парень, кажется он опять погрузился в свои мрачные мысли, что летают над ним, словно стая воронов уже несколько месяцев. — Я не про это. Ты стал выглядеть таким измученным, усталым, отрешённым, ты буквально погас… — объяснял Миша, пытаясь выведать, что же случилось с его другом. На самом деле парень давно сомневался другом ли. Апостол вызывал у него столько чувств, сколько не вызывал никто и распутать этот клубок чувств казалось для Миши невозможным. — Мишель, я не хочу. — Сергей посмотрел на Михаила и его взгляд был наполнен таким вязким страхом, что Бестужев просто бросился к нему и крепко обнял. Серёжа совсем не сопротивлялся, наоборот пытался ещё больше вжаться в эти объятия, как будто они стали его защитой, его барьером от всего на свете. Миша поглаживал его по спине, как бы говоря, продолжать свою мысль и парень продолжил, обмякнув в объятиях. — Я боюсь. С самого первого дня моё сердце наполнилось тревогой, но о том, что что-то пойдёт не так или меня убьют, нет, это была тревога за тебя. Миш, я так боюсь тебя потерять. Серёжа отпрянул и посмотрел в карие глаза, они светились такой безграничной нежностью, что всё внутри согрелось от такого взгляда и даже захотелось… заплакать? И вправду, всё что скопилось внутри было готово вырваться наружу через слезы, которые подполковник подавил, не хотел показаться настолько слабым особенно перед Мишей. Серёжа же хотел стать защитой для Бестужева, а сейчас был готов расплакаться, из-за того что сам нуждается в защите. — Серёж, ещё не поздно всё бросить. Они и без нас справятся, ты дал им толчок, а дальше они и сами смогут пойти. Виктория уже давно не бог наш. — нежно сказал Михаил и приблизился к своему возлюбленному. Он больше не хочет называть его просто другом, хочется любить его в полной мере и распутать проклятый клубок из чувств. Поэтому он ещё больше сокращает расстояние между их лицами и аккуратно прикасается своими губами к чужим, те были холодны и слегка подрагивали, но ответили на поцелуй почти моментально. Их губы передали столько нежности, любви и всего остального, что словами было невозможно сказать. Поцелуй разрывается так же нежно как и начался, Серёжа смотрит своими зелёными глазами в медовые глаза, которые всё ещё были достаточно близко и видел в них бесконечную любовь и вот тогда то он решил действовать без промедлений, но не так как тогда, в порыве мысли о революции, совсем по другому. Чувство вроде одно, но настолько разное. Сейчас этот призыв к действию звучит прямо из глубины души и он не может быть неправильным. — je t'aime, Michelle. — может быть сейчас его французский прозвучал ужасно и совсем не так, как должно быть, но в данный момент на это глубоко плевать, главное, что Миша его понял, Серёжа видит это по медовым глазам, которые излучают лишь любовь и полное спокойствие. — Je t'aime aussi, Серёженька. — всё внутри кипит от такого количества любви и тепла, он точно сейчас взорвётся. Взорвался, если бы Муравьёв не начал целовать его веснушки. Он делал это настолько аккуратно, что в голове даже не укладывалась, неужто этот человек мог грубо держать оружие в руках, а сейчас так нежно держать его лицо и целовать? Миша не удержался и вновь поцеловал парня в губы, вкладывая туда ещё больше эмоций, чем прежде. Теперь они всегда будут вместе, им ничего не помешает. — Тu es ma victoire. — нежно шепчет Серёжа, разрывая поцелуй. Вот она Оа самая виктория, которую он так долго искал, не смотря прямо перед собой.Ему больше не нужно никаких перемен, никакой революции, нужно только чтобы его Мишель всегда был с ним рядом.