Тьма, но кажется, я вижу свет

Зашелестели кроны деревьев и стоящей на невысоком холме берёзы, показывая тем самым, что ветер продолжает гнать грозовые тучи, под которыми уже сверкают яркие разряды молний. Порывы ветра все усиливались и усиливались, развивая плащ сидящего под березой человека, и смотрящего на небольшое возвышение под березой. Можно было подумать, что это корень, но на том месте стоял ровный на вид и выточенный в форме прямоугольника камень, на котором было выцарапано имя, дата рождения, дата смерти. Это была могила. Потрескавшаяся в некоторых местах и зарастающая мхом могила. Лиза Рихтер. 1934 - 1989. «Лучшая и самая добрая Мама на свете» Гласиса выцарапанная надпись — Нет предела человеческой жестокости. Человек — венец Божьего творения, создан по божьему подобию, но склонен быть очень жестоким. Человек может убить, не важно чем. Человек создал оружие, из которого по сей день погибают сотни людей. Даже животные — убивают при защите своего потомства и для добычи пропитания. Человек же — хуже животного, он убивает себе подобных, ради власти, ради богатства, позабыв о том, что такое человечность. — От порывов ветра уже не было слышно собственных слов. А плащ, развивающийся за спиной был готов оторваться и лететь вслед за ветром. Было ясно, что с минуты на минуту будет дождь, очень сильный дождь, но желания уходить не было никакого. — Прости… Мам… мне надо идти… но я не могу… я-я остался бы ещё… — маленькая и кристально чистая слеза, пусть и невидимая под маской, скатилась по лицу. Тёплая капелька прошлась по аккурат гладкому лицу. — Но я должен отомстить… отомстить за тебя… за то… что они сделали с тобой… и мной… — нет необходимости объяснять, что от наступающего холода парня трясло как вибромассажер, но внутри, где то там внутри него пылали алым пламенем воспоминания, хорошие, тёплые, нежные и радостные воспоминания. Память о тех ушедших днях, что были проведены вместе с любящей мамой. Но в конце концов желание посидеть ещё чуть-чуть, длившееся на протяжении полутора часов было растоптано другим. Желанием мести. Одна мысль о том, что было предначертано сделать подливало масло в огонь, эмоции бурлили и выплескивались через край. Гнев охватывал все тело, от злости непроизвольно сжимались кулаки, рвалась кожа на чистейших и кожаных перчатках, а зубы, стиснувшиеся от неимоверной злости уже были готовы лопнуть. — десять.. девять.. восемь.. семь.. — обратный отсчёт читающийся вслух будто тут же остужал все это пламя, весь этот вулкан эмоций, который уже был был готов начать извергать все накопившиеся эмоции, резко начал засыпать. — четыре.. три.. два.. один.. Вдох.. вы-ыдох.. — все эмоции как по щелчку пальца тут же утихли, и закрытые на время отсчета зелено-серые глаза, открылись миру, но маска не давала миру увидеть их, даже сквозь темно бордовые линзы, нельзя было увидеть этот взгляд. Нежный и мягкий взгляд, который в одно мгновенье может перейти в смертоносный и холодный. — Прощай мамочка… я ещё зайду к тебе… и на этот раз с цветами… — от нагретого места даже двигаться не хотелось, но время не ждёт. На прощание, он поднял руки, через силу и адскую душевную боль он просто обнял камень. — Я уже не помню… когда последний раз хоть кого то обнимал… — а ведь действительно, с момента потери единственного человека, которому он был нужен прошло уже 8 месяцев если не больше. Уже нету той теплоты, и не вернуть то ощущение тепла, когда тебя обнимает единственный и родной человек на земле. Много Чили потребовалось что бы обнять камень, а оторваться от него потребовалось ещё больше. Драгоценные силы, которые так нужны для следующего дня, очередного одинокого дня, который так или иначе будет закончен одним и тем же. Дорога домой была полна разных мыслей и идей, от которых аж голова болеть начинала, но кто говорил что будет легко?Очередная молния сопровождающаяся громом прокатилась по небосклону. Считать не пересчитать этих молний. На мгновенье небо озарял раскат, от этого темная дорога домой озарялась светом, который, пусть и на мгновенье делал путь видимым. От мыслей помогал отвлечься вовремя появляющиеся молнии, они были довольно неожиданными, но все же не настолько, чтобы было страшно. Хотя когда он последний раз боялся? Лишь тогда когда забрали маму… это пожалуй самое страшное воспоминание… Мама!.. Мне страшно!… — проснулся казалось бы от ночного кошмара мальчишка, на его крики прибежала Мама. Увидев его она сразу улыбнулась, ведь когда её сын боялся, он всегда выглядел таким милым. — Ну что ты, солнышко — с нежной улыбкой произнесла эти слова женщина и ласково обняла мальчонку. — Это просто сон. — объятия были настолько нежными, что можно было утонуть в них. Паренёк так и делал, наслаждаясь каждой минутой проведённой в этих объятиях, да так что он заново заснул, как будто бы и не просыпался. Ночной страх окутавший все тело ушёл. — Нет! — прервал мысленный поток парень и замотал головой. Закрывающая лицо маска с клювом, вот вот должна была слететь от сильной тряски. — Не сейчас! Нет! Не хочу! — вырвавшись из воспоминаний стало понятно что молодой человек немного прошел вход в дом. — От этих воспоминаний не скрыться… эх… если бы отец был жив… можно было бы к нему прийти… — очередная слеза пронеслась по щеке и спустилась до подбородка, тут же впитавшись в маску, но мысль о грядущем выбивала всё, все мысли которые только можно. — много лет мне потребовалось… и сейчас… Власти ответят своей кровью… за всех тех… кого убили… кого убивают и пытают в исправительных учреждениях… Раздался противный и дерущий уши скрип ржавого, металлического люка тут же разлетелся по лесу словно волна. За открытым люком показалась веревочная лестница, однако она не внушалась особого доверия надёжности, на вид была старая, местами потрепанная, с не менее потрепанными временем деревянными перекладинами. — Мама, смотри что я сделал! — радостно прибежавший паренек показал сидящей за столом матери рисунок. Чистейший белый лист, на котором с обратной стороны виднелись влажные пятна клея, на передней же стороне были приклеены пуговицы, изображающие два глазика и улыбку. Умиления Елизаветы не было предела, она аккуратно взяла поделку и начала рассматривать. Её сладкой улыбки не было предела. Эмоции так и лили через край, она аккуратно положила рисунок на стол и повернулась к парнишке стоящему рядом. — Ну как? Нравится? — по виду парнишки, можно было увидеть, что он был готов принять любой ответ, но... — Нет!... Мне не нужны сейчас воспоминания!... — от резкого крика, парень чуть ли не отпустил лестницу. А ведь его можно понять, перед важным делом нужно быть сосредоточенным, а лишние мысли, тем более воспоминания могут помешать. Что уж говорить о том, что он собирается устроить теракт, с надеждой о том, что люди поймут. Поймут, что жестокий кулак несправедливого тоталитаризма все-таки можно отцепить от посиневшей шеи мирного народа. Чем ниже спускался парень, тем все громче и громче доносилась музыка, а яркий свет светивший снизу освещал путь всё ярче и ярче. Но то, что было внизу, колоссально отличалось от главного входа. Можно было ожидать все, что угодно, даже маленькую комнату, но отцепившись от лестницы, парень встал на пол, красиво укрытый керамическими плитами кофейного цвета, на которых красовался вырезанный и залитый белыми масляными красками орнамент. Парень ступил на плиту и остановился, просто замер на одном месте, ожидая, что кто-то выйдет, подойдет, обнимет и поцелует. Но никто не пришел, никто не вышел и не подошел. Сам "дом" выглядел достаточно роскошно... Аккуратно выложенные плиты на полу, укрытые темно-серыми обоями стены, не менее красивый потолок, по углам которого вручную вырезаны узоры в виде растений. Однако места в сием "замке" было мало, не смотря на столь большие размеры, большая часть была заставлена вещами, стены были украшены красивыми картинами мировых художников, был даже Винсент Ван Гог, и его знаменитая "звездная ночь" — Столько сил потребовалось... что-бы принести все это, и еще столько же потребуется, дабы начать восстание против ожесточенного правления канцлера... — и снова всё внутри обожгла невыносимая душевная боль, от которой хотелось упасть на колени и начать бить все, что только было под рукой. Боль была настолько сильной, что тело горело ярким пламенем. Только мертвый не чувствует ничего, но до встречи горбатой старухи с косой было еще далеко. Циферблат электронных часов показывал 2:30. Ласковая и нежная мелодия больше не слышна, вместо этого лишь слабо доносящийся звук телевизора из самой дальней спальни, передавая ночное вещание канцлера. — Дорогие соотечественники, с великой радостью сообщаю вам, распространение вируса в сторону востока остановлено. Вся страна может спать спокойно, но это не значит, что нужно прекращать пить соответствующие лекарства. Все виновные в распространении вируса понесли и еще понесут наказание. Но нам остается быть твердыми, нам остается быть решительными. Грозовая туча нависшая над нашей любимой родиной начала рассеиваться. — вещал томным голосом находящийся в возрасте канцлер. Он сидел в победной позе, держа руки на столе одна на другой. Только посмотрев в его карие глаза можно уже было понять, что этот человек не тот, за кого себя выдает. Его аккуратный и одетый с иголочки черный костюм лишь подчеркивал его статус. Статус лживого, видом постного и самоуверенного ублюдка. Алый флаг с черными полосами символизирующими крест, лишь доказывают, что этот прости Господи человек, лишь жалкий диктатор, который пойдет по головам, лишь бы устоять у власти. — Ты... отнял у меня все, ты продолжаешь и продолжаешь убивать невинные жизни обычных людей. Ты! Ты выпустил вирус! Ты убил сотни детей и взрослых! — снова волна, снова эта жгучая и адская боль. Перехватывающее дыхание чувство заставило сжать покрытые шрамами кисти в кулаки, а пульт лежащий рядом вот вот должен был полететь куда-то в зазеркалье. — Ты лишь наживаешься кровавыми деньгами... скоро ты будешь их жрать... Я буду запихивать их тебе в рот! — эта боль напоминала о себе всегда, но полную силу она набирала лишь в особые моменты, когда желание отомстить, отомстить за всех тех, кто пал от руки этих убийц, превышало обычные чувства. Хотелось подойти к канцлеру и на глазах всей страны вырвать из него глаза. Все это сделать в прямом эфире телекамер, что все видели, как он на последних секундах жизни захлебывается собственной, отравленной кровью. Как она будет течь из его глаз, рта, носа. Как он будет на последнем издыхании молить о пощаде. Только мысль об этом, добавляла масла в огонь. Все больше и больше мыслей, как сделать это, но... — Вдох - выдох... десять... девять... восемь... шесть пять... В один день началась сильная гроза, прямо как сегодня. Темные и серые тучи закрыли небосвод. Били искры молний, небо сотрясалось грохотом грома. Лил сильный проливной дождь, на дорогах и улицах быстро появлялись лужи. Прохожие на улицах за несколько секунд начали разбегаться кто-куда, а некоторые особо осведомленные люди, спрятались за зонтами. — Мама! Смотри! Я не боюсь воды! — с заражающим смехом паренек бегал на улице под дождем, ровно до того момента, пока это увидела мама.Увидев это в окно, она тут же выкрикнула. — О Боже!... Флори!... Вернись домой!... Ты же заболеешь!... — Ну мама!... — естественно он не хотел уходить, ведь как можно сидеть в такую прекрасную погоду? — Заходи домой, милый!... нам надо... — Идти... время пришло. Этой ночью, пора прервать молчание, пора начать, начать наш концерт. — скрип двери, медленные и томные шаги, сопровождающиеся ударами ножей друг об друга, развивающийся на легком порыве ветра плащ. В кулаке зажаты ремни, на которых виси белая, словно сделанная из фарфора маска. С каждым шагом ярость копившаяся внутри была готова вырваться, вырваться дабы начать убивать всех партийных лидеров, которые уже двадцать лет, терроризируют мирное население, скрывая своё истинное рыло под маской белых и пушистых. Время показывало уже три часа ночи. Город в ночное время прекрасен, даже лучше чем днем, особенно после прошедшего дождя. — Запах после дождя... он... он прекрасен... — Шаги с характерными плесками распространялись по улице. Когда-то переполненные людьми улицы города, превратились в пустые и тихие улицы, где мирные люди могут ходить теперь только днем. За идущим по улице парнем следили камеры, он был единственным человеком идущим по улице, камеры выставленные на каждом углу следили за каждым его движением. На его лице была маска, а голова и тело был было закрыто слабо развивающемся плащом, тянувшимся до самых ног. Шаг за шагом он шел к цели, и вот впереди показалось здание уголовного суда. Все для концерта уже было готово, нужно было лишь подойти к зданию, но неожиданно, по левую сторону послышались мычания. В таком то месте и мычания? Попытка позвать на помощь? Или же опять патруль поймал себе жертву? В любом случае необходимо проверить. С неохотным любопытством, но он все же пошел проверять, и успел как раз таки вовремя. Картина которую он увидел была ужасна, на мокром и ледяном полу лежал полураздетый и избитый до крови юноша, лет восемнадцати, а вокруг него столпилась небольшая группа явно не жалеющих помочь людей. — Нет!... П-пожалуйста!... Я-я не могу с-сделать этого сейчас!... Я-я... — в попытках вымолвить хоть какое-то слово, молодой человек давился собственной кровью, что текла из носа прямо в рот. — Хм, на патрульных они не похожи, тогда кто? Не уж то канцлер и его цепные псы позволили подобной грязи выйти в свет? — подумал про себя парень, но стоило ему взглянуть в лицо молодому парню, как он тут же вспомнил.... — Хм, сегодня прекрасная погода, а я сижу тут и парюсь... Надо развеяться что-ли. —оглянувшись увидел аккуратно лежащий свой выходной костюм. — нет, его одевать точно не стоит, но надо все-таки одеться прилично, в свет выйду без своих оков как никак, ну-ка, что там в гардеробе. — конечно без костюма ходить привычки не было, но и от него надо было отдыхать, пусть он и свободный, но люди явно не будут рады видеть человека, который два года назад взорвал министерство внутренних дел. А ведь только от одной мысли об этом министерстве, накатывалась улыбка. — Хорошее было начало, а продолжение будет еще лучше! — выбор одежды пал на темно-зеленый легкий весенний свитер с горлом, и обыкновенные джинсы. Всеми обыденные и порванные в некоторых местах джинсы. — Должен признать, они довольно таки удобные, особенно если нету манжетов. — в гардеробе по традиции стояло зеркало, и он смотрелся в него так, будто вот-вот должен будет выйти на подиум. То так встанет, то так, а смеху то сколько было, а дело подходило к гриму. Выход без грима учитывая опыт — может гарантированно привести к ловушке, а так хоть есть возможность контактировать с обществом без без опасения быть обнаруженным. Прошел не один час гримирования, но результат был главнее. Все шрамы были благополучно скрыты, и под шаловливо ласкающие музыкальные произведения он покинул дом, словно вылетевшая птица из гнезда. Тут же в памяти возник образ этого парня. — этот парень... где же я его видел?... — тут послышался удар чего то металлического, тут же выйдя из забвения он увидел, как того молодого юношу, ударили чем-то по голове, трубой, довольно толстой трубой. — Хватит медлить... — как по щелчку пальца, он будто пролетел над землей и появился перед толпой, для них он будто вырос из под земли. — Даю вам шанс! Покиньте сие место и оставьте парня! Либо будете убиты! — естественно его посчитали чокнутым, и яркие корчащие улыбки наполнились в группе, но стоило двоим из пяти подойти к этому человеку, как тут же зазвенели ножи схваченные из ножен, не прошло и секунды, как два ножа уже были вонзены в тела и прокручены. В мгновенье ока тела были отброшены назад, а вслед за телами летели бордовые капли крови окропляя собой все, что можно. — Двое из вас пали, в этом все мы грешны, но каждый получит свое, а теперь даю последний шанс, уходите или же умрете! — услышав эти слова повторно уже начались крики о помощи, крики о сумасшествии теперь уже убийцы, но вслед за этим словом эхом распространились три выстрела. Выстрел за выстрелом и все трое по очереди попадали на землю, не успели они вновь оскалить свою злорадную ухмылку, как моментально были убиты. — Н-нет... П-пожалуйста.... — дал о себе знать лежащий на полу в луже собственной крови юноша, чем привлек внимание ''Тени". В ответ на это, он лишь подошел к нему и сев рядом, начал брать на руки. — Все хорошо, ныне и отныне, не смеют тебя более трогать. — уже поднял парня на руки, как он медленно открыл свои синие словно океан глаза и посмотрел на маску. — Э-это....т-ты?.... ох... — на последнем слове последние силы покинули и он просто потерял сознание, оставшись на руках "Тени".....