Невозможно забыть

Дань Хэн уже давно выучил еженощно повторяющийся сон наизусть. Но каждый раз всё, что он видит и, самое главное, чувствует, кажется слишком реальным. Каждый раз так и хочется просто протянуть руку и дотронуться до лица, чьи черты знакомы настолько, что Дань пронёс память о них сквозь собственную смерть. Первое, что рождается из тьмы — рука, тянущаяся к нему. Инсин берёт Дань Фэна за руку и аккуратно притягивает его к себе. В этот момент Лофу, тот самый Лофу, который был их домом, предстаёт перед глазами. Яркий свет и птичий лепет заливают его, а лёгкий ветер треплет длинные волосы. Дань Фэн не может не протянуть свою свободную руку и не дотронуться до них, а потом провести ладонью по всей длине волос, которые тут же путаются между пальцев. От Инсина пахнет чем-то горьким. Но Дань Фэна такие детали никогда не смущали. В следующий момент Инсин тянется за поцелуем. Он закрывает глаза, голова слегка наклонена, а на губах полуулыбка, от которой Дань Хэн не отрывает глаз, а его сердце тает. Лицо Инсина останавливается в паре сантиметров от лица Дань Хэна, а холодный взгляд алых глаз уже почти что пробурил в нём дыру. Ещё момент, и руки дадут слабину, выронят выкованное им копьё, на которое Блэйд давит своим мечом изо всех сил. Его грудь не вздымается так, как делала это прежде. А в груди Дань Хэна щемящее чувство потерянности. Нет, он потерял не себя, его. Все воспоминания слишком яркие. Он помнит всё, кем они были. А вот такое знакомое лицо напротив, которое смотрит взглядом жаждущего крови безумца... Блэйд не помнит ничего, ни капли той любви не видно в рубиновых глазах. Только пустота. Наконец, истощённость битвой берёт своё. Пальцы попросту разжимаются, выпуская из рук копьё с именной гравировкой, которая всё ещё ему подходит. Ноги подкашиваются, а резкий толчок рукой, на которой больше нет ни одной мозоли, которые раньше были у кузнеца, помогает упасть. Блэйд нависает сверху, а острый конец его клинка упирается в грудь, прямо над сердцем, слегка покалывая. Дань Хэн больше не пытается ничего сделать. Он принимает свою судьбу. Судьбу человека, который не смог отпустить, который обрёк свою любовь на вечные муки. Любовь, которой больше нет. На глазах выступают слёзы, но не от страха смерти, которая нависла над ним. От беспомощности и злости на самого себя. На губах сама собой вырисовывается лёгкая полуулыбка. — Теперь ты отплатил... — Блэйд осекается на половине фразы, а в глаза появляется проблеск того, что Дань Хэн давно в них не видел. Интерес. — Почему ты улыбаешься?! — он почти что кричит с яростью в хрипловатом голосе, который Дань Хэн помнит ещё лёгкой переливчатой песней, которая в моменты волнения превращалась в нежную тихую трель. У Дань Хэна нет сил на то, чтобы ответить. А у Блэйда уже нет терпения. Он не находит нужным продолжить свой победный монолог, поэтому молча нажимает на меч со всей силой, которая осталась в этом полуживом теле. По телу пробегают мурашки, холодный пот стекает по коже, а когда Дань Хэн вскакивает на своей кровати и пытается отдышаться, в зоне сердца чувствуется фантомный холод. Он кладёт ладонь на грудь, будто стараясь согреть это место. Тяжёлые дрожащие вздохи заполняют комнату, отдаваясь лёгким эхом в ночной тишине. Узкие зрачки постепенно расширяются, привыкая к темноте. Дань Хэн медленно успокаивается. Он зарывает ладони в свои волосы, а глазами цепляется за стоящего в углу Пронзающего Облака. Его силуэт похож на человеческий, и Дань Хэну приходится встряхнуть головой, чтобы потерять фокус и перестать видеть высокую фигуру с длинными чёрными волосами. И, пусть сейчас бант на его спине разглядеть нельзя, взгляд сам дорисовывает до абсурдного мелкие детали, которые уже въелись в мозг настолько, что их просто невозможно забыть. Невозможно забыть.