Prince Albert & Jacob's Ladder

      Все началось, когда в двенадцать лет Мегуми пережил свое первое сексуальное пробуждение благодаря старшему брату своего лучшего друга. Мегуми являлся лучшим другом Юдзи с детского сада, и большую часть времени, когда отец все еще был на работе, Мегуми проводил дни с Юдзи. Он знал старшего брата Юдзи с пяти лет, Сукуну — с десяти. Но сексуальное пробуждение случилось только когда Мегуми исполнилось двенадцать, а Сукуне — семнадцать. Потому что именно тогда он понял, что Сукуна горяч, с симпатичным лицом и подтянутым телом, и Мегуми принял этот факт, что его привлекают парни вместо девушек. Тогда он не сильно переживал.       Потом, Сукуна окончил старшую школу, переехал из дома в общежитие колледжа, и после этого Мегуми не часто его видел. Мегуми не слишком много думал об этом, потому что для него в те времена Сукуна был просто сексуальным пробуждением. Не более.       Пока Мегуми не исполнилось пятнадцать и он впервые не встретил Сукуну во время весенних каникул. Потому что Сукуна вернулся с татуировками. Сукуна имел множество татуировок на разных частях тела. Были не маленькие. Поскольку Сукуна любил носить дома рубашки без рукавов и короткие шорты — независимо от температуры — Мегуми мог ясно видеть двойные круги на обоих плечах, предплечьях, голенях, верхней части бедер и около лодыжек. У него были татуировки на лице, что выглядит чертовски странно на людях, но каким-то образом Сукуне удавалось выглядеть красивее с татуированным лицом. Когда на людях выходил без рубашки, Мегуми смог разглядеть полосы на спине, груди и животе. И рельефность мышц, которую Сукуна приобрел за время учебы в колледже. Стал крупнее, а с его ростом легко возвышался над Мегуми. И его невинные мысли о том, что ему нравился Сукуна. Когда ему было тринадцать лет, вскоре сменились на более грязные фантазии о брате лучшего друга.       В пятнадцать, Мегуми смирился с фактом, что Сукуна — это нечто большее, чем просто сексуальное пробуждение. Он также запал на старшего брата Юдзи и немного испугался, но довольно быстро смог успокоиться. С Сукуной вел себя по-прежнему обычно, и до сих пор никто не знал, что он влюблен в парня постарше. Влюбленность со временем пройдет, да? Да и Сукуна в любом случае возвращался в колледж, так что Мегуми не нужно было так часто видеться с ним после окончания каникул. Он мог преодолеть свою влюбленность.       Он думал, что сможет с этим справиться.       Еще две недели назад, когда Сукуна был дома на летних каникулах.       Мегуми было шестнадцать, и он почувствовал, что его влюбленность в Сукуну утихла, и во время первой их встречи снова спустя несколько месяцев, он прекрасно с этим справился. Он не пялился на тело Сукуны, и был уверен, что не строил ему глазки. Он сдержался как чемпион.       А еще две недели спустя, Мегуми вышел на кухню из комнаты Юдзи, чтобы взять побольше снеков для их киномарафона. Он как раз закончил рыться в холодильнике — после многих лет, проведенных в доме Итадори, для него было нормой вести себя так, будто был в собственном доме, ведь Юдзи был точно таким же у него дома — и собирался развернуться, чтоб вернуться в комнату Юдзи, когда увидел Сукуну.       Мегуми знал, что Сукуна никогда не стеснялся своего тела — серьезно, нечего быть неуверенным, когда у кого-то такое тело, как у Сукуны, — поэтому довольно обычным явлением было увидеть его разгуливающим по дому без рубашки. Но на этот раз все было по-другому.       Потому что Сукуна был совершенно голый.       Похоже, он только вышел из душа, потому что его волосы были влажными, а на шее висело полотенце. И кроме полотенца на нем ничего не было. Его восхитительное тело было выставлено напоказ в комплексе со всеми татуировками и мускулами. Но, что привело внимание Мегуми, было не татуировками и мускулами — его член.       Неудивительно, что с таким телом Сукуна обладал внушительным размером там, внизу, и Мегуми был уверен: настоящий член Сукуны был именно настолько большим, как он и представлял. Но, то, что больше всего лишило Мегуми дара речи — факт, что Сукуна проколол член. И не только Принц Альберт на макушке члена — ствол также был украшен пирсингом в виде Лестницы Джейкоба. И мозг Мегуми просто не мог больше функционировать. Его разум мог снабдить лишь грязными, непристойными мыслями о том, каково это — взять всю длину в рот, обводя языком места пирсинга, какой голос и выражение лица будут у Сукуны во время этих манипуляций. А также, что он почувствует, когда Сукуна затрахает его до потери сознания проколотым членом.       Мегуми оставалось только замереть у холодильника, пока Сукуна не скрылся в своей комнате и не закрыл дверь за собой. Мегуми не знал, повезло или нет в том, что Сукуна не понял, что его заметили. Но, в остальном, Мегуми пришлось прислониться к холодильнику, чтобы хоть как-то восстановить контроль над собой.       Ему каким-то образом удалось успокоиться и вернуться обратно в комнату Юдзи, чтобы провести остаток дня со своим лучшим другом. Но, позже в ночи, когда добрался домой, он совершенно вышел из себя.

***

      С тех пор прошло две недели, а Мегуми не перестал переживать. Он совершенно терял самообладание, стоило Сукуне быть рядом; либо отказывался смотреть прямо на него и ему приходилось выдумывать какой-нибудь предлог, чтоб быть ближе к нему. Потому что только от одного взгляда на Сукуну у него начинался стояк, а это чертовски неловко. Особенно, когда каждую ночь он не мог сдерживаться от дрочки на образ Сукуны, трахающего его. Казалось, эта маленькая влюбленность в Сукуну полностью взорвалась и вышла из-под контроля. В конце концов, Мегуми решил полностью избегать Сукуну, оправдываясь тем, что больше не будет посещать дом Юдзи, и вместо этого тащил его к себе домой. Слава Богу, Юдзи ничего не заподозрил.       Мегуми понимал, что ситуация не идеальна, и нужно собрался с мыслями, но, с тех пор, избегать Сукуну — это единственный выход, который у него был. Может быть, если он подрочит на Сукуну достаточное количество раз, он выветрится с его организма, и сможет снова вести себя нормально в его присутствии.       Но, он ошибался. Прошли месяцы, а интенсивность его сольного времяпрепровождения не уменьшалась. Более того, возможно, стала хуже: сколько бы раз не дрочил и ни трахал себя новым фаллоимитатором, достичь разрядки становилось все труднее и труднее.       Даже когда летние каникулы кончились, и Сукуна вернулся в общежитие, Мегуми все еще не мог себя контролировать. Теперь, когда Сукуна был далеко, к сексуальному разочарованию, которое испытал, добавилась тоска. Чувство вроде: «Почему я избегал его, когда он был здесь», или «Я должен был чаще видеться с ним, когда он был здесь», или «О, Боже, я скучаю по нему», еще больше усложняло ситуацию. И это оставило Мегуми очень, очень расстроенным.       И в своем отчаянии он решил пойти на радикальные меры.

***

      Была пятница, когда Мегуми ехал на поезде в район колледжа Сукуны. Он сказал отцу, что собирается к нему, чтоб осмотреть кампус — он подумал, что лучше не слишком лгать, и, кроме того, территория кампуса в любом случае была не так уж далеко, всего в тридцать минутах езды на поезде, и Тодзи знал Сукуну, так что нет волнению — и во время поездки его решение было принято.       Единственный способ выкинуть влюбленность — заставить Сукуну трахнуть по-настоящему. Таким образом, он узнает, каково это на самом деле, и был уверен, что справится с этим, как только получит. Знаешь, типа страстного желания? Когда чего-то жаждешь, не перестаешь думать об этом, но как только получаешь — все заканчивается. Его план состоял в том, чтоб просто постучаться в его комнату, рассказать все, попросить потрахаться, вернуться домой. Если Сукуна откажется, то признание и отказ, скорее всего, все равно заставят влюбленность исчезнуть. Так что, Мегуми решил, что это надежная защита от дурака.       Но, когда, наконец, добрался до комнаты Сукуны в общежитии, через несколько мгновений, как постучал, он начал сомневаться в себе. Что, если у Сукуны есть девушка, если парни не нравятся? Эти мысли вывели Мегуми из себя. Он действительно не продумал план до конца. Ему действительно следует просто вернуться домой и разобраться со своими чувствами каким-нибудь другим способом.       Но, прежде чем Мегуми успел сбежать, дверь открылась, и за ней показался Сукуна.       — Мегуми? — поздоровался Сукуна, и был немного смущен. Он посмотрел в другой конец коридора, вероятно, проверяя, с ним ли Юдзи, но, никого не увидев, посмотрел на Мегуми. — Что ты тут делаешь?       Мегуми следовало бы ответить: «Ничего», а потом сразу кинуться домой, но все еще внутренне психовал и был неспособен ответить.       Теперь Сукуна выглядел еще более растерянным, но он решил открыть дверь пошире и жестом пропустил Мегуми.       — Давай, первым заходи. Присаживайся. Ты выглядишь так, словно у тебя нервный срыв.       Сукуна прав, и Мегуми знал: ему стоит уйти, пока сильнее не опозорился, но вместо этого вошел в комнату Сукуны и сел на ближайший стул. Сукуна открыл маленький холодильник в другом конце комнаты и поставил банку газировки на стол рядом с Мегуми, а сам сел на свою кровать, рядом со стулом, который занял Мегуми.       — Ладно, что случилось? — спросил Сукуна. — Ты подрался с Тодзи и решил сбежать или что-то в этом духе?       Над абсурдностью догадки Мегуми не мог не рассмеяться. Он знал, что смех казался каким-то истеричным, и чувствовал на себе обеспокоенный взгляд Сукуны. Но, после того, как ему, наконец, удалось остановиться, он смог обрести способность говорить.       — Нет, дело не в этом, — сказал Мегуми, качая головой в сторону Сукуны.       Брови Сукуны сошлись в замешательстве, и это было даже мило.       — Так что ты тогда здесь делаешь? Впрочем, не возражаю.       Мегуми глубоко вздохнул и решил выложить тупо все:       — То, что я тебе сейчас скажу, напугает тебя, но я должен тебе сказать, — начал он. — Я влюблен в тебя с тех пор, как мне стукнуло пятнадцать, может, с тринадцати, но проблема в том, что влюбленность стала сильнее после последних летних каникул. Знаешь, когда ты был в доме во время каникул? Я… мгх… не знал, осознаешь или нет, но однажды во время последних летних каникул я застукал тебя голым после душа, когда ты шел обратно в свою комнату. И с тех пор я… э-э-э… не могу выкинуть это из головы.       Мегуми сделал глубокий вдох, чтоб собраться с мыслями и побороть румянец, который начал заливать лицо. Не уверен, сработало или нет, продолжил:       — Итак, я пришел сюда, чтоб сказать тебе это и, надеюсь, смогу избавиться от этой влюбленности, попросив тебя… трахнуть меня? Наверное? Если хочешь.       Мегуми не мог смотреть на Сукуну. Поэтому, вместо этого, уставился на свои пальцы, готовясь к отказу, который должен вот-вот последовать. В своем мозгу он уже подготовил ответ на отказ, что-то вроде: «Все окей, я просто спрашиваю. Я знаю, ты не чувствуешь того же, а сейчас мне лучше пойти. Все реально окей», но через некоторое время Сукуна по-прежнему молчал.       Мегуми решил поднять глаза, потому что ожидание убивало его, и обнаружил, что Сукуна пристально смотрит на него. Правда, не мог расшифровать выражение его лица, но Мегуми предположил, что Сукуна, скорее всего, пытался найти способ мягко заземлить, поскольку Мегуми был лучшим другом его младшего брата и все такое. Решив избавить Сукуну от страданий, Мегуми взял дело в свои руки:       — Не волнуйся об этом, — сказал Мегуми. — Это действительно нормально, если ты не хочешь. Как я уже сказал, мне просто нужно выкинуть это из головы.       — Ты — парень Юдзи, — внезапно сказал Сукуна, прерывая Мегуми.       Это заявление было еще более абсурдным, чем вышесказанное предположение Сукуны о причине, по которой Мегуми оказался здесь. Так что, Мегуми пришлось приподнять бровь в замешательстве.       — Что? — спросил он, не уверенный, правильно ли расслышал Сукуну.       — Ты — парень Юдзи, — повторил Сукуна.       Очевидно, Мегуми действительно правильно расслышал Сукуну.       — Что… нет. Мы просто друзья. Как, черт возьми, это пришло тебе в голову?       — Вы знаете друг друга с детства. Вы двое ужасно близки. И ты проводишь много времени с Юдзи в его комнате. Юдзи также никогда не приводит домой девушек или парней, кроме тебя, так что я подумал, что ты — его парень. Все думали, что ты — парень Юдзи, Мегуми. Даже мой отец думал, что ты — его парень! И я… — Сукуна вздохнул, ущипнув себя за переносицу. — Я реально влюблен в тебя — очень сильно, если позволишь добавить, — не знаю сколько времени, но я думал, что у меня все равно не будет шанса, я не хочу разбивать сердце моего младшего брата. Поэтому я переехал после школы, хотя могу ездить на учебу, ведь кампус не так уж далеко от дома, правда. Но мне будет легче, если я буду держать с тобой дистанцию, и я… я действительно заметил, что ты вроде как избегал меня во время последних летних каникул? Я думал… думал, что ты каким-то образом узнал о моих чувствах и не чувствуешь себя комфортно рядом со мной. Но это было не так, не так ли?       Теперь Мегуми лишился дара речи. Придя сюда, он ожидал отказ. Или, может, даже быстрый трах, если ему очень, очень повезет. Но, вместо этого Сукуна признался, что в ответ ему нравится?       Мегуми не знал, что на это ответить. Только уставился на Сукуну, у которого покраснели кончики ушей, когда почесал затылок. Это достаточно мило. Мегуми усмехнулся.       — Итак, — нарушил молчание Мегуми. — Это нормально предполагать, что ты не только готов трахнуть меня, но и стать моим парнем?       — Да, — подтвердил Сукуна, но тут же добавил: — но трахать тебя не собираюсь. Тебе еще шестнадцать лет. Тодзи убьет меня. Нам следует подождать, по крайней мере, пока тебе не исполнится восемнадцать.       — Я ни за что не собираюсь ждать два года, — Мегуми встал, подходя к Сукуне, раздеваясь. — То, чего Тодзи не знает, тебя не убьет.       — Мегуми, подожди…       Но, доводы Сукуны были заглушены губами Мегуми на его губах. Мегуми не перестал целовать старшего, когда забирался к нему на колени, оседлав его. И довольно скоро Мегуми был уверен, что Сукуна не думал больше спорить о затруднительном положении, потому что то, как Сукуна целовал его в ответ, было… божественно. Для Мегуми это был адский поцелуй. Ему казалось, что может кончить просто от того, как язык Сукуны обхватывал его язык и, вероятно, издал удовлетворенный стон из-за этого.       Когда Сукуна отстранился, Мегуми потянулся за его губами, но Сукуна в последний момент наклонил голову, и Мегуми досталась его шея. Мегуми не жаловался: начал лизать и покусывать линию подбородка и почувствовал, как тело Сукуны содрогнулось.       — Блять, Мегуми, — стонал он. Руки теперь на заднице Мегуми, крепко обхватывая. — Дай мне хотя бы взять смазку и резинку, ладно?       Так не хотелось Мегуми отпускать Сукуну, но наличие смазки и презерватива увеличивало шансы Сукуны трахнуть его, поэтому кивнул, слез с колен Сукуны и устроился на кровати, в то время как Сукуна достал презерватив и смазку из своего ящика.       Как только Сукуна вновь оказался на Мегуми, устроился между его ног, сбросил презерватив и смазку на подушку рядом с Мегуми, он улыбнулся и снова его поцеловал.       — Ты уверен, что хочешь этого? — спросил Сукуна. Его массивные руки лежали по бокам головы Мегуми, все его тело прижималось к маленькому Мегуми, и Мегуми должен был испытывать страх, ведь это его первый раз и все такое. Но вместо этого Мегуми чувствовал лишь возбуждение.       — Да, — кивнул Мегуми, заверяя Сукуну.       — Но это ведь твой первый раз, верно? — спросил Сукуна. Мегуми вновь кивнул. — Хорошо, я позабочусь о том, чтоб ты хорошо провел время. Однако, как ты хочешь? На спине? На четвереньках? Ты также можешь меня трахнуть, если хочешь. Или мы можем просто отсосать друг другу, если не уверен насчет проникновения…       — Все. Я хочу все.       Сукуна рассмеялся над этим и уткнулся носом в шею Мегуми.       — Будь реалистом, Мегуми. Что ты хочешь сейчас?       Мегуми разрывало на части. Он хотел облизать проколотый член Сукуны, попробовать на вкус металл его принца Альберта и лестницу Якоба, нежно зажав его между зубами, прямо как он фантазировал, но он также хотел, чтобы Сукуна трахнул его до одури. Прижимал к матрасу, одновременно вбиваясь в него. Чувствуя, как пирсинг вонзается в его внутренности. Зная, что он может только одно из этого, Мегуми быстро принял решение:       — Трахни меня, — сказал Мегуми. — Мне плевать, как.       Сукуна улыбнулся ему, поцеловал, прежде чем сказать:       — Хорошо. Ты можешь остаться лежать на спине, пока я тебя готовлю. Но для настоящего проникновения я хочу, чтоб ты был на четвереньках, ладно? Так будет не больно, ибо это твой первый раз.       — Окей. Я доверяю тебе.       И с этим подтверждением Сукуна приступил к работе: снял с них остатки одежды, оставив их обоих голыми, и, наконец, Мегуми смог полюбоваться потрясающим телом Сукуны вблизи. И по темноте глаз Сукуны, когда он смотрел на обнаженное тело Мегуми, мог сказать, что Сукуна тоже наслаждался этим зрелищем. Его догадка оказалась верной, потому что в следующее мгновение Сукуна сказал: «Боже, ты прекрасен», — наклонившись и лизнув сосок Мегуми.       Мегуми даже не подозревал, что он такой чувствительный в этом отношении. Сукуна знал, очевидно, что делает, используя комбинацию из своих губ, зубов и языка, и Мегуми только мог вцепиться Сукуне в волосы. Когда Сукуна, наконец, отпустил соски Мегуми, его потрясающий член был выставлен на всеобщее обозрение. Он был твердым, наверное, около семи или восьми дюймов, если верить Мегуми. На нем блестела смазка, как и на пирсинге, и Мегуми чувствовал, что у него потекли слюни.       — Мне нужно, чтоб ты расслабился, окей? И скажи мне, если больно будет. Не будет никаких обид, если ты захочешь остановиться в любой момент, понял?       Мегуми снова кивнул, на самом деле испытывая нетерпение и желая, чтобы Сукуна уже просто трахнул его. Но он знал, что спешка Сукуны не принесет ничего хорошего.       Сукуна потянулся за смазкой, смазал пальцы и, когда посчитал, что смазки достаточно, ввел палец во вход Мегуми. Сначала было странное ощущение: не больно, но странно. Он и раньше ласкал себя пальцами и пользовался фаллоимитатором, но ощущение чужого пальца внутри себя было немного странным. Однако вскоре, после того, как Сукуна устроился внутри него и начал вводить палец ритмичными движениями, Мегуми застонал.       — Еще, еще. Мне нужно больше, Сукуна. Пожалуйста.       Сукуна подчинился: надавил другим пальцем и трахнул им Мегуми. Мегуми шире ноги раздвинул, желая, чтобы Сукуна вошел еще глубже, и даже подвинулся навстречу его движениям. Если пальцам Сукуны было так хорошо, то его член наверняка будет чувствовать себя потрясающе. Через некоторое время Мегуми был в полном беспорядке. Его член пульсировал, надеясь на разрядку, и он осознавал, что Сукуна теперь действовал четырьмя пальцами, открывая Мегуми. Мегуми не знал, как Сукуне удавалось сохранять терпение.       — Мне нужно, чтобы ты трахнул меня сейчас, Сукуна, — процедил Мегуми сквозь стиснутые зубы.       Очевидно, Сукуна был не так терпелив, как он думал. Потому что, как только эти слова слетели с губ Мегуми, старший вытащил пальцы и легко перевернул тело Мегуми так, что оно оказалось на животе. Это было горячо.       — На четвереньки, — скомандовал Сукуна. — Говори, если будет больно.       Казалось, Сукуна не был способен сформировать длинное предложение, и Мегуми почувствовал странную гордость за такое развитие событий. Он быстро повиновался Сукуне, и получил именно то, что хотел. Он услышал, как рвется презерватив, а затем почувствовал крепкие руки Сукуны на своих бедрах, когда медленно вошел в Мегуми. Чувствовал, как пирсинг касается изнутри, несмотря на латекс, заставляя его задыхаться от удовольствия, и через некоторое время Сукуна, наконец, полностью вошел в тело Мегуми.       — Блять, как же в тебе хорошо, — прохрипел Сукуна, припав губами к затылку Мегуми. Его дыхание было прерывистым. — Я трахну тебя сейчас. Кончай когда угодно, — были его последние слова перед тем, как начать трахать, полностью отдав Мегуми свою власть.       Мегуми ошибся: быть на самом деле трахнутым Сукуной намного, намного лучше, чем в его самых смелых фантазиях. Сукуна был сильным и безжалостным, и трахался так, словно заставлял Мегуми забыть обо всем, кроме присутствия Сукуны. Что, в некотором роде, сработало — Мегуми мог только стонать и выкрикивать имя Сукуны в подушку, вцепившись в простыню под ним. Он был уверен, что от хватки Сукуны на его бедрах останутся синяки, но Мегуми это не смущало.       Прошло немного времени, как Мегуми достиг кульминации. Ощущения от члена Сукуны внутри него, постоянного попадающую в нужную точку, были слишком сильными, и он растекся на простыне под собой. Сукуна трахал его до самого оргазма, отчего Мегуми чувствовал себя чрезвычайно чувствительным во всем теле, и он уже собирался кончить, когда почувствовал, как напряглось тело Сукуны. Он вошел в Мегуми несколько раз, прежде чем содрогнуться и рухнуть на кровать, в последнюю минуту позаботившись о том, что не должен раздавить тело Мегуми своим весом.       Некоторое время в комнате были слышны только звуки их пыхтения. И Сукуна был первым, кто нарушил молчание:       — Давай я приведу себя в порядок, а потом приглашу тебя на ужин, окей? — сказал он, поворачиваясь к Мегуми, чтобы поцеловать в щеку. — Я чувствую себя виноватым за то, что трахнул тебя до того, как пригласил на свидание. Так что позволь мне загладить свою вину.       — Но я тот, кто настоял на том, чтобы ты трахнул меня.       Сукуна усмехнулся.       — Правда. Но я должен быть здесь самым взрослым и разумным, — сказал он, начиная вставать. — А после ужина я отвезу тебя домой. Не хочу, чтоб Тодзи волновался.       — Я уже сказал Тодзи, что остаюсь с тобой. Под предлогом, что ты возьмешь меня на экскурсию по колледжу, — сказал Мегуми. — Так что я остаюсь до воскресенья, и я хочу сделать все с тобой, Сукуна.       Сукуна моргнул, глядя на Мегуми, а потом расхохотался.       — Ты реально что-то особенное, — прокомментировал он. — Хорошо. Но давай сначала поужинаем. Если остаешься со мной, значит, я буду кормить тебя как следует.       — Может, возьмем что-нибудь на вынос? — спросил Мегуми. — Не думаю, что смогу идти.       При этих словах веселое выражение лица Сукуны за долю сменилось озабоченным.       — Черт подери, Мегуми. Я говорил тебе останавливать меня, когда будет больно! — он быстро навис над ним, проверяя, идет ли у него кровь, но Мегуми оттолкнул его руки.       — Я в порядке, Сукуна, и это было совсем не больно. Это правда было приятно, следовательно, никакого стоп. Я просто чувствую боль, а ноги словно желе. В остальном, я в порядке. Хотя идти пешком будет тяжело.       Сукуна проигнорировал слова Мегуми, продолжая проверять его, пока действительно не убедился, что у Мегуми нет кровотечения и он нигде его не порвал. Поэтому Мегуми просто вздохнул и позволил это сделать. Мгновение спустя, после того, как Сукуна тщательно вытер его, он казался удовлетворенным.       — Ты в порядке, — сказал он. — Никакого кровотечения или раздражения. Обычное покраснение. Ты в порядке.       — Я же сказал тебе, что я в порядке, — пробурчал Мегуми, но нашел беспокойство Сукуны очаровательным.       — Однако, мне нужно было убедиться, и теперь я уверен. Я оденусь и куплю на вынос то, что ты хочешь.       — А мне нужно одеваться?       Сукуна хихикнул и схватил с пола свою одежду.       — Я могу просто накрыть тебя одеялом, когда принесут еду.       Мегуми кивнул, соглашаясь с этим вариантом, потому что он хотел отложить движения как можно дольше. По крайней мере, до тех пор, пока он снова не сможет нормально чувствовать свои ноги.

***

      В итоге Сукуна пришел с ним домой воскресным утром, так как нужно доложить его отцу, что он вернулся домой.       — Теперь я буду ездить на учебу. Я ни за что не останусь в общежитии, когда у меня дома красивый парень, — объяснил он Мегуми во время обратной поездки на поезде. В награду за это, Мегуми поцеловал его в щеку.       Однако, когда Сукуна высадил Мегуми у его дома, прежде чем самому отправиться домой, Тодзи уже сидел на крыльце и курил. Мегуми чувствовал усталость после траха на протяжении всех выходных и собирался просто войти в дом, чтоб завалиться спать и оставить Тодзи и Сукуну, как обычно, болтать, но его остановили на полуслове, когда первое, что Тодзи спросил Сукуну, было: «Моему сыну наконец удалось убедить тебя трахнуть его? Или мне нужно будет купить ему мороженое в честь первого разбитого сердца?»       Мегуми обернулся, сильно покраснев, готовый кричать на своего отца. Но, Сукуна уже сам покраснел и сказал Тодзи:       — Ради всего святого, Тодзи. Ему шестнадцать.       — Это не ответ на мой вопрос, — настаивал Тодзи.       Сукуна вздохнул.       — Мороженое не нужно, — наконец признался он.       Тодзи рассмеялся, затушив сигарету в пепельнице, и тут заметил, что Мегуми все еще стоит у двери.       — Что? Просто немного отдохни. Я знаю, тебе это нужно.       Мегуми покраснел еще сильнее, но решил просто сбежать от разговора, который собирался завести отец с его парнем. Он разберется с этим позже, когда будет менее уставшим.

***

      (Очевидно, Мегуми не о чем было беспокоиться. Тодзи нравился Сукуна, и он каким-то образом знал, что Мегуми влюблен в Сукуну с незапамятных времен, и он также знал, что Сукуна влюбился в Мегуми в ответ.       — Почему ты ничего не сказал? — спросил Мегуми, на что Тодзи просто пожал плечами и ответил: «Тоска — это мило».       Мегуми нужно отречься от своего отца. Как можно скорее.)