summer belongs to you

Для многих летние каникулы всегда кажутся немного слишком короткими. Некоторые мечтают о том, чтобы лето длилось вечно, не хотят, чтобы оно кончалось. И вот они, молят на коленях и желают, чтобы кто-то мог удвоить, чёрт возьми, утроить количество дней свободы. Просто подумайте о том, как было бы круто, если бы лето длилось 365 дней, целый год. Чем дольше, тем лучше, верно? Что ж, однако кое-кто по имени Ли Минхо, у которого есть два раздражающих сводных брата, желает, чтобы летние каникулы были короче, чем эти 104 дня. Минхо не будет врать: у него есть некоторые вопросы к длине летних каникул, и этой идее в целом. Это совершенно бессмысленно, что весенние каникулы могут быть лишь на неделю, а зимние — на две. Следуя этой логике, летние каникулы могли бы длиться всего каких-то три недели. Но нет. Скорее три мучительных, изматывающих месяца. Сначала Минхо пытался дать им шанс. Ключевое слово — пытался. Возвращаясь к самому первому дню лета, когда Минхо спросил братьев об их планах на следующие сто четыре дня, Хёнджин — более разговорчивый из этой парочки — пообещал лишь «извлечь из них максимум пользы». Минхо стоило бы догадаться раньше, чем через несколько часов, когда на их заднем дворе появились американские горки, решительно, высоко, могущественно и разрушительно возвышающиеся над ним. Ох, его братьям была бы такая крышка, если бы горки магическим образом не испарились к приходу матери. Он всё ещё в недоумении от того, как эта махина, которая простирались по всему городу внезапно просто-напросто поднялась и исчезла! С момента фиаско американских горок, Минхо обнаружил, что находится в непрекращающемся кошмаре, который, к сожалению, нашёл способ превратиться в ужасную рутину. Он просыпается, находит братьев за созданием чего-то чрезвычайно разрушительного, звонит маме (как бы поступил ответственный сын, которым он и является) и сообщает ей о новой штуковине, разместившейся на их заднем дворе; взволнованно сидит в ожидании победы, но в конце концов выставляет себя полным дураком, в то время как новейшее изобретение его братьев каким-то невероятным образом пропадает прямо перед тем, как мама подъезжает к дому. И сегодня всё так же, как вчера. И позавчера, и позапозавчера, бла-бла-бла, и так далее. Однако, когда сегодня днём Минхо раздвигает двери на террасу и чуть не плюётся апельсиновым соком, по причине того, что видит что-то, что не является их огромным дубом, он понимает, что даже после всех бесчисленных неожиданных событий и изобретений, под звук которых он просыпался, его братья до сих пор могут его удивить. Минхо делает глубокий вдох перед тем как кричит, используя весь воздух из лёгких. — Хёнджин и Сынмин! Два сводных брата прекращают копошиться и смотрят со строительных лесов на разъярённого Минхо, шокировано уставившегося на них. —Привет, Минхо! — здоровается Хёнджин с ухмылкой, в то время как Сынмин легонько машет. — Что ты думаешь насчёт нашего нового изобретения? Я назвал его «Башня к вершине»! Минхо таращится на эту чудовищную штуку ещё несколько секунд, пока не стряхивает с себя оцепенение, хмурясь. — Что я думаю? — визжит он — Что я думаю? Просто подождите, пока об этом узнает мама! Вы не можете просто вставать и строить… что бы это ни было! Хёнджин смотрит на него в замешательстве. — Но это ты послужил вдохновением для сегодняшнего проекта! — Минхо впадет в ступор. Что он вообще несёт? Он никак не взаимодействовал с мальчиками, за исключением одного раза за завтраком, когда он сказал им, что опрокинет на них башню, которая выше чем- неважно. — Вам не стоит так серьёзно воспринимать мои слова. Я не имел в виду настоящую башню! — говорит им Минхо со злостью, пока вылавливает телефон из заднего кармана. — Когда мама обнаружит эту вашу идиотскую башню, вам такая крышка, уж поверьте мне. Раздаётся звонок входной двери. — …Кто же там? — гримасничает Минхо. Его братья пожимают плечами. — Может наши ребята? — предполагает Хёнджин. — Хотя они знают, что нужно въехать на участок и зайти отсюда. Минхо ворчит. — Уже иду! — кричит он, но перед этим строго тычет в братьев пальцем. — Разговор ещё не окончен. Минхо пробирается к входной двери, размышляя, почему именно ему достались два брата, которые зашли намного дальше просто нестандартного мышления. Он поворачивает дверной замок и со скрипом открывает дверь. — Если ты к моим братьям, то они на заднем дворе, — указывает он, не глядя. — Привет, Минхо. Минхо замирает. Этот голос. Он узнаёт этот учтивый, успокаивающий голос из своих грёз. Этот голос может принадлежать только одному единственному Бан Чану, парню на год старше Минхо, на удивление одинокому, а также самому милому и крутому парню, которого он когда-либо встречал. Минхо поднимает глаза, чтобы подтвердить свою догадку, и чуть не падает, когда понимает, что это именно Бан Чан стоит у него в дверях. — Чан? — вскрикивает Минхо. Бан Чан кивает. С нежной улыбкой с ямочками на лице. Взгляд Минхо, напротив, полон ужаса. Это не должно быть такой большой проблемой, ведь Бан Чан просто обычный человек, но это огромная проблема, когда ты Ли Минхо. Хоть он и не мог признать этого вслух перед кем-то, у него немного огромный краш на этого парня. — В смысле… — Минхо прочищает горло. — Чан! Привет… что делаешь? Чан ухмыляется. — Да ничего особо, просто проходил мимо и увидел новое изобретение твоих братьев в нескольких кварталах, так что подумал заглянуть и- Громкий звук дрели прерывает его краша и хмурость Минхо проявляется вновь. — Прости, Чан, но я отойду на секундочку? Минхо сурово идёт на шум с заднего двора и видит, что его братья продолжили работу. — Хёнджин и Сынмин! — вопит он сквозь шум. — Вам крышка, ребята! — но эти двое слишком увлечены, чтобы услышать его. — Я звоню маме! — он уже кипит от злости, бросаясь обратно в гостиную, где его ждёт Чан. — Всё в порядке? — спрашивает Чан, пока Минхо занят набиранием номера мамы — Нет, — отвечает он на автомате, прижимая телефон к уху, но стонет, когда его перенаправляют на голосовую почту. — Мам, ты должна прийти сразу же, как только получишь это сообщение! Хёнджин и Сынмин сделали эту идиотскую башню, и ты должна им навалять! Пока Минхо пишет маме, Чан начинает говорить. — Что ж, Минхо- — Пусть они дождутся, пока мама придёт домой, им крышка- — Мин- — Я собираюсь прищучить их, и когда у меня получится, я- — Минхо! — кричит Чан, на что Минхо орёт. — Что такое, Чан?! — и сразу хлопает ладонью по рту, понимая, что он наделал. Он только что наорал на своего краша. Но вместо того, чтобы выглядеть ошеломлённым или испуганным, Чан ему улыбается. — Не хочешь сходить в парк? Там хороший денёк, — предлагает Чан. — Мы даже может зайти в кондитерскую. Я куплю тебе шарик мятного мороженого с шоколадной крошкой, твоего любимого. Щеки Минхо розовеют. — Ты помнишь, какое у меня любимое мороженое? Чан смущённо чешет затылок, уши немного покраснели. — Я помню всё, что ты мне говоришь. Ты много для меня значишь, — признаётся он. Мило, думает Минхо. — Знаешь, что? — начинает Минхо, пока Чан раскачивается вперёд-назад. — Почему бы и нет? Глаза Чана расширяются. — Подожди, серьёзно? А что насчёт твоих братьев? Минхо улыбается, тянется, чтобы взять его за руку. — Мама не придёт в ближайшие пару часов, но я уверен, что это всё ещё будет здесь. Я устрою им крышку в другой день. Чан ухмыляется. — Круто. Тогда пойдём? Минхо кивает. В конце концов, у него 104 дня — куча времени чтобы поймать братьев, а заодно провести время с Чаном. Кто знает, что готовит лето?