peppermint;

Шагая по темному асфальту, Чонсон получает новые порывы холодного ветра в лицо, отчего его волосы принимают немного несуразный вид, поэтому их нужно часто поправлять. Осень уже в прямом смысле наступает на пятки, если не обгоняет на несколько шагов вперёд. Кучи желтых листьев лежат где попало и иногда появляется желание как в детстве собрать их в охапку рук, подкинуть высоко в небо и смотреть на завораживающий листопад. Чонсон немного ёжится от ветра, что пробирает даже сквозь его пальто. Он бы никуда сегодня не пошёл, оставшись дома, и проводя субботний вечер за компьютерной игрой. Но появилось одно обстоятельство, что вынудило не только его выйти из дома, а выйти даже с приподнятым настроением. Обстоятельство в лице его друга Ким Сону. Обстоятельство, которому он отказать попросту не может. Если бы ему написали знакомые с универа, явно намекая сходить куда-нибудь и выпить в выходные, которые он посвящает на долгочасовой сон, то он бы точно отрезал краткое «нет» и тут же закончил разговор. Но с Сону это работает в точности да наоборот. Даже если Чонсон смертельно устал, то все равно возьмёт себя в руки и поспешит на встречу к своему другу. Другу ли? Вопрос давно спорный. По крайней мере, старший уже с трудом мог сказать, какие отношения связывают их с Сону. Но сейчас, увидев на одной из скамеек знакомый силуэт, укутанный в брендовый бомбер, который Чонсон лично дарил Сону на день рождения, эти мысли улетучиваются сами по себе. Ведь парень, подставляющий свое нежное личико под одни из последних теплых лучей солнца в этом году, выглядел слишком обворожительным и субтильным. Глаза закрыты, нос слегка сморщен и брови нахмурены от яркого света. Красота. Чонсон, не осознавая, замедляет шаг, стараясь оттянуть момент. Задача была провалена, потому что шаги его были услышаны и распахнутые лисьи глаза были устремлены на него. Сердце старается не совершить тройной кульбит. Оба улыбаются друг другу в знак приветствия и старший таки подходит к лавочке, присаживаясь рядом с Сону. — Ты так настаивал на прогулке, я подумал, что-то срочное, — на самом деле Чонсону все равно на (никому ненужный) повод для их встречи. Лишь одна мысль о том, что они увидятся радовала неимоверно. — В последний раз мы виделись на прошлой неделе. Я соскучился, — непринужденно и так легко отвечает Сону, старательно пытаясь найти что-то в своём шоппере с кучей вещей. «Я соскучился.» «Мы встретимся на неделе?» «Мне грустно без тебя.» «Хочу тебя обнять.» «Я тебя обожаю.» Можно сказать, что сообщения и фразы подобного рода в их переписках и диалогах стали обыденными. Но Джей без них не представляет свою жизнь. Ему необходимо получать хотя бы одно из подобных сообщений. Он и сам пишет Сону подобные смс, на что получает стикеры с забавными котиками. Но слышать такое ему гораздо приятней. Сердце заходится в быстрый ритм, а дышать становится труднее. Чонсон яростно отрицал эту мысль, но без Ким Сону ему слишком тяжело жить. — Я тоже соскучился, — проговаривает с особым теплом юноша, обращая внимание на то, что так яростно искал Сону в своем шоппере. Мятные леденцы. — Фу. — Сам ты фу. Я себе их достал, — Сону смиряет друга прищуренным взглядом и с обидой открывает свои леденцы. — И мне больше достанется. — Ешь на здоровье, меня в свою палитру вкусов не впутывай, — старший, посмеиваясь, достает пачку сигарет вместе с зажигалкой из кармана пальто. — Вот это я понимаю — фу. Ты бы курить начал бросать, — презрительно глядит друг, пристально наблюдая за процессом поджога сигареты и её сменяющимся местоположением в чужих губах. Чонсон замечает, как Сону слегка крутит головой и отворачивается обратно, принимая прежнее положение котика на солнышке. Выдыхает дым в сторону, стараясь не попасть в юношу, благо ветер дует в противоположном направлении. В нос въедается запах сладкой морозной мяты. Чонсон порой удивляется, как Сону уплетает тоннами столь невкусные продукты. Также как и младший не хотел принимать пристрастия друга к сигаретам. (автор тоже не принимает, курить плохо!) Затягивается молчание между ними, принимая комфортную обстановку. Общаются ли они мысленно — непонятно, но каждому из них понятны все мысли друг друга. Затягивается небо тучами, закрывая яркое солнышко, что уже не радует своим теплом, пытаясь безуспешно пробиться сквозь серую завесу. Сону теперь не щурится от яркого света, глаза его расслаблены и направлены на падающие листья, что носил ветер туда сюда, определяя каждому свое место. Затягивается Чонсон в крайний раз, прежде чем выкидывает сигарету в рядом стоящую урну, предварительно потушив. — Съешь, — он замечает протянутый ему мятный леденец. — Нет, спасибо, — на отказ Сону закатывает глаза. — Для тебя же стараюсь, запах сигарет, знаешь ли, человека не красит, — пачка с леденцами отправляется обратно в шоппер, а последний леденец отправляется в рот парня. Чонсон тихо сглатывает накопившуюся слюну. Он действительно понимает пагубность своей привычки, но бросить для него слишком трудно. Также как и зависимость по Ким Сону бросить ужасно трудно. Чонсону кажется, что если выбирать между первым и вторым: курить бросить куда легче. С этими мыслями он замечает пожелтевший лист, пристроившийся в русых волосах. Старший достает свой телефон, наводя камеру на друга и делает несколько фото, прежде чем юноша поворачивается в камеру с удивленным лицом, пытаясь понять, что происходит. Ему очень нравится то, что сейчас отображается в камере его телефона: осенний пейзаж, невысокая освещенность, его любимый парк и его любимый человек в центре всей абстракции. Палец автоматически делает ещё пару снимков, прежде чем Сону старается выхватить телефон. — Что там такое? Покажи, что за фото! — Для начала, — останавливает взбунтовавшего юношу Чонсон, аккуратно вытаскивая лист из пушистых волос. Затем, разблокировав свой телефон, любуется сделанными снимками. — Я плохо получился, — обиженно бурчит над ухом Сону. — Удали это. — Ты очень красивый, — старший поворачивается к другу чуть ли не стукаясь с ним носами. Сону слишком близко к нему. В этот момент тяжело было не услышать участившееся сердцебиение. — А от тебя воняет сигаретами, — фыркает младший, возвращаясь в прежнее положение и немного помолчав, он выдает робкое — Спасибо. Порывы осеннего ветра набирают обороты, стараясь пробраться внутрь теплой одежды. От взгляда Чонсона не убегает момент, когда плечи Сону немного вздрагивают. Тучи сгущаются, грозно предупреждая о скором ливне. Но отпускать младшего никуда не хочется. Ведь после выходных опять наступит нудная учеба, а переписок становится катастрофически мало. — Я вызову тебе такси, — вздыхает старший, стараясь справиться с сумбуром в своей голове, — дождь вот-вот пойдет. — А, — растерянно откликнулся Сону, — Мы можем поехать ко мне? — Можно и ко мне, — выдает Чонсон, тут же прикусывая язык. Да, конечно, вести парня, который тебе нравится к себе в квартиру, где господствует дьявольский беспорядок, а холодильник не видал еды месяца два. Отличная идея! — Как ты захочешь, — Сону заламывает пальцы и отводит взгляд, поглядывая на все больше темнеющие тучи. Чонсону ничего не остается кроме как вызывать такси на двоих до своего дома, надеясь, что за свой бардак он не получит массу недовольств. Такси приезжает не быстро, но только усевшись в машину можно было заметить прилетающие капли на стекла. Вовремя. Пока старший был занят мыслями как быстро убраться во всей квартире, чтобы она стала более походить на жилье, а не уголок задолбавшегося студента, он не замечает озабоченный взгляд лисьих глаз, прикованный к его рукам. И возвращается он в реальность только тогда, когда чувствует прикосновения к своим пальцам, обвитыми кольцами. Сону аккуратно обводит каждое украшение, завороженно сфокусировав взгляд. Вроде бы видит эти кольца не в первый раз, но такое внимание к ним даже льстит Чонсону. В какой-то момент он находит положение их рук таким правильным. Да, выглядит это очень правильно. Под натиском своих размышлений, спустя пару мгновений ладонь старшего заключает к себе чужую. Чонсон готов поклясться, что услышал как Сону тихо хихикнул, отчего мысль о правильности утвердилась сильнее. Сону руку не убрал. Не смотря друг на друга, они скрепляют ладони крепче. Такой момент кажется неизведанной и новой ступенью, ведущей к чему-то большему. Пока дождь уже активно стучит по стеклам, единственное, что слышит Чонсон это неугомонное сердце, которое посылало пульсацию по всему телу. И он так надеется, что Сону чувствует тоже самое. Подъехав к подъезду, старший, не отпуская чужую руку, старается быстрее выйти из машины и скрыться под навесом, чтобы минимально промокнуть. Сону лишь свою ладонь крепче сжимает и с широкой улыбкой бежит вместе с другом к их спасению. Оказавшись вне зоны дождя оба понимают, что все равно намокли от сильного ливня и смеются с преобразованных причесок друг друга. — Давай зайдем скорее, — Сону топчется на месте, стараясь стряхнуть с волос капли. — Да, минуту, — Чонсон нехотя отвлекается от милого зрелища, вновь доставая сигареты с зажигалкой под недовольный взгляд младшего, — это последняя на сегодня. Обещаю. — если старший обещает, значит он сдерживает своё слово. И он знает, что Сону об этом прекрасно осведомлен. — Бросай. — Это тяжело. Сону в ответ смотрит обреченно и руки сжимают шоппер куда сильнее. Чонсон понимает, что это пагубно. Он понимает, что за него беспокоятся. И он правда хочет это прекратить. — Я могу предложить свою помощь, — негромко продолжает настаивать младший, — прозвучит глупо, но я правда хочу помочь тебе. Я не хочу, чтобы ты губил себя. Старший оборачивается, чтобы посмотреть на столь родное ему лицо и улыбается, пока его сигарета потухает и исчезает из рук. Он подходит к Сону, и уже без зазрения совести берет его за руку также, как в машине, но уже настойчивей, открывая дверь. Лифт они ждут в таком же положении. Но обоих это устраивает. — Я слышал, что для отказа от одной привычки нужно завести другую, — бормочет Сону, пока нажимал кнопку нужного им этажа. — Что предложишь? — также тихо спрашивает Чонсон, — Я предлагал тебе конфеты, ты отказался. — Ты же знаешь, что я не люблю сладкое. А твою мяту не переношу вообще. — Тогда я не знаю, — сдается Сону, намереваясь освободить свою руку из чужой хватки, но сделать этого не удается. Его держат крепко. Лифт приезжает на нужный десятый этаж, о чем свидетельствует женский голос, диктующий из динамика пункт назначения. Чонсон пропускает друга вперёд, одновременно доставая ключи из кармана пальто. Параллельно проскальзывают мысли уже не о бардаке в его квартире, а о том, что Сону действительно хочет помочь ему в таком сложном деле. Что он этого желает. Чонсон понимает, что он губит в большей степени не себя, а своего близкого человека, который переживает за него, кажется сильнее, чем за себя. От этой мысли хочется провалиться под землю и залечь на дно, чтобы никогда не достали. Чонсона и дальше поглощают гнетущие мысли, пока он открывает дверь, пропуская Сону вперёд. Но заканчиваются они также внезапно, как и начались. — Я в одной манге читал, — начинает было младший, но замолкает. Чонсон включает свет в коридоре и в молчаливом вопросе продолжает глядеть на чужой затылок, — что главный герой заменял сигареты… — голос с каждым словом становится тише, пока последнее не добавляется почти что шепотом, — поцелуями. — Что? — единственное, что может проронить сейчас ошарашенный старший. — Нет, забудь, — Сону поворачивается лицом, снимая шоппер и кладя его на пол. Чонсон не может оторвать взгляда от немного изумленных глаз, пунцовых щек и слегка взмокшего лба, — вот же бред сказал, правда? — Очень романтичный способ, — Чонсон понимает, какой неловкой становится атмосфера вокруг них. Воздух по ощущениям нагревается, а высокий воротник его черной водолазки будто бы намеревается задушить. Разрядить обстановку почти что получается, но случайно упавшая фраза — было бы с кем делить поцелуи. — отражается эхом в стенах коридора. Так это эхо и остается молчаливо отраженным и утерянным. Чонсон спустя лишь пару мгновений понимает, что он ляпнул. И как же это было похоже на некое «мне не с кем целоваться, не хочешь мне помочь?» от чего желание залечь на дно снова начало прогрессировать. Старшему хочется лишь отвернуться от Сону и перестать смотреть в расстерянные янтарные глаза, что были направлены буквально в его душу. Чонсон чувствует бешеное сердце, которое точно услышал и Сону, поскольку расстояние между ними меньше метра. Хочется сказать, что это обычная шутка, да не получается, ведь сказано абсолютно всерьез. — Ох, да, я об этом не подумал, — задумался младший, и вроде как эта нагнетающая обстановка начала расклеиваться сама собой, как Сону решил скрепить её точно и прочно. Гвоздями. Чтоб уж наверняка не развалилась. — Я могу разделить их с тобой. У Чонсона дыхание сперло. Он не знает как его сердце все ещё не остановилось после фразы, которую он сейчас услышал. Держать себя в руках становится куда сложнее. Его самый близкий друг. Ким Сону. В которого он влюблен уже больше года точно. Предлагает ему избавляться от зависимости сигаретами поцелуями с ним?? Кажется сном, но нет, старший ощущает себя вполне в реальном пространстве. И вроде как есть возможность. Бери — целуй. Но так поступать не то что бы неправильно, а неуважительно по отношению к Сону. Чонсон молчит, даже не зная, что ответить, а его друг(?) смотрит на него очень даже серьезно. Янтарные глаза будто бы стали темнее. Младший ни разу не отвел взгляд в ожидании ответа. — Сону, если ты хочешь просто помочь мне бросить курить, то не обязательно идти на такие жертвы, как поцелуи со мной. Я обязательно смогу справиться сам, чтобы ты больше не переживал, ладно? — Да, я хочу помочь тебе бросить эти ненужные сигареты, — Сону повышает голос, отчего по коже слегка пробегают мурашки. Они никогда не повышали друг на друга голос и никогда не ссорились, — но как же ты не поймешь, что я делаю это не просто так? — Я понимаю, что ты просто переживаешь, но это не стоит твоих нервов, — Чонсон не хочет вклиниваться в нарастающее нечто, именуемое конфликтом. Он не хочет ссориться с близким ему человеком. Ещё больше он не хочет терять младшего из-за какой-то дурной привычки. — Ты притворяешься, что не заметил, правда? — Сону стихает, а высокие возгласы сменяет тихая дрожь в голосе, — мне так надоело подавать тебе знаки, чтобы ты старался их не видеть. Мне больно от этого, — хочется, подойти и обнять младшего, но Чонсон осознает, что сейчас он может навредить хрупкому чужому сознанию. — Ты мне нравишься, хён. Это все, что я хочу тебе сказать. — напряжение, что до этого проскальзывало по всему телу в один момент исчезло, оставляя после себя слабую легкость. Даже слезы, что скопились в чужих глазах больше не пугали своей тревожностью. Отдаваясь уже не осторожным отголоскам мозга, а голосу сердца, Чонсон, даже не смотря на то, как ощущается жаром на коже многослойность одежды, аккуратно обнимает младшего. Он не позволяет себе лишнего: руки покоятся на чужой спине и пусть имеется дикое желание зарыться носом в копну русых волос, он не может пока что касаться так. — Почему ты молчишь? Я не пойму, что ты хочешь этим сказать, — Сону горько всхлипывает, ещё не осознавая действий старшего, но объятия принимает. Принимает яростно, будто бы хватается за некую последнюю возможность. — Ты мне тоже нравишься, Сону-я, — Чонсон выдыхает в покрасневшее ушко и эти слова сошли тяжелым грузом с его плеч. То, что он вынашивал в себе так долго, наконец-то увидело свет. Кажется, что вселенная замерла на этот миг. Лишь для них двоих, даря тот самый трепетный момент, который ждал каждый из них. Чонсон явно не ожидает услышать новую волну всхлипов со стороны Сону, который в свою очередь сильнее сжал чужие плечи, в нежелании отрываться от таких нужных ему объятий. Нет ничего тяжелее слышать, как слышать звук чужих рыданий. Совесть нервно клокочет над ухом с лозунгом «твоя вина», отчего стыд наполняет с головой. Но почему такие чувства наполняют, когда осуществил, что хотел? Ответ приходит сам собой, при новом всхлипе. — Почему ты плачешь? — Чонсон не понимает. Но хочет узнать. Хочет узнать больше. Больше о Сону. Ведь новый этап их отношений теперь это как никак позволяет. — Я сам не знаю. Мне было тяжело в последнее время справляться с нагнетающими меня чувствами, — Сону все ещё не хочет отлипать. Но Чонсон настоятельно берет чужое лицо в свои ладони и большими пальцами смазывает чужие слезы, в попытках убрать, — прости за такую сцену. Мне стоит держать себя в руках. — Всё в порядке, ты молодец, что выплеснул эмоции. Держать в себе - это правда трудно, — Чонсон понимает, о чем говорит. И во взгляде младшего он находит принятие и любовь, что действительно будто бы не замечал раньше. Так глупо. Губы Сону складываются в улыбке, глаза превращаются в полумесяцы. Честно признаться, это любимый вид, на который Чонсон мог бы смотреть вечно. Он осознает, что хочет быть рядом с Сону всегда. Хочет быть его Чонсоном. И чтобы Сону был его Сону. — Предложение с поцелуем все ещё в силе? — спрашивает старший, аккуратно располагая руки на тонкой талии и наклоняясь к покрасневшему лицу. — Думаю, да, — хихикает Сону, цепляясь за чужую шею, в намерении совершить то, чего так долго желал. Первое касание губ даже не кажется таким неловким, каким должно быть. Оно кажется таким же правильным, как переплетание их рук в такси сегодня. Чонсон ощущает вкус мятных губ, который, пересекаясь с его, создают некий контраст сладкой мяты и горьких сигарет. Он готов признаться, что голову кружит от ощущений так сильно, что будь бы возможность, то этот поцелуй не прекратился. Губы Сону мягкие и поддаются также легко и трепетно, как и губы Чонсона. Старший чувствует тонкие пальцы, аккуратно цепляющие его волосы, отчего разум конкретно ведет совсем не туда. Мысли путаются в один большой комок и страшно углубляться в любую из них. Сону льнётся ближе, хотя ближе некуда. Его разум затуманен также, как и разум Чонсона, в то время как тот, почти не отдавая отчета своим действиям, водит руками по чужой спине, касаясь то чувствительной шеи, то скрытых под бомбером лопаток. Становится понятно, что нужно прервать поцелуй в тот момент, когда Сону начинает ненасытно дышать в чужие губы, поэтому Чонсон в буквальном смысле отлипает, давая передышку обоим. — Я хочу ещё, — младший выглядит слишком убедительно. А с припухшими от поцелуя губами он выглядит ещё привлекательнее. Кажется, Чонсон сойдёт с ума. — Кто вырабатывает привычку, я или ты?? — спрашивает старший и уже не стесняясь, помогает снять бомбер, оставляя гостя в хлопковой футболке. — Кажется, мы оба, — Сону еле выжидает, пока Чонсон снимет своё пальто и повесит его в шкаф, чтобы снова нырнуть с головой в чужие объятия и прильнуть к чужим губам. — Ты слишком ненасытный, — бормочет в поцелуй старший, но не ответить у него нет силы воли. Эта привычка выработалась слишком быстро. Чонсон понял, что с этого момента он точно бросает курить, ведь зависимость в лице его парня Ким Сону приняла новую форму.