Мятежник принца

Готье сглотнул. Признание давалось ему тяжело, а каменные стены камеры совершенно забирали все силы, но он всё же сказал. — Я люблю тебя, Скэр. Прикованный цепью к кольцу, которое было встроено в пол, покрытый тряпками, Скэриэл улыбнулся. — Но я не могу отпустить тебя. Ты опасен. — Я никогда не обижу тебя, Готти, — с привычной ласковой интонацией проговорил Скэриэл, как делал всегда, когда Готье сомневался. Но сейчас всё было сложнее. — Ты опасен для Октавии, Скэриэл. Завтра состоится суд, но ты и сам прекрасно знаешь, что там случится. — Так помоги мне, Готти! — Скэриэл дёрнулся вперёд, но цепи звякнули, останавливая его, и он зашипел от злости. — Ты столько сделал… У тебя были все шансы, — со странной тоской произнёс Готье. Готье мог бы не стать правителем, мог бы не думать о том, что нужно и что нельзя, мог бы не тонуть в болоте грязных интриг, и всего этого могло не быть, только если бы Скэриэл победил. Но Готье обязан был не отдавать Скэриэлу победу, и всё-таки каждую ночь он мучился мыслью, прокручивая в голове всё то, что между ними было: «А что, если бы Скэриэл не проиграл?» Скэриэл не сидел бы здесь. Может быть, здесь сидел бы Готье. И всё же, это легче, чем когда голову сдавливает корона, холодный металл, навечно закреплённый за ним. — Я люблю тебя, Скэр. Мне так жаль, но я не могу иначе. *** — Скэриэл Лоу — мятежник, предводитель многочисленной группы таких же мятежников, был казнён ровно год назад. В день его казни сотни людей собрались на площадь перед зданием суда… Темноволосый парень сидел в кресле, помешивая ложечкой чай в большой кружке. Несмотря на то, что подвал часто ассоциировался у людей с сыростью и холодом, здесь было довольно уютно. На стенах — плакаты известных групп, а на полках стояли различные книги: от классики до популярных любовных романов. На полу лежал ворсистый ковёр, а в углу подвала стояла кровать, на которой вполне могли поместиться два человека. На экране телевизора ведущая новостей продолжала своё повествование: — Судьба принца Бёрко всё также остаётся для нас загадкой, но многие уверены — между казнью и исчезновением принца, несомненно, есть связь. А сейчас мы переходим… Парень переключил канал. Теперь большой кот гнался за мышкой, но мышка оказалась умнее. Внезапно послышался звук открываемой дверцы, которая вела в подвал. — Скэр, я принес поесть, — дверца закрылась, раздались шаги. — У нас годовщина, ты в курсе? — хмыкнул Скэр. — В курсе, — ярко-рыжие волосы пришедшего торчали из-под шапки, которую он тут же снял. Из пакета в руках парня доносился запах жареной курицы. — Готти, — позвал его Скэриэл. — М? — Готье в этот момент доставал из пакета съестное: картонное ведерко с логотипом сети ресторанов, наполненное куриными крылышками, коробка сока, пачка чая и овощи. — Ты подкрашиваешь корни? — Да, Скэр, я же не идиот, — фыркнул Готье, высыпал крылышки в тарелку и поставил её в микроволновку. — Не злись, — примирительно проговорил Скэриэл, — Знаешь, я скучаю по твоему настоящему цвету. Готье хотел рассердиться на Скэриэла, но не смог, когда украдкой взглянул на его выражение лица. Искреннее сожаление. Скэриэл встал с кресла и подошёл к Готье. Обхватил его шею и притянул к себе. — Я люблю тебя, — прошептал Готье, прикусив губу, — А ты? Глаза Скэриэла казались ему бесконечным тоннелем. — Готти, — шепнул Скэриэл, — я люблю тебя так сильно, что ты и представить себе не можешь. Каждый раз Готье слышал эти слова, и наверное, верил. Ведь если бы не верил, то что ему остаётся?