There's a Kind of Magic in Masks / В масках есть свое волшебство

Всю следующую неделю Гермиона на всякий случай проверяла служебные заметки и совиную почту, но приглашение так и не пришло, поэтому она предположила, что их маленькая секретная операция прошла успешно. Похоже, Нарциссе придется воспользоваться возможностью завоевать прессу в другой раз. Гермионе довольно хорошо удавалось не думать о Малфое в течение последних нескольких дней. Он, казалось, перестал бесконечно мелькать в Министерстве, плюс внезапно у нее прибавилось работы, так что ей было на что отвлечься, но время от времени, когда разум успокаивался, она вспоминала.   Если бы ей пришлось описать, что она чувствовала, когда прокручивала в голове все события маскарада, звучало бы ужасно, будто бы она влюбилась, но все было не так просто. Гермиону охватывал настоящий шквал эмоций , когда она вспомнила о маскараде. В животе порхали бабочки, сменяясь тошнотворным приливом стыда, а затем всегда неудержимым, почти невыносимым любопытством, когда она безуспешно пыталась разобраться во всем случившемся, в нем. Да, она была упрямой, и знала это, но даже для нее самой было удивительно, как трудно было вычеркнуть Малфоя из списка "врагов". Гермиона продолжала убеждать себя, что это несложно, что десять лет - более чем достаточный срок для второго шанса, но каждый раз она приходила в замешательство и расстраивалась, что не могла мысленно решить эту проблему.   К пятнице ей все настолько надоело, что она смогла думать только о себе и даже позволила коллегам выманить ее из офиса, чтобы пойти выпить после работы, и хотя раньше ей, мягко говоря, не хотелось, сейчас она согласилась, и на самом деле веселилась. Уходить с головой в работу – это отличный способ держать себя в тонусе, но стоило уже признать, что трудоголизм делал ее более ворчливой и вспыльчивой. "Дырявый котел" уже был битком набит людьми, ушедшими с работы в пять, поэтому они всей компанией побрели по Косому переулку, пока не добрались до менее людного бара под названием "Саламандра". Гермиона никогда раньше там не была и поняла, что заведение открылось недавно, по крайней мере, по меркам Косой Аллеи. Обстановка внутри была современной, и даже посетители казались моложе, обычно подобное ее не беспокоило, но стоило признать, что это заведение было приятной сменой обстановки после пыльных коридоров Министерства или же изношенного уюта "Котла", который не менялся столетиями.   Гермиона уже допивала третий бокал вина, когда услышала безошибочно узнаваемый смех Джинни, обернулась и увидела, что не только Джинни, но и вся ее команда по квиддичу практически ввалилась внутрь. Гермиона поймала взгляд Джинни и с улыбкой наклонила свой бокал с вином.   — Гермиона! — Завопила Джинни, заставив нескольких коллег Гермионы подскочить на месте. Неудивительно, ведь регулятор громкости исчезал у Джинни примерно после двух кружек пива.   Было немного странно видеть Джинни гуляющей со своими товарищами по команде, пока она сидела со своими коллегами из Министерства, не то чтобы между компаниями были какие-то проблемы, но в целом шумное веселье квиддичной команды немного противоречило сухому юмору и гораздо более спокойным предпочтениям коллег Гермионы. Обычно Гарри сглаживал углы, но не сегодня, и Гермиона не могла не заметить, как один из ее особо заносчивых коллег бросил презрительный взгляд на одного из товарищей Джинни по команде. Как будто Перси и Джордж были вынуждены весь день просидеть в одной комнате. В таких ситуациях иногда помогал алкоголь, а иногда совсем, совсем не помогал.   К счастью, сегодня был один из тех дней, когда алкоголь оправдывал свое свойство социальной смазки, и вскоре две группы слились в одну большую компанию, хотя, произошло это основном потому, что Джинни плюхнулась рядом с Гермионой и остальная команда последовала за ней. Гермиона продолжала пить вино и чувствовала себя приятно навеселе. В тысячный раз она спросила задалась вопросом, почему раньше не ходила в бар с коллегами. После маскарада Гермиона была полна решимости не возвращаться в бездонную пропасть работы и социальной изоляции, но вот прошло почти три недели, и она впервые за все это время отдыхала. Гермиона позвякивала льдом в бокале и позволила разговору течь своим чередом, пока ее мысли не спутались. Она никогда особенно не умела веселиться, у ее друзей это получалось, казалось, намного естественнее; не то чтобы она не умела веселиться, но с малознакомыми людьми это всегда требовало... усилий.   Но в ту ночь ей удалось, правда ведь?   Она мысленно улыбнулась. О, тогда она отлично повеселилась. Но ведь должна же быть какая-то золотая середина между тем, чтобы пить вино в одиночестве перед телевизором и дурачиться в чулане с совершенно (ну, почти) незнакомым человеком, да? Она была почти уверена, что Эуон из Отдела регулирования магических существ намекал на то, что им стоит пойти выпить вдвоем, но она никогда не понимала подобных намеков, возможно, ей стоит, стиснув зубы позвать его на свидание самой. Ей не помешало бы немного нормальной романтики, чтобы вернуться к исходной точке, и если из этого выйдет что-то большее – отлично. По крайней мере, никто не станет возражать против их пары. Эуон был милым, ее друзья не испытывали к нему ненависти, Эуон никогда не стоял и не смотрел, как ее мучают… ну, насколько она знала. Гермиона моргнула, удивленная внезапным и довольно мрачным поворотом собственных мыслей. Она осушила бокал.   — Я собираюсь к бару, — объявила Гермиона, — Тебе взять еще, Джинни?   — Нет, у меня есть, — сказала она, размахивая недопитой пинтой.   Гермиона кивнула и протиснулась вдоль стола, извиняясь, пока все пытались сдвинуться, чтобы дать ей пройти. Когда она, наконец, выбралась, то сделала небольшой вдох и расправила юбку, подняв взгляд как раз в тот момент, когда дверь паба открылась и - словно она мысленно его призвала - вошел Малфой. Она замерла на секунду, но он ее не заметил, оглядываясь через плечо и разговаривая с Тео Ноттом, который вошел следом, хихикая над чем-то, что заставило Малфоя закатить глаза. Она перевела дыхание и выпрямилась. Прекрасно. В том, что два человека, которые знали друг друга, случайно оказались в одном пабе, не было ничего особенного, она могла просто быстро кивнуть ему в знак приветствия и продолжить свой вечер. Гермиона сделала шаг к бару, когда раздался громкий скрежет стула, упавшего на пол, - одна из подруг Джинни вскочила со своего места.   — Тео! — взвизгнула она, несколько неуверенно бросаясь к нему. Тео улыбнулся и поцеловал ее, казалось, его позабавил пьяный восторг девушки.   — Привет, Стелла, — пробормотал он, внезапно почувствовав себя неловко, когда вся их гигантская компания как один повернулась, чтобы посмотреть на прибывших. Последовало около двух секунд немного неловкой тишины, прежде чем шум возобновился, и все вернулись к своим напиткам и разговорам.   Но только не Гермиона и Малфой. Их взгляды встретились, и в какой-то момент показалось, что даже воздух замер, они оба были парализованы нерешительностью. Именно Гермиона вышла из транса; она встала, потому что хотела выпить, а теперь чувствовала, что ей это необходимо, поэтому приложила все усилия, чтобы подавить свою глупую неловкость, и направилась к бару, избегая встречаться взглядом с кем бы то ни было. Она заказала себе выпивку и облокотилась на стойку, надеясь, что выглядит более расслабленно, чем на самом деле. По крайней мере, бар был недалеко, у нее было время собраться с мыслями - что ж, это должно было случиться.   — Добрый вечер, Грейнджер, — сказал Малфой, появляясь рядом с ней. Гермиона вздохнула и немного поникла.   — Малфой.   — Не ожидал тебя здесь увидеть.   — Это чувство взаимно, — Ее голос прозвучал немного натянуто. Она вздохнула и повернулась к нему, одарив его легкой извиняющейся улыбкой. — Такой сюрприз.   — И для меня, — пробормотал он, когда бармен вернулся с напитком для Гермионы.   — Что ты здесь делаешь?   — О, просто Тео, как всегда, вытащил меня против моей воли, — сказал он, недовольно поджав губы и внезапно став в точности похожим на свою мать. Гермиона улыбнулась и отпила глоток вина, чтобы сдержать смех. Он заказал напитки и снова повернулся к ней. — Что смешного?   — Ничего — сказала она, безуспешно пытаясь сдержать улыбку. Он страдальчески вздохнул.   — Да будет тебе известно, я прекрасно проводил вечер в одиночестве, пока...   — Пока не пришлось согласится и разрушить свой вечер из-за наличия друзей? — фыркнула она.   — Нет... ну, да, возможно...   — Так я и думала.   Он снова вздохнул и бросил на нее испепеляющий взгляд.   — Тебе не кажется ужасно утомительным всегда знать ответы на все вопросы, Грейнджер? — сухо подметил Малфой — Я бы спросил, не высасывает ли твой навык все веселье из жизни, но что-то мне подсказывает, что его и изначально было не так уж много...   — Эй! Я... я развлекаюсь... — она замолчала, ненавидя самодовольную ухмылку, появившуюся на его губах.   — Ммм, конечно же, — сказал он, и в его, обычно болезненно мягком тоне, прозвучал едва заметное недоверие. Гермиона сердито  сверкнула в ответ.   — Будто бы ты такая уж светская львица, — пробормотала она, — Держу пари, что твой прекрасный вечер состоял из тебя, большой бутылки виски и твоей правой руки... — она резко оборвала фразу, внезапно устыдившись своей грубости. Джинни ужасно на нее влияла. Во всяком случае, так она пыталась себя успокоить. Ладно, Джинни была не из тех, кто выпьет четыре (или пять?) бокалов вина не притронувшись ни к чему, кроме барных закусок и порции чипсов, в отличие от Гермионы…   Малфой смотрел на нее почти стоически, но губы его выдали, приподнявшись в довольной усмешке. Несколько секунд никто из них не произносил ни слова, и Гермиона от неловкости сделала большой глоток вина. Он прочистил горло, когда бармен принес стакан янтарной жидкости (вероятно, виски) и пинту пива, которая, как она предположила, предназначалась Тео.   — Мы можем просто притвориться, что последней фразы никогда не было? — спросила она, и он фыркнул от смеха.   — Только если позволишь.   — Тьфу, ты хуже всех.   — Мне уже говорили. — Он вздохнул, затем искоса взглянул на нее, по-волчьи ухмыляясь, — И, к твоему сведению, я левша.   — Какое это имеет отношение... о, черт возьми.   — Не смотри на меня так, Грейнджер, ты сама заговорила об этом...   — Не напоминай.   —…Я просто обновляю информацию, ты ведь ненавидишь ошибаться.   — О, заткнись…   Он улыбнулся шире, по-видимому, довольный вызванной реакцией.   Она раздраженно покачала головой, но ни один из них не сдвинулся с места, хотя оба уже получили свои напитки. До этого она искренне наслаждалась шумной компанией за столиком, но теперь ей почему-то не хотелось возвращаться.   — Итак, Стелла?..   — Девушка Тео, — сказал Малфой, делая глоток виски и гримасничая. — Должно быть, они вместе уже почти год, хотя по тому, как они увлечены друг другом, этого не скажешь.   Гермиона открыла рот, чтобы прокомментировать лицемерие этого заявления, но быстро закрыла, осознав, что, вполне возможно, последним человеком, которым он бы "был увлечен" была она. Гермиона отпила еще вина.   — Как продвигается подготовка к вечеринке?    — Медленно, — сказал он, озорно улыбаясь и делая самодовольный глоток виски.   — Рада слышать.   — Но не исключай пока мою мать из игры, — сказал он, слегка нахмурившись. — Говори что хочешь о моей семье, но нас не так-то просто остановить.   Последовала небольшая пауза.   — Во всяком случае, не банальными бюрократическими проблемами или ”надлежащими процедурами", — пробормотал он, вызвав у Гермионы неохотный смешок. Затем Малфой улыбнулся, и по ее телу пробежала легкая дрожь.   В голове зазвенели тревожные звоночки, и внезапно она с абсолютной ясностью увидела, как стоит здесь, в баре, в пятницу вечером и флиртует с Драко Малфоем. Она быстро заморгала, пытаясь собраться с мыслями и взять себя в руки.   — Ладно, — продолжил он, по-видимому, не заметив ее неловкости, — Лучше отнести Тео пиво, пока он не начал меня искать.   — Да, мне тоже пора возвращаться.   Он жестом пригласил ее идти вперед, держа в другой руке кружку Тео, и когда она оглянулась, то могла поклясться, что почувствовала на себе его пристальный взгляд. Она заставила себя не оборачиваться, направляясь обратно к столику. Неудивительно, что все сдвинулись, чтобы уместиться, но, к счастью, Джинни по-прежнему сидела с краю, так что Гермионе удалось уговорить ее ненадолго разделить вместе один стул. Стелла теперь буквально сидела на коленях у Тео на другом конце стола, и когда Джинни вернулась к оживленному разговору о квиддиче с одним из работников Министерства, Гермиона увидела, как Малфой подтащил стул от пустого столика ближе к другу. Тео что-то говорил ему, и она увидела, как Малфой рассмеялся - неохотной, печальной улыбкой, которая ясно давала понять, что он не планирует хорошо провести время сегодня вечером, и Гермиона не могла перестать смотреть, ее разум был затуманен и замедлен, но все же она была очарована выражением его лица, будто она никогда раньше его не видела. Затем, словно почувствовав на себе ее взгляд, Малфой поднял глаза, и Гермиона поспешно уставилась в свой бокал (и почему вина почти не осталось?).   Ее щеки вспыхнули, и во внезапный, пугающий момент трезвости она осознала, что смотрела на него через стол так, словно хотела вскарабкаться на него, как на дерево. Было слишком громко, чтобы она могла расслышать, что он говорит, но он приподнял бровь и ухмыльнулся.   — У меня что-то с лицом? — одними губами произнес он, весело указывая на свои щеки.   Она покачала головой и увидела, как его губы приподнялись, и внезапно Гермионе показалось, что она снова оказалась в поместье Розеллинов.   Дерьмо.   Она осушила свой бокал и чуть толкнула Джинни, сидевшую рядом, явно отвлекая ее от спора в самый жаркий момент.   — Да, но... подожди, я еще не закончила, хорошо? — сказала она сотруднику Министерства, который выглядел так, словно уже сотню раз пожалел, что затеял спор о квиддиче с Джинни. — Гермиона, что такое?   — Думаю, мне на сегодня хватит, — сказала она, изо всех сил стараясь не сводить глаз с Джинни и побороть искушение взглянуть на другой конец стола.   — Нет, ты чего!   — Я измотана, Джин, и просто хочу лечь спать.   — Нууу...   — В другой раз, ладно?   — Обещаешь?   — Я…конечно. Обещаю. — Гермиона была уверена, что пожалеет об этом.   — Хорошо. Уговорила, иди спать, но... мне мерещится, или Малфой на нас пялится?   — Что? Нет! — сказала она уж слишком поспешно, и, несмотря на очевидное опьянение, Джинни вдруг проницательно посмотрела на Гермиону.   — Хм.   — Ты пьяна, Джинн, — сказала Гермиона как ни в чем не бывало, выдерживая пристальный взгляд подруги, хотя каждой клеточкой тела жаждала убедиться, что Малфой действительно пялится.   — Несмотря на это.    — Несмотря на что? Несмотря на ”хм"? — она усмехнулась, и Джинни громко застонала.   — Я люблю тебя, Гермиона, ты же знаешь, но каждый раз, когда ты говоришь этим гребаным голосом Макгонагалл, это заставляет меня всерьез усомниться в своих чувствах.   — Очаровательно.   — Ладно, иди спать, — сказала она, небрежно махнув рукой в ее сторону.   Гермиона с нежностью закатила глаза и встала, поцеловав Джинни в макушку.   — Увидимся позже.   — Конечно.   — Люблю тебя.   — И я тебя, — пробормотала Джинни в свою кружку.   Гермиона усмехнулась и, обойдя переполненный стол, направилась к камину, но зачем-то оглянулась, и снова поймала взгляд Малфоя. Он был похож на кота, получившего сливки, и беззастенчиво ухмылялся, его светлые глаза искрились озорством. Она покраснела и отвернулась, ускорив шаг и уставившись на свои туфли, пока зеленое пламя, вспыхнувшее вокруг нее, наконец не погасло, и она снова не оказалась в безопасности своей собственной гостиной.   Сегодня вечером она кое-что поняла. Это поразило ее как удар молнии, и она оказалась в редкой и тревожной ситуации, когда не знала, что делать дальше. Теперь Гермиона поняла, почему было так трудно избавить его от клейма "врага" в своем сознании: "вражеский образ" был единственным, что удерживало ее от... от…   Черт, она хотела поцеловать его снова - больше, чем просто поцеловать, если быть до конца честной.   О черт. Она хотела поцеловать Драко Малфоя.   Это открытие ощущалось невыносимым после невероятно долгой недели и пяти (шести?) бокалов вина. Она сбросила туфли и разделась, пошатываясь добираясь до спальни, Гермиона расстегнула лифчик и облегченно выдохнула, бросив его в корзину для белья. Она упала на кровать и принялась рыться в одеялах в поисках пижамы, постанывая от усилий найти положение, при котором она вообще могла бы ее надеть. Усталость, конечно, была предлогом для Джинни, но теперь, лежа на мягком матрасе, изнеможение вжимало ее в матрас, а тело ощущалось совершенно свинцовым. Ей не помешал бы полноценный сон, и утром, когда у нее будет ясная голова, все проблемы наверняка покажутся ерундой.   Последней мыслью, которая пришла ей в голову перед сном, было то, что стоило как следует поужинать, прежде чем пить, но дальше сознание рисовало лишь расплывчатые сны о золотистом свете и смутных ощущениях теплого, крепкого тела.