There's a Kind of Magic in Masks / В масках есть свое волшебство

— Это... это ужасная идея, — выдохнула Гермиона, когда Драко поцеловал ее в шею.   — Знаю, — прорычал он, хватая ее за задницу одной рукой, а другой опираясь о стену для равновесия, - Но мне плевать. А тебе?   Гермиона тихонько ахнула, когда он прикусил ее подбородок, что Малфой явно воспринял как положительный ответ, он мрачно усмехнулся, обдав ее кожу горячим дыханием.   Они дошли до точки аппарации, а потом... Ну, честно говоря, она не особо помнила, как именно все произошло, но теперь она оказалась в ловушке между кирпичной стеной и теплым, твердым телом Малфоя, прижимающегося к ней, в то время как он продолжал целовать, облизывать и покусывать ее шею, пока она издавала тихие, греховные звуки удовольствия. Хорошо, что на этом переулке были наложены заглушающие и маггло-отталкивающие чары, но они все равно не могли оставаться здесь вечно.   — Малфой…   — Тсс, я занят... — пробормотал он, сильнее сжимая ее ягодицы и проводя языком по ключице, видной из-под футболки.   — Помолчи… Малфой! — она схватила его за волосы и мягко отстранила от себя (ну, по крайней мере, она хотела думать, чтобы это было мягко), — Мы не можем здесь оставаться...   — Ладно, ладно.   Он схватил ее за бедра, крепко удерживая, и, прежде чем она успела возразить, Гермиона почувствовала тошнотворное ощущение аппарации.   — Вот черт... — пробормотал он, когда их ноги коснулись пола, — Наверное, мне не следовало нас аппарировать… Тебя ведь не расщепило или что-то вроде, да?   — Нет, насколько я знаю, нет, — рассеянно ответила она, глядя на свое вроде как все еще целое тело.   — Хорошо, это... Хах.   — Что?   — Мне только что кое-что пришло в голову.   — М? Рассказывай, — сухо попросила Гермиона, чувствуя странную неловкость, стоя в его доме. Свет был выключен, и она почти ничего не могла разглядеть, но каким-то образом чувствовала, что находится в его пространстве. Малфой все еще стоял очень близко, и его присутствие, казалось, доводило ее чувства до предела. От него пахло сандалом, и она внезапно вспомнила вторую ночь Маскарада, лукавые улыбки и озорные взгляды из-под масок, не связанные бременем их личностей.   — Я только что понял, что на самом деле никогда тебя не целовал, — сказал он, слегка нахмурившись и склонив голову набок, как будто пытался что-то понять.   Гермиона открыла рот, затем снова закрыла, чувствуя, как сердце уходит в пятки. Она заправила прядь волос за ухо и на мгновение отвела взгляд.   — А как же...?   — Это другое. Я не... в смысле, ты была не… Блядь. Ты понимаешь, о чем я.   — Да, я... я понимаю, что ты имеешь в виду, — прошептала она, поднимая глаза, чтобы встретиться с ним взглядом.   Весь сегодняшний вечер они метались между безрассудной страстью и осторожной сдержанностью, и Гермиона не была уверена, что ее сердце выдержит. Она могла смириться с тем, что он был самоуверенным засранцем, к которому ее необъяснимо безумно влекло, или с тем, что он был задумчивым, педантичным мужчиной, который наслаждался каждым мгновением, но она не могла смириться с двумя этими сторонами одновременно. И это не говоря уже о его недавнем признании. Мысль о том, что Драко Малфой фантазировал о ней, пока они были в Хогвартсе, в то время как он же оскорблял само ее существование каждым своим вздохом, взрывала ей мозг. Она поняла, что уже несколько секунд молчит, а он, черт возьми, снова наблюдал за ней, приподняв одну бровь, как будто она устраивала для него очень интересное шоу.   — Что? — нахмурившись, спросила она.   — Интересно, о чем ты думаешь, Грейнджер?   Его тон был холодным, невозмутимым, так почему же она все еще чувствовала себя добычей хищника? Как будто он просто ждал удобного случая, чтобы наброситься на нее. И - о Мерлин! - почему, черт возьми, она хотела, чтобы он набросился? Нет, она не была жертвой, она отказывалась ею быть.   — Просто интересно, правду ли ты говорил, Малфой, —  сладко сказала она, — Потому что мысль о том, что ты весь пятый курс дрочил на меня, до смешного иронична.   — Уф, я знал, что ты заставишь меня пожалеть… — раздраженно вздохнул он. — Во-первых, я не дрочил на тебя, ты просто всплывала в моей голове, когда я... и это продолжалось не целый год, а всего несколько месяцев. Я виню гормоны.   — Да? — усмехнулась она, стараясь выглядеть спокойнее, чем на самом деле, — А теперь?   Он прерывисто выдохнул и внезапно оказался почти на ней, крадя ее воздух, разжигая ее чувства.   — Теперь я знаю лучше, — хрипло произнес он, его губы были так близко, что она почти чувствовала их прикосновение.   Гермиона ничего не могла с собой поделать, она издала тихий, отчаянный стон, и была слегка ошеломлена тем, что именно Малфой, а не кто-то другой, сумел вырвать у нее этот звук одними своими словами. Он шагнул ближе, так что их тела оказались прижаты друг к другу, но по-прежнему не целовал ее, хотя она чувствовала, как его сердце бьется всего в нескольких дюймах от ее собственного. У нее возникло ощущение, что он изо всех сил старается держать себя в руках, что показалось Гермионе несколько ироничным, поскольку, если бы у кого-то из них было хоть немного самообладания, они бы вообще никогда здесь не оказались.   — Ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя, Грейнджер? — пробормотал он, и его дыхание коснулось ее приоткрытых губ.   Она прерывисто вздохнула. Что ж, если хочешь сделать хорошо…   Она притянула его лицо к своему, вкладывая все до последней капли желания, разочарования, привязанности и гнева в этот поцелуй - их второй первый поцелуй.   Он застонал, хрипло и немного громче, чем она ожидала, и поцеловал ее в ответ. Она прильнула к нему, притягивая ближе и убирая одну руку с его подбородка, чтобы зарыться в его волосы. Они были такими же мягкими, какими она помнила, и она провела несколько мгновений, нежно проводя пальцами от висков вниз, к затылку. Ему явно понравилось, потому что он вздрогнул, когда она провела ногтями по коже головы, а может быть, он вздрогнул потому, что наконец-то смог углубить поцелуй. Она вдруг вспомнила, как он целовал ее на маскараде, каким он был - грубым, с необузданной страстью в один момент и тщательным контролем в следующий. Ей стало интересно, был ли он таким всегда? Боролся с собой, или просто пытался сделать все, чтобы она не дала ему пощечину. Но даже это было бы чем-то вроде ‘заботы’. Малфою, которого она знала раньше, было бы наплевать, если бы он разозлил ее, - но, с другой стороны, тот Малфой, которого она знала и не привел бы ее к себе домой, чтобы целоваться с ней до умопомрачения…   Он запустил руку в ее волосы и застонал. В какой-то момент его пальто упало на пол вместе с ее сумкой, и он просунул другую руку под ее топ, чтобы прикоснуться к ее нежной коже, его ладонь легла ей на поясницу, а большой палец поглаживал вверх и вниз по позвоночнику, так что она последовала его примеру и нерешительно опустила руку на его бедро, несколько секунд играя с мягким хлопком его рубашки, прежде чем наконец решилась и вытащила ее у него из-за пояса. Это движение, казалось, слегка удивило его, и он прервал поцелуй, тяжело дыша и отстраняясь, чтобы посмотреть на нее.   — Я... прости, я не... — начала она, быстро убирая руку.   — Нет, стой...   — Я не хотела...   — Заткнись, Грейнджер, — прорычал он.   К собственному удивлению, она заткнулась. Грубый, надломленный тон его голоса каким-то образом пробился сквозь ее рациональность и проник прямо в похотливый мозг. Он выдохнул, его рука в ее волосах слегка сжалась и отпустила, как будто он все еще решал, что хочет сделать, и Гермионе ничего не оставалось, кроме как ждать, затаив дыхание. Что он с ней делал?   — Я не знаю, что за чушь ты собиралась сказать о границах или нежелании давить, — сказал он, и звук его голоса, казалось, вибрировал по всему ее телу, — Но позволь мне прояснить кое-что, чтобы мы могли избежать повторения подобного разговора, хорошо?   Гермиона кивнула, слегка шокированная тем, что ему удалось так точно определить, к чему она клонит своим заиканием.   — Отлично. Я знаю, что это неизведанная территория, и это... это действительно чертовски сюрреалистично, но уверяю тебя, единственная причина, по которой я могу показаться нерешительным, заключается в том, что я не верю в происходящее, что Гермиона, блядь, Грейнджер пытается мне подрочить, ясно?   Она снова кивнула, слегка улыбнувшись. Ей было знакомо это чувство.   — Хорошо, — сказал он чуть мягче, чем раньше, — Это очень приятный сюрприз, не пойми меня неправильно... — Он замолчал, наклонившись, чтобы снова прикусить ее шею, и прикосновение щетины к чувствительной коже заставило ее вздрогнуть. Она улыбнулась, но мысленно вернулась к тому моменту, когда он понял, кто она такая, к резкому ужасу в его голосе на Маскараде.   — В прошлый раз мы... в прошлый раз ты так не думал, — сказала она, и, несмотря ни на что, в ее голосе промелькнула нотка смущения. Он замер на мгновение и снова отстранился.   — Ты всегда находишь повод, не так ли, Грейнджер? — мягко сказал он, и она не могла понять, удивлен он или встревожен. — Достаточно сказать, что у меня было время все обдумать. Для тебя этого ответа достаточно?   — Не совсем, нет... — пробормотала она, но даже при слабом освещении разглядела, как он ухмыляется.   — Мерлин, неудивительно, что тебе понадобилась маска... — вздохнул он, отпуская ее талию, чтобы ущипнуть себя за переносицу в притворном раздражении,  — Хорошо, Грейнджер, я объясню тебе предельно ясно, ладно?   Гермиона сердито посмотрела на него, но, как обычно, это еще больше его развеселило.   — Не будь придурком, Малфой   — Ладно, ладно, — усмехнулся он, приподняв бровь и подняв руки в знак капитуляции, — Просто… Слушай — он показушно прочистил горло и выпрямился, как будто давал показания в суде. — Я, Драко Малфой, очень хотел бы заняться с тобой, Гермионой Грейнджер, самым разнообразным сексом, и если ты не хочешь возразить или, ну знаешь, ударить меня по лицу, я совершенно уверен, что ты чувствуешь то же самое.   Что ж. Когда он так это формулирует…   — Я... Да, — пробормотала она, когда раздражение, на мгновение затмившее пульсирующую дымку желания, начало рассеиваться. Она изо всех сил старалась не улыбнуться.   — Да?   — Да, ответ принят, — промурлыкала она, прикусив губу, чтобы не застонать, когда он дернулся рядом с ней и его возбужденный член уперся в ее пах.   — Хорошо, — беспечно сказал он. — А я слышал, что ты умная.   — О, заткнись.   — Сама заткнись, ты хоть представляешь, сколько сил мне потребовалось, чтобы связать воедино это гигантское предложение? У меня и так почти не осталось крови в верхней части тела...   Она открыла рот, чтобы язвительно ответить, но он заставил ее замолчать внезапным, обжигающим поцелуем, который изгнал все мысли из ее головы, и она удовлетворенно замурлыкала ему в губы, обвивая руками его шею. Он целовал ее так, словно пытался проглотить, словно пытался вобрать в себя всю ее душу, и в этот момент Гермиона без тени сомнения поняла, что все по-настоящему. Она пропала.   Гермиона потянулась вниз и выдернула остатки его рубашки из-за пояса, наконец скользнув под нее, чтобы провести рукой по его спине, почувствовать движение его мышц, когда он притянул ее ближе, издав приглушенный стон. Этого было недостаточно, она едва доставала до его лопаток, а проклятая рубашка все еще мешала ей коснуться его груди, поэтому она отстранилась от него и потянулась к пуговицам, в то время как его пальцы скользнули под пояс ее джинсов. Она неловко и в спешке расстегивала пуговицы, но в конце концов ей удалось вынуть последнюю из петельки и она распахнула его рубашку, забыв, что хотела сделать, поэтому просто прижалась к нему всем телом. Он застонал и схватил ее за задницу обеими руками, сделав неуверенный шаг и ведя ее назад. Она позволила, не прерывая поцелуи, пока спина не уперлась в стену и пока Малфой не отстранился, чтобы задрать ее футболку. С тихим, задыхающимся смешком она покорно подняла руки, и он сорвал лишнюю ткань, отбросив ее в сторону и сразу же вернувшись к делу.   Малфой снова поцеловал ее, крепко и неистово, затем оторвался от ее губ, чтобы оставить дорожку влажных поцелуев и покусываний на шее, вдоль ключицы и ложбинки между грудей. Гермиона тяжело дышала, в какой-то момент ему удалось расстегнуть пуговицу на ее джинсах и снять свою рубашку, и она представила, как смотрит на себя со стороны, прижатую к стене и дрожащую, пока он зубами снимает лямку ее бюстгальтера. Когда она собиралась сегодня вечером, то была уверена, что между ними ничего не произойдет, так что надела простое нижнее белье - базовые черный лифчик и трусики. Что за бред. Нужно было думать лучше, но она потеряла ход мыслей, когда он провел рукой вверх по ее спине к застежке. Рефлекторно она выгнула спину, чтобы обеспечить ему лучший доступ, и это движение заставило ее прижаться к нему бедрами, так что оба громко застонали. Он расстегнул ее лифчик одним отточенным движением и даже не стал стягивать его с плеч, а сразу же задрал, лаская ее грудь с удивительной нежностью. Его прикосновения были легкими он скользил по ее разгоряченной коже, словно составляя карту ее тела, запоминая, и она издала смущенный стон, когда кончик его пальца задел ее сосок. Он издал невыносимо самодовольный смешок и отстранился.   — Я собираюсь заставить тебя кричать мое имя, Грейнджер, — промурлыкал он ей на ухо, одним плавным движением окончательно стянув с нее лифчик и бросив на пол, а другой рукой потянулся за ее спину, чтобы открыть ближайшую дверь.   —  Неужели? — выдохнула она, когда он начал пятиться к двери.   — Уверяю, — ответил он деловитым тоном, слегка перекатывая ее сосок между большим и указательным пальцами. Она чуть не споткнулась, пока он вел ее назад, но Гермиона по-прежнему была полна решимости дать ему столько же, сколько получает от него. Она не хотела позволить ему одержать верх, это шло вразрез со всеми ее принципами, и со всем, во что она верила, поэтому она решительно просунула руку между ними, погладила его член, нежно сжав его через брюки, чтобы сравнять счет. Он застонал, и она усмехнулась.   — Кто сказал, что ты не будешь выкрикивать мое имя? — прошептала она, изо всех сил стараясь излучать самодовольную уверенность, хотя, честно говоря, начинала нервничать.   Она была опасно близка к тому, чтобы превратиться в бессвязное месиво, особенно когда он начал толкаться в ее руку, и она поняла, что, не считая осторожных прикосновений, она никогда по-настоящему не чувствовала его. Что ж, теперь она чувствовала, и это служило отрезвляющим напоминанием о том, к кому именно она прижималась и кого так сильно хотела. Гермиона моргнула и изо всех сил постаралась не позволить своим мыслям ускользнуть. Малфой, очевидно, решил не удостоивать ее ответом и просто смотрел на нее сверху вниз, его глаза светились серебром в темноте комнаты, словно призывая ее отступить. Как будто она собиралась.   Она снова сжала его и, к своему удовольствию, почувствовала, как дернулся его член, и услышала, как у Малфоя перехватило дыхание, а затем что-то будто сломалось, и они, словно одержимые, стали срывать друг с друга оставшуюся одежду. Она возилась с его ремнем, пока он покусывал ее сосок, проводя по нему языком и заставляя ее вскрикнуть. Он издал сдавленный стон и выпустил ее с тихим влажным звуком. Черт, даже самые тихие, едва заметные звуки разжигали в ней огонь. Ремень теперь позвякивал у него на талии, брюки были широко расстегнуты, и Малфой  начал стягивать с нее джинсы. Она слегка пошевелилась, отвлеченная его очень заметными, очень обтягивающими боксерами, но от ее движений было мало толку, джинсы были слишком тесными, и снять их без усилий было невозможно. Через мгновение он издал разочарованный стон и приподнял ее за бедра.   Гермиона вскрикнула от неожиданности, но он заглушил ее еще одним обжигающим поцелуем. Малфой толкнул ее назад и они вместе упали на кровать, о существовании которой она даже не подозревала. Какое-то мгновение они оставались в таком положении, просто целуясь и наслаждаясь ощущением полуобнаженных тел друг друга, но вскоре Малфой опомнился и он присел на корточки, чтобы стянуть ее чертовски узкие джинсы. Она скинула сапоги, стараясь при этом не ударить его коленом в пах, но он быстро вернулся к ее лицу, вновь целуя, и все мысли вылетели у нее из головы. Раньше они не преступали эту черту, когда теснились в кладовой, где едва хватало места, чтобы дышать, не говоря уже о том, чтобы раздевать друг друга, но теперь все казалось совсем другим, гораздо более… чувственным. Его рука скользнула вниз по ее боку, задержавшись, чтобы беззастенчиво ощупать ее задницу, прежде чем он схватил ее за бедро и приподнял, застонав ей в рот. Затем он прикусил ее нижнюю губу, сильно посасывая и медленно оттягивая ее, не сводя с нее глаз, прежде чем начал покрывать поцелуями ее шею, грудь, но на этот раз не остановился. Его руки накрыли ее грудь, она почувствовала, как он заскользил губами вниз по ее животу, затем без предупреждения схватил ее за бедра и дернул вниз так, что ее ноги свисли с края кровати, а пальцы ног почти касались ковра.   — Что ты... О...   Он медленно поцеловал ее колено, потом еще раз, чуть выше, и Гермиона снова всхлипнула, подавляя желание зарыться рукой в его волосы. Еще один поцелуй, на этот раз на внутренней стороне бедна, он осторожно раздвинул ее ноги, еще один - всего в нескольких дюймах от кромки нижнего белья, и теперь Гермиона тяжело дышала, приподнявшись на локтях, не в силах отвести глаз от него, сидящего у нее между ног.   Его пальцы скользнули под пояс ее трусиков, и он, наконец, поднял глаза, чтобы встретиться с ней взглядом.    — Я мечтал об этом с самого маскарада, —прошептал он.   Гермиона не решалась произнести и звука, но когда он наклонился, чтобы прижаться языком к ней через трусики, она вскрикнула, громко и пронзительно. Он застонал ей в пах , и дрожь пробежала по всему ее телу, затем он продолжил облизывать и посасывать ее сквозь ткань, пока Гермиона не сдалась и не запуталась рукой в его волосах, а бедра не приподнялись над кроватью. Когда он, наконец, стянул с нее трусики, она чуть не расплакалась от облегчения, но он не дал ей перевести дыхание, раздвинув ей ноги шире и начав ласкать языком ее клитор.   — Блядь...   Он просто усмехнулся, прижавшись к ней, от вибрации его голоса она вздрогнула, но потом он начал ласкать ее активнее, и в голове Гермиона произошло короткое замыкание. Ее стоны становились все громче, костяшки пальцев побелели, когда она сжала одеяло, но ей было плевать, потому что невероятное напряжение внизу живота росло, удовольствие охватывало каждую клеточку тела. Она ахнула и машинально прикрыла рот рукой, но, к ее тихому ужасу, он остановился, забрался на кровать рядом с ней, вытирая свое лицо тыльной стороной ладони. Он отвел ее руку от лица, а другой продолжил невероятно легко ласкать ее складки, на долю секунды погрузившись фалангой внутрь, прежде чем самодовольно улыбнуться. В этот момент терпение Гермионы лопнуло.   Одной рукой она стянула его брюки с бедер, а другой обхватила член, и он застонал, впиваясь в ее губы обжигающим, отчаянным поцелуем, пока они оба пытались снять с него остатки ненужной ткани. Затем его пальцы снова оказались на ее клиторе, Малфой сдвинул ее к центру кровати, лег сверху и раздвинул коленом ее ноги.   Черт возьми... Она действительно собиралась это сделать? Она действительно собиралась трахнуть Драко Малфоя?   — Блядь, Гермиона, — прорычал он, — если я не трахну тебя в ближайшее время то сойду с ума…   Ну, они оба сойдут.   Да. Она действительно собиралась это сделать.   — Драко, — простонала она, двигая бедрами так, что кончик его члена дразняще коснулся ее входа.   С него было достаточно, она увидела, как дрожь пробежала по его телу, когда она произнесла его имя, и мысль о том, что он действительно так сильно хочет ее, воспламеняла. Он пристроился к ее входу, глядя на нее сверху вниз с почти непроницаемым выражением лица. Она беспокойно заерзала, снова задевая его член и заставляя Малфоя вздрогнуть, и протянула руку, чтобы схватить его за подбородок, притягивая его лицо к своему и снова двигая бедрами. Он застонал ей в рот и, наконец, толкнулся внутрь, и Гермиона чуть сразу не кончила, ошеломленная нахлынувшими ощущениями.   Время остановилось, и не было ничего, кроме ритмичных движений их тел и наслаждения внутри нее. Казалось, он повторял каждый из ее тихих, диких стонов, пока она хныкала, и хрипло рычал, пока она задыхалась, но когда Малфой заговорил, Гермиона пропала окончательно.   — Ты ощущаешься чертовски потрясающе, ты в курсе?   — О боже...   — Черт возьми, Гермиона...   — О...   — Я захотел трахнуть тебя сразу, как увидел сегодня.   Она что-то промычала, затаив дыхание.   — Хотел... просто...   Дело было даже не в его словах, а в голосе - грубом, сиплом, рычащем пошлости на ухо, пока он трахал ее. Решительный и уверенный, но в то же время грубый и отчаянный, как будто единственное, в чем он был уверен - это в том, как сильно он хотел быть в ней. Она не знала точно, что он говорил дальше, потому что обрушившийся на нее оргазм застал врасплох , и она закричала, уткнувшись лицом в его шею и прикусив тонкую кожу, не задумываясь. Она услышала, как он зашипел от боли, но задвигался быстрее, щетина царапала ее висок, его дыхание бешено отдавалось дрожью в ее теле, а рука вцепилась в густые волосы.   — О.. О боже… не останавливайся.. —выдохнула она, и он громко застонал.   — Блядь… Ты просто… Ты...   — О...   Его рык был заглушен ее спутанными волосами, когда он кончил, и Гермиона могла издавать только тихие, хриплые вздохи, когда волны удовольствия начали спадать.   Рука Гермионы лежала на плече Малфоя, а его все еще была зарыта в ее волосах. Она чувствовала, как колотится его сердце в груди, пока они медленно возвращались к реальности. С легкой дрожью, стоном и тихим смешком он отстранился и лег на спину рядом с ней. Гермиона открыла глаза.   — Черт — сказал он   — Это было...   — Да.   — В смысле, черт.   — Знаю.   Некоторое время никто из них не произносил ни слова, они тяжело дышали, пока невидящим взглядом уставились на балдахин кровати.   — Хей, Грейнджер?   — Да, Малфой?   Он удовлетворенно вздохнул, и она не смогла сдержать улыбку.   — Это была блядски фантастическая, ужасная идея.   Она рассмеялась, ее измученное тело протестовало против напряжения.   — Да, да… Так и есть..