Под властью искушения.

Невидимой нитью соединены те, кому суждено встретиться, несмотря на время, место и обстоятельство. Нить может растянуться или спутаться, но никогда не порвётся...

Яркий свет, прожигающий даже через закрытые веки, нехотя заставлял очнуться. До боли знакомый голубоватый оттенок постоянно вселял надежду в души тех, кто его видел. Огонёк предсказывал о торговой лавке, считавшейся волшебным местом, которое было неподвластно никому другому, кроме его хозяина. В особенности не зависело оно от воли монстров, жаждущих полакомиться свежей кровью и плотью чужаков. Ощущение грубого металла, вонзившегося около получаса назад в спину, вновь раздалось острой болью, проникающей сквозь каждый, проходящий внутри нерв, словно разрывая кожу, мучительно медленно добираясь до раздробленных костей.  Сейчас Луис уже ничего не видел из-за опухших и раздражённых полумраком глаз, да и не хотел видеть; он стискивал зубы так, что практически крошились передние резцы, впивался пальцами в камень, лежащий недалеко от него и выгибался, изо всех сил пытаясь унять адскую боль. Его спина от правой лопатки до поясницы горела, словно её одновременно рвали на части зубами, насквозь протыкали острыми иглами и поливали кислотой. Попытка приподняться с холодной каменной поверхности только приумножила вдвое или даже втрое эти чувства. Сознание не хотело возвращать в действительность, и мужчина не мог разомкнуть веки. Впрочем, секунду спустя спасительная тень упала на его лицо, и недолго жмурившись, тот открыл глаза, в недоумении оглядываясь по сторонам. Знакомый голос таинственного торговца, что подозрительно всегда был поблизости, заглушался звоном стеклянных бутылочек и прочих склянок, бившихся друг о друга прямо перед носом раненого. Дребезг отозвался в голове сильнейшей мигренью, побуждая невольно вздрогнуть и ощутить табун пробежавшихся по всему телу омерзительных мурашек. Торговец с нескрываемым любопытством наблюдал за изумлённом личиком своего нежданного посетителя. Он, как акула, наворачивал круги возле Луиса, то и дело касаясь его оголённой спины. Растерянность, запечатлённая в бегающих глазах мужчины, побудила подсознательно усмехнуться, лицезрев всю абсурдность подобной реакции. Не торопясь, размеренными широкими шагами он подошёл к раненому, и его голос, пропитанный дурной игривостью, произнёс: — Чего изволите после пробуждения, господин выходец с того света? Лицо испанца приобрело суровый вид, который было трудно разглядеть в темноте сырых пещер, но сиплый голос звучал скорее умоляюще, нежели повелительно. — Пить. Настроение торговца заметно изменилось: красные, пылающие детским озорством глаза, смотревшие на него несколько секунд назад с лёгким прищуром от ядовитой улыбки, тут же взглянули иначе, обеспокоенно, а густые брови сползли к переносице, придавая ещё более серьёзный образ. Недолго думая, тот отцепил от ремешка своего тёмного плаща, на котором висело множество мелких безделушек, стальную холодную фляжку и повертел её в руке, удостоверившись в уровне её наполненности. Губы потрескались, и Луис ощутил металлический привкус во рту. В горле пересохло так, что, казалось, он проглотил не один килограмм берегового песка. Мужичина не соображал, а жажда мучила его до изнеможения. Он жадно схватился своими пересохшими губами за манерку, тяжело глотая жидкость, изо всех сил стараясь ей насытиться вдоволь. Вода, словно только что набранная прямо из источника, была сравнима с оживляющим нектаром полевых цветов, также вкусна, прохладна и сладка. Серра, оторвавшись, отбросил пустую фляжку в сторону и устремил свой тяжёлый взгляд на торговца. — Забавно осознавать, что я всё ещё жив. Видать Santísima Virgenс была благосклонна ко мне. — озвучил свои иронические размышления Луис, хватаясь руками за жёсткую ткань драгоценной рубахи, сминая её пальцами до побеления костяшек, в надежде найти драгоценную пачку «Marlboro Red». Еле заметные уколы чужого взгляда пробивали дрожью до костей. Возможно, эта странная извращённая игра в «гляделки» велась бы ещё долго, но Луис набрался смелости задать самый что ни на есть свойственный для данной ситуации вопрос: — Эй, amigo,, огоньку не найдётся? — хриплый голос, как рухнувшие вдалеке сталактиты, глухо отразился от каменных стен. Торговец недолго потупил свой взгляд, то и дело, бурча себе что-то этакое под нос. Скрытая под маской хитрая ухмылка вновь озарила его лицо, а в глазах пританцовывали чёртики. Запрокинув руку за голову, он задумчиво почесал загривок, как бы вспоминая есть ли в его барахле чего-нибудь такое, может быть припрятанное, так, на всякий случай. Как оказалось — да, есть. Похлопав себя по бедру, лавочник ощутил в своей пятерни что-то по форме напоминающее зажигалку. Он неторопливо запустил ладонь в карман и достал миниатюрное огниво. Чиркнув им несколько раз, на фитиле показалась долгожданная искра. Луис, в привычной для себя манере, кое-как старался изящно обхватить своими тонкими пальцами сигарету, и обвивая ими табачный фильтр, прислонил кончик к огоньку.  Мужчина довольно замурлыкал, как кот возле мясной лавки, и благодарно покачал головой, отползая к студёной стене. Почувствовав соприкосновение, Серра с нескрываемой улыбкой глубоко, на сколько мог, вдохнул, но и она тут же пропала, как только торговец молча, без лишних слов, положил знакомую зажигалку в его руку. В голове, друг за другом, яркими картинками, пролетали воспоминания случившейся накануне его «смерти». Сигарета, зажатая меж губ, ловко выскользнула и упала на сырой пол, медленно развевая свой дым тонкой струйкой возле захламлённых сундуков торговой лавки. Внезапно ощутилась новая порция пронзительной боли в области спины. Багряный ореол окрасил уже изрядно потрепанную белую рубашку в палитру новых, поступивших кровавых оттенков, которые перекрывали прошлые. Непрекращающееся удушье сопровождалось конвульсивным, отхаркивающимся кашлем, который Серра удачно смог подавить. Лёгкое головокружение на недолгое время заставило Луиса находиться в прострации — перед ним всё плыло и ничего, кроме вальсирования пёстрых, меняющихся друг за другом фигурных силуэтов на тёмном фоне, он не видел.  Несмотря на сидячее положение, возникло внезапное ощущение медленного падения, «оседания», отчего мужчина рефлекторно пытался схватиться за окружающие его объекты, одним из которых оказалось плечо торговца.   — Где они? — выплюнул он первоначальный вопрос вместе с отхаркивающейся кровью. Но это осталось без внимания. Помогая одной рукой подняться, другой торговец ухватил Луиса за талию и бережно усадил на стул, находившийся за прилавком его частного магазинчика. Недолгое шебуршание, и послышался знакомый звон колбочек со смесью различных трав. Торговец высыпал добротную часть лекарства во всё ещё дрожащую руку Луиса. Не внушающая никакого доверия аптечка вынуждала принять неизбежное, выхода не было — ощущение боли вовсе не приносило удовольствия, а только заставляло жалобно скулить и бездумно вгрызаться в ребро ладони, оставляя красные вмятины от зубов.  Жжение в области спины было сравнимо с аморальной потехой самого беспощадного садиста, который по ниточкам раздёргивал каждый наложенный шов и сразу же подносил к нему раскалённый металлический осколок. Новая волна негодования со стороны Луиса — сплошной ужас, в котором он принимал участие как раз в роли своего мучителя, начав измываться над собой ещё очень давно. Еле заметная усмешка вырвалась из уст торговца: — Мы любим разные травы. Они лечат и калечат. Они могут всё!  Фраза, произнесённая уже по-своему приевшимся хриплым голосом торгаша, и поднесённая ладонь Луиса ко рту, как бы были просьбой принять лекарство. Серра недоверчиво зыркнул на него. Поступивший новый приступ побудил всё же мигом запрокинуть голову и проглотить подозрительные травы, чьи свойства не были для него достаточно ясны. Луис дрожал, ему не было страшно, но липкое, неприятное чувство засело у него в груди да так глубоко, что даже вдохнуть было трудно. Его голову мучили мысли, вырвавшиеся случайным образом наружу в порыве бурных, неоднозначных эмоций: —Qué demonios...! Отвечай, где Леон? Сколько уже прошло времени? Ряд вопросов лился друг за другом бурным потоком горной реки, слишком быстро, слишком много, слишком взволнованно, особенно для человека, который выбирал в первую очередь себя. Эгоизм сменился излишним героизмом и отвагой у того, кто привязался к чужестранцам всего лишь за ничтожную половину дня. Серра никогда бы не подумал, что это заставило бы торговца начать громко смеяться, не сдерживая собственных поступивших слёз. После своей неминуемой, как показалось на первый взгляд, смерти, Луис и вправду ожидал увидеть себя на Божьем суде, где перед ним явился бы ангел, разгневанно смотрящий на него свысока. Он бы расправил свои белоснежные крылья, на которых по краям имелось бы прелестное серебристое окаймление, вплетенное в чудесную белизну. Возможно, большая часть перьев обладала бы кончиками в виде серебряных полумесяцев, формировавших серебристую кайму за счет наложения перьев друг на друга. И вдоль каждого длинного пера проходила золотистая линия, обозначающая ценность и чистоту души...  Но если быть честным с самим собой, то ни в жизни, ни после её окончания крылья ангела Луису никто не позволил бы разглядеть подробнее или ощутить их вес за своей спиной, но не как страшный груз собственной обречённости на несчастье, а наоборот, как надежду на благословение и искупление своих грехов. Такому грешнику как он, путь на небеса закрыт на огромный замок, держащийся на крепких, наложенных друг на друга в двойном переплёте золотых цепях, которые не разрубить священным клинком Иисуса во веки веков: «… И изгнал Адама, и поставил на востоке у сада Эдемского Херувима и пламенный меч обращающийся, чтобы охранять путь к дереву жизни.» Из глубоких дум Луиса выбил голос загадочного приятеля, который отсмеявшись, наигранно потирал подбородок, смотрел в сторону и формулировал свою мысль. — Тебе повезло, друг, прошло совсем немного времени после того, как мне посчастливилось тебя найти. Я просто был поблизости. Не более. — ответил механически кратко и вежливо, но вновь в своём репертуаре упустил подробности, излагая лишь пустой и без того ясный факт.  Как ни в чём не бывало торговец снова слегка сгорбил свою спину и отошёл в сторону, позволяя Луису развернуться к нему всем корпусом. С трудом приподнимаясь, испанец, стиснув до скрипа зубов челюсть, облокотился на стену и чуть выпрямился, заверив себя в том, что рана уже зашита и переживать не о чем, всё равно шлюха-фартуна не позволит ему облажаться, да и лекарство уже должно начать своё действие. — Янки, — и снова долгая, слишком долгая пауза зависла в тишине, но Луис всё же набрался духу, чтобы закончить вопрос — Он в порядке?  Торговец усмехнулся и одобрительно кивнул, горделиво сложив руки на груди, будто бы в основном это была его заслуга, и в каком-то смысле он был прав. — Чужака ничем не сломить, тебе ли этого не знать? Помолчав с минуту, Луис задумался над словами своего собеседника. Ведь он был прав, сколько раз Луису не приходилось следовать за этим отважным и очаровательным молодым человеком, по пути он встречал лишь горы бездыханных тел тех, кто несколько минут назад хрипел, кричал и стонал похожие друг на друга оскорбления и приказы. Он слышал свист пролетающих свинцовых пуль и раз за разом был точно уверен, что этот американский агент вновь вышел с поля боя победителем. Как и всегда. Серра обдумывал, как продолжить разговор: выразить благодарность или же обвинить торговца в том, что он спас его жалкую, по-мудацки прожитую жизнь, а может быть прямо сейчас сорваться с места и побежать, как настоящий герой, спасать своего Санчо Панса? — Что ж, я предполагаю, что теперь я просто обязан поверить в Бога и его милосердие. Но всё же, ответь мне, Chiflado peregrino,, почему ты спас меня, если мог этого не делать? Луис стоял неподвижно, как и тогда, при первом разговоре с роковой красоткой в красном, переживая тот же спектр эмоций, задавая тот же вопрос, который однажды задал ей. Равнодушие и недоверие — проклятое дежавю. — Ты наверняка знал, кто я. — с лёгкой ухмылкой прошептал мужчина, исподлобья глядя на торговца. Прищур выдавал своё скептически построенное мнение. Факты на лицо. — У меня есть то, что может тебя заинтересовать. Пойдём же! Добродушие перед лицом невзгод, свойственное характеру торговца, подкупало. — Но что насчёт американцев? Их ты вывести не хочешь? Может быть они где-то поблизости. Торговец закинул на плечо рюкзак и по привычке, снова чуть сгорбившись, поплёлся к аркообразному выходу, закрытому всё это время от чужих глаз деревянными ящиками, накрытыми брезентом. — Ты и сам знаешь, что твоя помощь уже не нужна. — странник, на удивление Луиса был в хорошем расположении духа и даже обрадовался предстоящей весёлой прогулке по коридорам шахты, пропитавшиейся сыростью и гнилью. — Твоё дело. Жизнерадостный тон торговца был полной противоположностью унылого, обессиленного тона его собеседника. Понимание того, что оставаться одному здесь, с единственной пулей в магазине, просто опасно и безрассудно восполнило бы чашу весов раздумия доверху, не оставляя ни единого сомнения хотя бы о минутной задержке в этом прогнившем месте, но тревожные мысли без конца глушили Луиса и оттягивали его назад. Может он и бесполезен, но просто обязан найти Леона и потратить все свои оставшиеся силы, только бы снова взглянуть в глаза цвета ясного неба и сказать уже приевшуюся и до омерзения приторную фразу: «С тобой всегда так весело, янки?» Если бы только американец знал насколько круто он перевернул его жизнь, поставив все прошлые принципы под сомнение. Тело ощущалось свинцовым, вымотавшимся, но ничего не оставалось, как побороть и эту преграду, дабы прийти к светлому пути. Луис медленно и неуверенно передвигал конечностями, склоняясь практически пополам. Его путь был направлен за агентом. — Не совершай глупостей, Луис, для тебя там нет места. Ступай за мной, к тому же я уверен, что «это» тебя переубедит.  Торговец шёл впереди, держа в своей жилистой ладони всё тот же знакомый голубой горящий факел, чьи искры изредка попадали на его плащ, а в другой — пыльную колбу с веществом внутри. — Mierda! Это бред. Янтарь всего один, и он, наверняка, уже у Ады. Как он оказался у тебя? Рука моментально потянулась к потёртой колбе, цепко, но бережно обхватывая её пальцами. Холодная стеклянная грань обжигала и оставляла неприятное ощущение покалывания. —Откуда он у тебя? — тихо-тихо прошептал мужчина. Его взгляд бегло осматривал каждый миллиметр хрупкой конструкции. Он поглаживал, вертел и изучал данный торговцем образец, не веря в его подлинность. — Информация в наши дни — тоже товар.  Тишина удручала, а часто вздымающаяся грудь и раздувающиеся ноздри попутчика, больше схожего на обезумевшего испанского быка, пугали. Даже в таком тяжёлом состоянии он готов наброситься на торговца, словно они вдвоём находились на корриде. — Не буду тянуть, ведь я погляжу, ты не из терпеливых, не так ли? — краткий смешок вырвался из его уст практически незаметно, и торговец продолжил свою речь. — Во-первых, успокойся, мой друг, незачем сейчас расходовать свои силы на напыщенную злобу, я лишь хочу тебе помочь. Мы не враги, ты это знаешь.  Луис разомкнул свои губы, дабы вставить несколько своих слов, но тут же его опередил торговец. — Ты наверняка хочешь всё разузнать. — громким эхом отразился от стен хриплый голос торговца. — «Судьба в невзгодах всегда оставляет лазейку, чтобы можно было выбраться из них» — эта цитата тебе уже знакома, не так ли? Невозмутимо произнёс торговец, то и дело ярко жестикулируя, словно держал в костлявых руках тонкую кисть и раз за разом наносил на воображаемый холст новые мазки, напевая какую-то песенку. — ¿Por qué no puedes responder con claridad y claridad, es tan difícil para TI, Hijo de puta! . Торговец на минуту остановился и угрюмо уставился на Луиса. По лбу испанца скатилась капелька пота, выдавая свою неуверенность с поличным. В горле застыл ком, и ни единого слова проронить он не смог, да это было и не нужно, глаза — зеркало нашей души, не так ли? По ним всё всегда видно. И сейчас в его глазах смешалось всё: страх, парализовавший всё тело от пят до кончиков волос на его кудрявой голове; обида на, в некотором роде друга, но вызывающий и следующее чувство — недоверие, иначе как доверять тому, кто всё время, пока они находились вместе, старался утаивать правду, уходя вновь и вновь от ответа — вечная недосказанность; но самое ужасное — это ощущение слабости и жалости как перед самим собой, так и перед янки. Ведь именно он сейчас, несмотря на все полученные травмы и гематомы, красовавшиеся на его теле яркими отметинами, не отступил и шёл до конца, не видя ничего, кроме цели — «Спасти и уберечь Орлёнка.» Маленькая девчушка, у которой возможно могла бы быть весёлая беззаботная юность, в итоге боролась за свою жизнь, следую правилу «бежать и прятаться». Она шла за Кеннеди, не обращая внимания ни на что: ни на боль от содранных в кровь коленей, ни на постоянную дрожь от новых и новых выстрелов Леона, который всаживал одну за другой свинцовые пули в головы врагов, ни на паразита, медленно набирающего свою силу и власть над телом и разумом Эшли. Она пряталась за спиной агента, прижималась к нему, как маленький утёнок под крыло своей «мамы-утки», тихо всхлипывая ему в плечо, но каждый раз набиралась смелости и снова шагала уверенно вперёд, порой даже с натянутой, беззаботной улыбкой. А Луис... Луис еле передвигал ногами в сторону выхода, словно подлая крыса, сбегающая с тонущего корабля, и вместо тихого выдвижения на поверхность, то и дело взамен благодарности выплёвывал новую порцию яда из своего грязного рта. Но обожжённый когда-то, обожжённый и сейчас. — Ну и где твой обещанный выход, amigo? — без капельки энтузиазма пробормотал мужчина. Громкий заливистый смех торговца вновь опередил волну нарастающих вопросов и возмущения со стороны своего попутчика. Спешно подбегая к лодке, что ждала их в конце длинного тоннеля. Он сел за водительское место и судорожно начал искать ключ, не умолкая: — Он и сеньорита в красном смогут избавить всех нас от власти Саддлера, будь в этом уверен. Слова торговца тёплой густой смолой медленно пролились прямо к сердцу, омывая со всех сторон своим желанием верить в это. Окрыляющее чувство и возникшая вдруг уверенность побудили Луиса выпрямиться и благодарно кивнуть, вот только настораживало одно. — Сеньорита в красном? Ада Вонг... Ты её имел в виду? — на вопрос вновь ответило лишь тяжёлое дыхание, заглушающее звук гнетущей тишины между ними и шум прибоя. Огромные базальтовые скалы, возвышавшиеся вершинами вровень с хребтом, походили на причудливые фигуры, опасно склонившиеся над путниками. Осенняя непогода пронизывала своим холодом до костей. Небо, воздух и вода по-прежнему хмурились и обещали дождь, было холодно и зябко, громадные стаи чаек, предчувствуя непогоду, с криком носились над морем. — Торопись, сеньор, у нас мало времени! — явственно и без запинки скомандовал мужчина, убирая карту, по которой они шли, обратно в разворот своего плаща. Потеплее завернувшись в расписанную, узорчатую куртку, Луис торопливо, и неуклюже шатаясь, подошёл к моторной лодке, которая билась о скалу и уже успела раздробить свой бок. Раздался рокот и почувствовалось первое резкое движение, которое сильно качнуло лодку. Луис схватился за бортик, впиваясь ногтями в дерево. —Эй! — наигранно вдруг прикрикнул Луис. — Поаккуратнее, ценный груз везёшь всё-таки. — С ветерком. Лодка тут же устремилась вперёд и прорезала на голубой воде широкие белые полосы. Шум мотора заглушал все остальные звуки, даже собственные, как тревожные мысли, так и наполненные надеждой на скорое, светлое будущее. Дорога не была мучительной, тем не менее минуты длились практически вечность; сначала увлекательная поездка на моторной лодке, в процессе которой Луис услышал ответы на часть ранее заданных вопросов; после ностальгия охватила Серру, когда он следовал родными тропами, которыми дед водил его на охоту ещё мальчуганом. Тяжёлый вздох. Всё кануло в лету, и казалось, что это было в каком-то далёком, глубоком сне. Теперь он пытался догнать чудака в капюшоне, с прибытием на помощь которого, всё стало немного проще. Нужно как-нибудь поблагодарить его за спасение. Если бы не торговец, то сколько бы ещё Луис пролежал в луже собственной крови возле тех ящиков? И вот заканчивался тяжёлый путь по тропе вдоль деревни, где повсюду бились в предсмертной агонии Ганадо. И только стоящий на краю деревни обугленный охотничий домик, как капля чернил на белом листе, отличался от других затхлых однотипных домишек. Именно это «пятно» вывело путников к свободной земле. Нога Луиса ступила за полосу между деревней и дорогой, ведущей далеко к городу. Внезапно, внутри что-то остро кольнуло, и разум вернулся с седьмого неба на землю. Мужчина сбавил шаг, а секунду спустя и вовсе остановился. — И что же будет дальше? — Луис задал вопрос таким образом, будто его жизнь зависела сейчас только от ответа торговца. — Я останусь, такова моя судьба. Моя жизнь зародилась тут, и смерть настигнет меня здесь же. — монотонно промолвил торговец и загадочно ухмыльнулся. — Только тебе решать, мой друг, что для тебя важнее: деньги или жизнь? Серра сразу смекнул о чём твердил ему незнакомец. То же самое, что если бы пришлось выбирать между добром и злом. Откровенно говоря, соблазн лёгкой жизни, основанной на грязных деньгах, дорогом пойле и ночных бабочках более, чем велик. Но стоит ли тратить время на бары с местными красотками, когда наконец появился шанс измениться и стать важным человеком в своей истории, в своих никчёмных мемуарах. Возможно янтарь поможет восстановить доброе имя. Возможно погубит. Луис взглянул на торговца и заметил в них эту тоску одиночества и мрака, и уединение в этом месте, обвеянном грустью недавних событий. И тоскливое падение дождевых капель, которые до сих пор стучали по крышам затхлых домов, и стон, и завывание ветра, и болезненную дрожь голых деревьев. И страшную тоску одиночества бедного бродячего торговца и суровой судьбы. И его любовь к этому сухому, жесткому месту, а в ответ лишь его страшное равнодушие… Голос, пропитанный горькой усмешкой, промолвил: — Если не умеешь пользоваться счастьем, когда оно плывет тебе в руки, не жалуйся, когда оно пройдет мимо. Не повторяй ошибку и не возвращайся сюда, здесь тебя ничего не ждёт. Торговец выждал недолгую паузу, после чего ярко улыбнулся, отчего его вечно красные глаза на мгновение вернули прежний цвет. — До встречи! —Gracias, extraño, Te debo una. Немного хрипловатый голос был абсолютно ровным в своей интонации. Мужчина, казалось бы, внезапно взял себя в руки и, выпрямившись, вежливо протянул руку для крепкого рукопожатия, чем мгновенно заработал недоумённый взгляд со стороны. Однако торговец ответил взаимным жестом. Опустив руку, он взглянул на Луиса в последний раз так, словно глядел в тихую гладь: пронзительно, долго и вновь по-своему причудливо радостно. Несмотря на разлуку, его лицо озаряла светлая улыбка, которую он раз за разом скрывал за натянутой до носа маской. Луис развернулся, глубоко набрал в лёгкие воздух и несколько раз кратко выдохнул. Так, он как бы успокаивая себя, убирал все лишние раздумия прочь из своей головы. Уверенной, но до сих пор похрамывающей походкой, он, как раненый бурый медведь поплёлся вперёд, то и дело облокачиваясь на холодные стволы деревьев, за которыми таилась настоящая жизнь, а в глазах заиграли мечтательные огоньки. — Наша разлука будет недолгой, Санчо. — прошептал одними губами Луис и вскоре скрылся в пунцовом пламени зари.