You were suffering

На бесконечном мрачно синем полотне, простирающимся вплоть до горизонта, в хаотичном порядке рассыпались множество блестящих огней. Казалось, они были так близки. Хватило бы встать на носочки и дотянуться до этих маленьких бриллиантовых песчинок. Схватить в собственные ладони хоть одну из них и подарить самому близкому человеку. "Для тебя я готов хоть звезду с неба достать" - после такого эта фраза перестала бы быть настолько пафосной для влюбленных людей. Но не забывайтесь. Невозможность данных действий намного реальнее, чем эти мечты. И эта обыденная фраза, которая изначально была подарена только тебе одному, пошла по бесконечному кругу и запуталась в бесцветных лицах. Она вызывает лишь едкий смешок, а правда начинает резать глаза. Сколько бы люди не клялись достать эти несчастные бриллианты с небосвода, меньше их почему-то не становиться. Они всё также освещают непроглядный город. Районы, улицы, здания. Заглядывают во все окна и смотрят. Смотрят, потому что очень любопытные. Смотрят, потому что интересно. Смотрят, потому что хотят докопаться до истины без фальши. Они и сейчас заглядывают туда, где кипит жизнь. Заглядывают в один немало известный старинный особняк. Сегодня там обещалась закрытая вечеринка, хотя это громко сказано. Самым активным экстрасенсам захотелось устроить данное мероприятие, аргументируя знакомством поближе в атмосферной обстановке. Понадобилось много усилий, чтобы договориться, но результат не заставил себя ждать. Банальные правила поведения проскальзывали мимо ушей. Будто со школьниками разговаривали, которые решили арендовать съемную квартиру ради пьяной тусовки с множеством незнакомцев. Устраивать её договорились практически сразу после очередных оглашений результатов, проходящих в готическом зале. Многие из съемочной группы и ведущие испытаний согласились присоединиться к внезапному веселью. Вечеринка, затеянная под предлогом улучшения отношений между участниками, набирала обороты. После подведения итогов недели, поздравлений и перепалок все разбежались по ранее обозначенным маршрутам. Мужскому коллективу предстояло расставить столы и сходить за добавкой алкоголя, ведь на такое количество может и не хватить ранее закупанного. На женский коллектив легла обязанность приготовления закусок и настройка музыкальной аппаратуры. В такой не особо обоснованной суете пролетел целый час. В полном составе собрались текущие участники и начинали приветствовать подходивших людей. Ведущие были в полном составе, за исключением Марата и семь человек в лице съемочной группы. Некоторые пришли с пакетами, которые сразу отбирались и передавались женскому коллективу. Алкоголь разлит по графинам, наполированные фужеры и бокалы красовались на столе, а закуски стали завершением этой композиции. Первые музыкальные ноты полились из колонок, задавая первичную атмосферу. Потом, конечно, лучше будет их вообще выкинуть, ведь то, что может звучать после двух часов, заставит краснеть. Единственный официальный бокал и тост были ознаменованием начала их встречи. Многие накинулись на аппетитно выглядящие закуски, ведь перед таким обилием спиртного стоит хоть немного подготовить собственный желудок. Точно не хотелось провести весь вечер рядом с белым другом в обнимку. Выпитый алкоголь стал постепенно туманить рассудок. Танцы от людей, которым нечего стесняться и скрывать, предстали в центре зала. Различные и не похожие друг на друга диалоги в разных точках помещения. Люди, которым по просьбе персонально выделили стулья рядом со столом, ближе к алкоголю и закускам. Пару человек, взявшие на себя призрачную ответственность за музыкальной стойкой. Некоторые снимали происходящие на телефон, чтобы это сохранилось в воспоминаниях. Каких-либо конфликтов и разбитых, дорого стоящих предметов пока что не наблюдалось. Лишь бы не сглазить. В такой приятной атмосфере начинала протекать ночь. Ближе к середине торжества многие разошлись по сформировавшимся за долгое время компаниям. К Череватому и Матвееву, стоявшим возле подоконника, присоединилась Джебисашвили. Шепсы стояли около одной из множества колонн в обществе Райдос. Гецати, Шевченко и Романова были в своём кругу. Трое ведущих активно поддерживали диалог друг с другом, иногда выходя на импровизированный танцпол, сливаясь в танцы. Съемочная группа разбилась на только им известные компании. Никто и не рассчитывал на дружное застолье. Так никогда не было. Интересы и увлечения, формировавшиеся в диалоги, у всех были разные. Время текло. Неизвестное количество выпитого алкоголя начинало давить на здорово мыслящую голову. Танец, известный со школьной скамьи под названием медлячок, стал актуальным, как и обжимания в особо затемненных углах. Мысли и лишние фоновые звуки путались, не давая зацепиться хоть за что-то. Вот только что мысли, что взгляд одного из участников мероприятия всегда возвращались лишь к конкретному человеку. Один из ведущих, Илья Ларионов, пытался любыми известными ему способами не засматриваться, стыдливо отводя взгляд или переключая его на окружение вокруг себя. У Сотниковой и Кислицина была своя волна, в которую Илья старался проникнуть, как воришка, лишь бы не устремлять метающиеся взор за их спины. Приковывала взгляд исключительно одна сформировавшиеся компания, точнее человек в этой компании. Другие просто сливались в посторонний назойливый шум. Их лица были размыты и потеряны на фоне его личности. Влад Череватый. Слишком значимый человек в его продолжительной жизни. До сих пор при малейшем упоминание этого мужчины сердце начинало ускорять свой ритм, срываясь на бешенные скачки. Буквально вот-вот и оно выпрыгнет из грудной клетки, оставляя там омерзительную кровавую дыру. Но даже при таких обстоятельствах эта дыра обволакивалась бы лишь теплом и трепетным чувством. Абсолютно любой участок тела пробирала, и в то же время будоражила приятная дрожь. Эта не была дрожь от страха, который сковывает движения в ответственный момент, или дрожь от внезапного холода, который заставлял бы найти что-то теплое и прижаться. Вовсе нет. Эта дрожь приятно распространялась, заставляя вспоминать все романтические аспекты в их совместной жизни, и натуральным образом заставляла превращаться в куклу-марионетку, которая увидела своего кукловода. Под руками опытного кукловода она становилась живой. Он дарил ей жизнь, а в ответ получал желание подчиняться. Так повелось с начала их отношений. Именно таким чувствовал себя ведущий, состоя в этих отношениях, но никогда не противился и не возмущался по этому поводу. Возможно, именно такого человека, который умел управлять им, он искал всю свою жизнь. Ему это нравилось. Их связь крепчала с каждым новым, совместно прожитым днем. Слова, описывающие данные отношения, не подобрать. Не придумать таких слов, которые передали бы самую сокровенную суть. Слова - это пустышка, лишние колебания воздуха. Ларионов иногда задумывался, а не сделали на него любовный приворот до самой смертушки? Ведь настолько сильных и необъяснимых чувств, кажется, он не испытывал никогда. О таком не рассказывали детские книги про принца и принцессу. О таком не писали в самых известных, горячих и страстных романах. О таком попросту не знали, не имели представления, что такое вообще может случиться в прогнившем человеческом обществе. Этот внезапно образовавшиеся дуэт принимал друг друга такими, какими породила их сама матушка. Свои изъяны, недостатки или комплексы они компенсировали друг другом. Они дополняли друг друга. Высасывали из друг друга лишь положительные эмоции. Комфорт, чувства и любовь. Но что же получилось из этого в конечном итоге? В прямом смысле высосали из друг друга все соки, оставляя бездонную, нечего не имевшую яму? Ничего из этого в конечном итоге хорошего не вышло. Обернулось всё боком. Ведущий в самом начале их конфетно-букетного периода размышлял о том, что такие быстро развивающиеся отношения также стремительно распадаются. Эти моменты присутствовали в жизни его знакомых. Но огорчать себя этим раньше времени он не стал, отбрасывая эту мысль в дальние уголки мозга. Успеет ещё настрадаться. Буквально на следующий день после их круглой даты, в целый год совместной жизни и окрыляющих отношений, они безвозвратно расстались. Влад решил расстаться. Какой-то конкретной причини или весомого аргумента толком не было. Обосновать это тем, что просто устал, вымотался и перестал получать какое-либо удовольствие от этих отношений - полный бред. Такой несусветной чуши ему слышать ещё не приходилось. Ведь это самая натуральная чушь. Конечно, как и любая другая пара, они ссорились. Ссорились по малейшим и ничего не значащим пустякам, но абсолютно всегда находился какой-либо компромисс. После прояснения ситуации и продолжительных извинений в спальной комнате они шли дальше, не вспоминая об этом. Почему же именно в этот момент они не смогли сесть за стол и обговорить развернувшиеся события? Мысль о том, что на стороне чернокнижника начинал образоваться новый, скрытый от глаз роман, посещала голову. Ведь что-то новое и непривычное, бывает, смешивает мысли, заставляя действовать из человеческого любопытства и интереса. Вот только этот вариант быстро развеялся. После их расставания Влад не афишировал в социальных сетях своё новое увлечение. Мелькали лишь встречи с участниками шоу, его квартира и офис на трансляциях и повседневная жизнь. Никакого намёка. Илья поддавался больному соблазну. Несколько раз на дню проверял абсолютно все социальные сети своего бывшего. Проверял друзей, с которыми тот общался, чтобы зацепиться за знакомое лицо. Пересматривал совместные фотографии в галерее и много уделял внимание вещам, которыми пользовался чернокнижник в его доме. Больная зависимость. Плакал. Много слёз сохранила подушка. Истерики, вплоть до бардака в доме из разбросанных и разбитых предметов. Мысли о суициде. Несколько коротких порезов, которые он оставил на своем теле в порыве очередной истерики. Старался забыть, но не получалось. Записался к психологу, которого стремительно бросил. Загружал себя работой, но происходило выгорание и снова по кругу. Даже пытался завести новые отношения, но это было не то. Всё было не то. Во всех своих последующих партнерах, которые оставались лишь на ночь, он видел только один демонический образ. Завязал ведущий с этим стремительно. Не хотелось завязнуть в болоте из беспорядочного и ничего не значащего секса. Наступали первые признаки апатии и отсутствие аппетита. Эти отношения оставили слишком большую дыру на его бьющемся сердце, и сколько раз он не зашивал её, она продолжала кровоточить. Это больно. Морально больно. Больно от осознания. Илья смог пережить этот период, но каких они стояли ему усилий не сорваться и не начать вешаться или вскрываться. Весь летний период, отведенный на отдых и восстановления сил, он растратил на бесконечные метания. Джебисашвили была близким другом этой пары, поэтому после расставания она старалась оказывать Илье моральную поддержку. Сколько бы менталист не просил её рассказать о новой жизни бывшего, она умело уводило диалог в другую сторону и пресекала попытки вернуться к этому. Лина была осведомлена о нынешней жизни чернокнижника. Все-таки их дружба не разрушилась от такого поворота событий. Она много раз пыталась достучаться до Ильи тем, чтобы он начинал забывать об этих отношениях. Их не вернуть, сейчас у вас начинается новая жизнь, в которой нет места вам обоим - так она постоянно говорила. Девушка не говорила о том, что на стороне Влада появилась какая-то темная лошадка, которая разрушила их совместную жизнь. Травмировать этим и так плохо себя контролирующего мужчину она не решалась. Окончилось бы это дело очень плачевно. Тем более, она не имела права разглашать личную жизнь друзей. Не в её это духе проворачивать такое за спиной близких людей. Блондинка дорожила дружбой с чернокнижником. Илья не был глуп, поэтому через толщу их диалогов он понял. Всё было именно так, как изначально и думалось. Сейчас бывшие не поддерживают общение, лишь испытания вынуждали контактировать их и не более. После такого каждый раз зашитая рана трещала по швам и начинала кровоточить с новой силой. Не было ничего. Никогда не было этой связи между ними. Словно забыли друг друга вовсе. Влад забыл. Наблюдать исподтишка за немного перебравшим с алкоголем Владом в компании было невыносимо. Рассматривать и приковывать взгляд лишь к одной персоне не хотелось. Разум и заштопанное сердце не могли прийти к общему согласию. Противоречия доводили до мерзкого комка, застрявшего в горле. Чернокнижник вовсе не замечал каких-либо цепких взглядов на своей персоне с противоположного угла помещения. Внимание было обращено исключительно на окружающих его людей. В их круг общения удачно присоединилась Марьяна, практически сразу подхватывая царившую атмосферы. Шутки, дурачества и алкоголь. Ощущение, будто над ними образовался купол, не дающий никому прочувствовать или коснуться их волны. Они не намерены были делиться этим. Повернись жизнь по другому в одни момент, стоял бы менталист сейчас там или исход был неминуем? Не стоит засорять этим голову. Он наблюдатель, этого не изменить. Лина, как главная заводила в их компании, предложила подобие нашумевшей игры. Выполняй или пей. Таким образом они смешали и перевернули всю музыкальную атмосферу, от которой позже может стать стыдно. Танцевать под это тоже приходилось в их заданиях. Перецеловали друг друга в указанные места. Выпивали залпом бокалы, не пойми от того, что это было задание или чтобы не выполнять это задание. Пошлый и раскрепощенный юмор тоже присутствовал. Всё это ведущий мог разобрать через толщу стыдливой музыки. В помощь были жестикулирующие движение Лины. Таким образом, Марьяна успела поцеловаться с новоприбывшим ведущим Андреем. Когда после слов блондинки вся компания разом повернулась в сторону ведущих, Ларионов мог поклясться, что готовность отдать богу душу была именно в этот момент. Легче не стало, когда Романова направилась в их сторону с коварной улыбкой, застывшей на её губах. Отпускать начинало после того момента, когда нечего не понимающий Кислицин был грубо притянут девушкой и увязнут в неожиданном поцелуе. Она удалилась также стремительно, как и появилась. Девушка-ураган, что поделать. Эту ситуацию двое ведущих ещё долго и бурно обсуждали, а Ларионов вернулся к наблюдению. Лина стащила со стола бутылку с водой и, вернувшись к ребятам, на их глазах вылила всё содержимое на себя. Влада заставили целовать руки Марьяны, а Диму медленно раздевали, оставляя без пиджака. Благо не пошло дальше. Менталист заметил, что не только он один занял позицию наблюдателя. Темные омуты стали чаще останавливаться на его персоне и пересекаться взглядами. Выражалось в них непонимания данного шпионажа, и где-то внизу зрачков мешался коктейль из злости и ненависти. Ларионов с Матвеевым крайне редко взаимодействовал, поэтому откуда могла появиться злость, ума не предавал. Может, на прохождение испытаний чем обидел. Позже стоит прояснить этот момент между ними. Тяжелый взгляд от него отвели, когда Лина начала оглашать следующее задание для эзотерика. Девушка проговорила задание на ушко, что немного удивило и озадачило. Широкая, ничего хорошего не означающая улыбка застыла на лице темноволосого. Стукнувшись с блондинкой кулачками, он повернулся к улыбающемуся Владу. Давно ведущий не видел этой искренней улыбки, которые трудно получить. Дима попросил парня сесть на подоконник, а сам расположился рядом, попросив повернуться полуоборотом. Девушки эмоционально переговаривались. Так и напрашивалось: сейчас будет шоу. До помутневшего от алкоголя разума Ильи доходило долго. Всё стало понятно, когда руки Матвеева стали проходиться по телу напротив. Задание, где нужно было соблазнить Влада, и с этим должен справиться Дима. Девочки точно что-то о них знали. Ларионов замер в ожидание, не отводя взгляд. Движения не прекращались. Руки так осторожно и нежно оглаживали шею с татуировкой. Пробегались кончиками пальцев по ключицам и широким плечам. Задержав ладонь на бедре чернокнижника, он внезапно спрыгнул с подоконника. Менталист мог поклясться, что заметил короткий едкий взгляд в свою сторону. Мол, смотри и учись. Матвеев подошел вплотную к Череватому и оперся на собственные руки, которые расставил по обе стороны от бедер парня. Их несколько секундные гляделки прервались тем, что Дима стал опускаться ниже. Будто отжимается сейчас будет, ей богу. Но, к сожалению, это было не так. Младший опустился и замер буквально в нескольких метрах от ширинки чернокнижника. Не сводя взгляда с Влада, он приоткрыл рот и стал, как в замедленной съемке двигать головой вверх-вниз. Создавал имитацию наилучшего виртуального отсоса. Прям здесь, на глазах у людей, которые не обращали на них никакого внимания. Череватый заботливо заправил выбившуюся прядь темных волос за ушко и с улыбкой продолжил наблюдать. Наблюдать с такой нежностью и похотью, которая отражалась в темных зрачках. Глаза ведущего застыли на мокром месте. Вот о чём недоговаривала Лина столько времени. Парни отстранились друг от друга и дружно залились громким смехом. Ларионов поймал этот усмехающиеся взгляд. Взгляд, говорящий о превосходстве над менталистом. Это было невыносимо. Хотелось банально разрыдаться и покинуть помещение. Это было больно. Сердце обливалось кровавыми ручьями, которые растерзали и прорвались сквозь все зашитые швы. Хотелось закатить громкий скандал, ввязаться в драку и разбить предметы роскоши. Ураган из эмоций навис красной тряпкой перед глазами. Эти несколько минут рассказали о всех причинах и недомолвках между бывшими. - Ну всё, молодежь пошла в разгон, - внезапно проговорила Вера, наблюдая за этой картиной. Храни бог эту толерантную женщину. Высказывание ведущей заставило очнуться от появившихся агрессивных мыслей. Неудивительно, этот поступок точно не останется незамеченным. Может позже всё это спишут на алкоголь, бушующий в голове, но только не Илья. Его выдернули из этого состояния в один миг, безмолвно прося взять себя в руки. Словно все знали о таком болезненном расставание и заставляли не зацикливаться на этом, не обращать внимание на новоиспеченную пару и посветить всего себя будущей жизни. Только сейчас в голове ведущего начинали складываться кусочки сложного пазла. После расставания в социальных сетях его бывшего стал частно мелькать Матвеев. Их совместные прогулки и посиделки в различных кафе. Редко, но появлялись кадры, где они находятся в домах друг друга. Вспоминалось и то, что, находясь в последних месяцах их отношениях, Влад говорил о том, что собирается прогуляться со своим давним другом. Стоило тогда обратить на это внимание и не списывать раньше времени темную лошадку в список друзей. Прежде ведущий не обладал никакой информацией об этом внезапно объявившемся друге. Только потом он додумался и встретился с Сафроновым. Этот человек проводил много испытаний и был знаком со всеми участниками. Ларионов не был намерен рассказывать о своей личной жизни, лишь попросил рассказать, что из себя представляет "друг" чернокнижника. Дима Матвеев никогда не подавал больших надежд и изрядно бесил Сергея. Слишком много мнил из себя, местами вредный и совершенно бездарный. В конфликтах участвовал редко и всегда подбирал нейтральные слова, хоть и был остр на язык. Только под конец юбилейного сезона он начал впечатлять и в итоге выиграл битву, уходя домой с заветной рукой. Но своего мнения бывший ведущий к нему не поменял, хоть и постарался перед камерой загладить острые углы в их общение. Менталист ощутил какую-то схожесть между Матвеевым и Череватым. Оба были с характером и знали, к чему стремиться. После всего рассказанного Ларионов не поменял своего решения по поводу победителя двадцатой битвы. Ведь он не знал, с кем в прошлом заводил дружбу Влад. Поэтому встреча давних знакомых и наверстывание упущенных моментов стала аргументом. Это было его главной и необратимой ошибкой за всю прожитую жизнь. Сейчас эта ситуация похожа на сцены из фильмов. Женатого мужчину из состоявшейся семьи уводит любовница. Остановись. Пора было прекратить. Хватит. Хватит вариться в этом котле мутной жижи. Пора было оставить прошлое и угнетающие мысли, двигаясь дальше. Решительно опустошив бокал с остатками алкоголя, ведущий пригласил Сотникову составить ему компанию в танце. Нужно отвлечься, нужно забывать. Калейдоскоп сменяющихся партнеров в танцах. Музыка служила фоновым шумом, совершенно не подстраиваясь под ритм. Бокал за бокалом становился пуст в его руках. Сейчас он сливался в хаотичных движениях с Линой. Неизвестно, когда и как долго они продолжают обмениваться улыбками и дарить удовольствие от происходящего. Перед глазами начинала расплываться обстановка. Решение извиниться перед девушкой за внезапный уход ради того, чтобы подышать свежем воздухом и немного прийти в себя, не заставило долго ждать. Открывая массивные двери, в полыхающее от духоты и алкоголя лицо ударил свежий, слегка морозный воздух. Дышать с каждым моментом становилось всё легче. В замкнутом пространстве не хватало именно глотка ночного ветерка. Осень была в самом разгаре, следовало начинать заботиться о теплых вещах. Позорно было слечь с сезонной простудой от того, что просто не захватил перед выходом шапку. Оперевшись о ближайшую поверхность, мысли стали приходить в норму, раскладываясь по полочкам. Полыхающее лицо и покрасневшие кончики ушей сходили на нет. Хотелось закурить в такую звездную ночь. Вот только не задача. Курить он бросил несколько недель назад. Эта пагубная привычка не привела бы к чему-то хорошему, а гробить собственное здоровье таким методом было бес толку. Он получил урок от жизни, который сказался на нем и на ментальном здоровье. Но сегодня она была бы как раз. Столько неизвестного, что душило и не давало двигаться дальше в сегодняшнюю ночь стало открытым как книга. Остались только несколько вопросов, но они не жизненно важны. Без ответов на них менталист начнет свою новую жизнь. Находясь в свои мыслях, он не с первого раза услышал отголоски диалога буквально за его спиной. Оказалось, стена разделяла Ларионова и двух говорящих людей. Вот почему в воздухе стоял легкий запах табака. Любопытство взяло верх. Тихими шагами ведущий приблизился к косяку здания, разделяющего часть стены, на которую он теперь облокотился, и часть стены, которая была скрыта от света уличных фонарей. Подслушивать было как минимум некрасиво, но что-то подсказывало, что именно это нужно было услышать. - Весь вечер он только и делал, что пялился на тебя и, похоже, даже не моргал, - в словах сочилась неприкрытая враждебность и обида. Мелькнул красный огонек, означавшая затяжку сигаретой. Менталиста прошибло осознание. Голос принадлежал Матвееву, а значит, вторым его собеседником мог быть только один человек. - Ты хочешь сказать, что ревнуешь меня к давно позабытому бывшему? - с усмешкой в голосе послышался вопрос со стороны Влада, сделав спешную затяжку. Илья помнил, что чернокнижник в отношениях не курил. Отчего, интересно, начал или точнее, от кого. - Какой ты догадливый! А что я по твоему должен думать, когда моего парня на протяжение всей тусовки буквально раздевают взглядом? - язвил в ответ Дима. Неужели ведущий настолько открыто изучал своего бывшего или из него просто плохой шпион, у которого на лице написаны все подробности? - Димчик, забудь о нём навсегда. Слышишь меня? Навсегда. Он никогда не был для меня чем-то большим. Банальный интерес и легкая интрижка. Никто не заменит тебя, и ты это прекрасно знаешь, ведь так было и будет всегда, - проговорил чернокнижник. В его словах была исключительно правда и ни капли возможной лжи. Уж лучше бы она была. Услышанное заставляло глотать подступающие к глазам горькие слезы. Неужели вся их романтическая история была сплошной фальшью, прикрытая хорошей актерской игрой? В это просто невозможно поверить, но почему тогда Влад говорит так правдиво. Правда, которая режет без ножа и предупреждений. - Я осознаю это, но стоит мне только увидеть это доброжелательно улыбающуюся физиономию, хочется наговорить на него все известные проклятия и порчи. Толик мне в этом точно поможет. Он никогда его не любил. Просто представляю, что на протяжение года ты дарил ему свою любовь, делил с ним одну жизнь, когда мне не было рядом, - с каждым новым словом злость перерастала в гнев. Огонек в руках дрожал от распирающей агрессии. Не удавалось сделать затяжку. Влад заботливо поднес свою сигарету к губам парня, давая сделать нужную в такие моменты дозу никотина. Видно было, как пальцы чернокнижника переплелись с родными. - Прекращай вариться в этих мыслях. Мы вновь вместе, и теперь ничего не помешает сохранить наши отношения, - ответил Череватый, словно поставил точку в этом диалоге. Наклонившись ближе к парню, намеренно сталкиваясь лбами. Пытался выбить эти непрошеные и дурные размышления из головы напротив. Сигарета из рук Димы стремительно полетела вниз. Ладони обхватили лицо напротив и притянув к себе ещё ближе, соприкасаясь губами. Обронив сигарету от неожиданности, Влад на долю секунды потерял равновесие, но рукой нашел опору в виде стены. Матвеев врезалась в бетонную поверхность за спиной, совершенно не ощущая боли или какого-либо дискомфорта. Молодой чернокнижник целовал с таким рвением и резвостью, будто это был их самый последний поцелуй в такой короткой жизни, и больше никогда он не сможет испытать этого чувства вновь. Свободная рука Череватого стремительно переместилась на талию, скрытую под слоями одежды. Это не мешало чувственно оглаживать и цепко сжимать её изгибы. Прикосновения обдавали жаром. Собственными действиями старался успокоить слишком резкие движения своего парня, но в тот же момент распалял его эмоциональный порыв до предела. Равновесие чернокнижника восстановлено, и опираться о стену больше не было нужды. В один момент обе руки спустились к бедрам. Теперь равновесие приходилось терять Матвееву. Земля из-под ног в буквальном смысле начала уходить, а давление на спину со стороны бетонной поверхности усилилось. Но тепло от рук, которые сжимали его бедра, заставляли довериться и полностью отдаться человеку. Дима знал, не дадут упасть. Оплетая ногами талию чернокнижника, он углубил поцелуй, зарываясь пальцами в короткие волосы. Ощущение, будто они пытались слиться воедино, вживить частички собственного тела в другое. Ларионов смотрел, смотрел и впитывал, пропуская каждое движение в израненное сердце. Казалось, мокрые дорожки скатывались по его щекам и с громким грохотом падали на асфальтированную поверхность. Будто все слышали, как он окончательно ломается. Такой неудержимой, страстной любви ему не доводилось видеть в отношениях. Череватый совершенно по другому вел себя с ним. Были чувства, эмоции, секс, но чтобы такие, какие сейчас приходилось наблюдать. Никогда. Он и не догадывался, что чернокнижник мог открыться для кого-то с такой неизведанной стороны. Значит, правда была. Его не любили этой искренней любовью. Движения без остановочно продолжались. Поцелуи старшего спускались ниже, на оголенную, усыпанную татуировками шею. Шея ведущего предательски зачесалась. С уст Матвеева срывались тихие стоны, ласкающие слух только ради одного человека. Губы темноволосого пересыхали, заставляя проходиться по ним кончиком языка обнажая белоснежные клыки. Такую картину можно было смело записывать на видео и выкладывать на все известные порно сайты. Они бы точно прославились. Закатывающиеся до белков глаза от неимоверного удовольствия совершенно внезапно приобрели осмысленность и устремились в сторону ведущего. Черные, казалось темнее самой ночи Димины глаза прожигали в нем дыру. Коварная и широкая, словно украденная у самого чеширского кота, улыбка расцвела на губах. Наклонившись чуть вперед, темноволосы провел кончиком языка по ушной раковине чернокнижника и, подцепив зубами кончик уха, игриво прикусил. Ларионову доказывали, что прав на Череватого никогда у него не было. Матвеев наслаждался болью в глазах напротив. Окончательно добили слова, срывающиеся с его губ. Стоны вперемешку с именем его бывшего. Влад, Владик, Влаад. Почему именно в этот момент ведущий начал представлять себя на месте молодого чернокнижника? А ведь всё могло сложиться по другому, будь он немного внимательней и во время бы забил тревогу. Или всё-таки не могло? Невыносимо. Нужно уходить. Его всё равно рассекретили. Отвернувшись и до пятен перед глазами, зажмурившись, пытался выровнять дыхание. Утерев мокрые от слез щеки, поспешно зашагал внутрь здания. Осушил залпом два бокала со спиртным. Даже не поморщившись, вернулся в череду беспорядочных танцев. Тяжело было морально, но нельзя было этого показывать. Сегодня его в очередной раз ткнули носом в собственную ничтожность. Оставалось только отдаться в порывы танца и алкоголя. Хотелось заглушить боль в сексе на одну ночь, но кандидатов на эту роль здесь искать нельзя. Много с кем придется контактировать, а прославиться в таком свете желанием не горел. Черты лиц, которые мелькали перед ним, стали приобретать четкость. Перед ним Матвеев. Сначала подумалось, что он начинает бредить после увиденного, но это было не так. Молодой чернокнижник двигался плавно перед его глазами, явно чувствуя ритм звучащей музыки. На губах словно и не сходила та подаренная улыбка на улице. Внезапно он приблизился к лицу Ларионову и проговорил только шевелением губ лишь одну фразу. - Он только мой. После неё Дима, сохраняя зрительный контакт, начал удаляться от ведущего в противоположную сторону. Хотелось догнать и, наконец, хорошенько ударить по этому смазливому лицу, которое насмехается над ним весь этот вечер. Так, чтобы остался синяк и было больно, так же, как и менталисту. Так, чтобы с размазанной по лицу кровью и экстренной поездкой до ближайшего травмпункта. Останавливало не только всеобщее веселье, которое могло смениться трауром. Останавливала энергетика, которая буквально обволакивала и полностью пропитала всё тело молодого человека. Именно это помешало совершить задуманное, ведь применять насилие по отношения даже к своей бывшей любви он попросту не смог бы. Казалось, он не экстрасенс, чтобы её почувствовать, но им и не нужно быть. Проживая с Владом, ему часто говорили о том, что чувствуют, будто ни его, ни его была энергетика, а другого человека. Человека более сильного, чем он сам. Якубович, помниться с понимающей улыбкой на губах говорила ему именно так. Хорошая была женщина. Жаль, упустил он свой шанс и влюбился до звезд перед глазами в наглого чернокнижника, который теперь так гармонично смотрелся в танце с другим.