Человек с палитрой за плечами ... или Честный разговор с Богом

Здравствуй, дорогой Бог! Меня мучают сомнения, могу ли, смею ли я обращаться к тебе так. И я никак не могу побороть в себе желание обращаться к тебе именно дорогой. Потому что ты мне очень дорог. Ты всегда слушаешь и слышишь меня, правда я иногда не замечаю этого. Ты дорог мне, потому что в беседах с тобой я открываю себя, открываю свои темные и светлые стороны, познаю сложный многослойный внутренний мир. А он еще какой многослойный! А ты никогда не осуждаешь меня. Ты всегда со мной, в горе и в радости. Ты всегда прощаешь и любишь меня. Дар и жажда прощения Почему я решила написать это письмо? Потому что я испытываю огромную благодарность тебе и Вселенной за сценарий моей жизни, за тот путь, по которому я иду, за людей, которых ты посылаешь мне, за события и преграды, за удачи и неудачи, за любимых и нелюбимых. И я хочу рассказать тебе о том, о чем не решалась рассказать много лет, чего не видела и не осознавала в себе. Я хочу благодарить и просить прощения, а еще я хочу простить сама. Простить себя и моих дорогих людей. Я раскаиваюсь в том, что я не слышу себя, что я обесцениваю те способности и таланты, которыми ты меня щедро наградил. Я благодарна тебе за дар вдохновлять людей, веселить их, смешить и дарить им веру в себя, хоть немножко, но им от этого становится легче и теплее, и мне тоже. Нелюбовь Я раскаиваюсь в том, что я не принимаю свои темные стороны. Свои ошибки. Я не слышала ту маленькую девочку в себе, которой очень нужны были помощь и внимание. Я упрятала её в темную комнату и приказала ей помалкивать. Я решила, что так будет легче. Я отрицала ребенка в себе и от этого отрицала значимость чувств всех детей вокруг меня. Я благодарна тебе за этот горький опыт нелюбви и болезненный опыт в моих отношениях. Он позволил мне признать наконец, что я чувствую большую нехватку любви и одиночество, что я боюсь одиночества. Что где-то внутри меня сидит, съежившись, спрятавшись в норку из пледа, маленькая девочка, которой очень грустно, которая чувствует одиночество как серое тусклое небо во время затяжного дождя. И кажется, что он никогда не кончится и всегда будет холодно и неуютно, пасмурно на душе. Она все время ждет, что придет мама или папа, и страшится ожидания, ей невыносимо чувство брошенности и предательства. Она думает, что она такая плохая, что с ней неинтересно, что никто не хочет с ней играть. В ней нет никакой ценности. Она становится очень требовательной. Она много лет не разрешает себе грустить об этом. Ей кажется, что грусть отпугивает людей и они уходят. Она собирает все силы в кулачки и становится веселой, очень веселой. Она запрещает грусть! И запрещая ее себе, она не разрешает никому вокруг себя печалиться. Она считает, что печаль — это слабость, это уязвимость, а таких никто не любит и не хочет с ними быть. И она верит в это, изобретает свою религию. Забывая о тебе, дорогой Бог! Краски и выбор Я забыла о том, что чувствовать можно все, что ты создал нас разноцветными, и дал нам возможность выбирать, какими красками рисовать свой день. Но главное, что мы не выбираем краски, мы выбираем рисовать ли своими настоящими красками или пытаться размывать и замазывать их, создавая фальшивые цвета. Я научилась рисовать только одним набором цветов и пренебрегала другим. Я думала, что в этом мое спасение и сила. А оказалось, что в этом мое заблуждение и слабость. Мое главное раскаяние в том, что я решила стать тобой. Я решила, что я могу быть Богом. И теперь мне тошно и стыдно. Я решила, что моя религия только светлых, ярких и теплых красок может и должна спасти других. И я отчаянно пыталась стать Спасителем. Я стремилась стать тем, кто осчастливит всех своей верой в Мои светлые краски. Как же я заблуждалась, дорогой Бог! Я перестала сочувствовать. Я во всем видела миссию и работу по спасению ни много ни мало всего человечества. Я верила искренне, что когда я спасу всех от темных красок, они будут благодарны мне и дадут много любви в ответ. Будут осыпать меня подарками внимания, заботы и безусловной любви. Я жаждала восхищения. Я ждала этой любви и делала все, чтобы ее получить. И гневалась на тех, кто не давал мне ее сполна. По моему пониманию сполна. Я потеряла способность принимать свою боль, свои несовершенства. Мне важно было стать идеальной. Ведь идеал точно полюбят. Я не разрешала себе даже замечать темные, холодные краски внутри себя, а тем более рисовать ими. Я не разрешала другим использовать эти краски. Я чувствовала где-то очень глубоко, что так не получается, что так больно мне и, что еще хуже, я постоянно делаю больно дорогим и любимым людям. Гнев Я раскаиваюсь в том, что я любила осуждать. Я причиняла людям боль, я обижала и расходилась в неостановимом гневе на неугодных моей вере, на не разделяющих мои взгляды. Я обвиняла их в бездействии, в слабости, в никчемности. Я не хотела слышать их, я хотела переделать их. В такие моменты я хотела только одного - чтобы они слышали меня, принимали мою веру, шли за мной и любили меня. Называла скучными глупцами и занудами тех, кто не хотел рисовать моими красками. В эти моменты я не была им сочувствующим наставником, я была маленькой обиженной на ожидание и одиночество девочкой. Это причина, но она не снимает с меня ответственности за мои поступки! Я искренне считала, что людей нужно переделывать. Ведь так по моему верованию им будет лучше. Они станут как я, и им станет хорошо. Я верила в свое всемогущество, дорогой Бог! И это то, в чем я раскаиваюсь с горечью и даже легким недоумением. А еще с облегчением. Я не ты! Я не образец и не эталон для людей. Мне не нужно придумывать им наборы красок и учить их рисовать мои картинки. Ведь и ты учишь нас самих делать выбор. А я не умею это делать так, как ты. Я просто человек. Я человек с большой палитрой за плечами. Во мне много темных, черных, холодных красок. Они защищают меня, иногда дают понять, чего я действительно хочу. Краски и их оттенки возникают сами. Мне просто надо научиться рисовать всеми красками, не причиняя боли другим и себе. Неискренность Я раскаиваюсь в том, что я не люблю себя и от этого не могу любить дорогих моему сердцу людей. Я не доверяю себе и близким. Я чувствую, что мое желание все время подстроиться под другого и пренебречь своими чувствами и желаниями делает больно и мне, и моим любимым. Так в жизнь приходит неискренность. Она коварна. Она подкрадывается мягко, бесшумно, так, что поначалу я ее и вовсе не замечаю. Она обнимает меня нежно, ластится убаюкивающими обещаниями: «Со мной ты будешь в безопасности, тебя будут любить как ты хочешь». Она становится моим щитом от всевозможных бед и нападок. Ее оружие - сарказм, напускное равнодушие, кричащее всезнайство, липовая независимость и назидательная мудрость прожитых лет. Со временем она начинает сжимать объятия все крепче, сдавливает мою волю. Ей вторят голоса неискренних вокруг меня: «Только с ней ты будешь счастлива!» Она становится привычна, естественна, моя защитная неискренность. Неискренность с собой, порождает неискренность с другими, она как торнадо раскручивается в неистовом потоке и уносит все ценное, все Мое. Она побуждает меня к агрессии, зудит внутри ненавистью к тем, кто может заметить или раскрыть ее. Свет и тьма Я благодарна тебе, дорогой Бог, что ты так бережно давал мне уроки. Я благодарна моему Ангелу-хранителю за его беспрестанную заботу обо мне. Я благодарна за людей, за каждого, который учил меня видеть мои проблемы, а на самом деле боли. В моем сценарии не было ни одного лишнего человека, события. Должна признать, что ты мастер, дорогой Бог! Ты пишешь сценарии гораздо лучше меня. А я со своим-то не справляюсь, а еще делаю попытки написать другие. Простите меня, дорогие мои Хранители. Я запуталась. Я потерялась. Благодарю за свет и тьму на моем пути. Они подсказывают мне направление. Они вместе ведут меня по жизни. Они помогают мне робко взять кисточку, посмотреть наконец на все мои краски. А их так много. И я чувствую, что еще не все вижу. И я готова открывать их все для себя. Я готова рисовать. Рисовать только свою жизнь. Принимать все цвета, слышать их мелодию. А это очень сложно пока. Я пишу, что готова. Но продолжаю сомневаться в своей готовности. Потому что мне страшно. И я беру кисточку неуверенной рукой. Я пытаюсь рисовать и роняю её при каждой попытке. Я смотрю на цвет, и он мне не нравится, если он темный, горький и отдает грустью. Мне стоит большого труда опустить кисточку в этот цвет, сделать мазок кистью и не убежать. Видеть и слышать свои темные стороны, свою печаль мне внове. Я боялась этого много зим и лет. Мне сложно любить и слышать себя, я никогда не пользовалась этими цветами, а гнала их от себя. Я не знаю, как с ними быть, я по привычке пытаюсь их замазать. Я благодарна тебе за то, что я принимаю и изучаю их все, я благодарна себе за то, что я осмеливаюсь это делать, что я не убегаю от страха. А очень хочется! Я благодарна тому, что ты держишь меня за руку, дорогой Бог! Законы души Я не могу изменить прошлое. Оно накатывает волнами, и я начинаю испытывать вину и стыд такой силы, что маленькая девочка во мне начинает плакать и перестает верить, что сейчас что-то получится. Но вера в тебя, дорогой Бог, в твой пример всепрощения помогает мне. Я не ты, но я могу учиться у тебя! Я не способна пока глубоко и окончательно простить себя. Это нужно признать. Я не способна пока простить моих близких так, чтобы отпустить и не вспоминать. Алый гнев, черная обида, серая тоска, маслянисто-черная паника приходят ко мне погостить еще довольно часто. И я благодарна им за это. Я могу сейчас писать об этом. Я слышу то, о чем они мне говорят. И еще я могу, нарисовав ими картинку, увидеть в ней путь к тем светлым и теплым цветам, которые я так люблю. Я открыла для себя удивительные законы. Не физики, нет. А законы души. Черный легко превращается в теплый солнечно-желтый. Серый легко переходит в оранжево-радостный. А алый может стать мягко-красным или розовым и дарить любовь. Они всегда вместе. Они помогают друг другу проявляться, а мне осталось научиться видеть их такими, какие они есть во мне. Видеть их все, не закрывая глаз и не убегая. Палитра Я заканчиваю, дорогой Бог! Я благодарна тебе, что я на пути прощения себя и моих близких. Я благодарна тебе за то, что мои близкие именно такие, что их цветовая гамма отличается от моей, что их палитра смешивается по-другому, что я могу видеть, как это интересно. Удивительно смотреть на картины другого, открывать их для себя, узнавать, почему он выбрал именно эти краски. Удивительно бродить по галерее, останавливаясь то у одной, то у другой картины. Ни одну из них нельзя купить. Но многие из них можно полюбить и просто быть с ними чаще, чем с другими. А какие-то можно не любить и не заходить в залы, где они висят. Могу ли я нарисовать картину за них? Конечно нет! А что я могу, если очень люблю их? Дело в том, что галерея картин людей отличается от привычной нам картинной галереи. Там картины написаны раз и навсегда, художники не меняют ничего в законченном произведении. Но в реальности каждый из нас способен сам менять яркость красок, их насыщенность и добавлять в свою жизнь новые детали и новых героев, новые образы в картину. Также и я рисую свою картину. И если мой близкий художник захочет добавить образы, которыми я его вдохновила на свою картину, мне будет приятно. Я могу в какой-то период его жизни подсветить, сделать определенные краски ярче или тусклее на его полотне. Но я не могу, не имею права переписывать его картину. Я не рождена переделать картины других, я не хочу делать реплику моей картины на их произведениях. Тогда мы все станем несчастными одинаково и счастливыми тоже одинаково. Тогда мы потеряем красоту разнообразия мира. И станет невыносимо скучно. Не будет радости любви. Исчезнет удивление, никто не сможет творить. А это то, чего я не хочу! Я пошла рисовать дальше, дорогой Бог! Я верю тебе и в тебя! И, знаешь, я кажется начинаю верить себе и в себя!