Woke up in the dark

***

      Нориаки просыпается глубокой ночью в больнице от непонятного шума. Разлепив глаза и прислушиваясь, он пытался вычислить источник звуков. Сердце бешено заколотилось, его чуть ли не подкинуло на кровати, страх резко окатил с головы до пят. Ведь в силу того, что Какёин всё еще прикован к койке, он в случае опасности даже не сможет толком постоять за себя, он не до конца восстановился и тело еще не слушалось. Его взгляд испуганно уставился в никуда, кулаки до побеления костяшек чуть ли не до треска сжали ткань одеяла. Пульс подскочил, но парень, пересиливая себя и в который раз откидывая свои ощущения на второй план, всё же попытался прислушаться.       Вглядываясь в темноту он смог увидеть лишь Джотаро. Тот теперь напрочь отказывался покидать палату, и врач, плюнув на попытки выпроводить, выделил ему койку (правда поставил ультиматум: "Хочешь тут жить — тащи свою кровать себе самостоятельно. На первом этаже вроде бы есть свободная палата, вот оттуда и бери." Разумеется, Джотаро подобное вообще не смутило и он без усилий, благодаря стэнду, практически за пару минут дотащил неудобную койку с первого на третий этаж и на законных основаниях разместился почти что под боком Нориаки. Врач на это лишь обреченно вздохнул, когда увидел).       Какёин услышал шуршание, и повернув голову вправо, дав еще и привыкнуть глазам к темноте, увидел, что источником шума и был парень на соседнем месте. Куджо ёрзал на кровати, практически метался, беспокойно двигая руками во сне туда-сюда. Вдруг Джотаро стал что-то невнятно бубнить. Нориаки потянулся к настольной лампе, впуская единственный, кроме луны, относительно тусклый источник света, но который всё же ударил по зрачкам, и Нориаки зажмурился, а спустя пару мгновений открыл глаза, хмурясь. Лицо ДжоДжо было напряжено и сосредоточенно: брови сведены к переносице, глаза закрыты, рот то открывался, то закрывался, выступил пот на лбу, а по палате разносилось отрывистое дыхание вперемешку с неразборчивыми словами.       «Снова кошмары?»

***

      Джотаро вскакивает на кровати, резко глотая воздух, которого катастрофически не хватало. В следующую секунду он почувствовал боль в левой ладони — его кулак был до хруста сжат и его ногти впивались в кожу. Разомкнув пальцы, и взглянув мутными глазами на руку, увидел только почти что кровоточащие ранки-полумесяцы. Куджо поднял руки к лицу и почувствовал их слабое подрагивание. Оглядевшись по сторонам, Джотаро понял, что он всё также в номере, на улице ночь, а на соседней кровати спит Нориаки. Закатив глаза и шумно выдохнув, рухнул обратно на матрас и подушки.       — Джотаро-кун..? — сонный голос раздался с чужого места.       «Все же разбудил.»       — все в порядке? — поднимаясь на кровати и протирая ладонью заспанные глаза спросил Какёин.       Чуть замявшись, Джотаро, пытаясь сдержать самообладание, ответил:       — да. спи.       Нориаки нахмурился и принял полностью сидячее положение, а сон как рукой сняло. Напрягло его это стальное «да».       — я вижу и слышу, что что-то не так.       Куджо сдержался от того, чтобы протяжно взвыть. Ну за что ему всё это? Ладно он плохо спит, но не давать спать другим людям по своей вине — бред. Тем более оба сильно намучились за день и оба устали. Но если Джотаро сильный, он переживет и проглотит свои переживания, не желая показывать слабость, то Нориаки тревожить лишний раз не сильно хотелось, вернее, не хотелось вообще.       — Какёин, все нормально. — и пытаясь абстрагироваться от страха и неловкости он отвернулся на другой бок. Не показываться же в таком виде перед другим человеком, да?       — если нормально, почему не спишь? — Нориаки не унимался. Непонимание в его тоне сменилось на волнение.       Какёин во время ночей в одних номерах в гостиницах с Джотаро частенько замечал его беспокойный сон, а порой тот вообще не мог сомкнуть глаз очень долгое время. Но Нориаки не спешил лезть с расспросами, зная молчаливость друга. Хоть и переживал, но Нориаки не подавал виду. Они не настолько близки, чтобы такой человек, как Куджо Джотаро бежал открывать затворы своей души практически незнакомцу. Но сейчас некое любопытство заставило Какёина стоять на своем.       Куджо лишь вымученно вздохнул, поняв, что не отвертится.       — просто кошмар, не забивай голову.       Нориаки подумал, что все же зря полез к нему. Они не близкие люди, конечно Куджо не хочет лишний раз заикаться о своем состоянии. Не найдя слов, он промолчал и хотел было лечь обратно, как вдруг Джотаро сел на кровати и поднял пальцы к вискам, сжимая их.       — херово мне. вот и сплю плохо, — в свойственно резкой себе манере речи продолжил Куджо, — не парься об этом. — уже сдавленно и тихо выдохнул он, будто извиняясь, и чувствуя, что в горле встал неприятный ком слабости.       Нориаки удивленно уставился на парня и слегка наклонил голову. Но его выражение быстро сменилось на сочувствующее, в сердце зарождалась тревога. И под первыми двумя словами своей фразы ДжоДжо явно подразумевает что-то большее. Нет, не может он так это оставить. В следующее мгновение он опускает ноги на пол и за пару шагов доходит до кровати Джотаро.       — не нужно. — второй загнанно просит. Ему безумно стыдно, что показывает свое слабое состояние, он не хотел подрывать уверенность чужого. Ведь Джотаро сильный, он подает пример. Джотаро нельзя быть слабым.       Но его просьба была проигнорирована, Нориаки аккуратно садится на край чужого места.       — я не прошу тебя рассказать подробно, — начал совсем тихо говорить Какёин, чувствуя неуверенность. — но я понимаю, как тебе тяжело. как и всем нам. ты не один.       Джотаро поднял тяжелый, будто бы мутный взгляд, и будто бы пробивающий насквозь и опустил руки на колени. Какёин смог его выдержать, не отрывая от чужих глаз свои. Парень вновь тяжело вздохнул, чуть отворачиваясь. Но душа требовала продолжить, хоть и разлилось в груди неприятное липкое чувство жалости к себе. Джотаро не привык рассказывать такое, он привык это чувствовать, но не показывать. Может быть, сейчас можно отбросить все свои нельзя?       — по мне и не скажешь, что я смертельно заебался, да? — его тон заметно понизился. На лице же не дрогнул ни один мускул, хотя сам Куджо напряжен больше некуда. Его словно загнали в угол. На что он надеется, что практически незнакомый человек как-то изменит это? Подсознательно, да. — я не знаю, что мне делать.       — Джотаро-кун, — Нориаки набрался духа и подвинулся ближе. — никто не запрещает тебе показывать свои эмоции. нельзя их копить в себе, особенно негативные. это плохо сказывается на тебе, понимаешь?       «Да не могу я.»       Джотаро не мог иначе. Ведь иначе он будет слабым. А если враги узнают? А если и уверенность в своих силах у других членов команды тоже упадет? Вот он и вымещал накопившуюся злость и душевную усталость либо на чужих особенно отвратительных владельцах вражеских стэндов, либо сдирая свои кулаки в кровь, избивая ни в чем неповинную стену, пока никто не видит, физически истощаясь, чтобы на моральную боль не хватало сил. И никому, кроме самого Джотаро, не было известно, что его руки могут дрожать не только после тяжелой драки.       Вдруг Куджо вернул взгляд непонимания на Какёина. Ладонь того мягко накрыла чужой кулак.       — ты справишься. мы справимся. нужно лишь немного потерпеть, — юноша говорил это с совсем лёгкой улыбкой, стараясь приободрить, затем и вторая ладонь Нориаки легла на руку Джотаро, беря ее между своих двух. — сколько бы сердце твое по частям не разбивалось, оно вновь расцветет с новой силой. сохрани свой свет.       — ты так уверен в этом? — проигнорировав последнюю фразу, но чувствуя от нее незнакомый ранее трепет в груди. Никто не говорил ему хотя бы отдаленно похожее на то, что вылетело из уст Нориаки.       Вместо ответа Какёин сильнее сжал чужую ладонь. Он заметил, как Джотаро начал успокаиваться, чуть расслабляясь. Вдруг ДжоДжо переплел свои пальцы с чужими. Ему сейчас впервые за долгое время стало спокойно. Может, вот оно? Тот человек, кто может принять?       — не говори им про меня. — ему все еще меньше всего хотелось, чтобы остальные знали про его чувства. Какёин на это лишь быстро закачал головой, как бы говоря, что не скажет.       «Я понимаю тебя.»       «Ты правда понимаешь меня?»       И снова молча, в тишине, будто отвечая на этот мысленный вопрос, Нориаки слабо сжимает ладонь. Смотрит на Джотаро, у которого взгляд стал сонным, конечно, сейчас около трех часов ночи, но таким искренним.       — хочешь, останусь с тобой, ты поспишь? — Какёин не обдумал этот вопрос, да и не хотел, ведь это предложение казалось ему сейчас правильным.       Спустя пару секунд прилетает ёмкое тихое:       — хочу.       Коротко и ясно. Куджо двигается в сторону, делясь местом с Нориаки. Второй ложится лицом к парню, все еще не разрывая некрепкий замок рук. С помощью Хаерофанта стягивает свое одеяло с соседней кровати, накрывая себя. Кидает взгляд на сцепленные руки, его собственная ладонь ощутимо меньше чужой. Еще пару мгновений он смотрит на уже спящего Джотаро, а затем сам закрывает глаза.       Остаток ночи Куджо спал спокойно. Как и все ночи, если рядом был Нориаки, будто служащий оберегом от внутренних демонов. С тех самых пор негласно это стало большим секретом двух сильных людей.

***

      — Джотаро.       Хоть Какёин и включил свет, парень не проснулся, продолжая беспокойно метаться на койке. Он позвал его еще громче.       — Джотаро! эй!       Вдруг он распахивает глаза и вскакивает на кровати, как всегда это делал. Снова тяжелое дыхание, пару секунд невидящего взгляда перед собой, снова сжатые кулаки.       Куджо отмирает, начинает часто моргать, так как свет бил по глазам, разжимает напряженные руки. Видит всю ту же палату, в которой проводил свои последние четыре месяца.       Нориаки смотрит на это с сочувствием, спрашивает уже въевшийся в подсознание Джотаро вопрос: «Снова кошмар?», а затем произносит тихое:       — ДжоДжо, иди сюда.       Джотаро не сразу понял, что обращаются именно к нему, медленно повернул голову и посмотрел на отодвинувшегося к краю койки Нориаки. Сначала колеблется с минуту, а затем на ватных ногах молча умещается под чужим боком. Какёин находит его руку, сцепляя в замок и Джотаро подвигается чуть ближе, смотря из-под прикрытых век в глаза напротив. Утыкается лицом в красные волосы, вздыхает и произносит тихое:       — спасибо, что понимаешь меня.       Нориаки сжимает руку сильнее и расслабляется в кольце родных объятий, хоть сна уже и не шло. Всю оставшуюся ночь он слушал размеренное дыхание и ровное биение сердца в чужой груди, задремав только под утро.

***