D-N 199

Коротко пискнула замком входная дверь. Стараясь действовать бесшумно, чтобы не разбудить спящего Джунсона, Шин Сонхо тихонечко разулся, кота, по обычаю встретившего его у порога, мягко отпинывая в сторону ногой, чтобы тот не мешался. Оставив подарки поклонников на тумбочке у входной двери, уставший, но довольный сегодняшним днем парень прошлепал босыми ногами на кухню, на верхней полке холодильника пряча торт, собственноручно приготовленный им для Джунсона в честь двухсотдневной годовщины их отношений. Налив прохладной воды из фильтра и смочив горло, Сонхо устало потер пальцами покрасневшие веки — хоть сегодня весь день он и провел в очках, но глаза все равно болели и чесались, как после двенадцати часов в линзах. Проверив наполненность миски и поилки кота, которую тот постоянно переворачивал, будто ему нравилось сушиться под феном, Сонхо направился в ванную, чтобы смыть себя усталость сегодняшнего дня и ощущение сотни направленных на него взглядов. Давая свое согласие на помощь Сону-хену в магазине, Сонхо и предположить не мог, что его появление в «Melted» вызовет такой ажиотаж. Не привыкший к такому объему внимания парень после первого же часа нескончаемых вопросов и вспышек камер был готов бежать в Саппоро и скрываться там с Джунсоном, пока не сойдут все лавины. Но, стойко переборов смущение при поддержке Сону-хена, молодой человек смог отработать эти бесконечные часы, распродав недельный запас мороженого еще до обеденного перерыва. И вот сейчас, наконец вернувшись домой к своему любимому, он понял, как безумно устал. Конечно, жаловаться и плакаться Джунсону Сонхо не станет (тот работает с утра до позднего вечера шесть дней в неделю — кто кого еще тут должен утешать!), но от того, чтобы пожалеть себя, стоя под горячей водой в душе, парень, как ни старался, удержаться не смог. Освежившись и переодевшись в пижаму, Сонхо вышел из ванной комнаты, только сейчас, кажется, замечая, что в спальне горит прикроватный торшер. — Хен, ты что, еще не спишь? — сунув нос в щелочку двери, спросил Сонхо, бросая взгляд на пустую и почему-то до сих пор не расправленную кровать. Джунсона на ней почему-то не обнаружилось, хотя обычно он падал без сил после рабочего дня и засыпал, едва успев сказать своему любимому парню «привет». — Хен? — нахмурил брови Сонхо, просунувшись в дверь на половину туловища. Свет, и правда, горел. Но не у кровати, а чуть правее от нее. Освещая небольшое пространство спальни, напольный торшер мягко обнимал своими искусственным светом маленький островок помещения, удивленному Сонхо позволяя обнаружить своего бойфренда в кресле у окна, неподвижно сидящего с высоким бокалом пива в руке, до сих пор облаченного в форменный рабочий костюм. Даже галстук не стал ослаблять. — Ты чего здесь сидишь в темноте? — обеспокоенно спросил Сонхо, заходя в комнату, в несколько мягких шагов подкрадываясь к Джунсону и чуть наклоняясь, чтобы поймать его взгляд. — Тебя ждал, — улыбнулся старший. — Зачем? — присаживаясь на корточки напротив любимого, поинтересовался Сонхо. Невооруженным взглядом было видно, насколько сильно устал и вымотался за эту неделю Джунсон, но, несмотря на это, он терпеливо ждал возвращения своего малыша, чтобы встретить его дома в этот раз хотя бы с открытыми глазами. — Соскучился, — пожал плечами Джунсон. — Сегодня у меня не было времени даже тебе позвонить, — чувствуя вину, покорно склонил голову перед Сонхо его хен. А тот никогда за такую мелочь на него и не злился. — Не говори глупости, — поспешил примирительно улыбнуться младший. — Я прекрасно знаю, что вам нельзя во время работы отвлекаться на личные дела, и никогда на тебя за это не сержусь, — обнимая руками ладони Джунсона, постарался заверить того Сонхо, успевший нагреться уже бокал пива забирая из его пальцев и отставляя в сторону. — Все хорошо, любимый, пошли в кровать, — вставая с пола, потянул он Джунсона на себя. — А ты? — встав следом, вдруг резко замер в пространстве старший, задавая вопрос в темноту. — Я? — не понял вопроса Сонхо. — Хорошо провел время сегодня? — пояснил Джунсон, хмыкнув нахмуренным в непонимании бровкам младшего. — Как прошел ваш с Сону-хеном рабочий день? Сонхо про себя улыбнулся. Они говорили об этом с Джунсоном, и тот заверил его, что встречи Сонхо с Сону его ни сколь не смущают и не беспокоят. Но, видя сейчас его напряженные плечи и слыша подозрительную дрожь в голосе, Сонхо ясно понимал одно — его любимый мужчина до сих пор его немного к старшему товарищу ревнует. — Д-да, — заикаясь ответил младший. А что еще он должен был сказать? — Там было очень много народу, но мы с Сону-хеном справились, — мягко улыбнулся Сонхо, сглаживая все возможные углы. — Закрыли магазин уже в пять... — И где ты был потом? — бросив быстрый взгляд на настенные часы, показывающие начало одиннадцатого, нахмурился Джунсон. — Перед закрытием пришел Минсон-хен, и мы втроем пошли ужинать, — с готовностью отрапортовал Сонхо. И, правда, сегодня под вечер к ним с Сону заглянул еще один друг по «Мужскому дому», пригласив уставших работников в ресторанчик неподалеку, чтобы отметить столь удачный скачок бизнеса старшего хена. За веселыми разговорами, вкусной едой и пивом Сонхо совершенно не заметил, как пролетело время, возвращаясь домой в час, когда его любимый уже должен был спать. — Мог бы написать, — не скрывая обиды, насупился Джунсон. — У Сону-хена нашлось время, чтобы отправить мне сообщение, а у тебя нет? — поставил он Сонхо в укор. — У меня телефон разрядился, — но у того и на эту претензию быстро нашелся ответ. — До девяти я не хотел тебя беспокоить, а потом, когда заметил, что аппарат сел, быстро собрался и ушел, — мягко стелил Сонхо, подходя ближе и утыкаясь лбом в грудь Джунсона. Он всегда делал так, когда чувствовал себя в чем-то виноватым. Джунсон перед таким вот Сонхо никогда не мог устоять. — Прости... — прошептал младший, целуя бойфренда в крепкий узел галстука, с замершим на ударе сердцем слушая тяжелое дыхание над головой и молясь, чтобы буря сегодня прошла мимо. Завтра у них очередная годовщина, Сонхо очень не хотелось ругаться накануне. — Скажи спасибо Сону-хену, что он мне докладывал о каждом твоем шаге на протяжении всего дня, — хмыкнул на такие явные подлизывания Джунсон. — В следующий раз пойдешь куда-то только с пауэрбанком, — улыбнулся он, сжавшегося перед ним в виноватый комочек Сонхо подхватывая на руки и приподнимая над полом, чтобы того, наконец, поцеловать. Облегченно выдохнув в поцелуй, младший окончательно расслабился, доверяясь сильным и заботливым рукам своего бойфренда. Пропуская язык Джунсона в свой рот и обвивая его талию ногами, повиснув на парне влюбленной коалой, Сонхо растворился в этом поцелуе, постепенно забывая и о своей усталости, и о куче посторонних, что рассматривали его сегодня как музейный экспонат, с головой утопая в любви и нежности, что неизменно дарил ему Джунсон. Целовать и обнимать Джунсона — лучшее из того, что подарила ему эта злая и жестокая жизнь. — Я соскучился, — прошептал Сонхо, делая глоток воздуха, чтобы наполнить горевшие без кислорода легкие, долгий и мокрый поцелуй разрывая, когда Джунсон вместе со своим мальчиком на руках сел на кровать. — И я, — покрывая поцелуями любимое лицо без грамма косметики, прохрипел Джунсон. — Эти ваши истории в инстаграм и сообщения хена... Р-р-р, — прорычал он, оттягивая ворот пижамы Сонхо, чтобы впиться губами в кожу его шеи, тяжело дышащего над ним парня сжимая в своих руках. Червячок ревности все еще глодал сердце Джунсона, но, засунув поглубже все сомнения и страхи, молодой человек предпочел сейчас об этом не думать и не вспоминать, полностью сосредотачиваясь на любимом парне в его руках. — Я всем говорил, что люблю только тебя... Ах, — выгнулся в руках старшего Сонхо, когда тот неосторожно прикусил его ключицу зубами, оставляя после себя розовый след. — М-гу, — зализывая укус, кивнул Джунсон, довольно улыбнувшись. — Но я все равно люблю тебя сильнее, Ведьма, — и это было правдой. С каждым днем, как привороженный, Джунсон влюблялся в своего парня только сильнее, за прошедшие полгода лишь крепче связывая их невидимыми, но неразрывными нитями, превращая начавшиеся на проекте отношения во что-то более серьезное и значимое. — Люблю тебя, — повторил Сонхо, запрокинув голову к потолку, открывая Джунсону пространство для новых ласк, чувствуя губы своего возлюбленного как будто сразу везде — не шее, на плечах, на груди. Сонхо, полностью растворившись в моменте и ощущениях, даже не заметил, как Джунсон его почти раздел. — Люблю, — повторял как в бреду младший, падая лицом в матрас после ловкого броска Джунсона, торопливо стягивающего с него пижамные штаны вместе с трусами, хоть сам он до сих пор оставался в рабочем костюме. — Люблю, — шептал на репите Сонхо, вставая на колени и выгибая спину, удобно устроившемуся позади него бойфренду открывая прекрасный вид на свою подтянутую, но еще не растянутую задницу. Крайний раз они занимались сексом несколько дней назад, и Сонхо очень надеялся, что им удастся повторить это завтра, после вечеринки по случаю их годовщины (или до, если получится проснуться пораньше). Но, видимо, у Джунсона на его попку сегодня были свои планы. — Смазка в тумбочке, — подсказал Сонхо, обернувшись через плечо. — И, может, ты наконец уже разденешься? — спросил он, не понимая, почему Джунсон не спешит снять даже пиджака. — Смазка нам сегодня не понадобится, малыш, — озорно улыбнулся Джунсон, вставая на колени позади своего парня и наклоняясь, легкими поцелуями пересчитывая его позвонки, двигаясь к намеченной цели, галстуком, крепко сжимающим шею, щекоча поджавшиеся в предвкушении яички Сонхо. — Что ты?.. — договорить Сонхо не успел. Выгнувшись в спине, он сбился с дыхания и мысли, чувствуя горячий язык Джунсона там, где очень хотел сейчас почувствовать его всего. — Черт, — смог лишь выдавить из себя младший, впиваясь в покрывало ногтями, котом под валерьянкой растягиваясь на матрасе, выпятив зад, подставляясь Джунсону и раскрываясь перед его умелым языком. Широким мазком пройдясь между половинок, смачивая ложбинку слюной, Джунсон присосался губами к поджавшейся дырочке, тут же толкаясь в нее языком, позабывшего обо всем на свете Сонхо сбивая с планетарной орбиты, отправляя парить того далеко за границы млечного пути. — Черт, — лишь повторил на это действо Сонхо, каждой клеточкой тела ощущая то прошибающее насквозь и простреливающее по нервным окончаниям удовольствие, что неизменно дарил ему его любимый. Только с Джунсоном, только под ним Сонхо было настолько хорошо. Раскрывая ягодицы пальцами и растягивая анальное колечко языком, Джунсон отчаянно вылизывал его, громко и без стеснения причмокивая, этими звуками лишь сильнее заводя Сонхо, потерявшегося в моменте парня заставляя задыхаться и громко стонать его имя, на стоявший в паху колом член глядя затуманенным взглядом и мысленно умоляя его продержаться хотя бы несколько минут. Оральные ласки Джунсона — беспощадная пытка, но Сонхо никогда не пойдет жаловаться в Гаагский суд. Погружаясь почти до упора, Джунсон быстро и яростно толкался языком внутрь и громко дышал, доведенного до безумства Сонхо выпивая и высасывая его душу через зад, к стонам младшего добавляя собственное утробное рычание, раз за разом вырывающееся из его груди от возбуждения и желания. Член Сонхо тек. Капая на покрывало, он был готов уже взорваться, набухая и напрягаясь все сильнее с каждым движением языка Джунсона внутри, словно маятник качаясь в предвкушении оргазма, умоляя к себе прикоснуться. Но Сонхо стойко держался — стоял, выгибаясь, и не трогал себя, своему парню вновь позволяя самостоятельно довести его до оргазма, полностью подчиняясь ему и отдаваясь его воли. Всегда и во всем Сонхо доверял Джунсону. Погрузившись в любимого языком максимально глубоко, Джунсон прикусил нежную кожу ануса зубами, срывая с губ младшего отчаянный крик, и, ловким движением перехватив дернувшийся в воздухе член, в пару резких движений довел парня до пика рукой, чувствуя тепло спермы на своих пальцах и первые толчки мышц, отчаянно сжимающих его язык внутри. Кончал Сонхо, как всегда, долго и очень громко. Кричал и молился всем существующим Богам, пачкая спермой покрывало, на язык, что довел его до сокрушительного оргазма, насаживаясь уже самостоятельно, не контролируя себя и двигаясь будто в бреду. В такие моменты Сонхо забывал обо всем. А Джунсон, собрав остатки спермы с головки его члена пальцами, выпрямился и лишь гордо улыбнулся, довольно облизнувшись, на расплывающееся в его собственном паху небольшое пятнышко на брюках не обращая никакого внимания. Главное — своего мальчика до исступления довел. А форменный костюм он как-нибудь отстирает. Как и галстук, которым Джунсон вытер задницу Сонхо от своей слюны перед тем, как уйти в душ. Быстро сполоснувшись и переодевшись в домашнее, Джунсон вернулся в комнату к уже лежавшему под одеялом парню, с разбегу прыгая на кровать и крепко обнимая Сонхо, радуясь возможности наконец провести вместе с любимым свой единственный на этой неделе выходной. Двухсотый по счету день вместе. Но разве их кто-то считает?

Tbc...