Отдых

      Быстро вдохнуть. Медленно выдохнуть. Посчитать до десяти. Коснуться кончиком пальца трещины на плитке и провести вдоль извилистого узора. Опять набрать в легкие побольше воздуха и вновь считать до десяти. Один, два, три, четыре… Только бы отвлечься на что-то. Только бы все это закончилось.       Боян ненавидел это. Ненавидел очень сильно, но, к сожалению, плохо понимал, как себе помочь. С ним и раньше случались панические атаки, но они были совсем не такими, как сейчас. В прошлом это, скорее, была очень сильная тревога, которая исчезала сама по себе спустя минуты три-четыре. Однако теперь Боян испытывал самую настоящую панику, которая могла не проходить очень и очень долго. Помимо страха, состояние сопровождалось тахикардией и отсутствием способности нормально дышать. Короче, это было ужасно. По-настоящему ужасно.       Последнее время панические атаки у Бояна случались до неприличия часто. Хуже самих атак было лишь то, когда они начинались в самое неподходящее время. На концерте, например. Воспоминания о том вечере, когда ему стало плохо во время выступления, до сих пор отзывались мурашками по коже. Бояну, впрочем, удалось скрыть свое состояние, никто ничего не заподозрил. Но это совсем не отменяло того факта, что, стоя на сцене, он не наслаждался музыкой и вниманием фанатов, а думал лишь о том, как оставаться в сознании. Бояну хотелось верить в то, что такого больше не повторится, но никаких гарантий у него не было. Нет, хуже. Вместо гарантий у него были слишком весомые подтверждения обратного. Это вполне себе могло повториться и, на самом деле, вопрос только в том, когда именно это случится.       Боян уже в который раз попытался нормализовать дыхание и успокоиться. Все вокруг было каким-то тревожным и будто бы неправильным. В тесноте ванной комнаты было душно, лампочки на потолке светили слишком ярко, а трещины на плитке, если смотреть на них слишком долго, начинали оживать.       На этот раз Бояну повезло, если, конечно, слово «повезло» применимо ко всему происходящему. Очередная паническая атака застала Бояна в его собственной квартире, а не где-нибудь еще. Здесь он хотя бы мог не пытаться делать вид, что у него все хорошо. Позволил себе сползти по стене на пол и считать до десяти столько раз, сколько ему потребуется.       Боян был рад, что он тут один. Он не хотел, чтобы хоть кто-то знал о его плачевном состоянии, но, так получилось, что знали, кажется, абсолютно все. Боян не планировал, оно как-то само по себе вышло на том интервью. Вопрос вообще был про его уход из социальных сетей, но у Бояна невольно вырвалось, что во время концерта в Птуе у него была паническая атака. Он потом пожалел о том, что сказал это. И, что хуже, такое случилось уже во второй раз. Первым был тот день, когда переутомление довело Бояна до больницы, а потом он сам выложил в Инстаграм сториз об этом.       Боян не мог объяснить, почему сделал так. Что на интервью, что в случае с Инстаграмом, это был крик отчаяния или вроде того. Боян испытывал сиюминутную подсознательную потребность поделиться с миром тем, что ему плохо. А потом сожалел, но от этого будто бы становилось немного легче. Однако успокаивать себя такой ценой Боян точно не собирался.       Хотя его все поддерживали. Начиная от парней из группы и заканчивая фанатами. Пусть Боян и ушел из социальных сетей, до него все равно долетали комментарии фанатов о том, что им очень жаль. Они просили Бояна хорошенько отдохнуть. Об этом же просили и люди из его ближайшего окружения, что логично, ведь свое состояние Боян объяснял исключительно тем, что он устал. И он действительно очень устал, но дело было не только в этом.       Найдя в себе силы, Боян поднялся на ноги и вышел из ванной комнаты. Находиться в ней больше не хотелось по причине ограниченного пространства и отсутствия свежего воздуха. Боян медленно добрался до кровати и поспешил забраться под одеяло. Было только восемь вечера — явно не то время, когда пора идти спать, но Боян понимал, что он все равно не в состоянии что-либо делать. Решение лечь в постель было единственным верным.       Он лежал неподвижно, всматриваясь в сгущающиеся сумерки под потолком, и слушал гулкие удары собственного сердца, отдающиеся в ушах. Стало немного легче, но паническая атака не прошла до конца. Сдавшись, Боян перестал пытаться считать цифры или правильно дышать. Смирился с тем, что ему поможет только время. А потом зазвонил телефон, вынуждая Бояна приподняться на локте и дотянуться до тумбочки.       Звонил человек, с которым Бояну хотелось говорить абсолютно всегда, но сейчас будто бы нет. Это был тот, кого Боян по-настоящему любил и с кем был в отношениях вот уже третий месяц. И тот, из-за кого Боян сожалел о том, что сказал про паническую атаку на интервью. Йере.       Они договаривались никогда не врать друг другу, но Боян правда не хотел, чтобы Йере переживал за него. Только вот это уже произошло. Йере переживал, причем, надо полагать, сильно. И Боян плохо понимал, как убедить его в том, что все, на самом деле, хорошо.       Когда Боян ответил на звонок, его собственный голос показался ему чужим. У Бояна всегда отлично получалось притворяться, но с Йере почему-то это не работало. Наверное поэтому Йере сразу после дежурного приветствия спросил:       — Что с тобой?       Вопрос прозвучал достаточно жестко, словно варианта не отвечать не было. Обычно Йере формулировал вопросы по-другому. Например, интересовался в порядке ли Боян. Такой вопрос подразумевал возможность дать положительный ответ, но вопрос «что с тобой?» сразу намекал, что ответ «ничего» не прокатит.       Боян включил громкую связь и положил телефон на грудь. Он закрыл глаза, от чего мир вокруг погрузился в темноту. Ком паники по-прежнему стоял в горле.       — Устал, — тихо ответил Боян.       Он всем и всегда так говорил. Но, на самом деле, прямо сейчас уставшим он не был. Он весь день вообще ничего не делал, хотя должен был сочинять песни для нового альбома. Впрочем, Боян где-то слышал, что усталость имеет свойство накапливаться.       — Я видел ваше интервью, — сказал Йере с некой вселенской печалью в голосе.       — Оно же на словенском.       Боян прекрасно понимал, что сердобольные фанаты уже десять раз успели его перевести на английский и, наверное, на финский тоже, но все равно зачем-то сказал это.       — Почему ты не сообщил мне о том, что тебе стало плохо на концерте? — спросил Йере, проигнорировав глупое замечание.       Не открывая глаз, Боян представил, как было бы хорошо, будь Йере сейчас здесь. Он бы положил голову ему на грудь, обнял, Йере гладил бы его по волосам, и паника тогда наверняка бы прошла.       — Фигня, — ответил Боян, — я просто устал, не бери в голову.       — Не фигня! — излишне эмоционально возразил Йере и после ласково добавил: — Так ведь нельзя, Боян, тебе нужен отдых.       — Я отдыхаю, я ничего сегодня не делал.       — Тогда почему…       Йере фразу так и не закончил, но Боян понимал, что он обо всем догадался. Их разделяло большое расстояние и несколько часовых поясов, но для Йере преградой это словно не являлось. Он мог видеть и чувствовать Бояна, не находясь рядом с ним физически. Приятно, с одной стороны, но с другой напрягало немного. Боян ведь правда не хотел его расстраивать и обременять своими проблемами.       — Все нормально, правда, — попытался убедить Йере Боян. — В последнее время было слишком много перелетов, концертов и… и кофеина вперемешку с алкоголем и никотином, наверное, и…       Боян замолчал резко, и ему казалось, что он сказал лишнего несмотря на то, что он в действительности ничего не говорил помимо того, что уже было всем известно. Одно только «и».       — И? — переспросил Йере.       Боян предпочел бы оставить это «и» в секрете. Но понимание того, что нельзя обманывать самого близкого и любимого человека резало ножом по сердцу. К липким отголоскам паники прибавилось зарождающееся чувство вины.       — Ты можешь рассказать мне обо всем, — настолько мягко, насколько возможно, сказал Йере.       Боян не был уверен в том, что готов рассказать. Он хотел бы просто слушать родной голос Йере в трубке и представлять, что они находятся рядом.       — Расскажи, — попросил Йере, — пожалуйста.       На самом деле, они уже проходили нечто подобное только в обратном порядке. Сразу после Евровидения, когда Йере переживал далеко не самые лучшие времена, Боян тоже постоянно лез к нему со всеми этими «расскажи» или «тебе станет легче, если ты поделишься со мной своими переживаниями». Но, справедливости ради, оно сработало. Пусть и не сразу, но Йере удалось отпустить большую часть терзаний, касающихся его второго места. Бояну даже льстило то, что он сыграл в этом не последнюю роль. Тогда, в начале лета, он правда совсем не понимал, почему Йере столь неохотно говорил о своих проблемах. Теперь понял. Это действительно непросто — признать то, что тебе плохо.       Тишина в трубке начала казаться слишком громкой и угнетающей. Если бы ее можно было потрогать, она наверняка бы оказалась холодной и твердой. Йере первым не выдержал эту тишину.       — У меня есть хорошая новость. Она тебя обрадует, но…       Боян подцепил большим пальцем цепочку на шее и потянул за нее. Информацию о хорошей новости он воспринял, но создавалось впечатление, что проигнорировал.       — Ты должен рассказать мне, что случилось, — закончил Йере, после чего осекся: — Не должен то есть, но было бы… было бы неплохо. И потом я расскажу хорошую новость.       За последние месяцы уровень английского Йере вырос до небывалых высот. Во многом это была заслуга Бояна, чем он даже немного гордился. Однако порой Йере все же путал слова или составлял предложения не совсем правильно. Боян прекрасно понимал, что Йере не имел в виду «должен». Йере от всего сердца желал помочь, Боян это чувствовал и понимал, что если он не примет его помощь, то вина съест его изнутри.       От очередного медленного выдоха сердце начало биться ровнее, а паника больше не была такой плотной и осязаемой.       Осознание того, что у Йере есть какая-то хорошая, судя по его интонации, очень хорошая новость, дошло до Бояна с задержкой. Но, разумеется, ему стало любопытно. Может Боян и чувствовал себя в крайней степени отвратно, Йере и все, что с ним связано, волновало его точно так же, как и в более благоприятные моменты.       — Ладно, — медленно протянул Боян, открывая глаза. — Понимаешь…       Боян опять закрыл глаза, потому что думать от этого получалось лучше и становилось спокойнее. Можно было представить, что они с Йере не просто разговаривают по телефону, а действительно находятся в одной комнате. Жаль только, что фантазии не были способны подарить возможность коснуться и почувствовать тепло.       — Понимаешь, — повторил Боян, словно надеясь, что это повторение поможет ему собраться с мыслями, — я… я устал, — это было правдой, поэтому с этого он и начал. — Я не ожидал, что так будет. Я… Прости. Просто в последнее время столько всего навалилось. Я сначала так радовался, что во всех уголках Европы люди хотят попасть на наш концерт, но теперь, когда приходится иметь дело со всей этой популярностью, мне кажется, что я не вывожу. Нет, я рад по-прежнему, но это сложно, хотя сначала было нормально, мне даже нравился наш график, но сейчас… это утомляет реально. И, наверное, это сейчас глупо прозвучит, но мне теперь постоянно кажется, что я не имею права на отдых или вроде того. Кажется, что если я не смогу отыгрывать все эти концерты, то я подведу парней и фанатов и… все будет плохо, в общем. А еще я боюсь, что из-за всего этого дерьма я однажды перестану любить дело всей своей жизни. Вдруг мне надоест, и я решу, что больше не хочу заниматься музыкой? — Боян нервно усмехнулся. — Но даже так я не смогу бросить, потому что я чувствую себя обязанным перед всеми, кто поверил в меня. Иногда мне кажется, что я может недостаточно делаю, недостаточно стараюсь. Типа, я теперь должен писать песни для нового альбома, но у меня ничего не выходит, даже гитару в руки взять не могу. Чувствую себя жалким. И мне, ну, плохо теперь часто бывает, в общем. Ненавижу панические атаки, но что поделать? — Боян риторически вздохнул, после чего его тон переменился на более уверенный и осмысленный: — Знаю, ты сейчас, скорее всего, думаешь, что у меня каша в голове, и я какой-то бред несу. Я тоже прекрасно это понимаю, но я надеюсь, что мне станет лучше, если я отдохну, потому что я правда очень сильно устал.       Закончив монолог, Боян распахнул глаза, с удивлением подмечая, что в комнате стало темнее. Он не привык к тому, что ночь теперь наступает раньше. Бесконечные туры и выступления заставили его позабыть о том, что пролетело два месяца лета и настал август, как и о многих других вещах, впрочем. Но не о Йере. Он остался тем немногим, что еще по-настоящему имело значение для Бояна и ради чего он был готов жить.       Молчание вновь образовалось между ними, но теперь оно было иным: комфортным, ненавязчивым и теплым, как мягкое одеяло. Боян вдруг обнаружил, что больше не паникует и даже не испытывает тревоги. Эмоции улеглись, теперь Боян ощущал себя если не хорошо, то просто нормально. Он смог вдохнуть и выдохнуть, не прикладывая к этому никаких усилий. И лишь легкая боль в висках напоминала о недавно пережитой панической атаке.       — Не каша, — сказал Йере спустя какое-то время.       — Чего? — переспросил Боян.       — Ты сказал, что у тебя каша в голове, но это не каша, — попытался объяснить он.       Боян рассмеялся, то ли потому, что слова Йере правда прозвучали забавно, то ли потому, что такой была его реакция на неожиданное завершение панической атаки.       — Думаю, это нормально, — продолжил Йере. — Твои мысли — это нормально. У нас у всех бывают… эти, ну как их… кризисы, вот! Уверен, что плохие мысли уйдут, когда тебе станет легче, а чтобы легче стало, нужно отдохнуть.       — Логично, — согласился Боян.       Он отдыхал. Пытался, по крайней мере, но как-то не отдыхалось, если честно. От дней, проведенных в квартире, тоска лишь росла, и панические атаки уходить, кажется, не планировали. Бояну не приходилось выходить на сцену уже несколько дней, но чувствовал он себя все таким же разбитым.       Йере прочитал его мысли. Ну либо они с Бояном думали примерно одинаково.       — Нужен качественный отдых, — со знанием дела произнес Йере. — Просто валяться на диване недостаточно, от этого только больше загоняться начинаешь. Тебе бы на море съездить или хотя бы по улице много гулять.       Наверное, тут Йере был прав. В теории, Боян мог бы съездить к морю, хотя предпочел бы просто погулять по парку в Любляне. В августе в курортных городах наверняка столько людей, что не протолкнуться. Но здесь главным было выбраться из квартиры в принципе. И с этим имелись проблемы. Наверное, будь Йере здесь, и предложи он Бояну пойти погулять, это стало бы достаточной мотивацией, но без нее выход за дверь казался чем-то непреодолимым.       — Нужно хорошо спать и кушать, — продолжил Йере.       С этим у Бояна тоже теперь были проблемы. Питался он тем, что удавалось найти или, в лучшем случае, пиццей. Со сном все обстояло еще плачевнее. У Бояна не получалось расслабиться, ему постоянно казалось, что он куда-то опаздывает или забыл сделать что-то важное. Поэтому о хорошем сне пришлось забыть. Боян засыпал, просыпался через пару часов и примерно столько же пытался уснуть вновь. Наутро он чувствовал себя так, будто всю ночь провел в клубе, выпив явно больше положенного, а не честно пытался отдохнуть.       Фантазия вновь подкинула Бояну идею о том, что все наладилось бы, если бы Йере был рядом. Хотя бы на одну ночь. Боян не сомневался, что в его объятиях уснуть будет куда проще. Он был близок к тому, чтобы озвучить эту мысль, но Йере продолжил череду своих советов, не дав ему вставить ни единого слова:       — Еще тебе может помочь массаж и, — Йере замялся на мгновение, — хороший секс.       Боян представил, как Йере немного краснеет и облизывает губы, говоря о сексе. От этого на сердце стало теплее. Хотел бы Боян увидеть лицо Йере не в своих фантазиях, а в реальности. Он правда очень сильно по нему скучал, но понимал, что в их ситуации, к сожалению, встречи — совсем нечастое явление. Однако любил Йере Боян достаточно сильно, чтобы принимать реальность такой, какая она есть и не требовать невозможного.       С советами Боян, в целом, был согласен. Наверное, на массаж действительно стоило записаться. Бояну это всегда нравилось. Хотя он бы предпочел, чтобы массаж ему делал Йере, а не какой-нибудь безликий, пусть и профессиональный, массажист. К тому же опыт у Йере уже имелся, и справлялся он весьма неплохо. Легкая улыбка коснулась губ Бояна, когда он подумал о том, как Йере льет теплое масло на его обнаженную спину, а после осторожно, но ощутимо, касается ее руками. Было бы здорово.       Впрочем, за массажем действительно можно было отправиться в ближайший спа-салон, а вот с сексом сложнее. Точнее, с ним вообще никак. Боян позабыл о том, как с этим обстояли дела в его прошлой жизни, жизнь до встречи с Йере. Теперь, находясь в отношениях, он хотел секса исключительно с Йере. Помимо своей правой руки, конечно, но она не в счет. Поэтому Боян и возмутился. Он переспросил, усмехнувшись:       — Секс? Разве что по телефону.       — А вот и нет! — чересчур радостно и громко воскликнул Йере.       Боян сначала почувствовал, как внутри зарождается светлая радость, и только потом задался вопросом о том, что Йере имел в виду. Если не по телефону, то как? По переписке что ли? Разве это не одно и то же?       — Я же говорил, что у меня есть хорошая новость! — сказал Йере все тем же гиперболизировано-радостным голосом. — В общем… я смотрел ваш график, ну и свой естественно и… Короче, я могу приехать к тебе в Любляну через два дня, — объявил Йере. — Конечно, только если ты не против.       Боян растерянно сел на кровати, свесив с нее ноги. Спать вдруг перехотелось несмотря на то, что темнота в комнате и за окном стала более плотной и синей. Сначала он не особо поверил в то, что услышал. Странно это как-то. Йере может приехать к нему. Боян улыбнулся широко и радостно, так, как не улыбался уже давно. Однако никакого ответа дать он не смог.       — Ну так что? — спросил Йере. — Я бы очень хотел. Уверен, это пойдет тебе на пользу. Тебе реально нужно отдохнуть, хорошо отдохнуть. Я уверен, что тебе станет лучше, если мы побудем вместе какое-то время.       Конечно, будет именно так. Боян в этом не сомневался. Какой бы трудной не стала жизнь Бояна, он был уверен в том, что Йере поможет справиться ему со всеми трудностями, даже с такими глобальными, как панические атаки или страх всех разочаровать. Наверное, именно в нем был ключ к спасению ситуации, а не в отдыхе как таковом. Но…       — Это же из-за меня, да? — немного меланхолично спросил Боян.       — В каком смысле?       — Ну… ты увидел то интервью и пожертвовал всеми своими планами, чтобы… эм… помочь мне.       Такой вариант Бояна не устраивал. Как бы сильно ему не хотелось увидеть Йере и провести с ним хотя бы день, он не желал становиться причиной, по которой тому пришлось нарушить течение своей собственной жизни. Однако Йере поспешил переубедить Бояна:       — Нет! Это совсем не так, — возразил Йере. — Но даже если бы это было правдой, то какая разница? Боян, у меня нет ничего, важнее тебя и, поверь, я на все согласен, лишь бы тебе стало лучше. Но это не из-за тебя, а потому, что я люблю тебя, — пояснил он. — Это ведь не шутки! Ты уже в больницу один раз попал, нельзя так дальше продолжать. Тебе надо нормально расслабиться, да и мне тоже, поэтому я был бы счастлив встретиться с тобой прямо сейчас и как следует отдохнуть.       — Прогулки, еда, сон, массаж и хороший секс? — перечислил Боян советы Йере с вопросительной интонацией.       — Именно так! — подтвердил Йере.       Это, черт возьми, выглядело, как осуществление мечты, прежде кажущейся несбыточной. В последнее время у Бояна создавалось впечатление, что весь мир против него. Он начал думать о том, что, наверное, сделал что-то не так, раз ему столь сильно не везет. Однако теперь, кажется, повезло. Либо же это была награда за все его старания. Хотя какая разница, главное, что они с Йере, кажется, смогут увидеться.       — Ты правда приедешь? — спросил Боян, не веря до конца.       — Да, — серьезно ответил Йере, после добавив: — Я люблю тебя.       — И я тебя, — прошептал Боян.       И все проблемы перестали казаться существенными, даже панические атаки. Конечно, потребуется время, чтобы прийти в себя и вернуться к прежнему ритму жизни, но теперь Боян ни капли не сомневался в том, что у него получится. Каждый, кто говорил Бояну о том, что ему необходимо отдохнуть, оказался прав в какой-то мере. Ему правда требовалось именно это: взять небольшую передышку, позабыть о плотном графике, постоянных концертах, литрах кофе и алкоголя, и просто пожить для себя. Но, как отметил Йере, отдых должен быть качественным. То есть бесцельное лежание на диване здесь не поможет, но вот массаж и хороший секс — вполне себе.