you are my home

Феликс не любит боль. Он её боится. Боится обжигающих прикосновений, каждое из которых воспаляет и рушит хрупкое тело как тающую свечу. Боится громких криков и резких ударов. Ли закрывает голову руками и сжимает зубы. Он уже привык и понял, что выбраться из этого ада он никогда не сможет, поэтому только приноровился: главное при ударе — защитить голову, а если кричать, то можно прикусить язык, поэтому старался уменьшить боль, насколько это возможно. Слезы жгут щеки и брызжут из глаз с новой силой, когда по голове приходится первый удар. Голова начинает кружиться, а виски пульсируют, и тогда Феликс понимает, что не сможет сдержать криков. Ликс начинает плакать в голос и сильнее сжимает руки над головой, принимая всё новые и новые удары от парня, на две головы выше его. Ещё до этого сидящий на полу Феликс, отчаянно пытается отползти назад, но его останавливает железная хватка рук, настолько прожигающая кожу на руках, что кажется, после нее останутся гематомы. Удар, ещё, Феликсу кажется, что он вот-вот потеряет сознание от боли, но всё ещё не оставляет попыток вырваться, продолжая громко плакать. Он жмурится так сильно, что перед глазами всплывают цветные пятна, когда чувствует как сильные руки берут его за запястья и начинают трясти: —Феликс, Феликс! — доносится голос сверху, и Ли заливается плачем с новой силой. Ещё пару секунд, голос будто становится мягче, а руки нежнее, но парень всё ещё не может успокоиться: —Феликс! Малыш, ты должен проснуться. Слушай меня. Ли медленно открывает глаза, всё ещё всхлипывая и встречается взглядом с обеспокоенным лицом напротив. Бан с запястий младшего скользит своими руками выше, осторожно берёт маленькие ладони в свои и легко сжимает: —Ты слышишь меня, Феликс? Всё уже хорошо, — тихо произносит старший, не сводя глаз с Ли, и наклоняется к его рукам, оставляя мягкий поцелуй. Такое происходит не в первый раз, и Крис уже понимает, что нужно сейчас младшему, но всё равно беспокоится за него и с горечью смотрит на то как тот плачет и извивается на простынях почти каждую ночь. Феликс только всхлипывает и жмётся к парню, краснея от стыда до кончиков ушей. Он каждый раз извиняется за это, даже если Бан убеждает его, что в этом нет его вины, и сам корит себя за эти необъяснимые приступы. —Прости, прости... — тихо шепчет младший куда-то в шею Криса, как провинившийся ребёнок. —Я не хотел будить тебя, правда. —Эй, всё хорошо, — произносит старший и пропускает сквозь пальцы светлые пряди, нежно поглаживая парня по голове. —Я тут, всегда рядом. Всё уже хорошо, и всегда будет. Я никому не дам тебя в обиду, ты слышишь? Феликс всё ещё дрожит всем телом и трётся носом о грудь напротив в поисках тепла. Мягко. Много времени прошло, Ли уже забыл о том, что его так пугало, но прошлое следует по пятам, как быстро ты не бежишь, и настигает даже во сне. Он всё ещё помнит обжигающе-мерзкие прикосновения к коже, но уже давно привык к мягким и тёплым рукам Криса, которые нежно обнимали младшего, когда это было так нужно. Феликс снова закрывает глаза, вдыхая любимый запах, ознаменовавшийся для него домом, и через пару минут уже тихо сопит, сжимая в ладонях чужую футболку, не дающую ему кануть в бездну кошмаров снова.