Devotion and Desire

Чимин издает тихий стон, когда Чонгук медленно толкается в него, он обнимает руками его шею и сжимает ноги вокруг талии, притягивая ближе, пока между их телами едва ли остается пространство. Чонгук склоняется вниз и смыкает их губы в глубоком поцелуе. Животы прижимаются друг к другу, зажимая член Чимина между. Трение между их телами медленно приближает его к оргазму, новый угол позволяет Чонгуку трахать глубже, но мучительно медленно и нежно, мягко потирая простату Чимина с каждым неторопливым толчком. Все медленное, почти мучительно медленное и нежное, но им всегда так нравилось. Они не из тех, кто занимается извращенным сексом, больше предпочитая ваниль. Этого достаточно — быть рядом, переплетаясь телами и наслаждаясь друг другом. Чонгук никогда не просил о большем, а Чимин никогда не хотел большего, но несмотря на это, им никогда не было скучно, когда они занимались любовью, лениво двигаясь в поисках разрядки. Чимин отрывается от его губ, задыхаясь и тяжело дыша. Он выпускает нетерпеливый стон, когда Чонгук ударяет прямо по его простате. Ему нужно немного больше. — Пожалуйста. — Что тебе нужно, детка? — спрашивает он, когда его член скользит по стенкам с каждым медленным толчком. — Твоя рука, — задыхается Чимин, он так близко, ему просто нужно, чтобы его коснулись, — на мне. Чонгук немедленно просовывает руку между их телами, чтобы обернуть ее вокруг члена, полностью закрывая его. Он медленно подрачивает, продолжая толкаться во влажный, тугой жар. Задушенные стоны усиливаются по мере того, как они достигают конечной точки, и толчки Чонгука становятся менее точными, предвещая приближающийся оргазм. Чимин стонет, громко и бесстыдно, когда кончает в руку Чонгука. Тот продолжает скользить рукой вверх-вниз по его члену, используя сперму, чтобы улучшить скольжение, выдавливая все из Чимина. Он сжимается вокруг члена Чонгука, доводя его до оргазма. Хватает несколько небольших манипуляций, и Чонгук стонет, делает еще пару ленивых толчков и кончает в него, наполняя своей спермой. Чонгук прижимается своим лбом к его, они дышат друг на друга, наслаждаясь послеоргазменной негой. — Я так тебя люблю, — говорит Чонгук, оставляя целомудренный поцелуй на его губах, член все еще распирает его. — Я тоже люблю тебя, малыш, — Чимин сталкивает их головы вместе. — Не могу дождаться, когда мы поженимся. — Я тоже, — выдыхает, наконец выходя из него. Он перекатывается набок от Чимина, оборачивая руку вокруг его талии, чтобы притянуть ближе. Чимин позволяет обнимать себя еще несколько минут, но сморщивает нос, когда липкая сперма начинает вытекать из него. Он любит их связь во время незащищенного секса, но ненавидит очищаться после. — Я отвратителен, — стонет Чимин, вырываясь из хватки Чонгука. — Мне нужно привести себя в порядок перед выходом. Сколько времени кстати? Чонгук перекатывается и находит свой телефон. — Половина девятого. — Тэхени убьет меня! — вскрикивает Чимин. — Угх, вот надо было тебе перепихнуться по-быстрому, да? Теперь у меня нет времени на душ, и я буду отвратительным всю ночь. Это все твоя вина, — жалуется он, убегая в ванную, соединенную со спальней. — Я не единственный, кто был возбужден, — Чонгук бормочет себе под нос, но Чимин слышит. Если бы у него было время, он бы вставил свое слово, но поскольку его нет — игнорирует. Чимин спешит привести себя в порядок, как только может, учитывая, что он опаздывает. Он мочит небольшое полотенце, вытирает свой вялый член, затем переходит к заднице, вычищая как можно больше спермы. Он знает, что внутри наверняка еще осталось, и будет медленно вытекать в течение ночи, но с этим дискомфортом ему, к сожалению, придется смириться. Он возвращается в их комнату и роется в шкафу, находя свои черные узкие джинсы и черную майку. Но одной вещи не хватает, и он начинает разбрасывать одежду, бормоча жалобы: «где же оно?» Именно тогда он слышит, как его жених хихикает на кровати позади. — Что смешного? — он поворачивается с руками на бедрах. Смех Чонгука прекращается, и он улыбается. — Ничего, ты просто милый. Рот Чимина дергается в легкой улыбке, и он возвращается к своему заданию. — Разве тебе не нужно тоже собираться? — Не, я просто надену какие-нибудь штаны и футболку. Мы останемся дома. Намджун-хен принесет алкоголь, Джин-хен принесет жареную курочку, а Хосок-хен принесет себя. — Звучит весело, намного лучше, чем что угодно Тэхени там запланировал для меня… да! Нашел, — он достал свою блестящую, прозрачную черную рубашку на верх, которая завязывается на талии. Идеально для вечернего выхода. — Скажи ему, что не хочешь никуда идти, — предлагает Чонгук, как будто бы это сработало. Чимин вздыхает и садится на кровать, оборачиваясь, чтобы посмотреть на Чонгука. — Я не могу так. Он слишком драматизирует и говорит, что это может быть мой последний выход в свет как неженатого мужчины, и настаивает, чтобы я пошел. Ведет себя так, как будто ты никуда не отпустишь меня после того, как мы поженимся. Чонгук пожимает плечами, широкая ухмылка украшает его лицо. — Это, в каком-то смысле, правда. Это твой последний шанс поразвлекаться и сбежать от меня. После того, как мы поженимся, будем только ты и я, и я тебя просто достану. Он точно знает, что делает — пытается заставить его чувствовать себя лучше, и Чимин ценит это. — Я бы никогда не устал от тебя, дурачок, — он посылает ему воздушный поцелуй, и Чонгук делает вид, что ловит его. В этот момент звонит телефон, прерывая их, глаза Чимина расширяются, когда он видит «Тэ-Тэ» на экране. Он отвечает, и Тэхен ругается на него, говоря поторапливаться, что он и Юнги ждут его на улице в такси. Чимин спешит и одевается, быстро поправляя волосы и макияж в зеркале, и он готов. Сейчас ровно девять часов, технически он не слишком опаздывает. Чонгук говорит ему быть осторожным и хорошо повеселиться, и Чимин целует его в щеку. — Пока, малыш. Люблю тебя. Если вы с ребятами все-таки решитесь выбраться, мы будем в «Доппельгангере». Только напиши, чтобы мы знали, окей? Чонгук соглашается, и Чимин выбегает к такси.

✰

Зал оказывается намного лучше, чем предполагал Чимин. Тэхен, похоже, прислушался к его единственной просьбе, что они не пойдут в захудалый бар или туда, где сотни потных тел трутся друг о друга. Он любит танцевать, но не когда чужие руки пытаются полапать или пощупать его тело, так что он старается держаться подальше от толпы. Ночь проходит хорошо, он едва пьян после двух стаканов, но ему нравится. Тэхен только допивает второй, хотя и не очень любит алкоголь, а Юнги потягивает первый, видимо, чувствуя некую ответственность, поскольку он старший. Тэхен сейчас полусидит на коленях Юнги, и иногда Чимин не совсем понимает, как Мин его терпит. Он определенно терпеливый. — Чимини! Поверить не могу, что ты женишься через неделю! — говорит Тэхен чересчур громко с небольшими запинками от опьянения. — Я тоже взволнован, но, если честно, ничего особо не изменится, — слегка пожимает плечами. — Это просто бумажка, в которой говорится, что мы преданы друг другу, пока не умрем или не разведемся. Тэхен хихикает, теперь уже полностью сидя на коленях Юнги. — Этого не случится, Чимин-а, — он замолкает на минуту, погружаясь в мысли. — Тебе повезло, Чонгук-и хороший парень, и он обожает тебя. У вас все получится, я в этом уверен, — он говорит так уверенно, что, если бы Чимин не был уже уверен в своем решении, слова Тэхена переубедили бы его. Ведь если в чем он и может положиться на своего лучшего друга, так это в его жесткой честности, даже в пьяном состоянии. — Да, я знаю, — Чимин тяжело вздыхает с нежностью. Тэхен грубо прочищает горло, вероятно, из-за алкоголя в его организме. — Вот бы кое-кто… — он делает паузу, толкая локтем Юнги в живот, вызывая низкий хрип у того, — понял намек и задал мне этот особый вопрос. Юнги стонет, как будто разговор на самом деле причиняет ему боль. — Сжалься надо мной, мы встречаемся далеко не так долго, как Чимин с Чонгуком, и ты знаешь, как я отношусь к браку. Это все притворство, без обид, Чимин, — тот просто отмахивается рукой. — Ты знаешь, что я люблю тебя. Тебе нужна бумажка или кольцо, чтобы доказать это, детка? После этих слов Тэхен притворно разражается слезами и кидается в объятия Юнги, все еще сидя на коленях. Он бормочет извинения, говоря Юнги, что этого достаточно, и как он его любит. Это неловко, но в то же время очаровательно, и, разделив этот момент, они начинают целоваться прямо перед его лицом, будто забыв о его существовании и о том, что он должен был быть сегодня в центре внимания. Похоже на то, как кто-то забывает о твоем дне рождения. Тэхен — тот, кто хотел вытащить его куда-нибудь — теперь игнорирует его. Спасибо, Тэхен. Чимин знает, что пройдет еще как минимум двадцать минут, прежде чем они заметят, что бросили его, так что решает отойди в уборную освежиться, может даже позвонить Чонгуку, узнать, как проходит его домашняя вечеринка с друзьями. Чимин находит дорогу в уборную, и как только входит, он видит, как кто-то вытирает руки. Спину упомянутого человека он смог бы узнать где угодно. — Чонгук-и? Малыш, что ты здесь делаешь? Вы с ребятами все-таки решили прийти? Нужно было написать или позвонить мне. Чонгук разворачивается, и его глаза слегка расширяются. Он замирает и смотрит на Чимина так, будто не ожидал увидеть того здесь. — Чонгук-а? Это кажется вырывает его из транса, потому что он улыбается. — Хотел сделать тебе сюрприз, поэтому не позвонил, но это уже не важно, потому что ты здесь. Чимин улыбается в ответ и сокращает между ними расстояние, обнимая за шею. Руки Чонгука оборачиваются вокруг его талии крепкой хваткой, и тот, не теряя времени, захватывает пухлые губы Чимина в глубокий поцелуй. Чонгук грубее, чем обычно, пожирает губы Чимина и сразу же проникает языком в рот. Он целует его так, будто они были разлучены долгое время, и он соскучился по Чимину. Это немного необычно для младшего, но Чимин не сопротивляется, наслаждаясь новшеством. Одна рука проникает под подол рубашки, касаясь кожи, и задирает ткань до подмышек, подставляя бока прохладному воздуху, и рука впивается в плоть Чимина. Чимин ахает и отрывается от поцелуя. — Что ты делаешь? Чонгук еще раз чмокает его в губы, на этот раз нежно. — Детка, пожалуйста. Ты нужен мне, — руки перемещаются к его заднице, обхватывая ее ладонями. — Ты так хорошо выглядишь в этом наряде, и, о боже, твоя задница, — говорит он, сжимая эту самую задницу. Чимин улыбается, слегка хихикая. — Мы в туалете и в общественном месте, — ругает он. Но на секунду задумывается, прикусывая розовую нижнюю губу. — Ты действительно так сильно хочешь меня? — спрашивает он, немного понижая голос, становясь соблазнительным, дразнящим. Он откидывает голову, обнажая шею, и наблюдает за тем, как Чонгук разглядывает ее. — Я всегда хочу тебя. Чимин закатывает глаза, но продолжает улыбаться своему жениху. Чонгук действительно сейчас прилагает усилия, чтобы уговорить его заняться сексом. — Ну разве ты не искуситель? Боже, ты действительно такой возбужденный сегодня. У нас буквально недавно был секс. Глаза Чонгука становятся жалостливо мягкими, блестя в тусклом освещении туалета, будто невербально умоляя поддаться просьбе. Чимин останавливается на секунду, задумываясь на этот раз серьезно. Их мало что останавливает, кроме того факта, что кто-то может их застукать. Хотя у двери есть замок, и не похоже, что Тэхен и Юнги будут искать их в ближайшее время. — Ладно, давай сделаем это, — решительно отвечает. — Тэхени все равно занят, так что он не будет скучать по мне. Чонгук незамедлительно действует, опускаясь, чтобы лизнуть его шею. Он проводит дорожку целомудренных поцелуев, оставляя мокрые следы. — Ты такой идеальный. Не могу дождаться, чтобы трахнуть тебя, — говорит, дыша в шею. Чимин хмыкает, крепче сжимая руки вокруг его шеи. — Знаешь, это как-то рискованно. Мы никогда не делали ничего подобного. Я рад, что мы все еще можем пробовать что-то новое, даже после трех лет отношений. Чонгук усмехается. — Может быть нам стоит чаще пробовать что-то новое в постели. Возможно нам понравится, — он предлагает, начиная посасывать и покусывать шею Чимина. Эти слова немного удивляют его. Чонгук никогда не намекал, что хочет попробовать что-то новое, и сколько Чимин знает его, тому всегда нравился их обычный ванильный секс. Если тот хочет побыть авантюрным в их сексуальной жизни, Чимин полагает, он может с этим согласиться, и если ему не понравится, он будет честен с Чонгуком. — Что ты пытаешься сделать? — спрашивает Чимин, подвергая сомнению его намерения, и Чонгук напрягается, как будто его поймали. — Так увлекаешь меня, даже несмотря на то, что мы вот-вот поженимся? Боишься, что наскучишь мне, и я убегу с каким-то другим мужчиной? Оставлю тебя у алтаря, хм? Чонгук расслабляется и продолжает, кусая особенно сильно. Чимин шипит от грубого обращения, и Чонгук зализывает укус, успокаивая. Его поддразнивания продолжаются в попытках раззадорить его еще больше. — М, Чонгуки? Переживаешь, что я оставлю тебя? — Нет, я просто хочу трахнуть тебя, — грубо, странно от Чонгука, но он списывает это на нетерпеливость. Чимин толкает его в грудь. — Чонгук-а! Не будь таким грубым. Продолжишь в том же духе, и я передумаю. Чонгук тянется к чиминовым рукам и берется за них. — Прости, я просто очень возбужден, — на лице застенчивая улыбка, будто ему стыдно за желание сделать это здесь. — Тебе повезло, что я люблю тебя, иначе этого бы не произошло. Запри дверь, не хочу, чтобы кто-нибудь вошел. — Оу-у, — он щелкает языком в разочаровании, — не хочешь, чтобы кто-нибудь вошел и увидел, как ты умоляешь о моем члене? Чимин сузил глаза. — Я не собираюсь умолять. Если что, ты сейчас тот, кто умоляет о моей заднице, — парирует он, уперев руки в бедра. Чонгук слегка усмехается и идет запирать дверь уборной. Обернувшись, он видит Чимина без штанов, только в рубашке и трусах. — Сними все, хочу увидеть тебя, — говорит глубоким, полным желания голосом. Чимин делает из этого представление. Он развязывает блестящую рубашку, стряхивает ее с плеч и кладет на стойку. Снимает майку, обнажая вставшие коричневые соски и подтянутый живот. Повернувшись, нагибается и стягивает белье. Он повел задницей, зная, что Чонгук вероятно смотрит прямо на него. Когда он выпрямляется, Чонгук сразу же прижимается к его спине, обволакивая своим телом. Он сжимает его голую задницу и трется о нее стояком в штанах. — Блять, — стонет Чимин, — где ты хочешь сделать это? — Прямо здесь, — говорит он подводя их к раковинам, так что теперь они прямо напротив зеркала. Чонгук быстро снимает свой кожаный пиджак и футболку, оставляя штаны, и толкает Чимина вниз, нагибая над столешницей. Ноги расставлены в устойчивом положении, и у Чонгука есть легкий доступ к его заднице. Он мнет ягодицы обеими руками, и Чимин стонет от этого. — Боже, твой зад. Мне чертовски повезло, не так ли? Чонгук не в первый раз поет дифирамбы любви его заднице, поэтому Чимин не обращает на это внимание, млея от похвалы. Пока пальцы разминают мускулистую плоть, он лишь закрывает глаза, наслаждаясь вниманием. Может быть, он вылижет его, раз ему так повезло. Чимин собирается спросить его, когда внезапно чувствует удар на своей заднице. Что за… Чонгук что, шлепнул его? — Что ты?… — он изворачивается, чтобы оглянуться на Чонгука. Его глаза устремлены на его зад. Взгляд горит неконтролируемой потребностью взять Чимина прямо сейчас. — Это нормально? — спрашивает он, поглаживая нежную кожу, массируя место, которое ударил. Чимин должен признать, что жгучая боль удивительно приятна. По-другому, но приятна. — Ах, Чонгук-а, что нашло на тебя? — он стонет, не ожидая такого поведения от своего обычно невинного жениха. — Не знаю. Полагаю, сегодня я хочу немного поэкспериментировать. Ты за? Чимин может пожалеть об этом потом, когда не сможет нормально сидеть, но он всегда за что-то новое. — Ага, — он пробормотал, поворачиваясь обратно, чтобы лечь на стойку, позволив Чонгуку использовать его, как тот желает. Большая рука снова ударяет по его заднице, в этот раз сильнее и определенно оставляя красный след. Он ворчит на силу шлепка, пока член начинает набухать между его бедер, как явное свидетельство того, что ему нравится. Чонгук продолжает шлепать его, чередуя удары по каждой ягодице. Чимин держится за стойку изо всех сил, но сила ударов каждый раз заставляет его дергаться вперед. Где-то на подкорке его сознания, он вспоминает, что шуметь сейчас будет не лучшей идеей. Последним, что он хотел, было чтобы кто-то услышал или нашел их, так что он закусывает губу, сдерживая стоны. — Давай, малыш. Я хочу услышать тебя, — просит Чонгук, шлепая сильнее в попытке вырвать из него стон. Чимин поднимает взгляд, чтобы увидеть их отражение в зеркале. Его щеки розовые, он выглядит так, будто может лопнуть от прилагаемых усилий, чтобы оставаться тихим. Позади, Чонгук смотрит в зеркало, на него, ожидая, чтобы Чимин послушался. Он расслабляет рот и тело и при следующем шлепке позволяет тихому стону выскользнуть из его рта. — Вот так, малыш. Продолжай. Боже, ты должен видеть свою задницу сейчас, она идеальна для порки. Самый прекрасный оттенок вишнево-красного, который я только видел. От такой похвалы Чимин таял. Он мог представить как непристойно выглядит — склоненный, с ярко красной задницей, пока Чонгук продолжает свои шлепки. Еще несколько последовательных шлепков по заднице, и он наблюдает в зеркале, как его губы раскрываются шире, когда он стонет, громче и громче, и как голова качается с каждым шлепком. Звуки ударов и стонов эхом разносятся по комнате. Чимин позволяет этому продолжаться еще немного, но в конце концов начинает чувствовать все слишком ярко, а он хочет еще иметь возможность сидеть завтра, так что Чимин стонет: — Ах, трахни меня. Я готов, малыш. Ты нужен мне. Чонгук останавливается и разводит его половинки в стороны. Крепкое касание вызывает жжение, но он игнорирует его, испытывая желание сильнее боли. — Блять, ты такой мокрый, — сухой палец потирает беспорядок, предположительно, спермы и смазки, которые он не смог ранее вычистить до конца. — Ты разбит, детка. Чимин хмыкает. — Мм, да, с утра. У меня не было времени на душ, помнишь? Я использовал только тряпку, так что, вероятно, все еще открыт. Возможно, ты сможешь войти без подготовки. Чонгук ругается себе под нос, и затем его руки пропадают. Чимин слышит, как расстегивается ширинка, и спадают штаны. — У меня есть немного смазки, но этого должно хватить, — говорит Чонгук. — Ох? Так ты все это планировал? — спрашивает Чимин, поднимаясь со столешницы и поворачиваясь, чтобы сесть прямо на нее, лицом к Чонгуку, который теперь полностью раздет и смазывает свой член. — Просто повезло, наверное, — усмехается Чонгук. — Ну конечно! — говорит скептически, не веря ему ни секунды. Даже если он не признает это, Чонгук может замышлять что-то, когда захочет. — Даже если и так, ты мог сказать нет, так что как я и сказал, просто повезло. Кроме того, разве мне не везет каждый раз просто от того, что ты рядом? Откровенная дерзость заставила бы его ворковать над Чонгуком в любое другое время, но не сейчас, когда его собираются трахнуть в публичном месте с ограниченным временем. — Хорошо, хорошо, не нужно лести, мы уже женимся, тебе больше не нужно ухаживать за мной. Разве ты не должен был уже трахать меня? Его слова побуждают Чонгука к действиям, и тот хватает Чимина за бедра. — Не терпится уже, да? Чимин кивает, широко расставляя ноги, и позволяет Чонгуку обернуть их вокруг своей талии. Член располагается у его ануса и медленно погружается внутрь. Он такой мокрый и открытый, что без какого-либо сопротивления его дырочка растягивается, принимая в себя член во второй раз за сегодняшний вечер. Чонгук перемещает свои руки под его задницу, крепко сжимая, и внезапно поднимает его со стойки. Чимин издает приглушенный вскрик и обхватывает руками шею Чонгука, держась, словно от этого зависит его жизнь, когда тот начинает быстрый темп, резко насаживая Чимина на член, чтобы встретить каждый свой толчок. Он груб и безразличен, его единственная цель — выебать из Чимина всю жизнь в этом туалете. И, удивительно, Чимину это нравится, нравится то, как издеваются над его простатой при каждом глубоком толчке, или то, как Чонгук помыкает им и трахает, как захочет. Он протяженно стонет, неоднократно прося Чонгука трахнуть его. Чимин уверен, что кто-нибудь их уже услышал, и что его голос и задница будут болеть до конца недели, но ему все равно. Он хочет насладиться этим моментом, и, честно говоря, это просто чертовски горячо. Он бы солгал, если бы сказал, что никогда не думал о том, как Чонгук возьмет его и трахнет вот так. Как он мог не думать об этом, когда сила и гибкие мышцы Чонгука играли главные роли во многих его фантазиях? Чонгук заботится о своем теле и любит лепить его по своим желаниям, а счастливчик Чимин может любоваться этим телом, когда захочет. Преимущество иметь Чонгука в качестве своего жениха. Даже тогда у него никогда не хватало смелости попросить трахнуть его таким способом, и он даже не представлял, что в итоге попросит. Потому что в прошлом у них был только мягкий ванильный секс, но сейчас Чонгук показал ему, что им обоим может понравиться случайный авантюрный секс. При особенно жестком толчке в его простату Чимин издает громкий стон, больше не заботясь о том, чтобы быть тихим. — Чонгук, пожалуйста, — он говорил, что не будет умолять, но, черт, он не думал, что его будут трахать так. Чонгук продолжает долбиться, использовать его, пока его рот приближается к чужому уху, чтобы прошептать что-то грязное. — Это тебе было нужно все это время? Хороший. Жесткий. Секс. — он подчеркивает каждое слово сильным толчком. Чимин глупо кивает, соглашаясь со всем, что говорит эта извращенная версия Чонгука. Он так близко. Член трется о живот, когда он подпрыгивает от члена Чонгука вверх и вниз. Чимин движется, чтобы схватить себя и подрочить, но Чонгук хватает его за руку, кладя ее обратно себе на шею. — Ты кончишь от моего члена, — говорит Чонгук, тяжело дыша ему в шею. — Можешь сделать это для меня? Чимин скулит от команды. Он не знает, сможет ли, поскольку не делал этого раньше, и Чонгук никогда раньше не просил его попробовать. Но он сосредотачивается на каждом толчке и трении о его простату и стенки, и думает о том, как все это чертовски горячо, и как он будет позже дрочить на это. И все, Чимин прикусывает губу, заглушая свои стоны, и кончает между их телами, нетронутый, впервые в его жизни. Он дрожит, дырочка плотно сжимается вокруг члена Чонгука, а тот толкается еще несколько раз, прежде чем застонать ему в шею и кончить внутрь, делая его дырочку еще более влажной и грязной. Чонгук прекращает свои движения, но остается внутри и продолжает держать его на руках. Он целует Чимина в губы, и они наслаждаются своим послеоргазменным периодом. Член опадает, так что он выскальзывает, заставляя Чимина застонать от потери. Он чувствует себя таким растянутым и отвратительным, когда сперма и смазка вытекают из него и стекают по бедрам. Он будет грязным до конца ночи, но, вероятно, оно того стоит. Чонгук, наконец, отпускает его, и его ноги дрожат. Он встает, используя грудь Чонгука, чтобы держаться, пока ноги не приспособятся. Чимин хихикает, изо всех сил пытаясь снова функционировать. — Я даже ходить не могу, так хорошо ты меня трахнул. Он не пропускает хитрую ухмылку на лице Чонгука, как будто это достижение, которым он гордится. — Я буду носить тебя на руках, если понадобится. — Каков джентльмен! — язвительно замечает он, закатывая глаза. Через некоторое время он пробует стоять без помощи Чонгука, и онемение, кажется, прошло. — Тэхени, наверное, скоро будет волноваться. Нам нужно вернуться. Чонгук соглашается и начинает одеваться обратно в свою одежду, в то время как Чимин пытается вытереться между ног бумажным полотенцем из раковины. Удовлетворившись, он снова надевает свои боксеры и штаны. Чимин замечает, что Чонгук закончил одеваться, и думает, что ему все еще нужна минута, и, вероятно, будет лучше, если они выйдут по отдельности, поэтому говорит ему: — Возвращайся, а я догоню, хорошо? — Скоро увидимся, детка. Он уходит, а Чимин заканчивает одеваться, прежде чем кто-нибудь случайно войдет. Он заботится о том, чтобы уложить свои волосы так хорошо, как только может, хотя он уверен, что Тэхен сразу все поймет. Тот будто всегда распознает эти вещи без слов, с первого взгляда. Чимин решает, что это лучшее, что он может сделать с собой, даже если все еще выглядит недавно трахнутым, поэтому он выходит из туалета в поисках своего жениха и друзей.

✰

Когда Чимин возвращается к Тэхену и Юнги, он продолжает думать о своей встрече с Чонгуком в уборной. Возбуждающий трепет пробегает по телу, когда он вспоминает их секс и то, как он отличался от обычного. Как Чонгук брал от Чимина все, что хотел, шлепал, и безжалостно насаживал на свой член. За несколько минут они сделали то, к чему даже близко не подходили за все время их отношений. Его поражает, насколько ему это понравилось. Что случилось с его любовью к ванильному сексу? Он никогда не хотел чего-то другого, поэтому узнать, что ему может понравиться что-то настолько новое и грязное вызывает небольшой диссонанс. Чимин считает, что это может стать чем-то, что они исследуют вместе, эта грязная, пошлая сторона их сексуальной жизни. До их столика рукой подать, так что у него нет возможности долго размышлять об их новообретениях в сексуальной жизни с Чонгуком. На этот раз за столиком его встретила бóльшая группа людей, чем раньше. Все их друзья в сборе: Сокджин, Юнги, Хосок, Намджун, Тэхен и Чонгук, и о? Близнец Чонгука, Чонхен, здесь? Это неожиданно и странно. Они не часто видят его, и Чимин не думает, что Чонгук пригласил его на свою вечеринку, но, возможно, он ошибается. Чимин игнорирует дурное предчувствие внизу живота и вместо этого нацепляет яркую и счастливую улыбку. Близнецы вместе, поэтому он подходит к ним. Чонхен обнимает Чонгука за плечи. Чонхен улыбается ему, его глаза мерцают от радости, что странно. Обычно он так не смотрит на Чимина и даже почти не разговаривает с ним. — Хен, посмотри, с кем я столкнулся! Чонхен пытался уйти, когда мы входили, но я убедил его остаться, — говорит он, сильнее сжимая «Чонгука». Но это неправильно. Человек, говорящий с ним, должен быть Чонхеном, а его рука должна обнимать Чонгука, того самого Чонгука, который трахнул его в уборной и одет в ту же одежду, что и раньше, но тогда почему тот разговаривает с Чимином, как будто он Чонгук, а его рука обнимает Чонхена? Что-то не так. Блять. Мог ли он? Нет. Он не мог. Он знает Чонгука четыре года, встречается с ним три и знает разницу между ними двумя. Он никогда не путал близнецов. Другие люди, возможно, не смогли бы заметить небольшие различия между ними, но он может. Но затем «Чонгук» заправляет волосы за ухо, и он видит это, явный выбритый андеркат на его голове. Стиль Чонхена. Должно быть, это ошибка, он уверен, что это Чонгук трахнул его. Но одежда и прическа «Чонгука» говорят об обратном. Чонхен не трахал его. Чонхен не трахал его. Чонхен не трахал его. Он будет повторять это как мантру, пока она не станет правдой. Его разум торгуется сам с собой, придумывая все возможные объяснения, например, может быть, Чонгук побрил голову или, может быть, они по какой-то причине поменялись одеждой. Он пытается придумать что-нибудь, что докажет, что это Чонгук был с ним, а не Чонхен, безнадежно веря, что он не ошибается, что его жених трахнул его, а не его близнец. Но чем дольше он смотрит на этих двоих, тем больше осознает небольшие, но теперь очевидные различия между ними, и чувствует себя полным идиотом. Он больше не может отрицать это, они словно насмехаются над ним: отсутствующая шоколадной крошка родинки под губой Чонхена, которую он обычно любит целовать, или немного угловатые черты лица, в то время как у его жениха они немного мягче. Различия есть, но недостаточно явные в пылу момента в полутемном туалете. Особенно когда он даже не вспоминал о близнеце Чонгука, который и не живет в их городе. Но это не меняет того, что произошло. Он думает, его сейчас стошнит. — Чимин-хен? — спрашивает Чонгук, его настоящий Чонгук, который носит джинсовую куртку вместо кожаной. — Ты в порядке? Ты выглядишь немного бледным, слишком много выпил? — Думаю, мне нужно присесть, — говорит Чимин, чувствуя тяжесть и немного шаткость. Он чувствует, как у него подкашиваются ноги, и ждет всепоглощающую боль от удара о пол. Этого не происходит, потому что кое-кто вовремя его ловит. Сильные руки обхватывают его за талию, и тянут к диванчикам. — Черт, я держу тебя, — говорит Чонгук нежным, взволнованным голосом, но так успокаивающе слышать его голос, голос его жениха, а не того самозванца. Он и Чонгук сидят вместе на диванчике, и из ниоткуда появляется стакан воды. Чимин лениво отпивает из него, пока Чонгук прикасается к его лбу тыльной стороной ладони, пытаясь проверить температуру. — Как ты себя чувствуешь? — и боже, он мог бы заплакать, слыша беспокойство в голосе Чонгука, он так сильно его любит и ненавидит себя за то, что непреднамеренно сделал с Чонгуком то, чего тот не заслуживает. — Лучше. Наверное, у меня закружилась голова, со мной все будет в порядке, — Чимин целует его в щеку в знак благодарности, и беспокойство с лица Чонгука исчезает. — Спасибо, что заботишься обо мне, не знаю, что бы я без тебя делал. — Я рад. Хочешь вернуться домой? — Нет, нет, ты же только что приехал сюда. Со мной все будет в порядке. Думаю, мне нужно подышать свежим воздухом. Он двигается, чтобы встать, и Чонгук встает вместе с ним, держа его за талию, чтобы поддержать. — Я пойду с тобой. — Нет, останься. Ты должен встретиться с Тэхени и Юнги-хеном. Может быть, Чонхен может проводить меня? — Чимин бросает взгляд на Чонхена, который все это время пялился на них. Его губы растягиваются в широкой улыбке, но это фальшь, Чимин знает, что это фальшь. — Как я могу отказать моему будущему зятю? — Хорошо, ладно. Постарайся поскорее вернуться, окей? Чимин кивает и проскальзывает мимо него. Рука Чонхена обвивается вокруг его талии под видом помощи, хотя он, вероятно, использует это как предлог, чтобы просто прикоснуться к нему. Прикосновение посылает мгновенную дрожь возбуждения по его телу, когда он вспоминает о том, что они делали в туалете, но его разум испытывает отвращение. Похоже, его голова и тело не могут договориться о том, что они чувствуют к Чонхену. Чонхен выводит их из зала к боковому выходу, который ведет в пустующий переулок. Как только они выходят на улицу, Чимин убирает руку Чонхена со своей талии и толкает его к кирпичной стене здания. Чонхен тихо охает, и Чимин жмется к нему. — Какого черта ты сознательно трахал меня, когда я думал, что ты Чонгук? — кричит он мужчине перед собой. Тот посмеивается, но, похоже, его не беспокоят слова Чимина. — Сразу переходишь к делу, не так ли? Неудивительно, почему ты нравишься Чонгуки. — Отвечай на вопрос, Чонхен-а. — Это называется быть оппортунистом, Чимин-щи. Ты думал, что я Чонгуки, а я не мог не попробовать то, что было у моего брата все эти годы, — глаза смотрят на него развратно, начиная с его губ до шеи и следуя по изгибам остальной части его тела. — Если это заставит тебя чувствовать себя лучше, ты не должен был узнать. Я собирался уйти и позволить тебе поверить, что Чонгук трахнул тебя, но он увидел меня и заставил остаться. — Ты отвратителен, — выплевывает он, а затем ударяет ладонью по кирпичу прямо рядом с головой Чонхена, используя его как отдушину, чтобы на самом деле не ударить парня. Он не думает, что сможет придумать оправдание, почему у Чонхена синяк под глазом или красная отметина на лице, когда они вернутся внутрь. Чонхен даже не вздрагивает, и все же у него хватает наглости ухмыльнуться и сказать: — Это не то, что ты говорил, когда я был внутри тебя, Чимин-щи. — Ой, отвали, подожди, пока Чонгук не узнает. — Ох? Ты собираешься рассказать ему? То, как он задает вопрос, беспокоит Чимина, он говорит так, будто должно произойти что-то плохое. Однако Чонгук заслуживает знать. — Конечно, почему нет? Он заслуживает знать, какой подонок его брат. Он отстраняется от Чонхена, чтобы уйти и поговорить с Чонгуком, но его тянут назад за запястье, так что они снова стоят лицом друг к другу. Чонхен все еще крепко сжимает его запястье. — Мы бы не хотели, чтобы бедный, невинный Чонгуки узнал об этом, не так ли? Представь, что он почувствует, узнав, что его брат трахнул его распутного будущего мужа, которому это очень понравилось. — Я думал, ты мой жених, мудак, — Чимин пристально смотрит на мужчину. — Правда, Чимин? — издевается Чонхен. — Я трахнул тебя, как мой брат? Я знаю его, он такой мягкий и нежный. То, что мы сделали, было совсем не нежным. Ты должен был знать, что что-то не так. Может быть, в глубине души ты хотел грубого секса, и того, что было у вас с моим братом, было уже недостаточно. — Заткнись. Я доволен тем, что у меня есть с Чонгуком. Вот почему я собираюсь рассказать ему. Он заслуживает знать правду. — Не будь идиотом, Чимин-щи, — Чонхен качает головой. — Как ты думаешь, что он почувствует, когда узнает, а? Ты наверняка разобьешь ему сердце, и свадьба, естественно, будет отменена. — Он поймет, — слабо отвечает Чимин, собственные слова больше не убеждают даже его самого. — Представь, что произойдет, когда он узнает, что любовь всей его жизни трахалась с его братом. Он никогда не перестанет думать об этом и задаваться вопросом, почему его было недостаточно. Я знаю своего брата, он будет думать: «Что есть у моего брата, чего нет у меня?»Это сожрет его живьем. Чонхен говорит, будто дьяволенок на его плече, все больше убеждая Чимина, что, возможно, ему следует молчать. Что, если Чонгук не узнает, это не навредит ему. Он не вынесет увидеть выражение лица Чонгука, когда он узнает. Как побитый щеночек с большими слезящимися глазами. Он не может так поступить с ним. Он не может. Не то чтобы Чимин изменил ему нарочно. Это была ошибка, глупая чертова ошибка, которую он может засунуть глубоко в бездну своего разума и никогда больше не думать о ней. — Ладно. Я ему ничего не скажу. Теперь доволен? — Не совсем. Мне сейчас кое-что нужно от тебя, Чимин-щи. — Чего ты хочешь? Разве ты еще не закончил разрушать мою жизнь? — Я хочу тебя, — нет сомнений в том, что он имел в виду. И снова он смотрит на его тело, глаза ошеломленные, полные похоти. Чимин громко смеется ему в лицо, потому что, должно быть, это шутка или ужасный кошмар. Он едва переводит дыхание, чтобы спросить: — Почему ты думаешь, что снова прикоснешься ко мне после всего, что ты сделал? Я не хочу иметь с тобой ничего общего, Чонхен-а. — Потому что, если ты не дашь мне то, чего я хочу, я расскажу Чонгуку правду. — Что? — бормочет Чимин, не веря в то, что слышит. — Т-ты шантажируешь меня? — Называй как хочешь, — тот пожимает плечами. — Я больше не буду заниматься с тобой сексом, так что можешь забыть обо всех своих извращенных фантазиях о продолжении. — Хорошо. Тогда я пойду и расскажу ему прямо сейчас. Он оборачивает это против Чимина? Сначала он убедил Чимина не говорить Чонгуку, а теперь угрожает рассказать сам, если Чимин не даст ему то, что он хочет. Он не в выигрыше в любом случае. — Нет! Я не могу этого сделать. — Хорошо, хорошо. Я пойду и скажу ему прямо сейчас, он же заслуживает того, чтобы знать, верно? — он ненавидит, как Чонхен использует его собственные слова против него. — Подожди! — Чимин кричит. — Как долго? Чонхен делает паузу, обдумывая мгновение. — Пока вы не поженитесь. Неделя. И все. Он согласится сейчас, по крайней мере, до тех пор, пока не найдет другой выход из этой ситуации. — Хорошо, — приняв решение, он отвечает. — Чонгук не может узнать, я не могу причинить ему такую боль. Я сделаю это. Чонхен улыбается, и Чимин ненавидит это зрелище. — Отлично. Чонгук давал мне твой номер на случай, если он мне когда-нибудь понадобится. У тебя тоже должен быть мой, верно? — Чимин кивает. — Думаю, сейчас он пригодится. Я напишу тебе подробности. Чонхен так беспечно относится к этому, как будто это не он шантажирует жениха своего брата, чтобы заняться с ним сексом. Чимин не понимает, как он может быть таким бессердечным, как такой ужасный человек может иметь одну и ту же ДНК с человеком, которого он любит. — Как ты можешь так поступать со своим братом? Он же твоя плоть и кровь. Черт, почему ты так поступаешь со мной? Что я вообще сделал тебе, чтобы заслужить это? — Хочешь правды? — Да. — Это прозвучит жалко, но ты мне тоже понравился, когда мы встретились в СНУ. Но Чонгук первый пригласил тебя на свидание. Глаза Чимина расширяются, он не ожидал такого от Чонхена. Тот всегда держался особняком, когда они дружили, а после встречались, с Чонгуком в университете. Он ни разу не намекнул, что тогда ему нравился Чимин, и они были просто знакомыми. Он решает ничего не говорить, ожидая, пока другой закончит. — Ты знаешь, как сильно я хотел, чтобы вы с ним расстались? Но этого так и не произошло, и теперь вы женитесь на следующей неделе. Так что, возможно, я веду себя эгоистично, — он пожимает плечами, — но если ты будешь со мной, хотя бы на неделю, тогда, возможно, это будет того стоить. — Это не оправдывает то, что ты делаешь, Чонхен-а. Перестань вести себя как истеричный ребенок, у которого отобрали игрушку. Жизнь так не устроена. — Может быть, и нет, но мне все равно, пока я получаю то, что хочу. Чимин вне себя от раздражения. Ему нужно уйти сейчас же. — Я возвращаюсь внутрь. Можешь сейчас отпустить мое запястье? — Погоди. Я хочу поцелуй, Чимин-щи. Чимин хмурится и собирается отказаться, но Чонхен вмешивается прежде, чем он успевает, мелодично цокая. — Чимин-щи. Помни, я расскажу Чонгуку. — Ладно, — ворчит он. Чонхен отпускает его запястье и кладет руку ему на поясницу, притягивая к себе, чтобы они оказались в нескольких дюймах друг от друга. Другой рукой он придерживает его сзади за шею. Он прижимается губами к Чимину. Сначала целомудренно, но после его язык требует входа, и Чимин неохотно раздвигает губы, давая ему доступ. Язык облизывает его рот, и Чимин непреднамеренно стонет от этого. Чимин пытается ненавидеть это, пытается испытывать отвращение, но его мозг и тело не могут договориться о том, что он чувствует к Чонхену. Но он точно знает одно — с него хватит, поэтому он отстраняется от Чонхена, тяжело дыша после их недолгого поцелуя. Глаза Чона светятся самодовольством. — Ну вот, детка, — воркует Чонхен, массируя затылок, — это было не так уж плохо, правда? — Я иду внутрь, — это все, что он бормочет, выскальзывая из его рук и быстро убегая. Оказавшись в клубе, он останавливается, прежде чем встретиться с Чонгуком. Есть что-то, что не выходит из его головы, терзает его мозг. Почему ему так понравился этот поцелуй? Он не знает, что хуже, сам вопрос или тот факт, что у него нет ответа.

✰

На следующий день Чимин в равной степени наполнен страхом, решимостью и желанием. Лежа в постели со страдающим от похмелья Чонгуком, который все еще не понимает, что происходит, Чимин обдумывает свою текущую ситуацию. Это определенно уникально, не каждый день брат жениха шантажирует тебя сексом. Он не ждет момента, когда Чонхен свяжется с ним по поводу их «соглашения», момента, когда его заставят изменить Чонгуку. В нем есть упрямая сторона, которая пока не хочет сдаваться и прогибаться, во всех смыслах. И все же какая-то часть его настойчиво напоминает, как ему нравилось, когда Чонхен трахал его, так безжалостно и грубо, что Чимин мог только принять это и умолять. Этот тихий голосок в его голове изводит его мыслью о том, что, если бы все было по-другому, возможно, он был бы не против, чтобы это повторилось. Это ужасная мысль, и ему неприятно даже думать об этом, ведь он был верен Чонгуку на протяжении всех их отношений, и до Чонгука никогда не изменял своей второй половинке. Он предан Чонгуку, любит его и всегда будет любить, но внутри шевелится это желание, желание чего-то большего в сексе, что Чонхен дал ему во время их совместной ночи, желание быть трахнутым Чонхеном снова. Чимин рассуждает, что, возможно, это как-то связано с тем, что они близнецы, странная фантазия, вышедшая из-под контроля, потому что Чонхен выглядит точно так же, как Чонгук, и, возможно, дополнительное возбуждение от грубого секса интригует какую-то темную, грязную часть его мозга. Чимин не очень хочет подвергать это психоанализу, ведь он должен больше беспокоиться о том, как выйти из этой ситуации. Ничего не придумав, все, что он делает, это сидит со своим телефоном в ожидании каких-либо сообщений от Чонхена, но пока ничего не было. На самом деле он удивлен, что Чонхен до сих пор не написал ему о встрече. Чимин по правде думал, что мужчина уже будет слать ему сообщение за сообщением. Может быть, он не полный придурок и хотел дать Чимину день перед тем, как забрать свой приз. Ну конечно. Вероятно, у него такое же похмелье, как и у Чонгука, поэтому он недееспособен и не может трахнуть Чимина. Он бросает свой телефон на прикроватный столик и снова прижимается к Чонгуку, утыкаясь подбородком в изгиб плеча и шеи. Сейчас он большая ложка, прижатая грудью к спине Чонгука. — Хен? — зовет Чонгук, его голос хриплый после ночной пьянки. — Хм? Чонгук мгновение колеблется, а затем, как удар в живот… — Тебе наскучил наш секс? Ты когда-нибудь хотел чего-то большего? Типа, у тебя есть какие-нибудь фантазии? Что-то, что ты хотел бы попробовать? Черт. Его первая мысль — он знает, и собирается поговорить об этом с Чимином. Пак уже близок к тому, чтобы послать все и рассказать правду, но в конце концов решает, что, прежде чем излиться в извинениях, он посмотрит, к чему это приведет. Возможно, он слишком остро реагирует, и Чонгук ничего не знает. Чимин чмокает Чонгука в шею. — Мне более чем достаточно. Что нашло на тебя, Чонгуки? Я никогда не жаловался, так что не совсем понимаю, почему ты думаешь, что мне скучно. Я доволен тем, что у нас есть, обещаю. — Чонхен. Черт. Черт. Черт. Этот ублюдок что-то сказал Чонгуку? После того, как сказал, что не будет? Продолжая сохранять самообладание, он спрашивает: — Почему ты говорил с ним о нашей сексуальной жизни, Чонгук-а? — он не хотел звучать обвиняюще, но обычно они изо всех сил стараются сохранить свою личную жизнь в тайне. Чимин даже скрывает грязные подробности от Тэхена, и это требует большой силы воли, учитывая, как его лучший друг жаждет знать о каждой детали их с Чонгуком сексуальной жизни. — Он, эм… извини, хен, — извиняющимся тоном скулит Чонгук. Он поворачивается лицом в руках Чимина, и его глаза мягкие, щенячьи, в карих глазах нет ни грамма злобы. — Мы говорили о тебе. Он спрашивал о наших отношениях. Я тогда был подвыпивший и просто начал говорить. — Чонгук… — Хен, клянусь, я не делился конкретными деталями, просто, эм, расплывчато, я думаю. Он продолжал приставать ко мне по этому поводу, и все как-то само собой вырвалось. — Что вырвалось? — Я рассказал ему, что нам нравится ванильный секс, без кинков, — на яблочках его щек появляется легкий румянец. — Чонхен намекнул, что тебе, вероятно, скучно. Он сказал, что ты похож на человека, который хочет по-грубее, — лицо Чонгука теперь полностью красное, смущение заполняет все его существо. Лицо Чимина горит от ядовитых слов Чонхена, которые тот скормил Чонгуку. В основном потому, что Чимин знает, что Чонхен говорит об их трахе в туалете. Но он также рад, что их секрет не был раскрыт. Игнорируя свой дискомфорт, он обхватывает щеку Чонгука ладонью. — Малыш, я доволен тем, что у нас есть. Если мы решим попробовать что-то новое в спальне, то я не против, но твой брат дразнит тебя. Ты же знаешь, какой он, он мудак, Чонгук-а. Он пытается вывести тебя из себя, вот и все. Чонгук смеется, показывая свои милые кроличьи зубки. — Думаю, ты прав, — его лоб морщится, как будто его беспокоит что-то еще. — Что еще не так, малыш? — Эм, ты действительно имеешь это в виду? Про то, чтобы попробовать что-то новое? — Конечно, все, что ты захочешь, — Чимин, наконец, убирает руку с его щеки и целомудренно целует ее. — Думаю, у меня есть одна фантазия уже какое-то время. Это немного табу? Ты можешь отказаться, если хочешь. Я не хочу, чтобы тебе было неудобно, хен. Чимин немного озадачен признанием. Это непохоже на Чонгука, скрывать от него что-то подобное. Чимин всегда думал, что был очень открытым и понимающим во всех аспектах их отношений, поэтому он немного обеспокоен тем, что Чонгук скрывал что-то от него. Но Чимин полагает, что они квиты, поскольку он тоже скрывает свою случайную измену от Чонгука. — Давай, ты можешь рассказать мне, — он одаривает Чонгука теплой улыбкой, поощряя его продолжать. — Это связано с Чонхеном, — господи, блять, боже, он устал думать о Чонхене. — Я хочу посмотреть, как вы двое вместе… Чимин знает, что его глаза широко раскрыты, он в шоке, не ожидая такого. Не зная, что сказать, он позволяет Чонгуку продолжить. — Я не знаю, что это, вуайеризм или то, что мы близнецы, но я хочу посмотреть, как он трахнет тебя, хен. Может быть, это как-то связано с тем, что кто-то, похожий на меня, трахает тебя, пока я наблюдаю со стороны. Как если бы я наблюдал, как я трахаю тебя, если это имеет смысл. Фантазия Чонгука совершенно неожиданная. Он ожидал, может быть, бондаж, или ебаный золотой дождь, или еще какой-нибудь кинк, о котором он никогда не слышал. Чимин не знает, чего он ожидал, но точно, блять, не это. Чимин задается вопросом, насколько слова Чонхена повлияли на Чонгука, потому что переход от ванильного секса к кинкам в течение одного дня это странно, если только Чонгук действительно не думал об этом уже некоторое время. Он раздумывает, и маленькая ползучая мысль проскальзывает с идеей, что он мог бы использовать это в своих интересах, чтобы одержать верх над маленьким планом шантажа Чонхена. Чонгук, должно быть, принимает его продолжительное молчание за отказ, потому что издает тихий жалобный вздох. — Я отвратителен, знаю… — Нет, это не так. Кинки — это нормально, малыш. Если ты хочешь сделать это, думаю, я был бы не против попробовать, — Чимин придвигается ближе, чтобы обнять Чонгука, вжимаясь как можно сильнее в чужое тело. Он проводит рукой по его волосам, массируя кожу головы, чтобы успокоить своего парня. — Тебя бы это заинтересовало, хен? Он тебя вообще привлекает? — голос звучит тихо, будто Чонгук все еще не уверен, думая, что Чимин будет в ужасе. Чимин издает тихий смешок. — Ну, вы, ребята, идентичные близнецы, объективно он будет меня привлекать. Другое дело его характер, но я мог бы справиться с этим, если ты будешь со мной. — Думаешь, это неправильно — хотеть подобного? В конце концов, он мой близнец. Мы связаны кровью. — Я знаю, и хотя мы таким раньше не занимались, ты знаешь, что я не против кинков, — в глазах Чимина появляется озорной блеск, готовый дразнить своего любовника. Голос его становится низким и чувственным, когда он мурлычет: — Ммм, ты можешь себе это представить? Фактически, ты увидишь, как это выглядит, когда мы занимаемся сексом. Кто знал, что мой маленький Чонгуки такой куколд, а? — Хе-ен, — Чонгук скулит протяженно. Он зарывается головой в изгиб шеи Чимина, пытаясь спрятаться от смущения. Однако Чимин не сдается, он еще не закончил свои поддразнивания. — Ты хочешь этого, малыш? Хочешь увидеть, как я разваливаюсь на части под другим телом? — рука Чимина убирается с головы Чонгука, спускается к его штанам и находит его твердым в пижаме. Он просовывает руку под пояс штанов и хватает горячий, твердый член Чонгука, поглаживая его и используя предэякулят, чтобы смазать движения. Чонгук мгновенно вскрикивает, толкаясь в чиминову хватку. — Хен, пожалуйста, — стонет Чонгук, рывками толкаясь в его руку. Звучит так, будто уже совсем близко от каких-то грязных разговоров и идеи его грязной фантазии. — Что, малыш? Думаешь о том, как твой брат трахнет меня лучше, чем ты? Может быть, он устроит мне грубый трах, которого я заслуживаю, а? — Нет… я-я мог бы это сделать, — при этом толчки Чонгука ослабевают. — Ты уверен? Ты тот, кто хочет этого, помнишь? — Чимин ускоряет темп своей руки, целенаправленно двигая запястьем и потирая головку члена. Чонгук хнычет от стимуляции и тихонько шепчет «пожалуйста». — Ты хочешь посмотреть, как Чонхен разрушает мою дырочку и кончает в меня. Может быть, ты захочешь трахнуть меня потом, выебать мою дырочку, уже заполненную спермой твоего брата. Держу пари, ты бы сделал ее еще грязнее, да? Всей этой мерзости, по-видимому, слишком много, потому что Чонгук кончает в рекордно короткие сроки. — Черт, — он ворчит, а затем выплескивается в кулак Чимина. Чимин дрочит его все это время, шепча слова похвалы и любви. Чонгуку требуется минута, чтобы успокоиться после оргазма, и Чимин вытирает его салфеткой. Закончив, Чимин хихикает, довольный тем, что заставил Чонгука кончить так быстро. — Я думаю, это самый быстрый оргазм, который ты когда-либо испытывал. Тебе действительно этого хочется, да? Чон снова краснеет и просто кивает в знак согласия. Его телефон пиликает в этот момент, показывая сообщение. Чимин поворачивается, чтобы схватить его, и о чудо, это сам дьявол. Чонхен Я зайду завтра. Когда Чонгук уйдет? Чимин усмехается над сообщением. Прекрасная возможность убить двух зайцев одним выстрелом. — Эй, Чонгук-а, что, если я скажу тебе, что могу воплотить твою фантазию в реальность? Ты согласен? — Да, конечно, но как? Я даже не знаю, заинтересует ли это Чонхена. — О, поверь мне, заинтересует. Чимин В три часа дня подойдет. Увидимся, придурок. Чонхен Увидимся, красавчик. Чимин вздыхает с облегчением. Он, наконец, чувствует, что ведет игру. Все, что ему нужно сделать, это рассказать Чонгуку о своем плане.

✰

Раздается звонок в дверь как раз в тот момент, когда Чимин заканчивает переодеваться в повседневную футболку и шорты после душа. Его одежда все равно не задержится надолго, поэтому он не тратил много времени на то, чтобы беспокоиться о своем наряде. Он спешит к двери и открывает ее, чтобы встретить там Чонхена. Ебать. Он не имеет права выглядеть так хорошо в полосатой водолазке и кожаных брюках, с собранной в пучок частью волос. По идее, Чимин должен быть раздражен человеком, который «шантажирует» его, но он не может не испытывать к нему желание. — Привет, детка. Скучал по мне? — спрашивает Чонхен с хитрой ухмылкой, держа в руках упакованный подарок. — Почему я должен скучать по тебе? Ты заставляешь меня делать это, помнишь? — Чимин выходит из транса как раз вовремя, чтобы дать резкий ответ. Чонхен игнорирует его комментарий, вместо этого решив зайти в квартиру и снять обувь. — Вот, у меня для тебя кое-что есть. Это свадебный подарок на вашу первую брачную ночь, — его брови поднимаются в извращенном взгляде. — Давай устроим тест-драйв прямо сейчас, чтобы убедиться, что это понравится Чонгуки. Если только это не слишком извращенно для него. Чимин закатывает глаза, но забирает у него подарок, его любопытство побеждает упрямство. Он открывает его, срывая замысловатый бант и красивую оберточную бумагу. Как только Пак открывает коробку, тихий вздох срывается с его губ. Подарок — темно-красные кружевные трусики. В них не так много ткани, и он знает, что его задница будет открыта в них, не оставляя места для воображения. Хотя они красивые и кажутся дорогими. Чонгуку они понравятся, он точно знает, потому что каждый раз, когда он надевает подобное белье, тот никогда не может от него оторваться. — Спасибо, Чонхен-а. Они красивые. Думаю, тогда нам лучше пойти в спальню. Чонхен следует за Чимином по коридору. Как только они заходят в спальню, Чимин оставляет его там, чтобы пойти в туалет и переодеться в подарок. Трусики идеально подходят ему, облегая изгибы его задницы и обхватывая мягкий член. Он поворачивает голову, чтобы оглядеть свою задницу в зеркале, и, как и ожидалось, она непристойно выставлена напоказ, только часть прикрыта кружевом. Честно говоря, с таким же успехом это могли бы быть стринги, учитывая, как мало они прикрывают. Но он должен признать, что его задница выглядит потрясающе. Перед тем, как выйти из ванной, Чимин пишет Чонгуку, сообщая, что Чонхен здесь, и просит дать ему минут пять или около того, прежде чем прервать пару. Он оставляет свой телефон там, решив не ждать ответа, и возвращается в спальню. Чонхен уже на кровати, полностью голый и поглаживает свой член. Это зрелище вызывает у Чимина жажду запретного желания, чего-то, что он не должен хотеть, когда у него есть Чонгук. Возможно, его тело жадно, желая быть трахнутым обоими близнецами, в то время как его разум и сердце принадлежат только одному из них. — Серьезно? — Чимин удивленно спрашивает. — Ты не теряешь времени. Хочешь перейти сразу к делу, да? Тот пожимает плечами. — Кто знает, сколько у нас времени, пока мой брат не вернется домой? — он похлопывает себя по коленям. — Давай, — призывает он, — я хочу тебя на своем члене. Чимин подходит к кровати. — Постой, нам не нужно спешить, — говорит он, устраиваясь на коленях Чонхена, обхватывая бедрами сильные ноги. Руки Чонхена немедленно хватаются за его талию, удерживая его неподвижно. Чимин улыбается мужчине со злым блеском в глазах. — Кроме того, наш гость скоро присоединиться к нам. Мы не можем начать без него, это было бы так грубо. Брови Чонхена в замешательстве сходятся на переносице, но постепенно он понимает, что имеет в виду Чимин. — Ты сказал ему? Я думал, мы договорились. Чимин оскорбленно усмехается. — Ты думал, что я позволю тебе так легко шантажировать меня, Чонхен-а? Очевидно, ты меня совсем не знаешь. К счастью для тебя, Чонгук открыт к этому, — он подкрадывается к уху Чонхена, страстно шепча: — Он хочет посмотреть, как мы трахаемся. В глазах мужчины мелькает шок, но он проходит за долю секунды. — Он не возражал, что мы трахались? И не ревновал? Чонгук воспринял это на удивление хорошо. Его точные слова были: «Хен, это честная ошибка, которую любой мог совершить в темном туалете. Кроме того, учитывая, что это отчасти моя фантазия, я думаю, что это чертовски горячо. Только жалко, что меня там не было.» Все оказалось очень просто. Он должен был знать, что его жених отнесся бы к этому с пониманием. Теперь Чимин не против сделать это, чтобы исполнить желание Чонгука, а также из-за его эгоистичного желания снова трахнуться с Чонхеном. — Это его фантазия, так что нет, он не ревновал. — О? Значит, у моего брата действительно есть какие-то грязные фантазии? Полагаю, он не такой уж и ванильный, в конце концов. — Так ты в деле? — Я снова трахну тебя, так что, черт возьми, да, — руки Чонхена двигаются, чтобы схватить его за задницу, по половинке в каждой руке. — Я бы сделал все, чтобы снова поиметь эту задницу. Чонгук выбирает именно этот момент, чтобы войти в комнату. Чимин поворачивает голову, чтобы посмотреть на него, но Чонгук смотрит не на его лицо, он смотрит на его задницу, где пальцы Чонхена сжались на его плоти. Его взгляд горящий, неподвижный, и Чимин внезапно понимает, что Чонгуку это очень нравится. — Вот ты где! Готов к шоу? — окликает Чонхен с кровати. — Да… ты в порядке, хен? — спрашивает Чонгук, адресуя вопрос Чимину. — Я в порядке. Присаживайся, малыш. Чонгук слушается и садится на соседний стул, с которого открывается идеальный обзор на кровать. — Должны ли мы использовать стоп-слово, хен? Я поискал, и обычно это хорошая идея на случай, если ты захочешь остановиться, — спрашивает Чонгук. Он кажется немного дерганым, нервным, сидя на стуле, словно немного не в своей тарелке, не зная, что делать в этой новой для него реальности извращенного секса. Очаровательно то, что он исследовал это, желая сделать все максимально удобным для Чимина. — Отличная идея, Чонгук-а. Каким оно должно быть? Чонхен использует этот момент, чтобы прервать: — Это должно быть что-то, что легко запомнить. Многие люди используют цвета: красный для остановки, желтый для замедления, и зеленый для продолжения. — Хорошо, я назову красный, если почувствую себя некомфортно, — отвечает Чимин. — Давайте начнем, может? — говорит Чонхен. Одна из его рук скользит ближе, пока не оказывается рядом с попой. Два пальца проскальзывают под кружево, и он проводит ими по всей расщелине. Тело Чимина содрогается от движения, он уже хочет большего. — Разве он не красивый, Чонгук? Я подарил ему эти трусики для вашей первой брачной ночи. Это подарок для тебя, но, думаю, сначала их попробую я. — Такой красивый, хен, — бормочет Чонгук. Сухие пальцы Чонхена достигают его обода, касаясь чувствительной кожи. — Смазка? — Чонхен спрашивает. Мысль о том, чтобы сдвинуться заставляет Чимина внутренне заныть, но использовать только слюну — не вариант. К счастью, Чонгук выполняет просьбу, открывая ящик прикроватного столика и бросая наполовину использованный тюбик на кровать. Чонхен хватает его, открывая крышку. Раздается брызгающий звук, затем его трусики сдвигают в сторону, и пальцы Чонхена возвращаются к дырочке, обводя край смазанными пальцами. Один скользкий палец входит в него, и у Чимина и Чонгука вырывается вздох. Чонхен легко проникает в него, так как он все еще немного открыт после того, как его дважды трахнули прошлой ночью. Он растягивает быстро, вставляя еще один палец и давая несколько мгновений, чтобы привыкнуть к ощущениям. Но даже этого достаточно, чтобы его член зашевелился, начиная твердеть в ограничивающем его кружеве. Удовлетворившись своей работой, Чонхен убирает пальцы. Он использует больше лубриканта, чтобы смазать себя. После, он натягивает задницу Чимина на свой член. С трусиками, сдвинутыми в сторону, Чонхен хватает его за ягодицы, раздвигает их и прижимает к своему стволу. Чимин скулит от растяжения. Чонхен такой же большой, как и его брат, и это заставляет его чувствовать себя переполненным из-за ленивой работы пальцами. Он пытается расслабиться, медленно опускаясь, пока член Чонхена полностью не оказывается в нем. Он уверен, что зрелище грязное, непристойное, учитывая то, как он набит членом брата Чонгука, одетый в красивое красное белье. — Вот так, — напевает Чонхен, — уже так легко берешь мой член, милый. Я заставлю тебя плакать на нем к концу ночи. Посмотрим, сможет ли Чонгук вообще удовлетворить тебя после этого, потому что, после моего члена, ты уже не сможешь вернуться к его. Чимин стонет, жар приливает к его щекам от слов Чонхена. Его удовольствие настолько очевидно? Он чувствует, что его прошлые мысли за последние два дня были раскрыты, потому что Чонхен прав. Он не мог перестать думать о его грубости. Чонхен разрушил его? Разрушил его дырочку и заставил тело жаждать только его? — Давай, покатайся на мне, — командует Чонхен, убирая руки и ожидая, чтобы он забрал контроль. Чимин сглатывает. В горле пересохло от того, что он находится в центре внимания, когда две пары глаз наблюдают за ним, следят за каждым его движением, когда его вот-вот трахнут. Он дает себе опору, кладя руки на плечи Чонхена. Чимин поднимается на члене, пока внутри не остается только головка, а затем опускается обратно. Он повторяет это движение несколько раз, привыкая к Чонхену. Темп медленный и отработанный, с которым он привык объезжать Чонгука. Кажется, этого недостаточно или, возможно, удручающе медленно, потому что Чонхен раздраженно фыркает. Руки снова хватают его за задницу, грубо сжимая, и Чон начинает насаживать его на свой член в зверском темпе. — Ах, трахни меня, — скулит Чимин, позволяя Чонхену взять контроль. Этот темп как минимум в десять раз лучше, чем тот, в котором двигался он. Чимин крепче сжимает плечи другого, чтобы удержаться от жестких движений. — Черт, — ругается Чонгук со стороны. Раздается звук растегивающейся молнии, и Чимин поворачивает голову, чтобы посмотреть на Чонгука. Его любимый вытащил свой член из штанов и теперь лениво поглаживает его рукой. Чимин может видеть, как блестящий предэякулят пропитывает его член, когда тот использует его в качестве смазки. — Тебе нравится это, Чонгук? — спрашивает Чонхен, немного задыхаясь, и все же насмешка в его словах очевидна. Чимин оглядывается на Чонхена, а тот смотрит на Чонгука, прямо туда, где его рука обхватывает член. Это грязно, табу. Чонхен, как обычно, не из тех, кто затыкается, поэтому он продолжает говорить, не прекращая толкаться в Чимина: — Держу пари, ему понравилось бы видеть, как мы трахаемся в том туалете. Ты рассказал ему об этом, Чимин-щи? Описал ему красивую картинку со всеми жесткими, грязными подробностями того, как я тебя ебал? Как ты позволил мне отшлепать себя и продолжал стонать, как шлюха, все это время? Боже, тебе пиздец как понравилось — ты должен был видеть его, Чонгук, он умолял о моем члене, умолял меня продолжать трахать его. Чимин качает головой, застонав от слов Чонхена и того, как он продолжает бить по его простате. Он не вдавался в подробности, когда рассказывал Чонгуку о том, что произошло, но, возможно, ему следовало бы, тому явно понравилось бы услышать откровенные подробности, учитывая его фантазию. — Скажи это, — требует Чонхен, — скажи, что тебе понравилось, когда я трахал тебя. Скажи, что любишь мой член, — Чимин колеблется, кажется, слишком долго, за что получает жесткий шлепок по заднице. — Скажи это. — Бля… мне понравилось. Я люблю твой член, трахни меня, пожалуйста, трахни, — умоляет Чимин. Он старается не думать слишком много о том, как легко эти слова срываются с его губ, потому что это правда, и его тело знает это и показывает через его возбуждение. Его член твердый и едва помещается в тесные трусики, каждый толчок Чонхена заставляет его тереться о кружевной материал, и Чимин уже так отчаянно хочет кончить, а они только начали. — Слышал это, Чонгук? Это то, что ты хотел услышать от своего возлюбленного? Как он стонет из-за члена другого мужчины? Нравится быть куколдом, да? Нравится смотреть, как я трахаю твоего жениха, лучше, чем ты? — Я тоже могу трахнуть его так, — выпаливает Чонгук из ниоткуда. Чонхен прекращает свои толчки, и в комнате становится тихо. Чимин пристально смотрит на Чонгука. Прежний огонь все еще в его глазах, но теперь в нем есть что-то еще, некий соревновательный блеск в его взгляде. Кажется, Чонгук слишком ревнив для своего кинка. У Чонхена хватает наглости смеяться. — Я сомневаюсь в этом. Твой симпатяжка вернулся за моим членом. Похоже, я ему нравлюсь намного больше, чем… — он подчеркивает свои слова покачиванием бедер, заставляя Чимина снова застонать для него. — то ванильное дерьмо, к которому вы, ребята, привыкли. — Я могу, — говорит Чонгук, упрямый, как всегда. — Тогда покажи мне, братишка, — задача ясна, и если есть что-то, что Чимин знает наверняка, так это то, что Чонгук всегда соревновался со своим близнецом и всегда будет. Они годами соперничали из-за школы, спорта, игр, девушек и парней — если бы что-то можно было выиграть, они бы соревновались из-за этого. Их соперничество утихло только после того, как Чонгук и Чимин стали жить вместе, поэтому они все меньше и меньше стали общаться с Чонхеном. Но сейчас, даже после того, как они отдалились друг от друга, эта искра все еще есть, бурлит под поверхностью, готовая вернуться с полной силой. Чонгук решительно кивает головой. Он встает со стула и снимает одежду, присоединяясь к ним на кровати. Чимина встречает тело, которое он полюбил и которым восхищается, и, боже, из ниоткуда он чувствует себя жадным, потому что в его голове мелькает мысль о том, чтобы принять обоих братьев одновременно. Может быть, один мог бы трахать его в задницу, пока другой — его рот. Он отрывается от члена Чонхена, и это достаточно неловко, он издает пронзительный стон от потери, и не упускает ухмылку на лице Чонхена. Чонгук укладывает его на спину, прикасаясь нежно и любовно. Трусики полностью сброшены, и Чон гладит его по щеке, не забывая оставить там поцелуй, а затем кладет Чимина в миссионерскую позу, обвив его ногами свою талию. Он проскальзывает прямо внутрь, так как дырка растянута и готова к использованию. — Готов? — спрашивает он. — Пожалуйста, — отвечает Чимин. Это очень похоже на то, как они трахались вечером перед тем, как Чимин ушел в клуб, до произошедшего с Чонхеном, и на секунду он забывает обо всех неприятностях, произошедших за последние два с половиной дня. Он почти может притвориться, что его жизнь снова нормальная, что ему нужен только Чонгук, и с ним все будет в порядке. Но какая-то часть его мозга снова напоминает ему, как сильно ему нравилось, когда Чонхен был груб, он хочет этого снова и снова. И, как насмешливый дьявол, Чонхен лежит рядом с ними, пока Чонгук трахает его. — Да ладно, это скукота, — он драматично зевает. — Трахни его сильнее. Мне нужно учить тебя, брат? — Чонхен подстегивает. — Нет, я справлюсь, — говорит Чонгук и с новой решимостью его толчки становятся сильнее, но все еще не такие жесткие, как у его близнеца. — Это все, что ты можешь? — Чонхен вздыхает. — Теперь понятно, почему он так легко мне сдался — он искал немного энтузиазма. Дай его мне, я покажу тебе, как это делается. Может быть, тебе стоит делать заметки. Чимин снова перемещается, на этот раз все еще в миссионерской позе, но Чонхен уложил его ноги себе на плечи, почти согнув пополам. Чонхен входит в него вот так, и Чимин такой чувствительный, член упирается в его живот, ему требуется всего нескольких толчков и движений рукой, чтобы кончить, разбрызгивая по всему животу. — Черт, да, — стонет он, когда его тело подвергается сокрушительной стимуляции первого оргазма. — Давай, вот так, милый, — лепечет Чонхен, вдалбливаясь и втираясь в его чувствительную простату. — Нужен был кто-то, кто мог бы тебя хорошо трахнуть, а? — Еще, боже, я хочу еще, — его тело ненасытно даже после оргазма. Обычно он не такой, но ему нужно больше. Чонхен усмехается над его нуждой, а затем адресует свои слова Чонгуку, наблюдающему за ними. Его член все еще твердый, и он снова ждет своей очереди. — Я не знал, что твой жених был такой жадной шлюхой, Чонгук. Твоего члена ему было недостаточно, он хотел и моего тоже. Просто отчаянная маленькая дыра для нас, не так ли? Это все, на что он годен. — Он всегда нуждался в моем члене, — говорит Чонгук, соглашаясь с его словами, — но я думаю, ты пробудил в нем что-то еще. Теперь он ненасытен. Слова, исходящие от Чонгука, кажутся чужими, но Чимин обнаруживает, что ему это нравится, нравится эта темная сторона его жениха. Его член жалко дергается, мягкий, но стремящийся снова затвердеть от унизительных слов. Его новая, извращенная сторона любит это. Ванильные предпочтения исчезли, сменившись абсолютно новыми и неизведанными. Близнецы снова меняются местами, перемещая тело Чимина, куда им захочется. На этот раз Чонгук ставит его на четвереньки по-собачьи. Его член толкается в его влажную, воспаленную дырочку; она настолько растянута, что он скользит внутрь без каких-либо усилий, и это положение позволяет Чонгуку быть так глубоко внутри него. Что-то переключается в Чонгуке, исчезает тот невинный фасад, открывая другую сторону, подстегнутую провокационными словами его брата. Толчки становятся грубее, он ебет его, как животное, на коленях. Как будто пытаясь что-то доказать Чонхену, или, скорее, выиграть их маленькое соревнование. Это заставляет его задыхаться и умолять о большем, хотя он только что испытал оргазм. Есть что-то чрезвычайно горячее и приятное в том, что Чонгук такой, и он даже не возражает, что его тело начинает испытывать первое покалывание от сверхчувствительности. Он снова переходит к другому близнецу, потом еще раз, и следующие тридцать или около того минут — это размытое пятно, когда близнецы передают Чимина друг другу. Каждый раз его тело складывают в очередную позу, чтобы грубо трахнуть. И его задница, и рот получают внимание, в зависимости от их выбора его готовых отверстий. Это похоже на войну между братьями, соревнование, кто лучше сможет трахнуть Чимина. Он никогда не думал, что вот так застрянет между двумя братьями. Кажется, наконец, они находят какую-то золотую середину, когда Чимин находится в центре, посреди их борьбы, кто лучше. Оба близнеца все еще твердые, еще ни разу не кончив. Похоже, те обладают выносливостью богов и полны решимости выиграть это сексуальное соревнование. Чимин снова поменялся на член Чонхена. Он сидит на его коленях, в обратной позе наездника, его член тяжелый и твердый между ног, а руки Чонхена на его бедрах, пока Чимин прыгает на члене. Чонхен своим громким голосом бормочет: — Вот так, от одного члена к другому. Я думаю, ты был создан для этого, да? Создан для того, чтобы сидеть на наших членах и сосать их. — Кто лучше? — Чонгук спрашивает. В этот момент он перед Чимином, ласкает его бока, в попытке отвлечь его внимание от своего близнеца и вернуть к нему и его члену. Чимин издает сдавленный вздох, не ожидая вопроса и не имея на него ответа. — Не знаю, — тяжело дышит он, — не могу выбрать. Чонгук немного хмурится, и Чимин чувствует себя немного виноватым, потому что это Чонгук, его жених, он должен быть очевидным ответом, но его разум не работает правильно, слишком глуп от пребывания на членах. — Я почти уверен, что знаю ответ, — фыркает Чонхен, — но есть только один способ доказать, кто лучше. Мы должны трахнуть его вместе. Может быть, это поможет ему принять решение. Глаза Чонгука расширяются. — Хен, ты можешь взять нас обоих? — одна из рук Чонгука скользит между его бедер, проходя мимо яичек и промежности, пока палец не прижимается к его ободу, массируя чувствительную кожу там, где находится член Чонхена, следя за тем, чтобы его слова не были неправильно поняты. Это был бы его первый раз с двойным проникновением. От этого по спине пробегает грязный холодок, когда он думает о запретности всего этого, о мысли о том, как два брата трахают его вместе, их члены касаются друг друга внутри него. Это похоже на грех, что-то, чего они не должны делать, потому что это ненормально, когда братья трахают одного и того же человека в одно и то же время и в одну и ту же дырку. Но они хотят этого, и он хочет этого, так почему Чимин должен отказываться только потому, что общество говорит, что это неправильно? Он был разрушен, его мораль пошатнулась с тех пор, как он непреднамеренно изменил Чонгуку, и это на самом деле больше не беспокоит его. — Я хочу вас обоих, — решает он. Их позиции меняются, надеясь, что в последний раз за сегодняшний вечер. Чонгук ложится на спину, увлекая за собой Чимина, чтобы тот сел на колени лицом к нему. В этот момент он несколько обессилен, что падает прямо на грудь Чонгука, позволяя себе прижаться к ней носом. Чонгук обнимает его — знакомое приятное утешение, любовь расцветает в его груди, когда он вспоминает об интимной любви, которую они разделяют. — Готов? — шепчет, целуя Чимина в лоб. — Готов, — Чимин тихо вздыхает и слегка кивает. Одна из рук Чонгука достигает его использованной задницы, он быстро сжимает ее, затем опускает два пальца ниже, чтобы коснуться его ануса. Они сгибаются внутрь, чувствуя мокрое месиво внутри него. — Ты такой чертовски открытый, — стонет Чонгук. — Вероятно, мог бы взять нас обоих прямо сейчас, а? Нам даже не нужно было бы тебя готовить. Ты бы принял нас как чемпион, малыш. Пальцы проникают глубже, и Чимин подается назад, пытаясь заставить Чонгука коснуться его простаты. Однако пальцы исчезли так же быстро, как и вошли. Чимин хнычет от чрезмерной чувствительности своей ноющей дырочки, а также от осознания того, что должно произойти. Мокрый член Чонгука касается края дырочки, он покрыт новой порцией смазки. Его дырочка слишком чувствительная, но непреодолимая потребность быть трахнутым обоими близнецами заставляет его проигнорировать это, так что Чимин опускается на член Чонгука, покачивая бедрами, пока не усаживается. Чонгук останавливается, не двигаясь внутри него. Затем тело Чонхена пристраивается к нему сзади. Руки ухватываются за задницу, разминая пухлость. Одна рука на мгновение убирается и снова возвращается, на этот раз со смазанным пальцем, который обводит место, где член Чонгука уже засунут внутрь. Внезапно он чувствует напряжение внизу живота. Принять в себя два члена — задача не из легких, и он задается вопросом, сможет ли его маленькая дырочка вообще справиться с растяжкой при большом размере близнецов. Чимин чувствует, как невольно сжимается, и знает, что будет еще больнее, если он не сможет расслабиться. Делая несколько глубоких вдохов, заставляет себя расслабиться, и именно тогда палец Чонхена проникает в его дырочку, двигаясь рядом с членом Чонгука. Чонхен методично растягивает его. Ждет, пока он привыкнет, прежде чем добавить еще один палец, а затем еще один. Как только три пальца оказываются внутри него вместе с членом Чонгука, становится тесно, и кажется ничего больше не сможет поместиться. Но как только его пальцы убираются, Чимин чувствует себя таким пустым. Ему не нравится чувствовать себя таким раскрытым, ему нужен член Чонхена. Чимин терпеливо ждет приближающейся растяжки, но ничего не происходит. Вместо этого твердый ствол Чонхена шлепается о его задницу, размазывая липкую, влажную сперму по его коже. Он скользит своим членом между его половинок, не проникая, но потираясь о расщелину. — Ты хочешь этого, детка? Тебе придется умолять, если да, — говорит Чонхен, сильнее вдавливаясь своей эрекцией. Дразнящее и совсем не удовлетворяющее действие. Идея того, что близнецы трахают его вместе, заставляет его так легко превратиться в ноющий, всхлипывающий беспорядок, что он даже не думает о том, чтобы быть паршивцем и отказываться. Чимин просто издает короткий всхлип желания, умоляя об этом: — Хочу этого, хочу вас обоих, пожалуйста. — Что думаешь, Чонгук? Как ты думаешь, он заслуживает этого? Чонгук мычит, задумавшись об этом на секунду. Чимин смотрит прямо на него, надеясь, что его умоляющих щенячьих глаз достаточно, чтобы убедить того в своей потребности. — Хен, я думаю, ты можешь гораздо лучше, если действительно этого хочешь… — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — умоляет он, — пожалуйста, продолжай трахать меня. Я хочу, чтобы вы разрушили меня. — Не волнуйся, дорогой, мы так и сделаем. Ты не сможешь ходить несколько дней, — говорит ему Чонхен. Чонхен, наконец, вознаграждает его отчаяние своим членом. Он регулирует его расположение и, подстроившись, медленно двигается, когда кончик проникает внутрь. Головка проходит сквозь мышцы его дырочки, и это слишком, слишком большая растяжка, и как он должен принять его всего? Это требует времени и терпения. Чонхен входит очень медленно и осторожно, и его тело каким-то образом знает, для чего оно создано, открываясь и принимая обе их длины, как будто это его долг, как будто он появился в этом мире с единственной целью — взять члены близнецов одновременно. — Такой чертовски тугой, хен, ты такой идеальный, — стонет Чонгук, когда Чонхен перестает толкаться. — Наша идеальная шлюха, — соглашается Чонхен. Они оба полностью внутри него, и так наполнено он себя никогда не чувствовал. Чимин чувствует себя таким натянутым и возбужденным, как струна, готовая вот-вот порваться. Он пока не смеет пошевелиться, зная, что любое резкое движение может заставить его кончить. Но, похоже, это не имеет особого значения, потому что один из их членов случайно задевает его опухшую простату. Дырочка плотно сжимается вокруг них, и сдерживаемое возбуждение достигает своего пика. Это слишком для его бедного, чувствительного тела, и он кончает во второй раз за сегодняшний вечер. Сперма окрашивает грудь Чонгука, и она почти прозрачная от более чем одного оргазма за такое короткое время. — Бля, уже? Ты такой нуждающийся сегодня. Не волнуйся, мы заставим тебя кончить снова, прежде чем ночь закончится, — говорит Чонхен позади него. Чимин издает жалкий воющий звук, он даже представить не может, что кончит снова. Его тело перевозбуждено, чувствительно, и это первый раз, когда он кончает так часто, обычно перерыв более длительный. Тем не менее, это не меняет его желания. Он не знает, что с ним не так, потому что хочет большего, чтобы его тупо оттрахали члены Чонхена и Чонгука, разрушили настолько, что он будет зиять, настолько открыт, что близнецам придется остаться внутри него, чтобы он не чувствовал себя таким опустошенным. — Сделайте это, трахните меня, — шепчет Чимин, но оба мужчины слышат его громко и ясно. Чонхен опускает руки на бедра, в то время как Чонгук держит его за талию. Чимин использует плечи Чонгука для поддержки, ожидая первого толчка. Чонхен начинает постоянный темп. Он выходит из Чимина, затем снова входит. Чонгук пробует короткие толчки, но в основном это превращается в мягкое покачивание из-за его расположения под Чимином. Большая часть силы их траха исходит от Чонхена, но они выстраивают фиксированную схему, члены скользят друг по другу. Как будто их близнецовая связь позволяет им полностью синхронизироваться друг с другом. Ощущение от всего этого возвышенное, лучшее чувство в мире. Сочетание полноты и сверхчувствительности возносит его тело в рай, когда два члена заполняют его, не оставляя ни одного нетронутого места. Толчки Чонхена становятся все более сильными по мере того, как Чимин привыкает. Прежняя осторожность теперь исчезла, и он обращается с ним как со своей секс-игрушкой. — Одного члена тебе было недостаточно, не так ли? Нуждался в двоих, чтобы заполнить твою пустую дыру. Такая гребаная шлюха, Чимин-щи, — бормочет Чонхен позади него, прямо ему в ухо. Щеки Чимина пылают от внезапного унижения, потому что он не может этого отрицать. Тот прав, он гребаная шлюха. Одного брата было недостаточно, он жаждал обоих. — Может быть, Чонгук захочет, чтобы я приходил почаще, чтобы помогать заботиться о тебе, а? Потому что как такая маленькая шлюшка может жить без двух членов несколько раз в неделю? Тебе это нужно, признай. Признай, что ты не можешь жить без наших членов внутри тебя. — Я не могу жить без них. Вы оба нужны мне, — слова вырываются без его разрешения. Он вообще уверен, что это исходит от него? Это нехарактерно для него, конечно же, это не он говорит, верно? Должно быть, в его тело вселился какой-то сексуальный демон, потому что две ночи назад он и представить себе не мог, что будет умолять о двух безжалостных членах. — Точно, — Чонгук добавляет, — собираешься остаться на наших членах навсегда, да? По какой-то причине грязные слова Чонгука отличаются от слов Чонхена. Его близнец заставляет его чувствовать себя просто грязным. Чонгук, с другой стороны, знает его изнутри и снаружи, и его грязные слова заставляют Чимина чувствовать себя уязвимым и обличенным, но в то же время любимым. — Да, — выдыхает он, готовый сделать все, о чем его попросят братья. Чимин мог бы согревать их всю ночь, если бы это означало, что он будет полон. Чонгук обхватывает рукой его бедный, болящий член и поглаживает. Чимин плачет от сверхстимуляции, его тело дергается, содрогаясь от прикосновения. — Мм! Это слишком. — Ты можешь это сделать, — поощряет Чонгук, — давай, мы хотим, чтобы ты кончил снова. Если это слишком, хен, ты знаешь, что должен сказать. Мысли Чимина возвращаются к их предыдущему разговору о стоп-словах, и он думает, действительно ли это слишком? Хочет ли он назвать «красный»? Нет, по крайней мере, пока. Он хочет быть хорошим, хочет снова кончить, пока близнецы внутри него. — Я могу это сделать, — говорит Чимин, и Чонгук продолжает поглаживать его член. Он фокусируется на удовольствии, хотя чувство чрезмерности находится на заднем плане. Другой рукой Чонгук притягивает Чимина за шею, чтобы поцеловать. Поцелуй грязный и беспорядочный, потому что темп настолько груб, что тело Чимина сотрясается с каждым толчком. Чимину не требуется много времени, чтобы снова возбудиться, и в этот момент оба близнеца ускоряют темп, чтобы достичь оргазма. Чимин отрывается от губ Чонгука, чтобы снова застонать, когда внутри него нарастает напряжение. На его простату постоянно давят, а член твердый и истекает в кулаке Чонгука. — Черт, я собираюсь кончить. Такой чертовски влажный и тугой, сжимает меня, черт, — рычит Чонхен, когда его толчки становятся беспорядочными и неточными. — Я тоже, — соглашается Чонгук. Чонхен крепче сжимает его бедра, натягивая его вниз в последний раз, и стонет, когда его сперма извергается непрерывным потоком внутрь. Через мгновение его член смягчается, и он выскальзывает из дырочки Чимина. Чимин сразу же скучает по члену Чонхена, но быстро забывает об этом, потому что следующим приходит его оргазм, он сжимается вокруг Чонгука, дырка жаждет больше спермы. Трения руки Чонгука о его член достаточно, чтобы заставить его кончить в третий раз за сегодняшний вечер. Из его члена вытекает всего несколько капель, которые в основном прозрачны. Но это не умаляет его силы, потому что тело все еще дрожит от взрывного удовольствия. Наконец, настает очередь Чонгука. Чимин все еще сжимается от толчков и отсутствия второго члена, скорее всего, он зияет открыто, нуждаясь в большем. Из последних сил он прыгает на члене Чонгука, медленно вращая бедрами, ровно настолько, чтобы Чонгук еще несколько раз толкнулся бедрами, пока тоже не спустил в него. К этому моменту он такой чертовски мокрый, наполненный смазкой и спермой, и Чимин сомневается, что сможет удержать все это внутри себя без члена, затыкающего его. Он просто будет грязным, открытым, с истекающей дырочкой. Его снимают с размягченного члена Чонгука и укладывают на кровать рядом со своим женихом. Чонгук успокаивающе гладит его волосы. — Ты в порядке, хен? — Мм, спать хочу, — и он действительно засыпает, тело предпочитает отключиться на несколько часов. Когда он приходит в себя, его тело болит и ноет. Чимин словно пробежал марафон, чувствуя, как каждая мышца в его теле горит. Еще одна вещь, которую он отмечает, это то, что он отвратителен. Кажется, что Чонгук смыл часть спермы и других жидкостей с его тела, но он все еще растянутый и мокрый от всего, что Чонгук не смог из него вычистить. Чимин планирует принять душ как можно скорее, но вдруг замечает, что Чонхена нет. — Куда делся Чонхен? — спрашивает Чимин у Чонгука, который сидит на кровати рядом с ним с открытым ноутбуком. Чонгук смотрит на него. — О, он ушел. Хотя он сказал, что придет на нашу свадьбу, так что ты увидишь его через несколько дней. Чимин кивает. Он задается вопросом, что произойдет с отношениями между ними тремя. Будет ли странно находиться рядом с Чонхеном? Будет ли Чонхен отталкивать и полностью избегать их? Или, возможно, какая-то часть Чимина хочет, чтобы Чонхен снова присоединился к ним в постели, как тот и говорил. Он не может видеть у них традиционных отношений, и не думает, что мог бы любить кого-то, кроме Чонгука, но Чимин был бы не против иногда развлекаться с обоими близнецами. Он полагает, не только ему принимать это решение. Они все должны поговорить об этом однажды, когда будут вместе. И ему не стоит слишком беспокоиться об этом, потому что, в конце концов, у него есть Чонгук, и если это одноразовое желание разнообразия, то пусть оно останется таковым. — О, хен? — говорит Чонгук, прерывая его мысли. — Хм? — Так, кто был лучше? Ты отключился, прежде чем смог сказать нам, — нерешительно спрашивает, будто нервничая, что Чимин признает, что Чонхен был лучше. Чимин сладко улыбается Чонгуку. Он решает подыграть ему, даже не задумываясь, какой из близнецов на самом деле был лучшим, и вместо этого дать своему жениху ответ, который сделает его счастливым. — Ты, конечно. Ты же знаешь, что ты единственный, кого я люблю, верно? — Я рад, хен, — ухмыляется он. — Я обязательно напишу Чонхену и передам ему! Чимин шокированно качает головой, ошеломленный тем, что Чонгук все еще пытается конкурировать с Чонхеном. Он сомневается, что его соперничество с близнецом когда-нибудь закончится.

✰

Примерно через неделю свадьба Чимина и Чонгука проходит, как запланировано, и Чонхен действительно появляется, как Чонгук и упоминал. Сначала он ничего не упоминает об их совместной ночи, и Чимин предполагает, что их отношения вернутся в нормальное русло. Но потом, в конце вечера, он загоняет Чимина в угол и жалуется, что скучает по его заднице. У него даже хватает наглости спросить, может ли он присоединиться к ним в первую брачную ночь. Чимин, естественно, отказывается, желая, чтобы их первая брачная ночь была особенной и исключительно для него и его нового мужа. Чонхен немного дуется, но принимает это и говорит, что готов как-нибудь перепихнуться. Он обязательно добавляет — без обязательств, конечно. После этого их с Чонгуком жизнь возвращается в нормальное русло. В их сексуальную жизнь время от времени добавляются новые кинки, которые они открывают для себя вместо того, чтобы возвращаться к своей прежней строгой ванили. И в моменты, когда они чувствуют себя особенно развратными, они приглашают Чонхена принять участие в их активностях. Соревновательность близнецов продолжает набирать обороты в течение этих ночей, наполненных бешеным трахом, но Чимин обнаруживает, что не возражает. В любом случае, это делает секс только лучше. То, что происходит между ними тремя, — грязный секрет, о котором никто больше не знает. Это желание, простое и понятное, и они не собираются позволять социальным ограничениям мешать им хорошо проводить время.