Не на жизнь и не на смерть

Машину заносит на дороге, Натаниэль чертыхается, надеясь удержать управление. Ещё пару метров всё остаётся в порядке, но после в багажник врезается огромный чёрный автомобиль. Вряд ли его преследователи хотели этого, но резко появившийся запах бензина говорит об опасности. Веснински вылетает из машины, успевая отбежать, прежде чем чувствует боль в боку и слышит взрыв за спиной. Короткое вздрагивание удаётся сдержать, но измотанный шестичасовой погоней Натаниэль падает на колени, еле держа глаза открытыми. Он поворачивается лицом к машинам, совсем не удивляясь, видя там огонь. Ромеро нигде не видно, но Лола, разъярённая, стоит недалеко, как будто бы достаточно близко, чтобы почувствовать жар. Малкольм переводит свирепый взгляд с горящих машин на Натаниэля, но проходят считанные секунды, прежде чем она полностью изменится. Всё напряжение из тела Лолы ушло, появилось давно привычное веселье. Как человек, которого Малкольм тренировала почти всё детство, Веснински часто видел её такой — взбудораженной предстоящим насилием. Натаниэль зажимает огнестрел на животе рукой, сдерживая болезненный выдох. Лола рядом смеётся, откидывая оружие с пустой обоймой на обочину. — Думал, сможешь сбежать от меня? Я ведь не твой отец, если что, взять в руки пистолет не побрезгую. — Пошла нахуй, — Натаниэль ползёт спиной вперёд, внимательно следя за двумя горящими машинами за Лолой. Кроме их двоих в погоне участвовал Ромеро, но после столкновения Веснински его не видел. Значит, всё-таки сгорел. — Как невежливо, — Лола достаёт большой острый нож, медленно идя к ползущему Натаниэлю. — Мы тебя встретили с распростёртыми объятиями, даже избавили от надобности выполнять задание Господина, а ты не хочешь воссоединения семьи. — Вы никогда не были моей семьей, — рычит Натаниэль, ослабевший от потери крови. — И никогда не станете. — Как грустно, — Лола гримасничает, — а мне так хотелось познакомиться с тобой поближе, — она встаёт перед бледным Веснински, ногой наступает на его голени и наклоняется к уху, — мне хотелось бы узнать, во всём ли ты похоже на отца. — Как жаль, — тихо выдыхает Натаниэль, продолжая пытаться ползти дальше, но Малкольм, наступившая на ноги и ухватившаяся за окровавленный воротник когда-то белой рубашки, сильно мешала. — Как жаль, что мне плевать на тебя, сучка. Уж извини, но у тебя в любом случае, — он хрипит, почувствовав, что в руках больше нет сил двигаться. — нет шансов. — Да? — Лола проводит лезвием ножа под ухом Веснински, оставляя красную полосу. — а не связано ли это с тем, что тебя потрахивает Господин? — Я ас, шлюха, — неожиданно для Малкольм Натаниэль перестаёт сопротивляться и пытаться бежать. На секунду она застывает, ища причины, а после чувствует, как её плечи обхватывают чужие руки. Ичиро Морияма здесь. Перед тем как отключиться от сильного удара по затылку, Лола видит, как бережно хладнокровный Господин обхватывает руками лицо Натаниэля.

***

Натаниэль пытается что-то сказать, чувствуя руки на своих щеках, но из горла вырывается только хрип. Опасности больше нет, ведь рядом Ичиро, поэтому держать себя больше не надо. Веснински облегчённо выдыхает. — Не отключайся, пожалуйста, — просит Морияма, его голос полон спокойствия и уверенности, так что Натаниэль хватается за это в попытках оставаться в сознании. Он не ощущает времени, так что не может сказать, сколько секунд, минут или часов прошло, прежде чем Ичиро прошептал над самым ухом, держа руку в рыжих волосах: — Ты можешь поспать. Когда Натаниэль в следующих раз открыл глаза, он уже был в их с Ичиро комнате в особняке. Морияма сидел сравнительно недалеко — в кресле, держа ноутбук на коленях и работая, — но для Веснински, остро испытывающего желание почувствовать запах мужа эти жалкие метры показались километрами. — Ичирка, — прохрипел он, впитывая в себя образ растрёпанного и уставшего Ичиро. — Привет, — Морияма тут же отложил ноутбук и подошёл к кровати, умудряясь делать спешные движения изящными. — Ты как? Почувствовав сухие губы на своём лбу, Натаниэль не смог сдержать улыбку. — Всё с тобой ясно, — голос Ичиро звучал на первый взгляд безучастно, но Веснински за тринадцать лет дружбы, три года отношений и шесть лет брака знал мужа как облупленного. Тепло. Вот, что на самом деле выражал его голос. — Миссис Морита предупреждала, что наркоз на тебе отразится. — Какой наркоз? — Натаниэль нахмурился и с трудом отвёл взгляд от бледного лица Ичиро, чтобы посмотреть на свой перебинтованный живот и провести по нему рукой, просто для убеждения. — Что произошло? — Ты ездил в западную Вирджинию на задание, но там тебя поджидали люди отца. — Натаниэль сморщился, возвращая взгляд на лицо супруга. — Ромеро я убить не смог, он, к сожалению, подох на месте, но Лола сейчас у наших людей, ожидает своей участи. — Обычно ты не медлишь с расправой, — хмыкнул Веснински, поднимая ослабевшую руку и прикладывая её к холодной щеке Ичиро. — Хотел быть здесь, когда ты очнёшься, — Морияма повернул голову, целуя центр ладони мужа. — Я очнулся, — губы Натаниэля медленно расплылись в улыбке, из организма всё ещё не полностью выветрился наркоз. — Теперь мы можем пойти мстить этой сучке? — Нет, — покачал головой Ичиро. — Сначала ты должен прийти в себя. — Тогда, — Веснински сдвинулся на кровати и приподнял одеяло в приглашении. — Помогай мне восстанавливаться. Альтернативная концовка. Проснувшись у себя в комнате, Натаниэль издал болезненный стон. Живот болел, к чему Веснински привык, не раз получая огнестрельные ранения, но легче от этого не становилось. Через пять минут в комнату зашёл Ичиро, как всегда выглядящий идеально. — Я рад, что ты в порядке, — слабо улыбнулся сказал он, складывая руки за спиной. — Если сильно больно, я могу принести обезболивающее. Даже вколоть. — И увидеть мою задницу? Ну уж нет. — То есть врач видеть твою задницу может, а я — нет? — Морияма изогнул бровь, подходя ближе к кровати. — Не то чтобы я и врачу давался, — Натаниэль сжал пальцами простыни, сдерживая болезненный выдох. — А ты мой лучший друг, так что хер тебе, а не моя задница. — Рыдаю, — сухо произнёс Ичиро, прикладывая ладонь ко лбу Веснински. — Так давно хочу увидеть твою тощую задницу. — Ты серьёзно думаешь, что она тощая? С тем, сколько я бегаю? — Ну я же не видел, — усмехается Ичиро. — Извращуга. — Ты однажды устроил групповуху с тройняшками. Среди нас извращенец точно не я. — Ты, — не согласился Натаниэль. — А иначе откуда ты знаешь об этом? Я не рассказывал. — Охрана, по-твоему, просто прохлаждается? — Ичиро снова изогнул бровь. — Плачу им бешенные бабки не для того, чтобы они просто стояли недалеко от тебя, не следя. — Господи, — Натаниэль коротко рассмеялся. — Хорошо хоть они за процессом не следят. И я, чтоб ты знал, не спал с ними. С тройняшками, я имею ввиду. — И чем вы занимались три часа? В шахматы играли? — В нарды, — буркнул Веснински. — Один из них — Джеймс, — был в одной команде с Кевином. В Лисах, я имею ввиду. Мы немного обсудили Дэя, а потом мне стало интересно, как выглядит его общение с Ваймаком со стороны. — И для этого нужно было уединяться в комнате? — О, это твоя бровь меня бесит. А ты прикинь, кто-нибудь бы нас подслушал. А мне не хочется слушать крики Кевина в трубку, потому что новая статья про него «такая, не такая». Я ас, Ичирка, и если трахаться, то только с теми, в ком я уверен. А таких людей в моей жизни только трое: ты, Кевин и Жан. И что-то не приглянулось мне… — Я понял. Давай я всё-таки вколю тебе обезболивающе, не могу смотреть на твою страдающую морду. — Иди в жопу. — Ты же сказал, что ас. Соврал? — Тогда иди нахуй. — Спасибо, откажусь.